Ангел

      Мы проспали с Чонгуком, обнимаясь, до утра. Нас разбудил звук будильника. Мы оба не выспались, сонные и вялые пошли к ванной. Также вяло и сонно подрались у её дверей. Чонгуки выиграл. Он пошёл в ванную первый, а я сел на кровать. Затем лег. И уснул.       Я проснулся от шума в ванной. И когда до меня дошло, что там должен быть Чонгук, я побежал туда. Он лежал в ванной без сознания. По белой эмали от головы ребёнка текла струйка крови, а вокруг были разбросаны всякие баночки.       — Чонгук! — я попытался привести его в чувства, но не вышло.       На шум прибежала мама.       — О господи! Что произошло? — она осторожно взяла Куки на руки и отнесла на кровать.       — Я позову хёна, — сказал я и поспешил в дом Чонгука.

***

      Когда Хёну пришёл, Куки уже был в сознании. Он совсем не помнил, что произошло. Его отец обработал рану на голове и прописал сидеть дома. Я, естественно, тоже остался с ним.       Я винил себя, я снова расслабился. С самого начала этого дня с Чонгуком что-то не так, а я уснул, оставив его одного.       — И как тебя угораздило подскользнуться, если там коврик? — хён отчитывал Чонгука за неуклюжесть. — Ты чуть не убился!       — Я не подскальзывался!       — Что же тогда произошло?       — Я не помню! Папа! — взбесился Куки. — Хватит меня пытать! Голова болит…       — Прости, хён, я оставил его без присмотра, — стал извиняться я снова.       — Ох, Чимин, что у тебя за привычка такая? Ты же не его ангел-хранитель, чтобы везде следовать по пятам, чтобы он не убился.       — Ты не первый, кто мне это говорит, — заметил я.       — И правильно, что не первый! Ты слишком много переживаешь за Чонгука. О себе лучше заботься! Что у тебя с лицом? Плохо спал? Он опять занял кровать? — хён явно был не в духе. — С этого дня Чонгук спит дома! Один!       — Что-о? — возмутились мы оба.       — Папа!       — Хён! Давай не принимать таких радикальных решений!       — Как мы заговорили! — посмеялся Хёну. — Послушай, Чимин, я просто хочу, чтобы Чонгук научился уважать тебя. Я наказываю его, а не тебя.       — А получается наоборот.       Чонгук смотрел на нас так, словно готов заплакать.       — Хорошо, Чимин. Решай сам.       Хёну отвёл Куки домой, я же последовал за ними. Опасность поджидала каждые десять минут. Я взял Чонгука за руку, и он крепко сжал её в ответ. Мы лежали весь день. Я старался не отходить надолго, помнил о каждой восьмерке во времени. Чонгук был молчалив весь день и выглядел подавлено.       — Хён, я правда выгляжу так, будто не уважаю тебя?       — Что? — удивился я вопросу. — Ну… иногда… наверное.       — Прости… — он прижался ко мне, крепко обнимая. — Я больше так не буду.       — Ха… — почему мне так неловко. — Да не бери в голову… — я похлопал его по спине, успокаивая.       Чонгук и извинение — это что-то из разряда фантастики и ужасов.       — Знаешь, я заметил, что сегодня, когда тебя нет рядом, у меня случается что-то, чего я не помню. Меня это… пугает.       — Это от недосыпа, тебе снились кошмары, — продолжал я успокаивать ребёнка.       — Думаешь?.. Хорошо бы…       — Как голова?       — Болит, но меня беспокоит другое.       — Что?       — Почему он так смотрит на меня?       — А? Ты про кого? — я посмотрел на Куки.       — Обо всех них, — ответил он тихо, смотря в пустоту. — Что им нужно от меня весь день?       Я напрягся.       «Ты же в моих объятиях, но всё равно видишь что-то?»       — Не трогайте меня, — малыш дёрнулся. — В 18:08?       Я посмотрел на время — 18:00.       — Я говорил уже, что никуда с вами не пойду!       — Чонгук?       — Что? — Куки замер. — Чимин?.. Не надо…       Я попытался привлечь его внимание к себе. Прикоснувшись ладонью к щеке ребенка, я повернул его лицо к себе.       — Не подходи! — крикнул он.       Куки вдруг отпрыгнул от меня и попятился к стене.       — Чонгуки, — я сделал шаг в его сторону. — Ты не должен отходить от меня сегодня.       — Я сказал, не подходи! — он с силой толкнул меня, и я, не удержавшись на ногах, стал падать назад. Резкая боль пронзила мою голову, и перед глазами потемнело.       — Хён? Хён!!! — слышу я глухой крик ребёнка. — Не уходи! Нет! Не забирайте его у меня! Прошу!       Яркий свет.       Я стою над телом, в котором поселился два года назад. Неужели мое время истекло. Теперь я снова бестелесный? Малыш рыдает. Теперь он будет винить себя в моей смерти?       Хёну вызвал скорую. Может, они спасут меня? А хочу ли я этого? Какая-то странная пустота внутри. Неужели я согласен уйти и оставить Чонгука одного? Может, так будет лучше? Ему будет без меня лучше?       — Н.е.т. О.н. у.м.р.ё.т. д.о. п.о.л.у.н.о.ч.и. Я обернулся на голос, что заставлял испытать страх. Передо мной стояло что-то, напоминающее тень — настолько она была тёмной, что поглощала свет в себя.       — Что ты такое?       — Я т.о.т. к.т.о. н.у.ж.е.н Ч.о.н.г.у.к.у. и. т.е.б.е. а. в.з.а.м.е.н. я. п.о.л.у.ч.у. и. Ч.о.н.г.у.ка. и. т.е.б.я. — сказал он странные слова, и тьма начала поглощать меня.       — Стой! Что ты делаешь? Кто ты?       — Я т.ь.м.а. ч.т.о. д.а.л.а. т.е.б.е. ж.и.з.н.ь.

