Я больше не хочу любить тебя

      Я провел необычайно увлекательное время с Достоевским, мне повезло что у него сегодня тоже выходной. Но всему приходит конец. Я не смог выдержать этого взгляда. Взгляда полной любви и безысходности. Зачем, зачем ты полюбил меня? Разве я достоин твоей любви? Ты не представляешь как я чувствую себя ужасно, зная что ты любишь меня, но я не могу. Не могу ответить тебе взаимностью. Я даже не знаю почему. Может, потому что всё ещё люблю его? Нет. Прости меня. Прости за мою трусость.       Я очень хочу тебе сказать что ты не должен любить меня, но боюсь, боюсь что ты исчезнешь. Я знаю что я чёртов эгоист, прости, но, я обязательно тебе скажу. Возможно в следующий раз. Если выживу в борьбе. В борьбе с самим собой.       Сейчас, мне страшно. Страшно заходить в эту квартиру, квартиру полную моих воспоминаний. Зачем? Зачем я согласился? Дело в том, что недавно закончился мой мировой тур и закончился он здесь.       Йокогама — город полный моими воспоминаниями. Я долго не приезжал сюда, но я решился именно тогда, когда включил в список мест моего тура этот город. Какого-то чёрта я случайно увидел в объявлении что продаётся квартира, и тогда, краем глазом я заметил адрес, что опроверг меня в ужас. Знакомый адрес, очень, я помню как копил и работал на трёх работах чтобы купить эту квартиру, вместе с тобой. Не представляешь как мне льстила мысль о том, что на эту квартиру мы накопили своим трудом. Я не знаю под чем я тогда был, но я уговорил Доппо её купить. Я даже не знаю зачем. Оказавшись там, в первый раз спустя несколько лет, я не смог там долго находиться. Меня осек приступ тошноты, и меня вырвало на улице. Слишком сложно. Атмосфера этого дома, — душит меня. В прямом смысле.       Звук оповещающий что квартира открыта. Поздно, пути назад нет. Вытащив ключ из замочной скважины я трясущимися руками прикоснулся к ручке двери и опустив её, начал медленно открывать дверь. Холодно. Как в тот день. И. Пусто. Как в моем сердце. Из-за тебя, Дазай. Руки тряслись, я потянул дверь на себя и прохладный сквозняк впился мне в кожу. Плевать. Это ничто по сравнению что было раньше. Я решился. Я ступил на порог квартиры и дверь позади негромко хлопнула. В квартире был не большой ремонт, что немного радовало, но она была пустая. Нет, не в том смысле что нет вещей по типу мебели или комода, нет, всё уже было обустроено. Она была пустая в том смысле, словно, здесь давно никто не жил, аура здесь была тяжёлая и густая. Я стал задыхаться, иногда думаю что у меня астма, но нет. Распахнув все окна в квартире, я остановился в зале. Нет, я не брезговал и мне не было неудобно, я просто задыхался от настолько тяжелых воспоминаний что держит этот дом. Эта маленькая однушка.       Задыхаюсь. Тяжело. Ноги не держат. Я скатываюсь по стене спиной вниз и дрожу, холодно. Очень холодно. Согрей меня, прошу. Я снова хватаюсь за голову, опять, опять эти воспоминания. Очередной приступ истерики. Очередная доза воспоминаний от которых я хочу избавиться. Но не могу, ненавижу.

flashback.

