Ангел

      Я положил смятое письмо в карман и пошёл к малышу. Открыв дверь палаты, приметил её номер — 808.       Внутри нарастает беспокойство. Почему эта цифра буквально везде? Или я просто стал её замечать?       Я сел рядом с Куки. До того, как малыш выпал из окна, я не встречал это число. Мы жили в… тридцать восьмой квартире на… восьмом этаже. Я просто не замечал…       Но до восьми лет он тоже жил в квартире с восьмёркой, и ничего не происходило настолько страшного. Что-то ещё? Что позволяет не людским сущностям влиять на человеческий мир. Что-то вроде врат?       Тридцать восьмая квартира, восьмой этаж, восемь лет… Время? Сколько было времени? Точно не вспомню… Важно ли время?       «Я должен разобраться».       Я настолько сильно углубился в мысли, что не заметил, как уже некоторое время Чонгук задыхается.       — Куки!       Ребёнок закатил глаза и стал царапать горло. Я быстро нажал кнопку вызова доктора, но, когда они прибыли, уже было поздно.       Они пытались его спасти…       Я упал на пол. Холодный. На часах 21:14… 21:15… 21:16       «Смерть наступила в 21:32…»

***

      — Чимин. Ты пойдёшь к Чонгуку?       — Я здесь, с ним, — ответил я безжизненно.       — Что? Ты чего плачешь? — Хёну приобнял меня. — Я же сказал, не вини себя. С Чонгуком все хорошо.       — Его забрали…       — Кто?       — Бог, который не лучше дьявола…       — Чимин? С тобой всё в порядке? — Хёну обеспокоенно заглянул в мои глаза. Он не выглядел печальным, скорее, даже немного весёлым.       — Это из-за письма? — Хёну взял его из моих рук. — Я же сказал, она была сумасшедшей. Давай просто выбросим его?       — Что мне теперь делать? — я начал плакать сильнее.       — Ах…- выдохнул хён. — Ты хочешь, чтобы Чонгук увидел твои слёзы? Ты же знаешь, как он ненавидит, когда кто-то плачет.       — Верно. Но я даже проводить его не смогу.       — Куда?       Я посмотрел на палату. Номер 808. Палата. Когда меня вывели из неё? Я даже не заметил.       — Ох, Чимин. Давай, сходи к нему на пару минут и езжай домой. Уже почти девять, и твоя мама будет волноваться.       Я вяло посмотрел на часы — 20:47.       — Что не так с часами? Они отстают?       — Да, вроде, нет, — спокойно ответил хён.       — Но время смерти Чонгука поставили 21:32.       Глаза Хёну в ужасе расширились.       — У тебя температура? — он проверил мой лоб тыльной стороной ладони. — Не похоже. Какое время смерти? Чонгук, конечно, отравился, но не умер.       — Нет? — я замер. — То есть его спасли?!       — Здравствуй, Чимин. У тебя что, потеря памяти? Ты же знал об этом.       Не понимаю…       Я посмотрел на письмо, на котором был рисунок бесконечности. Затем я увидел на часах хёна время — 20:56.       Я видел будущее? Разве это не сила древних опытных хранителей?       — Значит!       Хёну от неожиданности подпрыгнул.       — Значит, Чонгук в опасности!!!       «Восьмёрки… Я не смотрел тогда на время, но, скорее всего, всё началось в восемь минут десятого! Если моя теория верна, то… Если восьмёрок много — это как врата. У врат минимум четыре угла. Я проходил через такие. Палата 808, уже две. время — три… Ещё у меня было это чёртово письмо. Но… влияет ли оно?»       Я долго смотрел на письмо.       — Сжечь! — крикнул я. — Хён, сожги его! Сожги сейчас!!!       — Эм, может, просто порвём?       — СОЖГИ ЕГО! УНЕСИ И СОЖГИ! СРОЧНО!       — Чимин? Ты меня пугаешь…       — Хён… Пожалуйста… — я сложил руки перед грудью в мольбе.       — Ну хорошо, пойду в курилку. Ж-ж-жечь… Я проводил хёна взглядом. Одна восьмерка ушла, как минимум. Как разорвать третью связь, чтобы наверняка? У меня есть время и палата. Если я выброшу часы, это что-нибудь изменит? Время ведь всё равно идёт. Имеет ли значение только написанное? Думаю, нет. Этажи и даты рождения не были написаны в тот день. Значит, если снять табличку, то палата тоже останется по счёту 808.       Вывести Чонгуки? Успею ли я? В коридор смогу. Вечером никто не заметит.       Я прошёл в палату. На часах 21:06. Осторожно, но быстро беру малыша на руки, убирая капельницу, и выношу из палаты. Тяжело. Всё-таки я тоже в теле ребёнка.       Я вынес его из проклятой палаты, и свет в больнице погас. Только надписи «выход» горели жёлтым тусклым светом.       «Они здесь». Я чувствовал их присутствие кожей. Беспокойство росло, и сердце бешено стучало. «Почему они рядом? Что ещё я упустил?»       Этаж. 808 палата на восьмом этаже!       Бегу к выходу. Бегу, конечно, мягко сказано: ноги трясутся, руки болят. Какой же ты тяжёлый.       — Хён, — прохрипел малыш. — Мне трудно дышать.       — Сейчас, я уже почти дошёл. Старайся дышать.       Он стал глубоко сипло вдыхать. Я выбежал на лестничную площадку и пошёл вниз. Ноги подгибаются. Чувствую, что могу упасть, но я иду, я должен.       Я спустился на седьмой этаж и увидел какой-то закуток. Думаю, подойдёт. Нас не должны вернуть в палату.       Темно, мы прячемся. Но я по-прежнему чувствую кого-то рядом. Почему вы здесь? Что я ещё упустил? Я избавился от всего!       Думай, Чимин, думай. Связано ли это только со временем? Но восемь минут бывает шесть раз в час. Раньше такого влияния не было? Может, дата? Но сегодня девятое мая 2006… Восьмёрками и не пахнет.       Малышу 8 лет уже давно, почти полгода, но почему только сейчас? Нет, ему восемь больше, чем полгода. Точно. Если посчитать, то 8 месяцев и 8 дней. Вау… Это уже точно не совпадения! И как можно избавиться от даты? Да никак!!!       Нервы начинают сдавать. Так страшно. Они рядом. Я обнял Куки как можно крепче, и ногами, и руками. Прижал его голову к груди, чтобы они не могли его душить.       — Не позволю вам его трогать. Он мой!       Я представил, что если бы у меня были крылья ангела, то я бы закрылся ими, словно щитом. И как только сделал это… стало спокойно.       Нас нашли только после полуночи, когда этот адский день закончился. Они ходили мимо нас, но не замечали. Помогли ли в этом воображаемые крылья или люди такие внимательные?       Я через истерику уговорил Хёну срочно перевести малыша на другой этаж. Соврал, что Куки боится восьмого этажа после того, как упал с высоты, и он поверил. Теперь мы лежали в палате 412, пока что временно — утром хёну придётся договорится о смене палаты официально.

***

      Сегодня десятое мая. Куки восемь лет и восемь месяцев… Уже две восьмёрки. Стоит ли бояться восьмого и восемнадцатого часа? До этого они нас не беспокоили так часто. Может, из-за неудач они будут пробовать чаще?       Нужно подстраховаться.       — Чимин. Я позвонил твоей маме, сказал, что ты переночуешь здесь, — произнёс Хёну устало. — Я приготовил и тебе кровать в палате Куки.       — Спасибо, хён.       Я прошёл в палату и первым делом сдвинул кровати ближе.       — Я рядом… — обняв крепко малыша, я уснул.

***

      Когда я проснулся, ни в восемь утра, ни в восемнадцать вечера ничего не происходило.       Куки выписали через неделю.       Удивительно, но он совсем не помнил о том, что происходило. Не помнил его слова о восьмерках и то, как его душили. Это, конечно, к лучшему.