***

      Я сидел на полу в больнице и смотрел на маленький лучик света в чреве женщины. Я так счастлив, он жив.       — Чонгуки, — сказал я, и внутри почувствовал тепло.       — Н.е.т. э.т.о. н.е. Ч.о.н.г.у.к.       — А кто он? — спросил я, совсем не понимая, где я и кто я такой.       — Э.т.о. н.и.к.о.м.у. н.е.н.у.ж.н.а.я. у.м.и.р.а.ю.щ.а.я. д.у.ш.а. ч.т.о. о.т.ч.а.я.н.н.о. х.о.т.е.л.а. ж.и.т.ь.       — Почему она умирает?       — Ж.е.н.щ.и.н.а. ч.т.о. д.о.л.ж.н.а. п.о.д.а.р.и.т.ь. е.м.у. ж.и.з.н.ь. н.е. ж.е.л.а.е.т. в.с.т.р.е.ч.а.т.ь. е.г.о. в. с.в.о.ё.м м.и.р.е.       — Почему?       — П.о.т.о.м.у. ч.т.о. з.а.ч.а.т.и.е. п.р.о.и.з.о.ш.л.о. с.а.м.ы.м. г.р.я.з.н.ы.м. д.л.я н.е.ё. п.у.т.ё.м.       — Но ребёнок не виноват.       — Н.е.т. н.о. е.м.у. н.е. д.а.л.и. п.р.а.в.о. в.ы.б.и.р.а.т.ь.       — Это не справедливо.       — В.е.р.н.о. П.о.э.т.о.м.у. я. п.о.м.о.г.       — Вы спасли его? — я с улыбкой посмотрел на тень.       — Я с.д.е.л.а.л. о.д.о.л.ж.е.н.и.е. з.а. у.с.л.у.г.у.       — Какую?       — О.н. д.о.л.ж.е.н. в.е.р.н.у.т.ь.с.я. к.о. м.н.е. к.о.г.д.а. п.р.и.д.е.т. в.р.е.м.я. н.о б.е.з. т.е.б.я. е.г.о. з.а.б.е.р.у.т. с.е.й.ч.а.с. д.р.у.г.и.е.       Я посмотрел на угасающий лучик.       — Что же мне делать?       — О.н.и. с.и.л.ь.н.е.е. т.е.б.я. н.о. е.с.л.и. т.ы. в.о.з.ь.м.ё.ш.ь. м.о.ю. с.и.л.у. т.о. с.м.о.ж.е.ш.ь. с.п.а.с.т.и. е.г.о. с.е.г.о.д.н.я.       — Могу ли я доверять тому, кто не говорит мне, кто он?       — У. м.е.н.я. н.е.т. и.м.е.н.и. к.о.т.о.р.о.е. б.ы. т.ы. у.с.л.ы.ш.а.л. н.о. л.ю.д.и. з.о.в.у.т. м.е.н.я. д.ь.я.в.о.л.о.м.