Бестиарий

      По окну барабанит дождь, мелкие капли разлетаются, ударяясь о стекло, чтобы соединиться с другими и, собравшись в одну, большую и тяжелую, скатиться вниз, оставив за собой мокрый след. По улице бегут, прикрываясь плащами и сумками, зазевавшиеся прохожие, пытаясь скорее добраться до дома и укрыться от непогоды. Теплый серый комочек, уютно свернувшийся на коленях хозяйки, приоткрыл один глаз, убеждаясь, что она в порядке, и снова закрыл его, полностью отдаваясь своим кошачьим снам.       Аня сидела у окна и задумчиво разглядывала капли на стекле, наблюдая за их молчаливой гонкой. Решительно тряхнув головой, она отвернулась и опустила взгляд в тетрадь, которую держала в руках. Каждый лист был исписан уверенной твердой рукой ее дедушки, его почерк легко узнавался даже в этих символах, которые были совершенно незнакомы девушке. Она много раз пыталась найти какую-то информацию о том языке, которым пользовался дедушка при написании дневника, но ни в интернете, ни в одной из множества посещенных ею библиотек, ничего полезного не обнаружила. Тяжело вздохнув, она закрыла тетрадь и отложила ее в сторону.       – И что же мы с тобой будем делать с этим? – Аня погладила мирно посапывающего на ее коленях Тигра. – Вот оставил же дедушка загадку, которую не разгадать. Видимо, здесь написано что-то очень важное, раз он настолько старательно это скрывал. Может быть, ты знаешь, как это прочитать?       – Мяу, – утвердительно мяукнул кот, сладко потянулся и внимательно, совсем по-человечески посмотрел ей в глаза. Он медленно поднялся на лапы, аккуратно сделал шаг к лежащей на кровати тетради и легко коснулся кожаной обложки мягкой подушечкой. Изумруды на кольце вспыхнули и тут же погасли, когда Тигр вернулся на свое теплое место и свернулся в уютный клубок. – Мяу, – уверенно повторил он, всем своим видом показывая, что сделал все, что от него требовалось.       Аня осторожно взяла в руки потрепанный дневник и нерешительно открыла на первой странице. К своему удивлению она обнаружила, что, несмотря на то, что символы на бумаге все еще были ей незнакомы, она начала понимать то, что они означали. Не веря своим глазам, она уставилась в тетрадь, перевела ошарашенный взгляд на кота, тихо мурлыкающего на ее коленях, затем обратно.       – К-как? Как ты это сделал?       Вместо ответа Тигр лишь повел хвостом и начал мурлыкать еще громче. Решив не терять драгоценное время, девушка поднесла тетрадь ближе и сосредоточилась на чтении. По мере того, как глаза ее продвигались дальше по тексту, слова, казалось, сами складывались в ее голове.       «Я оставляю этот дневник своим потомкам в надежде, что он сможет помочь им в той битве, которую я пытаюсь остановить. Я чувствую, что что-то происходит, до меня доходят слухи о том, что кто-то считает, что мирное сосуществование темных и светлых изжило себя и нуждается в пересмотре. Боюсь, что подобные взгляды могут привести к серьезным вооруженным стычкам или даже к войне. Я надеюсь, что смогу остановить это, если слухи правдивы. В противном случае мне лишь остается надеяться, что это удастся кому-то из вас, мои дорогие»       «1 сентября.       Ратимиры. Так они называют членов своего общества. Воины мира. Очевидно, они даже не рассматривают мирный вариант установления контроля. Они – Воины, которым предстоит сражаться за свою идею, и они готовы к жертвам»        «16 октября.       Я пока не смог узнать, кто именно за этим стоит, но среди нас пошли слухи и разговоры о надвигающейся буре. Кто-то даже поговаривает о войне, которая неизбежно зацепит жизни простых смертных.       Разговоры в Хале стали чуть тише. Некоторые подозревают, что мест, где никто не слушает чужие беседы, становится все меньше»        «12 декабря.       