Dance with devils. 1 часть

Пряное свиное мясо подбивает её вскочить из-за стола и уйти отсюда. Но она не решается. Чувствует, как накатывает омерзение и подступает рвота. Прикованная невысказанными угрозами и страхом перед эстетом, ткнула вилкой в сморщенный кусок мяса. Политый вязкой человечьей кровью со сгустками, отчего желудок выворачивает наизнанку. Бросает взгляд на вилку с куском еды и видит, как чьи-то губы притрагиваются к свинине. Это — грех. Свинина — мясо нечистого, грязного животного. Девушка брезгливо скривила губы, не замечая, как цепкие мужские руки притронулись к её плечам. — Моя маленькая стерва, подумай о себе и поешь нормально, — мягко упрекнул Райто и зачем-то пригладил её плечи. Затем приподнимает взгляд, сталкиваясь с пытливым, чопорным взглядом Рейджи. — Сядь на место, — чрезмерно строго и холодно проговорил старший Сакамаки. — Ты, — обращается он к Юи. — Веди себя пристойно и не заглядывай другим в рот. — Прости, Рейджи, — тихо извинилась она, рассеянно покусывая губы. Перед глазами сгустки потрескиваются на сморщенной свинине, отчего внутри все неприятно скрутилось. Густая кровь растекается по белой тарелке, и она, Юи, не выдерживает. Резко вскакивает и неуклюже путаются ноги, переплетаясь, отчего падает вниз. Тело тянет вниз под насмешливые взгляды, и время будто останавливается в затхлых стенах. Она с ужасом приоткрывает губы, сталкиваясь со злым лицом эстета. Её пшеничные пряди разметаются, глаза испуганно цепляются в искаженные гримасой, чужие лица. Аято презрительно кривит губы и усмехается, переводит взгляд на чопорного, разъяренного брата. Терпеливо и молчаливо выжидает беззвучного приступа ярости Рейджи, но вместо этого встречает безразличие последнего к выходке глупой блондинки. Поворачивает голову резко в сторону и видит, что след Юи простыл. — Проблемная женщина, — выдыхает Шу, вилкой протыкая кусок свинины. — Однозначно, — неохотно соглашается и притрагивается губами к пище Субару. После этих слов в комнате повисает тягостная, неловкая, напряженная тишина. Постепенно окутывает и застилает удушливой неприязнью. Такой непереносимой, что находиться в одной комнате, за одним столом, где братья не приветствуют существование друг друга, выше их сил. — Маленькой стерве плохо стало… Анемию заработает же, кто пойдет за ней?

***

Внутри сильно колотится, и неудержимая, противная дрожь сотрясает хрупкое тело. Плоские груди ходуном вздымаются, а в горле застревает ком. Застревает омерзение к творящемуся вокруг неё греху, к её неспособности что-то сделать. Мгновенное, мучительное удушье и липкая, мерзкая, кислая рвота настигают её, отчего она давится. С бескровных губ стекает зловонная, желтоватая, мерзотная жидкость и ударяется об мягкий палас. На глазах неудержимо наворачиваются слезы, такие соленые и горькие. Они застилают глаза и беззвучно скатываются по бледным, впалым щекам. Не успевает она перевести дух, как чья-то цепкая хватка схватила за руку и потащила девушку вглубь узкого коридора. Не слышится того, как на неё осыпаются проклятия. Не видно, искаженного отвращением и злобой, аристократичного лица, но страх не развеян. Наоборот, лишь дикий, жалкий ужас вспыхивает в человеческой душе. Настолько жалкий, грешный и истошно кричащий о том, что своя шкура важнее терпения, воли Господа. При тусклом свете цвет фиолетовых прядей юноши, что вцепился крепкой хваткой в девичьи руки, отливается. Холодный, сосредоточенный взгляд устремлен вперед, на его губах играет скверная улыбка. Девушка этого не видит, но знает, что на его лице отражена вся жестокость. Это сильно пугает, отталкивает и вселяет какую-то фанатичную, нездоровую веру в то, что ему присуще милосердие. Ведь он такой же сын Отца всего Живого, как и она — дочь. Ничем непримечательная, как девушка, грешная, наивная. Истерзанная дева. — Ты наказана, — отрывисто и негромко произносит Рейджи, дойдя до своей лаборатории. Разжал цепкую хватку и грубо оттолкнул Юи подальше от себя. Та, неуклюже заплетаясь ногами, отброшенная сильным толчком, припала. Затем с подрагивающими губами слезливо посмотрела на то, как парень запер дверь. По лаборатории раздался металлический негромкий щелчок, грозно надвигая волну страха и жестокую расправу, отчего она боится испустить вздох. По обтянутой коже спины с островатыми лопатками пробегает мелкая, невольная дрожь. Груди вздымаются сквозь обтягивающую цветастую кофту нежного цвета, а глаза опускаются вниз. Внутри все неумолимо сжимается, и она чувствует, как дикий ужас остро вспорол и так заметный страх, сокрытое от проницательных глаз омерзение. — Раздевайся, — все также отрывисто звучит мужской голос, затем следует неуверенный кивок и девичьи руки робко притрагиваются к краям кофты. Застенчиво стягивают через спину, приоткрывая вид на свое хрупкое тело. На скулах, шее и плечах, грудях россыпь светлых, рыжих пятен, которые давно при рождении растеклись сзади и спереди. Взгляд девушки теряется, цепляясь то за стенные, книжные шкафы, где хранятся веками книги, то за рабочий стол Рейджи, застланный пылью, то за старинный резной камин, приближенный близ к столу. Пристально всматривается и усмехается парень, видя то, как девичьи руки обнимают плоские груди, которые натянуты скромным бюстгальтером. Видит то, как она отводит взгляд и некрасиво краснеет: краска растекается по скулам, шее и плечам. Затем под короткие всполохи взметнувшегося пламени в камине Рейджи продвинулся к нему, бросая задумчивый взгляд на неловкий изгиб юного тела. Видит то, как золотистый отсвет от пламени в камине переливается и поблёскивает на бледной коже Юи. Лаборатория освещена языками огня, а за окном созерцает закат, растекаясь по всему тёмному небу. И где-то снизу прямо в резном камине разгорается, прячется в граде угля увесистая, чугунная, обгорелая кочерга. Эстет неторопливо приблизился к печи и дотянулся конца обгорелой утвари, сцепив пальцы. С каким-то нездоровым блеском в глазах достал и повертел перед собой, слыша то, как каминная кочерга громыхает. — Смелее, — насмешливо выдыхает и озабоченно поправляет очки, скатившиеся на нос, на что девушка постыдно разгорелась и прикрыла лицо руками. С застенчивых, хрупких и неосторожных рук ускользает ткань, бесшумно падая на пол. Её сердце начинает сильнее колотиться, и каждый стук парень улавливает. С поразительной точностью, её сбивчивые, рваные вздохи улавливает, не напрягая слух. Затем сдавленный, горестный всхлип срывается с девичьих губ, и её плечи вздрагивают в беззвучной истерике, когда мужская рука прикасается к сутулой спине, в одно мгновение преодолевает расстояние между ними навислой тенью на высоченных стенах при золотистом отсвете, всполохе взметнувшегося пламени. Затем тихий звон сзади разносится по лаборатории.

***

Почти белая, бледная спина с выступающими костями прогибается от невесомого касания чугунной, горючей, загнутой кочерги, а в полутьме тонкие девичьи губы белеют, кривятся, раздвигаются в букве «о». Бледная спина прогибается еще сильнее, и из горла вырывается вскрик, плоские груди сотрясаются, когда сзади чувствуется болезненное, горячее дыхание утвари. Обжигает, обжигает и еще сильнее, безжалостно разливает непереносимую боль по хрупкому телу. Пронизывает хрупкое тело, покрывает рваными ожогами, плавно спускаясь вниз под завороженный блеск в чужих глазах. — Каждый промах наказывается, запомни, — вкрадчивый мужской шепот раздается над самым ухом, и опять невыносимая боль до хруста выгибает спину. Рейджи довольно улыбается и слышит, видит, как слезы сотрясают девичье тело. Видит нервные изгибы и убирает обгорелую кочергу от рваной кожи. Видит, как это красиво отбрасывается навислой тенью под всполохи огня. И затем он буквально рассеивается в воздухе, отчего с грохотом падает увесистая кочерга. Свидетельница того, как повернутая к стене Юи опустилась на колени. Такая жалкая и сутулая, нескладная, обнаженная. Свидетельница бессвязного, отчаянного, истерического рыдания, разносящегося эхом по всей лаборатории, и бесчеловечной жестокости.