Вечный октябрь.

тик-так. тик-так. тик-так.

Тиканье часов и размеренное тихое сопение заполняли тусклую больничную палату. Мужчина, сидящий как можно плотнее к кушетке, а точнее к тому, кто на ней покоился, глубоко вздохнул, пытаясь подавить нарастающее раздражение и желание выкинуть в окно чёртовы часы. Хатаке не смыкал глаз всю ночь, как можно быстрее перебираясь с ветки на ветку и трепетно удерживая на спине остывающее тело ученика. Руки дрожали, словно он ребенок, увидевший кровь. А страх липкими, холодными щупальцами сжимал сердце, натягивал каждый нерв струной и отыгрывал свою мерзкую мелодию. От этого становилось в разы хуже. Какаши даже не смотрел под ноги, тело само неслось с огромной скоростью; он лишь с замершим сердцем улавливал каждый, еле слышный выдох светловолосого. А в голове только:

дыши дыши дыши

До Конохи мужчина добрался немыслимо быстро. Там уже Наруто с обеспокоенной сумбурностью, забрали Сакура и другие ниндзя-медики. А сердце Хатаке разрывалось в клочья, сгорало в пепел и дико болело. Дыхание, что давно должно было восстановиться, все так же было ускоренно, словно он до сих пор бежит. вперёд вперёд вперёд. Только бы убежать от своих собственных мыслей. Навязчивых, с худшим исходом, что жужжали в закоулках подсознания, не позволяя сохранять спокойствие. "Ты сильный. Ты выживешь. Ты сможешь" На глаза наворачиваются чёртовы слезы. Нет. Если не станет Наруто — Какаши не будет. Он умрет вместе с ним. По другому никак. Узумаки это его всё. Его сердце, его органы, его тело, его душа. Без этого светловолосого юноши он — ничто. Бесхребетная, бестолковая оболочка. Вот как оказывается, только сбываются наши сокровенные мысли, желания, мечты, тут же жизнь отбирает у нас все, с головой погружая в боль и страдания. Держит за шею, пытается утопить, играя в свою игру, по никем не изведанным правилам и выживет сильнейший. А больше всего достается тем, кого мы так яро хотели отгородить от всех проблем. Тех, кого мы так сильно любим у нас безжалостно отбирают. Вырывают с корнем, пытаясь сделать как можно больнее. И тогда всё, что остаётся, это замирать в немом крике и ждать следующего хода. Жизнь или смерть? Через серые больничные шторы пробивались солнечные лучи, вытаскивая мужчину из полу-дрёмы. Тот нервно подскочил, сжимая руку ученика.

Дышит

Облегчение, как камень с души, приятной волной тепла разливается по телу. Какаши прикрыл глаза, все ещё держа своей рукой его — уже тёплую и такую приятную. Он рядом. Живой. А сердце все ещё рвет это новое чувство любви. Что-то приятнее, чем эйфория и волнительнее неопределенности. Что-то такое сладкое, от чего хочется кричать во весь голос и одновременно молчать, сохраняя тепло и послевкусие на языке как можно дольше. Стоит только прикрыть глаза, как в нос бьёт запах осенней ночи и такой родной запах Наруто. Этот манящий аромат свежести с нотками карамели, словно фантом кружит голову, заставляет снова почувствовать его губы, что так мягко и трепетно целуют, вкус его языка, его волосы, что мягко щекотят щёку и нежные тонкие пальцы, дерзко сминающие серебристые локоны. Стоит только прикрыть глаза, как мужчина окунается в утопию, держа за руку того самого, кто есть началом и концом всех его мечтаний. Какаши обрёл своё счастье и теперь никто у него его не отберёт. Этот лучик света в кромешной осенней тьме. Его лучик света. Юноша по-детски потёр глаза кулаками, что-то невнятно кряхтя и созерцая умиротворённую физиономию учителя напротив. Он ведь и правда фантастически красив, тяжело устоять. Наруто завис, уставившись на сенсея. Все ещё мутный разум, не отошедший от