"Грехопадение"

      — Я не рассчитывал на такое… — честно признался Дино, — если бы не схожая с моей энергия, с учетом, что энергию Вики я изучил на занятиях, счёл бы, что мне пригрезилось. И я, признаться, не знаю, как реагировать на это. Секрет я сберегу, но…       Сын устало потёр лицо руками. В его ситуации я бы тоже растерялся. В глазах застыло непонимание. Непонимание того, как я смог решиться на такое. Для него я долгие годы был нерушимым столпом, блюстителем нравственности. Благо о падении «ниже некуда» слов произнесено не было. Я испытывал бы стыд за свой выбор, быть может. Но не теперь. Не сейчас. Слишком многое было преодолено и пройдено. С его помощью в том числе. Единственный в школе, не считая одного демона, кому я мог доверять безоговорочно и бесповоротно.       — Понимаю, до какой меры тебе сложно сейчас. Не буду просить о снисхождении, но…       — О чём ты, отец?.. — он вскинул на меня глаза. — Мне стыдно признаваться, но тот трактат, что ты писал по энергиям и их взаимодействии в связях между родителями для появления сильнейших детей… я не верил в него. Мне казалось, что это лишь стечение обстоятельств. Везение, не более. И тем не менее…       Я усмехнулся:       — Прежде всего, подумай о том, что ты сам пример тому. Нет нужды быть сыном повелителя ада, чтобы иметь врождённую силу. Я писал тот трактат, основываясь прежде всего на тебе. Мой… наш с Викторией ребёнок лишь второе тому подтверждение.       Дино покачал головой:       — Я думал, моя сила — следствие того, что мать полубогиня и отец Престол. Это объясняло многое. Проще было принять на веру, как нечто не противоречащее. Ведь если учесть слухи о…       Я поднял руку, прерывая его речь. Мальбонте… разумеется, тема уже не первый месяц вертелась на языках досужих сплетников школы. Правду же знали лишь единицы. Те, кто стоял у истоков, либо… Либо попавших в историю куда более сложную. Земная женщина, понесшая от демона с ангельским началом. Тайной за семью печатями была первопричина запрета связей между сторонами Равновесия. И удивительный мальчик, с которым Вики общалась через зеркало, не скрывая этого от меня. Я не мог запрещать. Я знал чей он сын. Как и знал, что одиночество его мне понятно больше, чем кто-то мог представить.       Дино не знал и десятой доли того, что было правдой. И посвящать в неё своего первенца я права не имел. В какой-то мере он не ошибался. Кровь — прежде энергий. Исходники, как любят говорить смертные на земле. Первоисточники — родители, те кто даёт жизнь предопределяют первичную мощь будущего плода. Но энергии… Энергии в своём переплетении могут показать ту часть силы, что крови не подвластна.       — Не будем затрагивать эту тему. Не терплю сплетен. Скажу лишь, что в той истории не так всё просто. Хотя, должен сказать, часть написанного в трактате к тому, кого ты хотел упомянуть, имеет не меньшее отношение. И со временем, полагаю, ты поймёшь о чём речь. Пока же… — я потёр глаза пальцами, стараясь унять нервную дрожь в руках, — пока, мне нужно уладить проблемы с её итоговым экзаменом. Нет, не выполнить за неё, но подстраховать, чтобы приключений на земле, способных навредить не случилось. Странно другое…       Дино откинулся на спинку стула, выжидательно глядя на меня:       — Странно то, что ты теряешь контроль. Это опасно, ваше плетение в тандеме, когда плод окрепнет, перестанет казаться резонансом энергий.       Я покосился на сына, впервые, едва не усмехнувшись с горечью интонациям в его голосе: полностью мой тон и все следствия этого. Прежде мне казалось, что он нерадив и не столь педантичен, упорен в учёбе. Сейчас же в глазах, похожих на мои сверкал разум невероятно взрослого мужчины, не по годам мудрого, развитого, рассудительного. И тем смешнее было видеть себя со стороны…       — Ты прав, но я не могу понять, как плод защищает мать. На раннем сроке, он сумел принять и выдержать удар полной мощи Престола…       Дино вскинул бровь, неожиданно даже для себя перебив:       — Это когда вокруг башни административного крыла драконы перестали летать?.. — поймав мой осуждающий взгляд, он отпустил голову. — Прости… Я тогда подумал, что кто-то тебя вывел и где-то внутренне порадовался, что это был не я… после такой-то вспышки…       Я усмехнулся, силясь скрыть осуждение с долей какого-то внутренней… обиды. В своём поведении, касаемо воспитания сына, я был разочарован сам. Хотелось извиниться, но гордыня — мой главный искореняемый по счастью порок.       — Да, именно та вспышка. Плод вынес удар, словно заслонил щитом помимо родственных энергий. Кроули мог заподозрить. И я всерьёз опасаюсь, что так и произошло. Необходимо протянуть до обряда Признания. — я вспомнил ещё кое-что, что хотел обсудить с ним, и не знал, как подступиться к теме, которая рано или поздно должна была всплыть. — И ещё кое-что… Ты не будешь против, если наш старый дом…       Сын улыбнулся:       — Не против. Совершенно не против. Не думаю, что обретаться с младенцем в школе будет удобно. Особенно с учётом того, какие проблемы могут возникнуть с теми же Демонами, которые упустят Вики, безусловно готовую на воссоединение с Ангельской половиной школы. — он помолчал и добавил. — Особенно, если учитывать нестабильную обстановку после казни Адмирона. Мне пора идти. Наставник Аарон будет не доволен, если я пропущу тренировку по крылоборству…       Я благодарно кивнул, глядя как он покидает мою обитель. Стоило учитывать такой вариант ответа. Однако я помнил взгляды Дино, обращённые на Викторию в самом начале. Ревности не было ни тогда, ни сейчас. Выбор всегда делает женщина. Всё прочее — бред. Однако я с каким-то суеверным ужасом представлял, что мог натворить, если бы они всё же сошлись. Приходилось спешно гнать от себя эти мысли и стараться всё же решить проблему с итоговым экзаменом, но измышления всё же возвращались к нелепому вопросу: «а что если бы?»…       Я со вздохом покосился на рабочий стол. Амулет был почти готов. Удалось создать всё. И физическое сокрытие увеличивающегося живота с плетением надёжного морока, и невозможность подглядеть мысли при очередной проверке на случай выяснения обстоятельств о появлениях Мальбонте. От ангелов уж точно. С демонами… было сложнее. Нужна была капля демонической крови, чтобы компоненты вступили в реакцию. И я мог попросить об этом всего двоих демонов, с которыми был связан ещё с юности. Один из них на поле по крылоборству и доверие наше весьма поверхностное. Второго предстояло найти. Впрочем, занятия в школе на сегодня уже закончились… Едва ли он будет где-то в другом месте, кроме библиотеки и своих комнат. Разумеется, если не решил вернуться на землю. Там протекала большая часть его жизни вне школы.       Осмотрев бледно-голубой амулет на длинной серебряной цепочке, я со вздохом убрал его в карман. Взгляд невольно скользнул по посоху, стоящему у двери. В мысли шилом ввинтилось осознание, что я второй раз предаю память о своей любви. Первой любви к Нике, матери Дино. До сих пор вспоминался ледяной взгляд молодой полубогини. Они с Вики были невероятно похожи внутренне, но отличались внешне до мельчайших деталей. Посох принадлежал ей, посох Гермеса — символ происхождения. То, что сопровождало её бессменно до самой смерти, а после он стал едва ли не опорой для меня самого. Напоминанием. Я избавился от всех вещей, что меня с ней связывали. И только его берёг как реликвию…       Почему-то я испытывал стыд, что перестал касаться его, брать в руки и даже из своих пенатов выходил уже без него. Словно мог оскорбить своими воспоминаниями светлый образ первой женщины и молодой Непризнанной, что поселилась в моём сердце. Словно они могли когда-то встретиться и посмотреть в глаза друг другу. Моё прошлое счастье и моё будущее, которому ещё столького предстоит достичь.       Несколько шагов и пальцы скользнули по тёплому, кажется, дереву. Отполированному сначала тонкими женскими пальцами, бережно державшими моё сердце до самой её смерти, а после моими собственными. Я сомкнул ладонь на крылатом навершии, словно оно может ожить, и взмахнув этими застывшими во времени и образе крыльями, и развеять мои страхи. Даже в небесном мире с ожившими статуями, драконами, духами и всеми их чудесами — едва ли такое могло бы случиться.       