Пазл любви

Нож не достиг своей цели, столкнувшись с невидимым для глаза препятствием. Ладонь же свободно сомкнулась на чужой шее и спокойное, не трепыхающееся в страхе биение пульса, ощущающееся под пальцами, до конца разбудило наследника императора Мин Юнги. — Обмельчали убийцы, — прохрипел Юнги. Тело под ним даже не шевельнулось, а с красивого, сверкающего в лунном свете, лица не мигая смотрели два желтых глаза с вертикальным зрачком. — Или ты прислан в мои покои для другого дела? Незнакомец смолчал, только растерянно облизнулся и прикусил нижнюю губу. Юнги совсем успокоился и отстранился, не выпуская горла из захвата. Он осмотрел кого зажал под собой: тонкое, но крепкое мускулистое тело в шелковых темных одеждах, широкие удобные бедра и девичья талия с совсем не девичьей грудью. Волосы отливали серебром, но длина их была короткой. Мин Юнги перехватил кинжал в руке и медленно поднес его к щеке ночного гостя. В этот раз никакие барьеры не мешали ему провести кончиком лезвия по бархатной коже – в жесте не было желания нанести вред. — Будешь молчать? — с любопытством склонив голову набок спросил Юнги, чуть ослабив хватку на шее. Он не чувствовал опасности, как, впрочем, и похоти присущей служанкам в красных дворцах. — Если я вновь занесу кинжал для убийства – заговоришь? — Ты не сможешь убить меня, император, — прохрипел в ответ его гость, прищурив красивые глаза, — и не захочешь, когда узнаешь кто я. — Так скажи мне, окажи любезность, — ласково предложил Юнги и совсем убрал и руку, и кинжал. Свое любимое холодное оружие он привычно спрятал под подушку, в ножны до щелчка. — Играть в игры и гадать до победного не является моим любимым занятием. И я не император, покои отца находятся в другом крыле. — Ты наследник, — согласился незнакомец, — а я тот, кто даст благословение на получение трона. Можешь звать меня Чимин. Юнги недовольно сжал челюсть. Такие шутки он не любил, но мальчишка под ним казался излишне честным. Мин поддел пальцами острый подбородок, покрутил чужую голову в разные стороны, рассматривая изящное лицо со всех сторон. Неприятное чувство доверия к Чимину разлилось по телу и стоило Юнги развить мысль, что сказанное правда – между ними вспыхнул золотистый свет, оплетая два запястья красивыми узорчатыми браслетами-татуировками. — Дракон, значит, — выдохнул Юнги и встал с удобных бедер. Он скинул с плеч накидку для сна и подошел к открытому окну. Когда-то за выбор императора отвечал дракон – его мать рассказывала эту сказку каждую ночь, пока не умерла, оставив после себя третьего наследника, второго брата Юнги. Она верила, что её первенец сможет привлечь своими деяниями древнее могущественное существо, сможет поднять Поднебесную с колен и воплотить мечты в жизнь. Ребенком Юнги верил матери, повзрослев – столкнулся с тем, что невозможно чинить переворот без крови, даже имея благословение небес. Но вот в его покоях, развалившись на смятых простынях полуголый дракон. — Не веришь? — привстав, опираясь на локти, спросил Чимин. — Комнатка твоя слишком мала, чтобы я превратился и не проломил стены, но вот снаружи… — Нет, — оборвал его Юнги. Продолжая смотреть на улицу, вылавливая взглядом ночной патруль, он продолжил: — Я верю и это странно, скажи мне, дракон, ты приворожил меня? Задурманил голову и сразу после представления тебя народу – заберешь власть, начнешь вести свои порядки, пользуясь мною как марионеткой? Чимин сзади возмущенно воскликнул и принялся сбивчиво отрицать, объясняя что-то про ауру и не причинения зла императору. Юнги слушал его в пол-уха, не имея желания распутывать странный драконий слог. Слова он использовал вперемешку: частично древние, почти вымершие и до неприличия простолюдинские выражения смело звучали в одном предложении. — Замолчи, — бросил Юнги, оборачиваясь. Дракон закрыл рот с тихим клацающим звуком. В темноте комнаты его глаза светились до пугающего ярко. Рассмотрел Мин и переливчатый узор на лице: линии сходились на лбу, создавая рисунок его династии, и спускались по вискам вниз, до подбородка, от куда вдоль шеи на грудь и ниже – остальное было скрыто тканью. — Пока ты не научишься говорить правильно я точно оставлю тебя взаперти. — Мне приходится так говорить! — смутился Чимин, отворачиваясь. Не видно, но Юнги был уверен – острые скулы его гостя покраснели. — Я спал не одну сотню лет. Пусть выучить, освежить в памяти язык мне не сложно, но единственные кого я встретил, добираясь до твоих покоев – пара крестьян и одна девчушка небольшого возраста. Как прикажешь мне говорить? — Правильно. Я приказываю тебе говорить – правильно, — ответил Юнги и самодовольно улыбнулся. — Как же ты изучаешь язык? Проникаешь в головы несчастных людей, выведывая все их тайны, оскверняя храм их памяти. И многое ли ты узнал? Быть может твое предназначение подле императора выведывать злые умыслы подчиненных? — Противный император, — недовольно пробурчал дракон, — выворачиваешь все мои слова наизнанку, в свою пользу. Не зря я обратил свой взор на тебя, а не того мальчишку. Тот пусть благороден и чист помыслами никуда не годится для правления страной. — Мальчишка? Юнги недовольно прищурился, впиваясь острым как клинок взглядом в дракона. Чимин не смутился, не сжался и не закрылся, напротив – он сел ровнее, расправил плечи и ответил так же дерзко. Тишина между ними провисела не долго, но разбил её не один из них, а возмущенные крики с улицы. Мин нехотя отвлекся от игры в гляделки и посмотрел, что же творится во дворе. — Меня призвали вчера, — тихо начал рассказывать Чимин, явно пытаясь вернуть внимание к себе. — Небывалая рань, еще холодное утро с мерзкой росой на траве. Я, знаешь ли, предпочитаю отсыпаться до обеда и только после лениво перекатившись на бок, смотреть с небес на землю, вдруг происходит что-то интересное. Но вчера меня разбудили, призвав… Древний ритуал, не особо сложный, но игнорировать такой отчаянный зов невозможно. Юнги на мгновение отвлекся от созерцания разборок во дворе – какой-то малец проник через дыру в стене, он надеялся дойти до императора с просьбой о спасении – и кинул короткий взгляд, понукая продолжить рассказ. Дракон на это закатил глаза, но заговорил: — Она просила за тебя, наследник династии Мин, даже не сомневайся, эта девушка верила, что ты именно тот, кто изменит сложившиеся устои, но… Есть еще один избранник небес, наследник династии Чон, за него просил кое-кто другой. — И кто же? — Я не выбрал его, — равнодушно отмахнулся Чимин, — нужно ли мне уделять внимание этому мальчишке? Итак, — дракон коротко кашлянул, возвращаясь к началу истории, — меня призвали, даже не приготовив одежды, лишь сброшенное с чужого плеча алое полупрозрачное ханьфу могло прикрыть мое нагое тело, но в нем не особо разгуляешься по лесу. Поэтому я довольно быстро сменил его на это. Юнги перевел взгляд на звук: дракон поднялся с кровати и демонстративно покрутился. На нем была открывающая плечи рубаха и длинная в пол юбка, все это держалось, будучи подвязанным узорчатым пояском. Босые ступни мягко ступали по полу, практически на производя лишних звуков. Мин цыкнул и криво улыбнувшись, спросил: — Знаешь ли ты, что это женская одежда? — Правда? — дракон выглядел удивленным, но и только. — Какая разница, если смотрится на мне это хорошо. Или ты не согласен, император? — Я наследник, — поправил его Юнги, игнорируя прямой вопрос. — Что же мне с тобой делать, дракон? — Представить отцу, матери, народу и держать подле себя, — моментально откликнулся Чимин. — В прошлом, все происходило по одному сценарию, наследник. Мой облик демонстрировался на особые праздники, мне преподносили дары. Порой я танцевал и участвовал в песнопениях. Если же на страну нападали – надевал броню и брал в руки меч, шел бок о бок с армией на войну. Я останавливаю волнения небес и земли, благословляю на урожай и деторождение. Если император и дракон счастливы – счастлива и страна. Мин Юнги тяжело вздохнул и отошел от окна. Стража увела побеспокоившего ночную тишину смутьяна и продолжила привычную работу. Чимин продолжил стоять посреди комнаты, ожидая ответа и Юнги не знал, что делать. Он подошел к одной из тумб, достал оставленную там курительную трубку, заполнил любимыми травами и поджег. Сладковатый аромат заполнил комнату, Юнги же довольно прикрыл глаза и уже спокойный, обернулся обратно к дракону. — Зачем же ты мне, дракон, — даже не спрашивал, а как-то растерянно задумался Юнги, поднося трубку к губам. — Как символ? Меня любит народ, меня боятся враги и твое присутствие лишь подтвердит – ожидания не напрасны, но знаешь, не уверен, что это хорошая идея. — Почему? — Когда обычные люди увидят тебя, поймут, что сказания не врали в каждом моем поступке они будут искать то, чего нет, а любые действия подвергнуться всеобщей оценке. Ты мне не нужен, дракон. Юнги довольно улыбнулся, наблюдая как от вспыхнувшего возмущения у Чимина открылся его аккуратный ротик. Дракон порывался что-то сказать, но слова, видимо не находились в его голове так он и продолжил хлопать глазами и пыхтеть. Сводить с ума такими отказами понравилось Юнги, но он понимал, что просто так дракон не покинет земной мир, он не уйдет на небеса, отвергнутый.

***

— И что, — ухмыльнулся Юнги, — скажешь мне что я – особенный и смогу пройти это твое испытание? — Не скажу, — недовольно поджав губы, отвернулся Чимин и уставился в окно. — Правда в том, что много странников, монахов и просто случайных людей входят в эту пещеру и вынужденно проходят испытание. Правда в том, что только сам человек, вышедший из нее, знает – прошел он его или нет. Ты – умрешь и твой век закончится, а пещера как стояла, так и будет стоять. Время покажет будешь ли ты особенным, отмеченным знаком дракона, кого запомнят спустя года или нет. — У тебя ловкий язык, дракон, — Юнги подцепил подбородок Чимина двумя пальцами и насильно развернул к себе красивое лицо. — И речи твои так сладки, правильны и всегда остро отражают мои мысли – мне не остается места для сомнений. — Глупый император, — Чимин отбил ладонь Юнги, — я не человек и в этом главная причина. Мои слова, мои поступки – это отражение твоей души.

***

— Ты отверг очередную невесту, — подметил Чимин. — Несчастная девушка едва сдерживала слезы, покидая дворец. — Какое дракону до этого дело? — Ты с ними общаешься в рамках допустимого этикета, настолько редко и мало, что не можешь узнать ничего о них – характер, нрав или же их увлеченность тобой, — Чимин переместился вбок от императора. — Ты с ними даже не спишь. — Мне повторить свой вопрос? — Знаешь ли ты, — игнорируя Юнги, продолжил Чимин, — что все отверженные тобой невесты мертвы? За исключением, пожалуй, двух. — Это должно взволновать меня? — Ходишь ли ты в бордель за утехами к падшим женщинам? — Юнги на это презрительно скривился и продолжил заниматься бумагами. — Я не замечал, чтобы ты проявлял хоть каплю тепла к кому-либо. Тайные наследники? Отсутствуют. Стремление обрести невесту – так же. — К чему ты клонишь, Чимин? Юнги редко обращался к дракону по имени, но, когда делал это – выражал тем самым подступающее к краю терпение. — Быть может тебя не интересуют женщины? — Кто же тогда меня интересует? Мужчины? — Юнги насмешливо посмотрел на спокойного дракона. — Или ты? Это не лишено смысла: мы проводим столько времени вместе, что я даже привык и проникся твоим постоянным присутствием. Твои советы не глупы, а твой едкий нрав мне даже нравится. — В вашем обществе порицаются связи со своим полом, да? — с очень странным нечитаемым выражением спросил Чимин. — Это лишено смысла. Желтый Император, подчинивший в свое время и природу, и магию, а также оседлавший дракона, чтобы вознестись на нем в небеса, не делал различий между мужчиной и женщиной. Он… скажем так, любил всех. — Но я не Желтый Император, — качнув головой сказал Юнги, — и более того, меня не интересуют мужчины. А женщины… семя нашей семьи проклято, я предпочел бы закончить род на себе, а после выбрать смышлёного приемника из племянников, который продолжит пропалывать поле, где я посеял зерна власти. Чимин не стал продолжать разговор, оставляя последнее слово за наследником империи.

***

— Почему ты продолжаешь скрывать мое присутствие? — Я не скрываю, — невозмутимо отбил Юнги, — ты можешь гулять во дворце, разговаривать со всеми чиновниками, выходишь со мной в свет и даже имеешь право вмешиваться в судебные процессы. — Но никто не знает, что я – дракон, — Чимин недовольно топнул ножкой. — Как послушать, так мнения дворцовых гостей расходятся между: «он личная игрушка наследника» до «чей-то заложник которому наш господин вынужден уделять время». Так кто я для тебя? — Досадное недоразумение, — не меняясь в лице ответил Юнги. — Я не просил небеса о драконе и уж тем более я не просил твоего навязчивого присутствия рядом. Спасибо, что терпеливо принимаешь мои прихоти. Чимин возмущенно хлопал ртом, не зная, что сказать – это невероятно веселило Юнги. Особенно если принимать во внимание, что это скорее он терпеливо принимает все прихоти дракона, а не наоборот.