сна, вырисовывал яркие узоры на пятнах света перед глазами. Мужчина резко распахнул глаза, видимо почувствовав взгляд на себе, ошарашенно глядя на Наруто. Словно перед ним фантом, который вот-вот развеется. И дабы стереть сомнения, он мягко провел ладонью по щеке Узумаки, на что тот ласково толкнулся ею вперёд, прижимаясь к теплой ладони во взаимном жесте. — Ох. Наруто… Мы так волновались. Я... Я так сильно волновался. Наконец-то ты пришел в себя. — крепкие объятия, холодный нос юноши уткнулся в шею Хатаке. Чёрт, да он же с ума сойдёт без Узумаки. Его тепло, его свет — он сам безумно нужен Какаши. На парне была лёгкая спальная сорочка, что, к слову, не доходила до колена. Сидя в неудобной позе, которая заключалась в том, что ноги юноши были на кровати, а торс в замке рук сенсея, Хатаке имел возможность наслаждаться красотой натренированного мальчишеского тела. Даже в такой интимной и трепетной ситуации в мужчине загорается желание. «Прости, сладкий, я слишком долго ждал, чтобы сейчас сдерживаться.» — Не думал, что откинусь от пары кунаев. — пробурчал блондин, отстраняясь от шеи учителя и откидывая голову назад. Словно он специально провоцирует Какаши, соблазняет двусмысленными движениями и выдохами. Да уж, хоть и терпение у Хатаке отменное, всё, что относится к блондину — напрочь отбитое. Будь то терпение или же желание. Полностью всё. Слишком грязные и извращённые мысли с участием юноши сидят в голове мужчины. И эти мысли с небывалой скоростью перетекают в действия. — Кстати, об этом...— сенсей сглотнул накопившуюся, от вида аппетитной шеи, слюну и заговорил. Хриплый голос заставил Наруто почувствовать мурашки. — ...отнюдь не обычные кунаи попали в тебя. На лезвиях находился сильнейший яд, который изготавливают в деревне скрытой в тумане. Как только достаточное количество яда с помощью кунаев попадает в кровь человека, в течении часа он умирает. Ты сильный, ты поборол это, да и Курама помог, но чёрт... это было так опасно. — мужчина сжал кулаки. "Всё в порядке, он жив, вот же он, в моих руках. Только не терять голову". — Всё хорошо, сенсей. — юноша улыбнулся. Ослепительно мило, только так, как умеет он. — От меня так просто не избавиться. А ещё, благодаря этому, мы получили важную информацию. Значит эти недо-шиноби из деревни тумана. — Наруто шумно выдохнул, когда почувствовал горячие ладони учителя на своих бедрах, которые требовательно пересадили его на колени. Такая смущающая, но одновременно соблазнительная поза, заставила юношу трепетать от тепла и бабочек в животе. «Ну уж нет, больше я вас не отпущу, сенсей». — Слишком велика цена этой информации. Я боялся тебя потерять. — горячий шепот на ухо. Наруто вздрогнул от приятных ощущений и плотнее прижался к мужчине. Такой теплый и нежный. Только его учитель. Его любимый учитель. — Если умереть во время миссии — моя судьба, то я с гордостью приму её. Таков мой путь ниндзя. — блондин игриво скорчил торжественную гримасу, прижав кулак к сердцу и, воспользовавшись расслабленостью Хатаке, рухнул обратно на кушетку, высунув язык, тем самым изображая смерть. Какаши улыбнулся. И чёрт, ради такой улыбки Узумаки и правда готов был умереть. — Ну же, иди ко мне, мертвец. — мужчина раскрыл руки, заманивая к себе, и Наруто, не теряя времени, ринул обратно, в такие ласковые объятия. Прижался к учителю как можно плотнее, зарываясь пальцами в любимые, серебристые волосы с лёгким ароматом мяты. Какаши же, в свою очередь, поглаживал спину блондина, через тонкую ткань сорочки ощущая жар юношеского тела. Под пальцами чувствовался материал бинтов, какими была забинтована пострадавшая