Золото и уголь

Джен
PG-13
В процессе
5
автор
Размер:
планируется Макси, написано 67 страниц, 13 частей
Описание:
Маски иногда тяжелее снять, чем надеть, и порой они губят лицо человека, превращая золото в уголь.

Под кожей каждого из героев — незажившие старые раны, разные и приводящие к разному итогу; едино лишь то, что никто из них не сумеет открыть себя миру и принять от него то, что должно или то, что им нужно.

Однако иногда привычный мир разбивается страшным известием, и не остается ничего кроме как попытаться хоть раз переступить через себя — ради себя самого, ради искупления или чьей-то памяти.
Посвящение:
Пиналке, которая пинает меня к новым идеям и открытиям... и своему сну, который дал пиналке эту возможность
Примечания автора:
01.11.2020: ВАЖНО. Перестроены первые шесть глав, добавлены/убраны некоторые детали, изменены сами названия глав.

Главы без привязки ко времени в названии, по сути, просто маленькие вбоквелы о персонажах, которые я решила не выносить в отдельный фик. Не уверена, сколько их будет, но они будут.

Написано по заявке: школа, парень и девушка - приближенные к девушке-однокласснице, которую недавно жестоко убили. Полиция считает, что если девушку убили не в стенах школы, то она не имеет к этому отношения. Однако друзья находят зацепки, буквально кричащие, что убийцей мог стать один из учеников.

Очень надеюсь, что не сильно слила идею заявки, но кары готова принять всегда.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 4 Отзывы 2 В сборник Скачать

Рэйвен. Молчание и тени

Настройки текста
— Хватит, — говорит Рэйвен устало. Она не злится на Кая — никогда не злится, слишком она виновата перед ним, чтобы иметь на это право — но его бесконечная (справедливая) злость порой слишком утомляет. — Перестань, пожалуйста. Хотя бы ненадолго. Кай скалится ей тенью из пыльного зеркала, шепчет множеством прорастающих из любой стены глаз, смотрит и смотрит на нее, и Рэйвен хочется вывернуть себя наизнанку или спрятаться так далеко, чтобы он ее не нашел. Кай зол, и у него есть на это право, но боже, как же она устала и как ей хочется, чтобы все оставили ее в покое. Чтобы изнанка не влезала в ее мир бесконечными изуродованными подобиями мира, чтобы ее не затягивало, как в водоворот, неумолимыми следами тварей другой стороны, чтобы не приходилось прятаться от зеркал, чтобы в тенях не приходили существа, о которых нельзя никому говорить — ни друзьям, ни тем более докторам, ни местным, ни любым другим. Ее уже запирали, ее связывали, ей давали лекарства — и помогло ей только притворство. Гораздо легче отвечать, что не видишь и не слышишь ничего лишнего, чем лежать неподвижно без способности даже думать, потому что те разноцветные таблетки, которыми врачи тебя пичкают, превращают тебя в какой-то особенный сорт овоща. Гораздо легче лгать, думает Рэйвен. А еще неплохо надеяться на то, что однажды твоя ложь станет реальностью.  — Ты меня привязала к себе, — огрызается Кай шелестом старой пыли где-то в углах третьей арт-галереи, куда не доходят уборщицы. — Я не могу уйти.  — Мне жаль, — отвечает Рэйвен, и привычные слова оставляют мерзкий горький привкус лекарств из психиатрии на языке. — Но я ничего не могу поделать. Ей хочется сказать: выметайся; ей хочется закричать: да заткнись ты наконец — но на ее крики обязательно слетятся люди, и рваные неосторожные шепотки о странной Рэйвен, чудачке Рэйвен, дурной Рэйвен станут только новыми строками в истории ее болезни. Ее поймают и будут задавать одни и те же чертовы вопросы, на которые есть правильный ответ, не устраивающий докторов; ее будут кормить мерзкой больничной пищей, пичкать внутривенно, если она устроит голодовку, ее будут изучать и исследовать, как какое-то непонятное существо, невесть как попавшее к ним, как пришельца, как одного из тех уродцев, про которое сотню лет назад делали громкие заголовки: человек-волк, женщина-свинья, мальчик, воспитанный волками. У Рэйвен нет сил снова сражаться со всей этой безликой врачебной гидрой. Поэтому она молчит. Призрак Джессики Айронвуд, кто бы во что ни верил, не шляется по третьей арт-галерее и не нашептывает ей секреты своей жизни, чтобы она рассказала о них ее убитой горем матери или потухшему побледневшему отцу. Рэйвен, говоря откровенно, никогда не встречала призраков тех, кого знала — может, это закон. Она понятия об этих законах не имеет, если уж начистоту. Кай говорит, что он был живым, но нужно быть совсем глупой, чтобы безоговорочно верить кому-то, кого ты притащила с изнанки. Но у Рэйвен вообще нет людей, которым она может доверять. Это грустно. И иронично, если вспоминать Джессику — но зачем ее вспоминать? Наверняка ее мать сейчас бьется в очередном припадке бессмысленных рыданий, наверняка сейчас семья Айронвудов распадается на две составные части, потому что их не скрепляет самоотверженно идеальная дочь, тайком курящая в шестнадцать и одержимая своей паранойей. Идеальная девочка осталась идеальным портретом с черной ленточкой, бестрепетное сияние, увядший цветок, неизбывная гордость и такая же неизбывная печаль — она была такой талантливой, могла так далеко пойти, эх, вы понимаете, если бы не это ужасное происшествие. Рэйвен немного интересно, инструктировали ли преподавателей говорить именно «происшествие»; да, они талдычат как заведенные, про безопасность, про необходимость доверия, про то, что на первом этаже сидит психолог, к которому всегда можно обратиться, мы гарантируем анонимность — но в их вязи слов никогда не проскальзывают «убийство», «арматура», «чужие» и «побег». Все их — и даже больше — объединяет в себе округлое, полубезликое «происшествие». Рэйвен не осуждает их за это — каков смысл, если все вокруг и так все знают? — но ей бы хотелось услышать, что говорили учителям за закрытыми дверями. Рэйвен крепко стискивает пальцы, думая, что ее безумие может быть не таким уж и придуманным; ее реальность строится только вокруг нее. Может, доктора были правы, может, она и вправду просто невезучая девочка с не лучшими генами, которая унаследовала шизофрению отца. Это неважно, повторяет она себе снова и снова, и старая горечь таблеток, просящаяся наружу, подступает к языку как горечь бесконечной лжи. Это неважно, потому что если изнанки нет, то я попросту буду странной всю оставшуюся жизнь; мосты между мной и остальным миром и так дышат на ладан, так есть ли мне что терять? А если изнанка существует, и если она действительно так опасна, как я знаю и помню — я буду готова к тому, что однажды мне вновь придется сражаться за свою жизнь.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты