Я больше не хочу любить тебя

время лечит, говорили они. не правда. время не лечит, время, даёт понять нам: как сильно был дорог человек. время наблюдает как кровоточат наши раны и крепким натиском сжимает лимон, принося нам неописуемую боль вместе с воспоминаниями. ты будешь вспоминать, и сотню раз посматривать этот фильм по названием: «жизнь», но так и не досмотришь, из-за нарастающей боли в груди, которую невозможно терпеть.

flashback

      «Иногда одна секунда или же минута, час или день, может показаться что длиться вечность. Громкая музыка резала уши, а Накахаре не привычно шататься по клубам, всё же, он предпочитает спокойствие, чем был не обделен с самого детства. Эта мысль часто злила его.       Странная таблетка где по мнению бармена доставляет удовольствие, в миг оказывается во рту, а поставщиком новой партии был всем известный в нелегальном мире, Дос- кун. Человек имеющую дьявольскую ауру поставлял крупным точка различные наркотики, и в этот раз его цель стала Йокогама. И где-то в глубине души, ему нравилось что непорочный мальчишка впервые пробует наркотики, тем более поставленным им, как жаль что Дос-кун ошибался, ведь и в прошлом он неосознанно был втянут в употреблении незаконных препаратов.       Я снова чувствовал боль, и кажется меня стошнит. Мужик блять, хватит трогать мои волосы, от тебя потом воняет как будто месяц душ не видел, урод. Хочу домой. Хочу тишину. Хочу к нему на руки. Хах. Не бывать уже этому.       Накахара с усмешкой, откинул голову назад, позволяя себе прикрыть глаза, окунаясь в свои мысли.       Сколько прошло после нашего расставания? Четыре месяца, если не ошибаюсь. Четыре месяца, чёрт побери, четыре месяца я почти не выходил из дома! Ох, мне даже стыдно немного перед Федором. Да ещё и нагло заявится посреди ночи с возгласом что хочу в клуб было как-то по-детски, стоит извиниться. Чёрт, да мне нужно не только из-за этого извиняться, хах. Как голова кружится, куда я иду? Кто меня тянет? Хотя, боль начинает утихать, мне кажется даже сердце биться перестало, в ушах всё так приглушенно и спокойно. Мне нравится. Чьи-то голоса голоса, какая-то комната, совсем не моя кровать. Мозг отказывается работать. Расслабление. Возможно я и зря решил попробовать что-то новое, но мне впервые за 4 месяца так спокойно. Опустим тот факт что сейчас меня изнасилуют, или это не насилие? Я же ведь не сопротивляюсь? Или это только из-за таблеток? Блять, даже думать не хочу что это подстроено. Молча нахмуриваюсь когда в меня входят без подготовки, неприятно. А ещё неприятна мысль, что это не Дазай. Хотя, это уже не должно меня волновать, так почему же я чувствую словно изменяю ему?       Мне не было приятно, но тело под сильным натиском болезненно выгибалось, я не стонал, но урод ушел довольный, так ещё и кончил в меня, мразь. Хочется исчезнуть. Действие этой проклятой таблетки прошло, а мне хотелось сдохнуть. Тело было тяжёлым, а маленькое движения отзывалась болью во всём теле. Паршивое чувство, никому не советую. Неужели, чтобы почувствовать успокоение, мне нужно просто принимать эти таблетки? Неужели, всё настолько просто?       Чуя аккуратно сел на кровать, крепко сжимая одеяло он постарался укутаться в него, ему было холодно, тело покрылось мурашками, а ноги не слушались. Первый шаг отозвался ужасной болью, сквозь покусанных губ послышался болезненный стон и Накахара свалился. Запыхавшийся Достоевский появляется в перилах двери, глубоким взглядом смотря на усмехающегося Накахару. Голые подрагивающие от холода плечи, дрожащие руки, красные следы от пальцев на талии, засосы что ярко выделялись на бледном теле и дрожащие ноги. Чуя сжался, прижимая к себе колени, опираясь спиной на кровать, опуская свои глаза. Ему не хотелось чтоб Достоевский видел его ещё таким. Таким сломленным, но ничего уже поделать не мог. Чуя не из тех личностей что легко изливает душу, он держит всё в себе, даже в тот день, в тот проклятый день он просто пожелал удачи и ушел в ту проклятую однушку, страдать в одиночестве. Он думал что после всего пережитого в школьные годы, бог смилостивился, но нет, он просто дал ему конфетку с красивой обёрткой и вроде прекрасной на вкус, но если подержать её во рту немного дольше, ты почувствуешь ужасный вкус от которого выворачивает все органы наружу. Конфетка с красивой обёрткой, но горькая на вкус. Такова жизнь Накахары Чуи.»

end flashback.