спина, и от этого сердце болезненно сжалось. Мужчина отчаянно желает застыть Остановить время и вечность держать своего мальчика в кольце рук. И чёрт, как же тяжело передать все эмоции, что плещутся в клетке рёбер, от этого хочется слиться с Узумаки воедино. Стать одним целым, чтобы светловолосый почувствовал всю ту всепоглощающую нежность и любовь, которые бушуют в сенсее. — А вы, учитель, оказывается некрофил. — светловолосый пустил смешок, который вибрацией пощекотал шею Хатаке. Мужчина засмеялся. То, что находилось ниже пояса, яро напоминало о себе пульсацией и стремительным увеличением. Парень замер на секунду, а потом поерзал, заставляя Какаши хрипло выдохнуть. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Обниматься с вами так приятно. — Наруто оттянул локоны Хатаке, открывая крепкую шею и сомкнул зубы прямо на пульсирующий венке. Толкнул бедрами вперёд, будто невольно, задевая чувствительное место и внутри открыто ликуя тому, что может подразнить учителя. И вот, юноша уже без стыда ритмично покачивается на полностью вставшем члене, сам пытаясь сдерживать стоны, ведь, чёрт, попытка поиграть с Хатаке, вылилась в новый опыт и новые ощущение для парня. До дрожи в коленях приятные новые ощущения. И даже мысли о том, что Узумаки не заметил возбуждения учителя нет. Внушительный, а это мягко сказано, бугор упирался прямо в ягодицы парня. И тот откровенно тёрся о него, доставляя обоим удовольствие. Мужчина же удивлённо наслаждался умениями ученика, решая, что потом обязательно спросит его, где же он о таком узнал. Но не сейчас; сейчас они так близко, только вместе и больше, кажется, ничего и не надо. Наруто в его голове. Наруто в его сердце. Наруто в его руках. На-ру-то Три слога, от которых внутри все сжималось и из лёгких исчезал воздух. Нет. Лёгкие не принимали больше кислород. Всему организму нужен был лишь он. Три слога, что сладкой карамелью разливались по ротовой полости и от этого вкуса лишь больше распалялась жажда в нём. Три слога, что вечным тату набиты на сердце мужчины, на его душе. Н-а-р-у-т-о шесть букв, что звонко отскакивали от языка каждый день. шесть букв, от которых в голове всплывали лазурные глаза, пленительно прекрасные и до одури родные. шесть букв, после каких где-то в клетке ребер стояла розовая дымка, согревая мужчину даже в самые холодные дни. Узумаки — невероятное счастье, каким был награждён Хатаке. А тот мурчит, словно кот, что-то невнятно и продолжает шевелиться. Змей искуситель в обличии ангела. — С такими темпами мне придётся сделать с тобой что-то намного развратнее объятий. — сексуальный голос и пронзительный взгляд. Наруто показалось, что он расплавился в лужицу из похоти и нетерпения. А Какаши довольно ухмыльнулся, довольствуясь реакцией ученика. Доводить Наруто до такого, вызывать в нем бурю эмоций — что-то, что было за пределами его мечтаний и то, что происходило сейчас, казалось лишь сном. Одним из многочисленных снов, которые настигали его каждую ночь. — Ну что-ж, — Узумаки смело взглянул в глаза сенсея, подавляя желание бесконечно целовать его лицо— звучит очень даже заманчиво — улыбка, хитрая, лисья и шаловливые пальцы, что скользнули прямо под одежду Хатаке, ненасытно ощупывая рельефный торс, узкую талию, мускулистую грудь. Провел вверх ладонями, а потом вниз, слегка царапая горячую кожу ногтями. И все-таки тело его учителя было шикарно. Слишком идеально, отчего хотелось огладить его со всех сторон. Мужчина довольно хмыкнул, радуясь настрою парня. Все-таки видеть его таким активным и живым — лучшее, что вообще могло случиться. Да и к тому же, Какаши так долго ждал их близости и вот, сейчас блондин лежит для него на блюдечке и сам словно прыгает в его руки. Но… — Прости, сладкий. — Хатаке подхватил парня под ягодицы, напоследок сжав их немного и уложил обратно на кушетку, опираясь о руку и нависая над ним. — Ты только пришел в себя, тебе нужно набраться сил и отдохнуть. — Блондин закатил глаза, по-детски надув губы. Мужчина вздохнул. Взял руку юноши, все ещё нависая над ним и приложил теплую ладонь к себе в область паха. Блондин тут же обхватил большой бугор на штанах, заставляя Какаши прикусить губу изнутри от резкой волны тепла по всему телу. — Почувствуй, как я хочу тебя. Безумно сильно. Но твое здоровье намного важнее, солнце. — Наруто в последний раз огладил чувствительное место Хатаке и скользнул рукой вверх обхватывая спину. — Я схожу за едой, тебе нужно позавтракать. Чего ты хочешь? — Вас. Узумаки резко надавил на спину Хатаке, тем самым заставляя его рухнуть сверху, что он и сделал, а блондин, воспользовавшись замешательством учителя, перекатился, оседлав того. — Чёрт, ты вынуждаешь меня. — прорычал, срывая с себя маску и впиваясь в мягкие губы ученика. Без прелюдий проникая языком в горячий рот, вылизывая его. Грубый, влажный поцелуй, которым он хочет утолить жажду к Наруто, лишь подливает масла в огонь. Руки не слушаются, оглаживают упругие мальчишеские ягодицы, а сам Узумаки, в свою очередь, вырисовывает замысловатые узоры на крепкой груди учителя. Комнату наполняют пошлые чмоки и звуки поцелуев, в перемешку с редким рычанием Хатаке и полу-стонами Узумаки. Наруто подхватил кончиками пальцев края жилетки на Какаши и рывком снял её, откидывая куда-то за спину, что заставило сенсея улыбнуться. — Ненасытный мальчишка. — смешок мужчины сквозь поцелуй. Хатаке провел языком по ряду ровных зубов и оттянул своими нижнюю губу юноши, немного всасывая гладкую кожу. — Кто бы говорил, мистер извращенец. — Узумаки спешно покрывает влажными поцелуями лицо учителя, уделяя особое внимание родинке под губой. Обводит её языком, легко втягивая в себя кожу. Какаши гладит ладонями поясницу, поднимаясь выше, к забинтованной спине. Узумаки же ёрзает на паху учителя, ехидно заглядывая в его глаза. Хотя состояние юноши не отличается от состояния сенсея. Такой же болезненный стояк, что упирается в живот Хатаке. Наруто провел носом по шее мужчины, вверх, к уху и обратно, к подбородку, прикусив его. Такое с парнем случается впервые. Впервые он так яро хочет кого-то. И Какаши срывается с цепи. Словно кто-то нажал на спусковой крючок. Перекатывается, мгновенно оказавшись сверху. Срывает с ученика сорочку, что противно трещит и летит на пол. За ней же отправляются бинты, которые оказались беспощадно разорваны. Нет сил терпеть. Нет желания терпеть. Всё, что осталось в голове мужчины — это страсть и жажда попробовать его. Попробовать своего мальчика. Какаши не медля прильнул к шее ученика, вылизывая каждый сантиметр нежной кожи, а после впиваясь зубами, оставляя красные следы. А сладкие стоны Наруто, прямо над ухом, добивали, ухудшали состояние Хатаке в сто раз и, чёрт возьми, так сильно пленили. Он сошел с ума, так сладострастно и безвозвратно. Шея Узумаки слишком быстро покрылась россыпью засосов и следов от зубов, и наверняка мужчина через время будет отчаянно жалеть, что позволил себе так бессовестно запятнать его, но сейчас слишком прекрасно, чтобы остановиться. Чувства эйфории и долгожданной близости сносили крышу от этого внутри растекалась жгучая лава. Мысли путаются в один огромный клубок, не позволяя Хатаке определиться, чего он хочет. А он хочет все сразу. Всего его. Вниз. Вниз. Вниз. Выпирающие ключицы откровенно манят, просят облизать, кусать их. И Какаши послушно выполняет негласные просьбы. Засасывает гладкую кожу, сжимая зубами кость, а Наруто стонет. Так сладко и пошло, что голова начинает кружиться, а воздух исчезает. И Хатаке дышит им. Своим мальчиком. Ещё ниже. Твердые соски притягивают взгляд и чёрт, Какаши готов рычать от того, как порочно красив Узумаки. Готов взвыть, словно волк на луну, от того, как сильно он хочет его. Светловолосый выгибается в спине, невольно подставляя грудь под урон, и мужчина не медля обхватывает губами джеральдиновый сосок, обводя его языком и прикусывая. — Какаши-сенсей что вы... м-м..— Наруто, не в силах договорить, прикрывает глаза, обхватывая учителя ногами и прижимаясь к нему ноющим пахом, в попытке получить такую желанную разрядку. Его тело действует прислушиваясь к инстинктам, без ведома соображения и эти неумелые ласки доставляют больше удовольствия чем всё, что когда-либо чувствовал мужчина. Хатаке довольно скалится, отстраняясь от соска и пуская на него слюну. Завороженно наблюдает за тем, как она стекает по глянцевому бугорку, обволакивает его. Да, он определенно и бесспорно извращенец. Оба давно уже позабыли о том, что находятся в больничной палате, которая, к слову, была даже не закрыта. Блаженное и такое мимолётное уединение поглотило с головой влюбленных, что не могли надышаться друг другом. А в воздухе витала та сладкая дымка влюбленности и страсти, какую источали двое. Мужчина прильнул ко второму соску, мучительно-сладко вылизывая его и иногда кусая, от чего Наруто сжимал его волосы, притягивая плотнее к груди. — М-м-х...учитель, прошу! — мурлычет, молит о большем, прижимаясь пахом к Хатаке. Играет на без того слабых нервах Какаши, искушает. А тот лишь продолжает сладострастную пытку, наслаждаясь стонами и теплом ученика. В его голове слишком много похотливых планов, чтобы закончить все так быстро. Ниже. Пальцы учителя скользнули по выделяющимся кубиками пресса, а после и язык влажно огладил торс. Мужчина упивается вкусом его кожи, что словно дурман кружит голову и оставляет попытки быть как можно сдержаннее тщетными. Хатаке боялся напугать Узумаки своими желаниями и действиями, ведь невинный цветок, чьё тело не знало ласк и вожделения, не должен быть опорочен так быстро, так бессовестно. Но лишь взглянув на своего мальчика, сенсей понимал что его тело, его глаза, сам он был готов к большему, а отказать Какаши был просто не в силах. Наруто вздрогнул, когда пальцы Хатаке сжали член, что оттягивал ткань промокших от смазки трусов. — Посмотри, ты весь течёшь, а я ведь даже не касался тебя тут. Кто из нас извращенец, сладкий? — учитель усмехнулся, проводя пальцем вдоль аккуратного члена и собирая им смазку. — Чёрт… Заткнитесь, прошу-м... — стонет, сжимая простынь под собой. Наруто округлил глаза, когда палец Хатаке, в белесой жидкости, скользнул в его же рот. — Ты даже вкуснее, чем я себе представлял. — мужчина хищно улыбнулся, словно тот дикий зверь, нашедший свою добычу. Нагибается прямо лицом к органу, бессовестно его разглядывая, слишком восхищённо, чтобы Наруто смог что-то сказать. Получилось лишь лежать, изнывая от нетерпения и прекрасного чувства желания. Изнывая от того, что увидев новую сторону учителя, он не может как можно скорее его получить. Потому, что сейчас его роль — жертва. Между ними он жертва, что не устояв перед хищником, отдалась в его лапы. Добровольно и счастливо. Мужчина провел языком по всей длине члена, сладко причмокивая и вобрал головку в рот, проводятся кончиком языка по уздечке. Узумаки громко застонал, переживая приторно восхитительную эйфорию, хватаясь пальцами за серебристые локоны и рефлекторно попытался свести ноги. Успешно провалив эту попытку, парень замычал, упираясь коленками в голову Хатаке, что был усердно занят вылизыванием органа. — Ах... вы сошли с ума-а..