Ангел

      25 мая 2006 года.       Я боялся теперь любых дат… Восемнадцатого мая я вздрагивал от всего, что видел и слышал. Куки же просто смеялся с меня.       Теперь впереди двадцать восьмое мая, и меня уже начало трясти… А ведь ещё три дня.       Сейчас мы стояли на остановке, нас некому было отвезти в школу. У моих родителей машина давно умерла, на новую они только копят. А Хёну на своей уехал в ночную смену и ещё не вернулся. Так бывает два раза на неделе, когда мы пользуемся автобусом.       — О, наш автобус едет! — крикнул Чонгук.       Мы прошли внутрь салона, там было несколько свободных мест. Мы с Чонгуки увидели свободное двухместное сиденье, но, когда подходили, какой-то паренёк протиснулся между нами и сел возле окна. Нам ничего не оставалось, кроме как сесть на два места у прохода. Раздельно, но в то же время рядом.       Автобус тронулся, и Чонгуки посмотрел на меня, улыбнувшись мне счастливо.       — У тебя хорошее настроение сегодня.       — Ага! Папа сказал, что в воскресенье поедем в аквапарк!       — Что?       Двадцать восьмого числа?       — Может, не стоит? Там опасно, опять поранишься.       Чонгук посмотрел на меня удивлённо.       — Ты становишься, как моя мама. Всегда меня через чур оберегаешь… — возмутился он.       Странно такое слышать от ребёнка.       — Но двадцать восьмого… лучше сидеть дома, — неловко ответил я.       — Тебя беспокоит двадцать восемь? Из-за чего? Из-за восьмёрки?       Я во все глаза уставился на Чонгука. Он смотрел на меня с хитрой ухмылкой.       — Ты слишком явный, Чимин. Смотри на вещи глубже. Ты боишься лишь двадцать восьмого числа, в то время как мы сидим на восьмых местах и сейчас 8:07… Понимаешь?       — Что? — быстро посмотрел на время.       — Нужно бояться сегодня!       Затем я оглянулся и посчитал, что если учесть пять задних мест, то…       Сильный удар. Уши пронзил мерзкий звук скрежета метала и треска стекол. Сильная обжигающая боль во всём теле.       Я упал на пол, словно кукла. В голове гудит. Всё как в тумане.       — Чон… — я слабо посмотрел влево, но там были лишь изуродованные тела, с ног до головы измазанные в тёмной крови. — Чонгук.       Я хотел найти его, но даже руки не хотели двигаться.       — Наш автобус едет! — крикнул Чонгук.       Я оглянулся. Мы снова стоим на остановке. Это было предсказание. Такое же, как в больнице.       — Чонгук?       — Что? — малыш повернулся ко мне. На его лице была счастливая улыбка.       — Хёну разрешил двадцать вомьсого в аквапарк? — спросил я то, что не должен знать сейчас.       — О! Как ты узнал? Папа сказал тебе раньше, чем мне?       — Ах, нет… Просто ты такой счастливый, — совсем неправдоподобно соврал я.       Автобус подъехал, и я заметил его номер.       — Нет, Чонгуки, — я взял ребёнка за руку. — Давай пропустим этот автобус?       — Что? — возмутился малыш. — Мы так опоздаем!       — Знаешь, я ненавижу восьмёрки. А у него номер с восьмёркой!       Чонгуки долго смотрел на меня. Знаете, как люди обычно смотрят на придурков? Вот именно так он на меня и смотрел.       — У папы машина тоже с номером, где есть восемь… Но тебя это не волновало.       — Серьёзно?       — Да.       — Нет. У него без восьмерки, — я точно уверен.       — Он же неделю назад новый сделал, у него старый кто-то ночью спер.       Почему я об этом не знаю? «Господи, я так поседею!» — Всё равно. Ждём следующий… ёУже миновало 8:08 по времени, а это значит, что время не может быть использовано против меня и Куки.       — Ты странный, хён, — сказал малыш спустя несколько минут.       — Я знаю.       — Но я люблю тебя со всеми твоими тараканами! — сказал он, явно издеваясь, но мне от его слов было во много раз приятнее, чем он думал.       Да, это всё из-за того, что я ангел. Если мой подопечный любит меня, я становлюсь счастливее и сильнее.       — Милашка, — сказал я ему и погладил его по волосам.       Подъехал следующий автобус, и номер его был нормальным, то есть без этой проклятой цифры восемь.       Мы вошли внутрь.       — Школьники, рассчитываемся!       Я бросил монеты за проезд в специальную баночку и осмотрел салон. Он точно такой же, как прошлый. Даже места свободны те же самые…       — Чонгуки, … — мне стало страшно. Неужели это произойдет, но в другое время? — Может, мы выйдем?       Мальчик снова посмотрел на меня, как на недоразвитого, и сел на самое ближайшее кресло слева, словно «всё, я прирос к этому месту, видишь?»       — Мы уже опоздали! — возмутился он. — Простите, учитель, мы опоздали, потому что Чимину не нравится ВОСЕМЬ!       — Хорошо… — я встал рядом с ним, с той стороны, откуда будет удар.       — Мест много. Ты не сядешь?       — Я постою здесь.       — Как хочешь.       Мы ехали молча. Я оглядывался по сторонам. В какой-то момент в автобус вошла пожилая женщина, и Чонгуки освободил ей место.       — Ой, спасибо, мальчик!       Теперь мы стояли вместе, так как мест уже не было. Тревога внутри росла, но в итоге мы доехали до нашей остановки и вышли. Чонгуки сразу же, как молния, помчался в школу, а я последовал за ним. Мы опоздали на пять минут, но нас не отчитали. Это впервые, когда мы пришли так поздно.       Каким бы идиотом меня не считал Чонгук, но, мне кажется, я избежал худшего в тот день.

***

      24 апреля 2008 года.       С мая 2006 года больше ничего не происходило. И, думаю, постепенно я стал расслабляться. Я настолько привык к человеческой жизни и к Чонгуку, что не представлял себя без этого.       Малыш рос и теперь не походил на ходячую болячку. В прошлом году он записался на тхэквондо, и меня это ничуть не удивило. Характер его становился хуже. Со взрослыми он был невероятно вежлив и мил, но рядом со мной самым — неуважительным малявкой. А я тоже старше него!       Раньше я возражал, а теперь… Как-то жизнь дороже.       Сейчас я даже «хён» стал слышать очень редко. Обычно это: «Чимина! Принеси чай! Чимина! Принеси что-нибудь поесть! Чимина! Приготовь!»       А я нес, готовил, мыл посуду… Ангел-прислуга.       Сегодня мы ночевали у меня. Мелкий развалился на кровати. На моей кровати. А я пошёл спать на маленький диван, что стоял рядом. Неудобно. Уже полночь, а я всё еще не сплю.       — Восемь, — прошептал Куки во сне. — Я не хочу идти…       Я посмотрел на время. 0:08. Неужели снова? Я подскочил с дивана и подлетел к Чонгуку. Обнял его всем телом крепко.       — Я не хочу уходить…       — Не пойдёшь, Чонгуки. Ты останешься со мной.       Малыш открыл глаза и осознанно посмотрел на меня.       — Ты чего делаешь?       — А? — не ожидал я такой реакции. — Ну… Тебе кошмар приснился.       — И? Я не маленький! Переживу! — он оттолкнул меня от себя и лёг на кровать.       Я посидел ещё пару минут и ушёл на диван.       — Я же сказал, не пойду… — снова стал ворочаться Куки.       На часах 0:18. Каждые десять минут? Я подбежал к нему и обнял ещё крепче.       — Восемь… восемь…       — Тише…       — Чимин…       — Что?       — Ты издеваешься? — хмуро спросил он. — Дай поспать!       Он снова вырвался из объятий, оставив меня в недоумении. Ситуация выглядела бы комично, если бы не было так страшно.       «Он же не помнит того, что происходит во время приступов».       — Не трогай меня! — зло процедил он сквозь зубы.       — Да не трогаю я! — честно, я немного напугался.       — Убери руки! — Чонгук подскочил и, тяжело дыша, стал смотреть в пустоту. Затем он неловко перевёл взгляд на меня. — Что-то не спится.       — Хочешь, обниму? — это всё, что я могу сделать для тебя.       — Дурак?       — Что? Я твой хён, паршивец! — я схватил подушку и кинул в него.       Он же схватил меня за руку и притянул к себе.       — Прости, хён, — он обнял меня крепко, и я ответил тем же.