Кажется, Они сами не понимают, что делают. Все Их действия могут привести лишь к началу новой кровопролитной войны. Они думают, что смогут выиграть ее и подчинить себе другую сторону, но Они заблуждаются.       В прошлый раз, когда кто-то решил быстро поделить территорию и поменять сферы влияния, это вылилось в глобальную шестилетнюю войну, охватившую весь мир и унесшую огромное количество жизней, в том числе и среди обычных людей.       Я не могу допустить повторения этой истории. В прошлый раз мне пришлось пожертвовать собственными ногами, чтобы остановить это. Я должен остановить Их, объяснить. Но для этого мне нужно попасть к Ним»       «25 января.       Сегодня в главном зале я встретил Станислава и с трудом узнал его. Он изменился, стал более замкнутым и молчаливым, более отрешенным. На его шее я увидел их знак – руну «Треба». Это в очередной раз доказывает мне, что настроены они воинственно и готовы к жертвам ради достижения своей цели.       Они набирают себе последователей, и с каждым днем таких становится все больше»       «15 марта.       Мне удалось узнать, когда и где Они ищут сторонников. Раз в полгода устраивается собрание, на котором выступают Их лидеры, произносят речи и пытаются найти последователей среди тех, кто впервые приглашен.       Моя следующая задача – попасть на собрание и попытаться переубедить Их. В случае неудачи я, по меньшей мере, буду знать имена тех, кто стоит во главе и руководит всеми»        «21 мая.       Вероятно, это – моя последняя запись. Сегодня меня, наконец, пригласили на одно из тех собраний, на которых они вербуют последователей. В зале собралось огромное количество светлых. К сожалению, я увидел среди них немало своих хороших знакомых.       У них, определенно, есть иерархия, это видно по тому, как они держат себя в присутствии окружающих. Рядом с кем-то горделиво выпрямляют спину и смотрят свысока, рядом с другими – лебезят и из кожи вон лезут, чтобы угодить.       Кажется, мне удалось понять, кто здесь отвечает за все, кто принимает решения и отдает приказы.       На собрании они много говорили о том, что мы выше темных, что только мы поддерживаем мир среди людей и помогаем им, а темные лишь наносят вред, руководствуясь своими эгоистичными позывами. Многие призывали к тому, чтобы скорее приступить к действиям и «показать темным их место», некоторые даже выступали за их поголовное истребление.       В конце всем, кто был там впервые, объявили, что нас готовы принять в ряды их общества, если мы на это решимся. Нам обещали выдать знаки отличия и всячески покровительствовать, но я отказался. Кажется, им это не понравилось.       К несчастью, я видел многих на этом собрании и смогу назвать их имена, если потребуется. Боюсь, они захотят сделать так, чтобы я замолчал.       На всех последующих страницах я привожу имена и краткие справки о верхушке их организации. На тот случай, если дневник попадет не в те руки, я защитил его особой магией, которая позволит прочитать дальнейшие страницы только тем, с кем я связан кровными узами. Надеюсь, они правильно распорядятся той информацией, что я оставляю им»       Дальше следовало несколько листов, похожих один на другой: надпись крупными буквами в самом верху страницы и текст мелким почерком ниже, которые прочитать уже не удавалось. Как ни старалась Аня, язык, на котором они были написаны, она понять так и не смогла.       Девушка отложила тетрадь в сторону, задумчиво глядя перед собой. В попытке осмыслить прочитанное, побарабанила пальцами по кожаной обложке.       – Так. Значит, кто-то из светлых хочет развязать войну, считая, что удел темных – лишь рабство, – произнесла она, пытаясь обобщить то, что узнала из дневника. – У них есть свои символы, по которым они, видимо, узнают тех, кто разделяет их взгляды. И что мне это дает? Ничего. Я совершенно не представляю, что мне делать со всей этой информацией.