— слишком большая волна дикого наслаждения накрыла Наруто и тот застонал, отчего Хатаке рыкнул, продолжая нежно посасывать член, что, к слову, был не маленький, сладко причмокивая, словно ест что-то, до удивления вкусное. — Как только понял, что люблю тебя. Я и правда сошел с ума. И это полностью твоя вина, готов принять её? — мужчина оторвался от дела, каким был занят и посмотрел в глаза ученика. Так пронзительно и волшебно, что парень застыл, не в силах отвести взгляда. Его глаза. Это что-то невероятное, восхитительное и завораживающее настолько, что ему показалось, что он кончил лишь от этого взгляда. — Если только вы сделаете меня своим, даттебайо-х… я сейчас.. уже… — Какаши вернулся к минету, прерывая слова парня и снова заставляя его стонать. Лишь потому, что продолжив, Наруто бы добровольно и моментально подписался на то, что сегодня он лишится девственности. Болезненно и горячо. И хоть внутри все билось и зудело от неудержимой любви и страсти, та нежность и родительская ласка, что таилась в глубинах подсознания мужчины, на уровне отцовского инстинкта, выжидая своего часа, совсем каплю утоляла дикое желание, тем фактом, что с этого дня у них достаточно времени, чтобы насладиться друг другом. Бежать впереди поезда было бессмысленно и чревато. Он понял, что хочет окружить своего мальчика заботой и лаской, как мать вылизывает своего котенка. Хатаке резко отстранился, не давая получить Узумаки желанную разрядку и тот жалобно заскулил, вскидывая бедра выше. — Чшш.. Сейчас, сейчас. — мужчина сумбурно шептал успокаивающие слова блондину, выравниваясь, и несгибающимися пальцами спуская штаны вместе с бельем. На свободу выпустился больших размеров член, что болезненно пульсировал в тесноте одежды. Смазка стекала по органу, лишь подтверждая желание Какаши, что таилось в его теле и глазах. Наруто удивлённо и завороженно следил из под опущенных ресниц за учителем. Взгляд парня остановился на члене учителя и тот сглотнул, сдерживая желание прикоснуться. Хатаке снова посмотрел на Узумаки. Словно чидори пронзая его сердце, заставляя его биться быстрее. Мужчина прикрыл глаза, приставляя их члены к друг другу и обхватывая их ладонью. С его уст вырвался рык, подобный звериному, а после и Наруто застонал, не в силах сдерживать голос. Такие прекрасные, новые ощущения горячей плоти и чужой ладони на своем органе заставляли млеть от наслаждения и отчаянно желать разрядки. Хатаке задвигал рукой вверх-вниз, умело задавая медленный темп и просунул вторую руку под поясницу юноши, тем самым приподнимая его бедра выше и ближе к себе. — М-м. слишком.. слишком приятно. Ах.. Какаши-сенсей, поцелуйте меня. — блондин застонал, выгибаясь в спине и покачивая бедрами навстречу мужчине. Губы зудели от желания почувствовать на себе такие родные, приятные губы учителя. Сейчас ему так сильно, смертельно хотелось ласки, которую мог дать лишь его сенсей, и от этого где-то под ребрами становилось невыносимо тепло, отчего хотелось кричать, стонать и скрипеть зубами. От этого восхитительно-мучительного чувства любви и взаимности. Теперь он не один. Теперь его любят. Какаши не медля прильнул к покрасневшим от прикусываний губам Наруто, вибрацией посылая в поцелуй гортанный стон и ускорил темп, надрачивая быстрее. Чувство, словно горящая лава расплывается по телу, охватило двоих. Так отчаянно желанная