      В голове множества вопросов, но ни на один из них, Накахара не знал ответа. Голова просто разрывалась в свете сверкающих витрин, что быстром потоком проносились куда-то назад. Около часа ночи, а город словно ожил другой жизнью. Но мысли Накахары не покидала мысль, кто тот человек что прислал письмо? Откуда у них эта информация? И разве они не расторгли договор? В любом случае, ему срочно нужно решить эту проблему до того как узнает Достоевский. Ну, а сейчас, ему срочно нужно выйти.       — Доппо, останови возле какого-нибудь маркета, давай выйдем. — неожиданно подал голос Чуя, а у Куникиды нету никакого резонанса и аргумента не слушать Накахару, и поэтому он послушно остановил машину. Накахаре не обязательно всё диктовать, он и сам знает что делать. Поправив маску и надевая очки, он послушно выходит из машины, постоянно оглядываясь вокруг. Резко схватив руку Куникиды, тот быстрым шагом направляется прочь от машины, которая вмиг оказывается в воздухе, откидывая от себя рядом стоящих небольшой волной взрыва.       Помнится, это уже происходит не раз, и уже крайне не безопасно возвращаться в квартиру. Куникида и Накахара прекрасно знают что нужно делать в таких ситуациях, и поэтому, спустя время, они выходят из чёрного выхода маркета, где их встречает уже готовая машина с несколькими телохранителями.       В принципе, у Накахары ещё есть время подумать о том странном письме, даже есть несколько предположений этого исхода, но время то тикает.       Первое, что в мысли певца, это то, что это всего лишь глупая шутка, но не многие знают Достоевского.       Допустим, что за мной могли проследить, даже после всех запутывания следов и поездок вокруг города. Но почему именно наркотики? Окей, допустим им известно что я увлекаюсь ими, так зачем они втянули в это Достоевского? Возможно они хотят продавить на жалость, и кажется у них получилось. Вопрос. Где мне взять деньги? За моими счетами следят, если я вдруг возьму такую огромную сумму, это вызывает подозрения со всех сторон. Я могу взять из своего стара счёта, но, как мне понять что они действительно отстанут от него и от меня? Но так же, возможно ли что кто-то просто напросто хочет выйти на меня, таким образом, доказать и устроить огромный скандал, ведь тогда на это будут огромные доказательства. Всё слишком сложно и запутанно. Почему же именно Достоевский? С Куникидой на публике я появляюсь чаще всего, разве не логично что сообщником может быть именно Куникида, который почти со мной всегда и везде? Неужели этот кто-то из моих прошлых доверенных лиц? На вряд-ли это возможно, но всё же, неужели кто-то копал настолько глубоко, только вот, для чего? Для чего всё это? Может я насолил ему и он решил отомстить мне спустя 6 лет? Это было всё до ужаса подозрительно, особенно, меня больше всего пугает эта «игра на выживание». Больше похоже на глупую шутку школьников, но как бы их пропустили на съёмочную площадку, возможно ли, это может означать что у отправителя свои связи? А что если это действительно ловушка? Что мне делать? Игнорировать и они отвяжутся? Последнее на вряд-ли, они будут искать другие ключи для дверей. Но я опасаюсь что это может быть правдой, я переживаю за Достоевского, разумно было бы предупредить его, но стоит попытаться решить проблемы самому. Хотя, когда это приводило к нормальному развитию событий?       Накахара так глубоко задумался что даже и не помнил как оказался в машине, пропуская несколько телефонных звонков, но вернувшись из своего мира, Чуя всё же перезванивает на неизвестные ему номер. По ту сторону телефона послышался до боли знакомый голос, всё с той же хрипотцой, заставляя пульс значительно ускорится.       — Привет, малыш Чу, — с какой-то явной издёвкой произнес Дазай, заставляя Накахару замереть на мгновение.       Тишина на той стороне начало беспокоить Осаму. Весь мир остановился для Накахары.       — Малыш Чу? — повторил он.       — Заткнись и не называй меня так, это до жути раздражает меня, и да, я тут. Знаешь, я даже не хочу знать откуда у тебя мой номер, потому что сейчас, я хочу лишь слышать гул ночного города, а не твой мерзкий голосок, Осаму Дазай, — ядовитые слова заставили усмехнуться человека по ту стороны телефона, совсем не обижая его, а наоборот забавляя и поднимая настроения.       — Мне приятно слышать твой живой голос.       — Какой к чёрту живой? Я устал и хочу спать, — с тяжёлым вздохом произнёс певец, расслабляясь на заднем сиденье, слушая как Осаму наливает себе коньяк.       Сколько помню, этот мудила всегда предпочитал что-то дорогое, прям чувствую как он пьет какое-то дорогое пойло, сидя на своём кресле, поставив ноги на стол и наслаждаясь вечером, усмехаясь самому себе.       — Хочешь услышать интересную историю о мальчике и тысяча бумажных журавликов? Она довольно интересная, — начал Осаму.       Накахара недолго раздумывая согласился, постепенно расслабляясь.       — Слушаю тебя…       — «Давным-давно, в деревни жил один мальчик. Он был обречён на вечное одиночество самим Богом. Жители деревни считали мальчика проклятым, и при виде его, они сыпались ядовитыми словами, обходя того стороной. Мальчик никогда не понимал, за что же так жестоко поступают с ним люди? Ведь, он тоже человек, он тоже имел чувства. Слушай внимательно, малыш Чу.       И вот однажды, наблюдая за соседскими детьми, он узнает поверье о тысяча бумажных журавликов. Она гласила: если загадать желание и сложить тысячу цуру¹, то оно непременно исполнится. И мальчик воодушевился, он пожелал себе друга, с которым он мог также беззаботно играть как эти соседские дети и начал творить. Днями и иногда даже ночами он делал бумажных журавликов, складывая их в коробочку и грезил о разговорах с лучшим другом. Но жители деревни однажды выгнали его, растоптав многих бумажных журавликов, но мальчик старался не падать духом и на оставшуюся бумагу продолжал творить, не спеша, путешествую и изучая мир, что был за пределами деревни. В путешествии, он узнал много чего интересного у разных торговцев и караванов и даже успел немного подзаработать деньги на новую бумагу. Продолжая путешествовать, он встретил удивительного мальчика, и тогда, после встречи с ним, он испытал множество неописуемых эмоции, но даже так он не забывал о журавликах. С ним, проклятый был поистине счастлив и почему-то, глубоким утром, когда они остановились на ночь в пещере, складывая из бумаги девятьсот девяносто девятого журавлика, мальчик остановился. Тогда, Богиня спустилась с небес прямо к мальчику, её заинтересовало почему же теперь он колеблется, ведь так долго хотел чтоб его желание сбылось, на что мальчик нашёл что ответить:       — Зачем мне друг, если у меня есть он? Он лучше чем просто друг, он мой спаситель, мой луч света в проклятой тьме. Что мне ещё нужно?       И тогда, Богиня поняла и предложила отдать желание своему другу, позволив сложить последнего, тысячного журавлика, на что мальчик и друг согласился. Мальчик спросил, как же зовут Богиню, но так и не узнал. Богиню звали Гильтине², а желание его спасителя было исчезновение мира с лица земли, ведь спаситель ненавидел весь мир, за то, что он так жестоко обошёлся с ним, наградив вечным одиночеством.» Конец!       Накахара долго молчал, погруженный в историю и его совсем не устраивал конец.       — Интересная история, да? — задавал вопрос Осаму, и так зная на него ответ.       Накахара так и не заметил что уже прибыл, и словно находясь в другом пространстве, он не понимал, какого чёрта перед ним стоял Осаму и когда уже машина отъехала на приличное расстояние, он начал понимать.       — У нас появилась возможность поспать вместе, не так ли, малыш Чу? — ядовитая ухмылка Осаму и злобный, ненавидящий взгляд Накахары, – чтобы дотянуться до тебя, мне нужно сделать лишь один шаг. Один шаг – длинною в бесконечность.       — Заткнись…je te déteste tellement! ³ — слишком раскаленно произнес певец, медленно отходя назад. Чрезмерная дрожь Накахары заставила слететь счастливую ухмылку Осаму. Чуя задыхался, ему категорически не хватает воздуха. Ему холодно. Начинает казаться что вот, – такова жизнь. Воспоминания вырывают сердце, а тягучая боль в груди никогда не покинет Накахару и поэтому... Он хочет сбежать. Туда где он один. Туда где шипы мертвых роз впивается в кожу. Туда где есть причины жить, а не выживать. Он стоит теряя реальность, а Дазай наслаждаться, словно наблюдает не за человеком, а за птицей пойманной в золотую клетку. цуру¹ – журавль. Гильтине² – богиня смерти в литовской мифологии. je te déteste tellement³ – я тебя ненавижу.