      — Чуя, почему ты опять играешь Бетховена? — Дазай с интересом наблюдал как пальцы Чуи перемещались с одной клавиши на другой. Он стоял в дверном проходе и облокотившись плечом, опустил голову, не больно стукнувшись ей об деревянный проём. Чуя замер, его тонкие пальцы вот-вот должны были коснуться клавиш, Осаму удивленно вздернул бровь и глядел как Накахара медленно повернул свою голову в сторону шатена, во взгляде рыжего читалось: «Ты сейчас серьезно? О, боже. С кем я живу?»       — Идиот, это Моцарт, — Чуя отвернулся и вздернув кончик носа, продолжил играть. Дазай улыбнулся, медленно выпрямившись он почти мгновенно пересёк то небольшое расстояние между ними, — Не тебе ли это не знать, Дазай, — Накахара чувствовал себя поистине прекрасно и свободно. Кажется, у него есть некая склонность к музыкальным инструментам, как это. Играть на пианино научил его Дазай, а скрипка далась ему плохо. Осаму задавался вопросом: зачем тебе? На что Накахара лишь молча, грустно улыбался и Дазай молчал.       Осаму кончиком пальцев, ласково провёл по шее своего спутника и несильно сжал горло. Чуя замер, горячее дыхание опаляло ухо Накахары и заставляло тысячи мурашек бежать табуном. Но Чуя был спокоен как никогда. Он понимал что Осаму ничего ему не сделает, и от этой мысли он усмехнулся.       Дазай наблюдал, наблюдал за ним как за добычей, прекрасной добычей. Дазай словно демон что желает наконец распробовать прекрасную и ангельски чистую душу Накахары, всё это так прекрасно, не так ли? Но действительно ли его душа так чиста, как говорит Дазай?       Опустив голову назад, Чуя с улыбкой на лице глядел на Осаму и ждал, да не зря, ведь Дазай снова впился ему в губы, мягкие губы.       — Маленький дьявол, — искушённо и трепетно произнес Осаму, заставляя Чую встать со стула. Чуя позволил ему сесть на его место, но он не ожидал что Осаму заставит сесть на него. Ошарашенно, Чуя резко обхватил шею Осаму, от чего второй ухмыльнулся, крепче обнимая того за талию. Уткнувшись лбом в ключицу Накахары, Осаму усмехнулся, — Ненавижу тебя, ты выпустил моего демона из укромных уголков души и заставил полюбить себя, и сейчас, держишь в своих руках моё жалкое сердце, я ненавижу тебя, Чуя Накахара. Но моя ненависть идёт бок-о-бок с любовью и знаешь, моя зависимость сильнее ненависти, я давно погряз в этих смутных чувствах. И, я не против утонуть в этих чувствах вместе с тобой.

end flashback.

      Тело дрожит, зрачки расширяются, я пытаюсь закричать, — немая истерика. Перестань… Глупо было предполагать что я смогу находиться здесь дольше пятнадцати минут. Очень. Очередная глупая ошибка, как и тысяча других моих ошибок. Может уже хватит ошибаться, Чуя Накахара? Может уже хватит жить прошлым?

flashback

      — Мх… Осаму, перестань, — не громко произнес Накахара, ведь их могли поймать. Заняться сексом в стенах университета была спонтанная идея, — которую предложил Дазай. И сейчас, крепко придерживая своего спутника за талию, Осаму нежно убрал в сторону прекрасные локоны рыжих волос с шеи и уткнулся в неё, глубоко вдыхая запах Чуи.       –Ты не представляешь как я раздражён, — Дазай страстно оставлял дорожку из поцелуев, от шеи и к мочке уха, заставляя Накахару таять, — Не представляешь как меня раздражала мысль что эта грязная шмаль, являясь преподавателем, — чуть ли не у всех на виду пытался по лапать тебя, — Дазай был взбешён, это объясняло его учащенное дыхание и такое страстное поведение. Он желал оставить свою метку, чтоб все знали, — Чуя принадлежит только ему. Желал оставить запах своего одеколона, желал затмить Накахару своими прикосновениями. Он прикасался туда, куда касался преподавать. Локоны, шея, спина, кисти рук — эти «случайные касание» были живым намёком и только идиот бы ничего не понял. Чую, — ревностное поведение Дазая даже немного льстило, не один он зависит от любви. Он лишь усмехнулся и заставив Осаму отлынуть от шеи, поцеловал его.       — Je t'aime…*       — Я знаю.

end flashback.