эйфория феерверками взорвалась в глазах, разбрасывая цветные искры по тусклой комнате, которая, казалось, пропахла близостью. Наруто кончил, открывая рот в немом крике, который дал о себе знать хрипом, а следом за ним спустил Хатаке, изливаясь на торс блондина. Голова приятно кружилась, а в мышцах засела лёгкая истома, от сладко проведённого времени. Какаши, напоследок чмокнув Узумаки в коленку, аккуратно достал руку из-под поясницы, удобно укладывая его ноги на кушетку. — Чёрт. — прохрипел мужчина прикрывая глаза. — Извини, я не сдержался. — он указал на выделяющийся пресс юноши, который был обильно залит их семенем. — Всё в порядке.— Наруто улыбнулся, словно ребенок, заглядывая в глаза . — Смотрите, она смешалась. Даже не понять, где чья. — светловолосый запустил палец в вязкую жидкость и облизнул его, в точности повторяя действия учителя ранее. А потом немного поморщил носик, заставляя Какаши улыбнуться от умиления. — Не так уж и противно. — Узумаки пожал плечами, расслабленно откидываясь на кровать. Хатаке засмеялся, застёгивая штаны и нагнулся, поцеловав блондина в лоб. — А теперь отдыхай. Я скоро вернусь.— мужчина отошёл от кушетки, нагибаясь в поисках своей кофты. — Э-э.. И это всё? — Наруто дерзко вскинул бровь, коря себя за растерянное выражение лица в начале, которое, к счастью, не увидел Хатаке, что был занят одеждой. Отпускать учителя, хоть на секунду, чертовски не хотелось, и из уст вырвалось первое, что пришло на ум, чтобы остановить его. Какаши замер, а потом медленно поднялся, расправляя руками края черной водолазки и повернулся к юноше, сдерживая ехидную улыбку. Нагнулся к тому, провел языком по ушной раковине, прикусывая мочку. — Это была только разминка, сладкий, всё только впереди. — хриплый голос, что приводил парня в боевую готовность за считанные секунды прямо на ухо. — Ты будешь молить, чтобы я прикоснулся к тебе, будешь стонать и плакать в желании кончить, я обещаю тебе. Ты никогда не забудешь наши ночи. — такие многообещающие, горячие слова табуном мурашек прошлись по телу юноши, по его венам. — Ты мой. Полностью мой и будешь желать только меня. И мне плевать на то, где мы находимся, пусть все знают, что я делаю с тобой. Пусть все знают, что ты теперь принадлежишь мне, что ты хочешь меня, а я тебя. — Узумаки не выдержал. Застонал лишь от слов учителя, от предвкушения и осознания того, что всё, что говорил Хатаке — абсолютная, бесприкословная правда. И это завораживало. — М-мх. Да.. Я хочу только вас. — Наруто, наверное, совсем не осознавал, что он говорит. Его тело говорило само, закрывая подсознание на замок. Простынь, которой был накрыт парень, приподнимал вставший член, а в груди и внизу живота снова завязался тягучий узел. — Хороший мальчик. — Какаши улыбнулся, властно и довольно, нависая над парнем и огладил его бедро, скользнув рукой под простынь. — Наруто, наконец-то ты… — дверь с грохотом открылась шумно ударяясь о стену, а в комнату залетела миниатюрная девушка, с водопадом розовых волос—…очнулся — Сакура с трудом выдавила из себя слово, шокировано оглядывая совсем не невинную картину, открывшуюся перед ее глазами и отчаянно пытаясь скрыть нарастающую, нервную улыбку. ************ Тихие коридоры больницы отбивали от стен гомон парней и смущённые девчачьи вскрики. Оказывается, столько всего ждёт их впереди, что внутри всё замирает в предвкушении. Вместе до самого конца, разве не прекрасно? А в израненных душах, что обрели свою ласку, навсегда останется сладкий аромат мяты и карамели, дымка желания и вечный октябрь, который соединил два одиноких сердца. До самого конца. Вместе.