***

      Минуты тянулись бесконечно долго, казалось, прошла уже вечность с тех пор, как Аня позвонила Ладу и попросила его прийти. Ей нужно было задать ему несколько вопросов, чтобы хоть отчасти понять, о чем писал дедушка.       Наконец, раздался звонок в дверь, и девушка буквально подлетела к ней, моментально открывая ее. На пороге с еще поднятой к звонку рукой застыл Леший.       – Видимо, это что-то очень важное, – ошарашенно произнес он, делая шаг внутрь.       – Важное, да. И, кажется, достаточно срочное. Хотя, я еще не до конца понимаю, что именно происходит.       – А ты меня не хочешь в это посвятить? – Лад приподнял левую бровь, а губы растянулись в насмешливой улыбке. – Или так и будем говорить загадками?       – Эм, даже не знаю, – задумчиво протянула Аня. – Давай, я сначала спрошу у тебя кое-что, а там уж и посмотрю, что могу тебе рассказать?       – Что-то мне подсказывает, что я все равно повлиять на это никак не могу. Спрашивай.       Они прошли в комнату и удобно устроились на диване, стоящем в ее углу. Ведьма немного замешкалась, не зная, с чего начать. Вопросов накопилось много, некоторые касались написанного в дневнике, некоторые интересовали лично ее.       – Хорошо. Я, пожалуй, начну с вопроса о моем посвящении. Это не имеет отношения к дальнейшей беседе. В самом конце, когда мы стояли в главном зале, Божена сказала, что кто-то должен дать мне новое имя, и я выбрала тебя. Можешь объяснить, зачем мне новое имя?       Ладислав глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.       – Это имя дается каждому, кто проходит посвящение, оно является одним из символов того, что ты теперь принадлежишь к нашему сообществу, что тебя приняли в него.       – Почему тогда оно такое тайное? Почему его не произносят вслух?       – Оно, действительно, тайное, потому что оно отражает твою суть, отчасти определяет твою дальнейшую судьбу. Его можно раскрыть только тому, кому ты абсолютно доверяешь, потому что тот, кто знает твое имя, может влиять на твою жизнь. Поэтому мне крайне приятен тот факт, что ты выбрала меня на церемонии, – глаза Лешего заискрились радостным блеском.       – А как ты выбрал это имя? Получается, ты уже повлиял на мою судьбу, просто дав его мне?       – Ну, не совсем так, – он усмехнулся. – Тот, кто дает имя, становится участником этой церемонии, а она наполнена магией, ведь в наш мир мы принимаем нового члена. И поэтому, когда ты выбрала меня, я уже, можно сказать, знал, как тебя назвать. Я почувствовал, какое имя тебе подходит.       Аня нахмурилась, обдумывая услышанное.       – Получается, моя судьба уже мне не принадлежит? Все предрешено? – Обида тонкой иглой больно кольнула сердце.       – Что ты? Конечно, нет, – рассмеялся Лад. – Оно лишь отчасти ее определяет. В какие-то поворотные моменты твоей жизни она будет поворачивать в сторону, которую определяет имя. Они не так часто встречаются на жизненном пути, как может показаться. В основном же ты сама творишь свою судьбу. Только тебе решать, как ей распоряжаться.       – А сменить его можно?       – Такое случается редко, только в самых крайних случаях. На моей памяти такое было всего пару раз, когда происходит некое событие, которое кардинальным образом меняет личность человека. Тогда старое имя уже не отвечает чертам его характера, и происходит, по сути, повторная церемония посвящения, где ему дают новое имя.       Девушка молча замерла, Лад внимательно следил за выражением ее лица, пытаясь понять, довольна ли та его ответами и какое они произвели на нее впечатление. Спустя некоторое время он решился нарушить тишину.       – Мне казалось, ты хотела поговорить о чем-то еще.       – Да, точно, – спохватилась Аня. – Скажи, бывает такое, что на рунах не гадают, а, например, носят как медальон? На шее.       – Конечно! Почти все так делают! И я ношу, – он запустил руку за воротник рубашки и вытащил небольшую металлическую пластинку на кожаном шнуре. На ней был выгравирован рисунок из трех коротких линий, похожий на молнию. – Их носят как символ наших стремлений, они помогают на том пути, который мы выбираем.       – Носить можно только одну? – Осторожно спросила девушка, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Если верить записям в дедушкином дневнике, она не могла полностью доверять никому до тех пор, пока не убедится, что он не состоит в этой загадочной группе.       – Да, носят только одну. Несколько рун начнут взаимодействовать друг с другом, и никто наверняка не знает, к каким последствиям это приведет. Поэтому никто не рискует носить больше одной, – Леший едва заметно нахмурился. – Почему ты спрашиваешь?       Аня замешкалась, не решаясь начать рассказ, и внимательно всмотрелась в глаза парня напротив. Ей не хотелось обижать его недоверием, для которого, к тому же, не было абсолютно никаких причин. И все же она никак не могла набраться смелости.       – Все в порядке? Ты начинаешь меня беспокоить, – встревоженно спросил Ладислав.       – Да, пожалуй. Знаешь, я тут подумала. Светлые, темные… Это ведь не значит, что они ведут себя только в соответствии с той стороной, которой принадлежат? Темные – не всегда безоговорочное зло, а светлые – абсолютное благо?       – Мы все, в первую очередь, живые люди, со своими мотивами, целями и мечтами. Да, как правило, мы следуем требованиям, которые к нам предъявляют как к представителям той или иной стороны, но бывает всякое.       Сердце Ани забилось сильнее, она встала и решительно прошлась по комнате, стараясь побороть волнение, наступившее от того, насколько близок стал тот момент, когда она уже не могла дольше тянуть. Она еще раз резко встряхнулась, взяла себя в руки и села напротив Лешего, так внимательно посмотрев ему в глаза, что тот почувствовал легкое напряжение, сковавшее сердце.       Следующие десять минут они провели все так же сидя на диване. Аня говорила, пытаясь как можно подробнее рассказать все, что недавно узнала. Лад внимательно слушал, не перебивая. Чем дальше в своем рассказе продвигалась ведьма, тем более серьезным и сосредоточенным становилось лицо Лешего.       – Все это очень тревожно, – сказал он, когда девушка, наконец, закончила. – Если все действительно так, то нам просто необходимо что-то предпринять. Ну, и, безусловно, стоит готовиться к войне.       – Думаешь, ее нам не избежать? – Встревоженно спросила она.       – Не знаю, – пожал плечами Лад. – Но, сама знаешь, надейся на лучшее, а готовься к худшему.       Они еще некоторое время говорили, пытались придумать, как поступить дальше, но информации катастрофически не хватало. Все, что они знали – надвигается буря, которую им во что бы то ни стало надо остановить.       – Знаешь, – наконец, произнес Ладислав, – все, что мы сейчас можем – попытаться узнать что-то, что бы подтвердило то, что писал Ждан. Не обижайся, но под конец жизни он все больше чудил. Может, это все лишь его фантазии.       – Но проверить-то не повредит? Не хотелось бы пропустить серьезную проблему только из-за того, что мы решили, что это – лишь плоды старческого маразма.       Аня тяжело вздохнула и огляделась по сторонам.       – Не хочешь выпить чаю? Мы так давно сидим уже, что ты, наверное, голодный.       Увлеченные беседой, они не замечали, как летит время, и только сейчас оба почувствовали сосущее чувство голода.       На кухне Аня поставила греться чайник, достала из шкафа тарелку с творожными кексами, которые они напекли с мамой накануне, и пару чашек.       – Знаешь, а ты становишься сильнее, – заметил Лад.       – Да? Это ты как понял? – Усмехнулась девушка. Никаких изменений в лучшую сторону она за собой и своими силами не замечала. Ей все так же с трудом давалось освоение новых навыков, иногда она почти впадала в истерику, не в силах справиться с душившей ее бессильной злобой. Поэтому это замечание она встретила со скепсисом. Кажется, Леший видел в ней больше способностей, чем есть на самом деле.       – Тигр стал сильнее. Он же – твой фамильяр. Чем сильнее становишься ты, тем больше умеет он. Раньше он просто лежал рядом с тобой, мурлыкал, ластился, так? – Аня молча кивнула. – А сегодня помог тебе прочитать дневник дедушки.       Чайник, наконец, закипел, и девушка разлила по чашкам крутой кипяток. Пока они сидели на кухне, она раз за разом прокручивала в голове все, что узнала сегодня от дедушки и Лада, и с каждым разом сердце ее билось все сильнее и тревожнее. Леший не мог этого не заметить и, чтобы успокоить ее, накрыл ее ладонь своей. По руке Ани растеклось приятное тепло, она подняла растерянные глаза и взглянула на парня. Ладислав был спокоен, ласково улыбался девушке, его ладонь скользнула чуть в сторону, и он легко обхватил миниатюрную ручку, будто пытаясь защитить ее от всех волнений и тревог сегодняшнего дня.       Надо сказать, ему это отлично удалось. Все мысли, терзавшие ведьму, исчезли без следа, уступив место трепету и волнению, наполнившим ее сердце, которое вдруг сжалось от сладкой боли и вновь забилось с новой скоростью.