      Ошибка. В каждом моём шаге ошибка. Я постоянно ошибаюсь. Моё рождение было ошибкой. Наша встреча тоже была ошибкой. Вся моя жизнь ошибка, — а я в ней лишь маленький комок боли и воспоминаний. И ты полюбил этот комок ничтожества, заставив распахнуть прекрасные крылья, и ты же, оторвал мне их. Кровь течет по моей спине, адская боль разносится по всему телу.       Летать без крыльев очень больно.

flashback

      — Татуировка? Чуя, ты уверен? — Осаму отложил ноутбук в сторону, направляя свой серьезный взгляд карих глаз на рыжего мальчугана.       — Oui, * я даже решил куда набить и что набить, — Накахара искренно и счастливо улыбался, подсаживаясь на соседнее кресло что находилось напротив Дазая.       — Да? Ну тогда, я слушаю, — Осаму откинул спину назад, заинтересованно глядя на его рыжее чудо.       — Я хочу набить на ключице надпись: «ненавижу что люблю», — Дазай был немало удивлён и его терзали некие сомнения, но всё же, если его молодой человек хочет, почему бы и нет? — думаю, Французский вариант подойдёт, — Чуя задумчиво отвёл взгляд, и Дазай улыбнулся. Такое маленькое чудо принадлежит ему, и только ему. А считает ли Чуя так же?       Чую иногда терзали сомнения. Почему, такой как Дазай, — наследник наикрупнейшей компании и имеющий с детства уже пару миллиардов долларов на банковском счету, отказавшись от всего, сейчас сидит в тухлой однушке вместе с ним и радуется жизни как ни в чём не бывало. Раздражает, Осаму перестань блять улыбаться своей лучезарной улыбкой, перестань меня снова и снова влюблять в себя.       Как же меня раздражают твои карие глаза, цвета тёмного кофе или тех шоколадных печенек с того магазина. Раздражают твои чересчур мягкие, лохматые волосы, которые я дико обожаю мыть. Раздражают твои ямочки что делают твою сконфуженную улыбку такой прекрасной, а ещё, мне нравится твой оскал, такой властный, аж мурашки начинают бегать. Ненавижу твои чертовы шрамы из-за бесчисленных попыток самоубийств, из-за них ты носишь бинты, и я, чуть ли не каждый день помогаю тебе их менять. До сих пор не могу поверить, их слишком много, боюсь начать считать. Очень нравится твой деловой стиль который ты теперь не можешь себе позволить, из-за меня, прости. Я могу продолжать и не останавливаться, могу начать рассказывать твои недостатки, вроде тех вредных привычек иногда выпить, или же выйти зимой без шарфа, крича что бинты тебя согреют. Ага, видел я как они тебя грели, целую неделю болел. Но даже не это, суть в том, что я люблю тебя и ненавижу что люблю. Ненавижу за свою любовь, ты то можешь в любой момент уйти в свой дом, семью, а куда идти мне? Или даже, к кому? Но вот ты сейчас меня целуешь и я забываю, забываю о своих негативных мыслях.       Я просто тебя люблю. Просто сейчас. Я не знаю что будет в будущем, и поэтому я буду жить настоящим. Но если даже что-то случится, я всегда буду помнить тебя, ты же знаешь, — если ты уйдёшь от меня, я больше никогда не смогу быть счастлив ещё с кем-то кроме тебя, Осаму. Возможно, я могу тебя разлюбить, но полюбить кого-то — это уже выше моих сил, и ты это знаешь, но всё равно меня бросишь. Потому что я видел во сне, как ты исчез, исчез из моей жизни, оставив дыру в груди.

end flashback.

Я знаю, ты не боишься смерти. А как тебе смерть от моих рук?

Je t'aime…* — я люблю тебя. Oui, * — да.