Отставив посох обратно, я перевёл взгляд на зеркало, рассматривая себя и силясь понять — что успел сделать хорошего, чтобы получить всё же свою долю тепла? Я не понимал, как и не понимал: почему та, у кого была впереди целая непознанная жизнь, решилась со мной остаться и после. Завершив обучение, получив приглашение присоединиться к одной из сторон. Всё же, видимо, рождённые людьми чище и лучше обитателей небес и ада. Умеют любить сильнее, чувствовать больше и понимать. Их век короток и всему этому приходится учиться стремительно и запоминать. И я был рад, что на сей раз сумел принять выбор осознанно и верно…       — Время… Не стоит его терять. — я со вздохом вышел из комнаты, запирая за собой дверь.       Ноги несли по причудливому переплетению коридоров школы. Я с невольной усмешкой наблюдал, что прежде, будто огня, боявшиеся меня студенты уже не вздрагивают. Растерял жёсткость и бескомпромиссность, попав в заботливые руки, скорее всего. Стоило уладить проблемы до факультатива с Вики, который должен был состояться через несколько часов. И если мне не откажут — отдать уже готовый амулет. Я невольно перебрал пальцами его цепочку в кармане. Достаточно длинная и будет прятаться под любой одеждой.       Я со вздохом постучался в дверь комнаты старого друга.       Послышался недовольный бубнёж и торопливые шаги, из-за двери донёсся голос:       — Если там никто не сдох, и меня решили побеспокоить ради ерунды — лучше прячьтесь… — мрачно оповестил Геральд, открывая дверь; он вскинул бровь, рассматривая меня, стоящего на пороге. — Внезапно… привет, старина.       Он отступил в сторону, позволяя мне войти.       — Здравствуй… — я переступил порог и дождался, пока закроется дверь. — Нужна твоя помощь.       Старый друг понимающе кивнул, подошел к шкафчику, открывая дверь и вынимая бутылку глифта и два стакана:       — Я всё ждал, когда же ты придёшь, чтобы не пить в одиночестве. Эм не очень одобряет, когда я в одно лицо…       Я усмехнулся, вспоминая нашу бурную молодость:       — Сегодня ты нужен мне трезвым. По крайней мере в начале…       Геральд пожал плечами, убирая один из стаканов обратно в шкаф:       — Нас всё равно двое, так что… условия я соблюдаю, да?.. — он насмешливо плеснул себе глифт в стакан и устроился в кресле, приглашающе указав на свободное раскрытой ладонью.       Устроившись на означенном месте, я немного хмуро посмотрел на него, наблюдая, как он собирается сделать глоток. Взгляды встретились. Рука дрогнула и Геральд скривился, отставляя стакан на низкий столик между креслами. На губах заиграла усталая усмешка.       — Просто чуть позже. — я благодарно кивнул.       — Смотришь с укоризной, как Эмма. Прям сижу и жду, когда ты её голосом скажешь: «Дже-е-ер, мы ведь договаривались, что только по праздникам!», — он хохотнул, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. — Я тебя крайне внимательно слушаю.       Со вздохом я извлёк из кармана балахона амулет и положил его на столик. Геральд неуверенно потянулся к магическому украшению, поводя раскрытыми пальцами над изделием, считывая потоки. Брови взметнулись в удивлении, но он ничего не сказал. После моего кивка, взял в ладонь голубой камень в тонкой оправе, рассматривая его более детально и разбирая компоненты чар для того, чтобы понять всё ещё лучше. Снова улыбка наползла на его губы. Широченная и саркастичная.       — Я смотрю, ты всё же свыкся с выбором Дино?.. Судя по знакомому набору, мисс Уокер скрывает беременность твоим внуком. Поздравляю стари…       — Это мой ребёнок, — спокойно прервал я.       Эти удивлённые глаза я не забуду никогда в своей вечности. Он потянулся к стакану, но сжал руку в кулак, снова переведя взгляд на амулет и сдавленно хохотнул. Глаза цвета арктических льдов недоверчиво зажмурились на несколько секунд, словно он надеялся открыть их, и мы с амулетом испаримся. Но мы оставались на местах.       — Фенц, ты… у меня слов нет. — он широко улыбаясь потёр лоб ладонью. — Полгода назад ты в этой самой комнате рвал и метал, когда Дино катил к ней яйца, а теперь внезапно выясняется, что не там «собака порылась», — он громоподобно расхохотался, виновато скосив на меня взгляд. — Я думал у тебя там паутина по колено уже…       Я нахмурился, стараясь скрыть рвущийся наружу смех от старых шуток:       — Рад, что ты оценил мои половые успехи. И ещё больше рад, что не взял с собой посох Ники. Иначе треснул бы тебя им по безрогой голове… — мрачно проговорив это, я вздохнул. — Для того, чтобы плетение замкнулось, мне нужна кровь демона.       Геральд улыбнулся ещё шире:       — Пойдём выловим Люци в коридоре, сломаем ему нос и…       Я почти с истерическим смехом потёр глаза рукой:       — Просто проколи палец и капни кровью на амулет, старый ты сукин сын…       — Ух, как мы запели! — Геральд снова рассмеялся, но без споров взял со столика нож для вскрытия писем, проколол палец и щедро выдавил на амулет крови. — Того и гляди будешь как тогда, на Тортуге с матросами, объяснять студентам свой материал…       Я всё же улыбнулся не менее открыто. Пожалуй, Геральд был тем, кто никогда не ставил бы мне в вину едва ли не любую связь. Единственный раз, когда он не одобрил выбор, была Ребекка. И здесь мне было сложно с ним спорить. Кажется, он видел всё наперёд и предостерегал меня не однократно. Однако мне казалось, что всесильный Престол способен избежать проблем. Не избежал. Геральду хватило такта не лезть с сакраментальной фразой: «А я предупреждал…», когда я пал с пьедесталов власти до школьного учителя. Как и сейчас, я был уверен, осуждения в нём не было.       Мы наблюдали, как вихри чар сплетаются вокруг последнего компонента. Камень засиял, подтверждая, что все потоки скреплены между собой, и я едва не выдохнул с облегчением, когда наконец убрал украшение в свой карман. В душе появился покой. Половина дела сделана. Теперь только передать амулет Вики и спокойно дать ей пройти финальный экзамен и обряд Признания.       — Это ещё не всё… — я почти виновато посмотрел на демона.       — Роды я принимать не умею! — он поднял руки в знак капитуляции и с нервным смешком наконец отпил глифт, широко улыбаясь. — Могу только набить морду акушеркам…       Я закатил глаза:       — Только подстраховать Викторию на финальном экзамене. Не пройти вместо неё и подделать экзаменационный результат. Просто присмотреть… Я… у меня есть некоторые опасения. Ребекка поняла до ссылки на землю, что Вики беременна ещё до того, как мы сами это поняли. И мог узнать Кроули… Плод невероятно силён… — я с тоской посмотрел на стакан в руках демона, чувствуя, что всё же не прочь бы выпить, но мысль отмёл сразу, меня ещё ждал факультатив. — Есть некоторые опасения, особенно после промежуточного экзамена. Подкинули свиток с заданием, которое я в набор испытаний не включал. Для беременной Непризнанной, решать кто будет жить — умирающая от рака молодая Ева или её ребёнок было…       Геральд побледнел:       — Как ты сказал? Ева?.. Ева Корнер?.. — я неуверенно кивнул, и демон откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. — Теперь я разделяю твоё беспокойство… Эта молодая женщина — та, кого я спас, будучи на земле. Утратил остатки ангельского для того, чтобы сохранить её жизнь, но замахнулся до той меры, что переделал её историю полностью. Без права впредь сменить сторону. Что она выбрала?..       Я слегка усмехнулся, не без гордости:       — Ничего. Она благословила Еву на полное исцеление, истратив весь резерв энергии, и едва не черпнула силы у нашего ребёнка.       Глаза Геральда расширились, он сел ровно и снова отставил стакан в сторону, недоверчиво глядя на меня:       — Погоди… Мисс же не читала им ещё лекции о благословениях. Как она смогла?!       Я развёл руками:       — Сам не понимаю, однако, как сказал Дино — всё было совершено с выполнением условий и плетение прочное. Ева исцелилась и через несколько месяцев родит абсолютно здорового мальчугана. — я рассматривал огорошенного демона с ноткой довольства и удовлетворения.       — Тебя вечно тянет на баб либо с колоссальной силой, либо с не менее колоссальными амбициями. Однако… я помню энергию Виктории. Ещё тогда удивился похожести. Слишком глобальной похожести с энергией Ники. И ещё более был удивлён, до какой степени она отличалась от своей матери. Ребекка слишком… приторная что ли. — он сморщился, вспоминая наши долгие разговоры во времена, когда я сдуру влез в те отношения. — Однако, удивил… ничего не скажешь. Не зная даже основ благословения, провернуть такое было как минимум опасно. И всё же мне любопытно — как тебя занесло на роман со студенткой, да ещё с Непризнанной!.. Такой блюститель законов и морали…       Я нахмурился:       — Не заставляй меня снова жалеть о посохе…       — И всё же?.. — Геральд отпил глифт, испытующе глядя на меня. — Ты ведь знаешь, что я не осуждаю, престарелый ловелас… Утоли любопытство по старой дружбе.       Закатив глаза, я невольно улыбнулся от первых воспоминаний о моменте, когда призывно приоткрытые губы в вихре родственной энергии подарили свет куда более яркий, чем способно дать солнце. Подбирая слова, кажется, я немного растерялся. Что сказать? Нести романтичную чушь о любви с первого… удара энергии?.. Попахивало несуразностью и бредом.       — Просто потянуло. — ответил я, но поймав взгляд из-под саркастично изогнутых бровей, вздохнул и продолжил. — Похожие энергии. Ты прав, она, как и Ника когда-то, перекликается с моей энергией на уровень выше, чем с кем бы то ни было. И всё моё сопротивление, всё попытки удержать мнимую дистанцию, сохранить образ язвительного старого брюзги разлетелись пылью…       По комнате прокатился хохот:       — Шепфа… это она тебя самокритике научила?.. Мне нравится… «язвительный старый брюзга». — он снова хохотнул, но посерьёзнел. — Хорошо… Как я понимаю, есть некий призрачный шанс, что кто-то попытается организовать смерть младенца в утробе Виктории. Зачем — не спрашиваю. Если она, не зная основ благословения, смогла исцелить Еву, значит мощи в ней немеряно. Отсюда следует, что её хотят протолкнуть в иерархии как можно быстрее. Если я хоть немного разбираюсь в характере нашей молодой Непризнанной со стороны наблюдателя, а не участника прямого общения, она собирается стать учителем и остаться среди нас, что не выгодно вышестоящим… — он немного огорчённо убрал опустевший стакан на столик, продолжая размышлять вслух. — Скорее всего есть вероятность нападения. Не насмерть, но так, чтобы дитя было утрачено. Есть предположения — кто именно?..       Я покачал головой:       — Если только Кроули по велению свыше. Но с тем же успехом он мог просто дать ей пройти обряд без приключений, отдать мне ребёнка на воспитание и проталкивать Викторию всё выше. Не логично выходит…       Геральд криво усмехнулся:       — Слушай, Ангел, ты седой, прокоптил небо не одно тысячелетие, а всё ещё наивен, что моя Эмма, когда в кондитерской берёт маффины по «акции» за полную цену. Кроули стар. Усталость уже не только на делах отпечаток оставила, не только на лице… Он сам скоро осыплется тем песком, который нам с тобой светит тоже, но куда позже. Он хочет на пенсию, а преемник у него только один. Угадай кто?.. — демон сложил руки на груди, с ехидной усмешкой всматриваясь в моё лицо.       Я выругался на древнедемонском, чем вызвал у него очередную улыбку, смахивающую на самодовольный оскал старого вояки.       — Я низший ангел. Пост директора школы мне светит так же, как восходящее солнце в собственную комнату. То есть — никак. Не логично. Скорее всего пришлют кого-то из иерархов, кем не доволен Шепфа.       — Друг мой, ты забываешь, что у тебя особо-то и нет запрета на возвышение. Ранг низшего сознательное ограничение, прежде всего тобой самим выбранное. Тебе не ставили блокировку на силы. Не забрали обретённых когда-то навыков Престола… — Геральд развёл руками. — К тому же, взгляни на последние события. Мы снова на пороге войны. Равновесие неустойчиво как никогда. А ты старый прожжённый вояка. Пусть и бескрылый, несмотря на эти махалки за спиной… — он уловил лукавую улыбку на моих губах и настороженно осёкся, глядя как я без труда распахнул крылья за спиной, подняв лёгкий ветерок в комнате, колыхнувший тяжёлые гардины на окнах. — А вот теперь я охренел окончательно…       Крылья вернулись в исходное положение:       — Не без труда, не без крови, но я восстановил утраченные навыки. Не могу сказать, что выдержу многочасовой полёт или смогу подняться с грузом, но полёт мне теперь доступен. И, да, её стараниями. Я не представляю, как ей удаётся всякий раз пробираться глубже в душу, стряхивая с меня пыль и вынуждая… жить, пожалуй. Пробовать этот мир на вкус снова. — я почти виновато улыбнулся. — Мы даже на землю сбегали не один раз…       Геральд поперхнулся воздухом и прикрыл глаза ладонью, картинно смахивая несуществующие слёзы с явным сарказмом:       — Мой мальчик наконец-то стал мужчиной… — всхлипнув от сдерживаемого хохота проговорил он с надрывом.       Я отсмеялся и встревоженно взглянул на часы:       — Факультатив. Меня ждёт Вики… — поднявшись из кресла. — Спасибо за то, что не отказал в помощи. Это многое значит для меня…       Демон отмахнулся с усталой улыбкой:       — Ты когда-то помог мне, произнеся фразу, которая в очередной раз убедила меня, что друзей я выбираю верно. И был прав. Ты сделал для меня то, что позволило мне обрести счастье и для меня было бы кощунством отказать в помощи, когда ты сам лишь недавно снова ощутил его вкус. — он поднялся из кресла, провожая меня до двери. — Непризнанной честь и хвала, что из «старого брюзги» возродила моего лучшего собутыльника…       Я картинно закатил глаза, покидая комнату без долгих прощаний и стискивая пальцами амулет в кармане.       Пожалуй, если бы в юности кто-то сказал мне, что с демоном-авантюристом я буду водить многовековую дружбу, я бы только губы поджал. Однако это было так. Даже во времена боёв Равновесия, которых мы пережили не один десяток, оставаясь последними в бесконечных потасовках против друг друга один на один, у нас не было понимания — какого чёрта и за что мы воюем, имея одни крылья, одну суть, но лишь разные пути. Не понимали и сейчас, если начнётся очередная война. Меня тревожило понимание, что скорее всего придётся сослать Вики на землю. С младенцем, если это будет необходимо.       Предположение Геральда о моём продвижении на пост директора поначалу казалось бредовым. Однако демон был мудр. Визуальное ощущение лоботряса и повесы, сохранившееся из нашей молодости, было ещё более обманчивым, чем моё собственное поведение во времена, предшествовавшие знакомству с Вики более плотному, нежели простые отношения между преподавателем и студенткой. Под поведением повесы и ворохом прошлых совместных приключений крылась история, итога которой не мог предсказать никто. Особенно с учётом, что он не побоялся продолжить отношения с земной женщиной, не побоялся открыться ей. И, по сути, побывал в моей шкуре прежде, чем я со своими сединами окунулся в этот омут.       Я брёл по коридорам в учебное крыло, чувствуя, что с плеч упал ощутимый груз. Страхи оставались, но если в школе я мог хоть как-то защитить свою маленькую Непризнанную, то на земле мог положиться лишь на Дино и Геральда. Более ни на кого. Проявившаяся паранойя давала о себе знать очередной физической головной болью. Однако всё же в какой-то безопасности я был уверен от и до.       Выдохнув, я толкнул дверь учебного класса. Поначалу показалось, что пустого. Стоило войти, Вики вынырнула из-за угла проворачивая ключ в замке кабинета. Я несколько опешил, когда тонкие руки обвились вокруг шеи, притягивая в поцелуй головокружительной глубины. Она улыбнулась в мои губы и прогнулась от ладоней, привычно обхвативших талию.       — Гормоны… — снова шёпот в поцелуй, — скажи мне остановиться…       Кружилась голова и соблазн велик не меньше, чем велика опасность. Но это тесно прижатое тело любимой женщины, вихрь энергии, поднимающей мою, вынуждающий откликаться, как никогда яростно… Я осторожно вжал её в стену, силясь не навредить, вдыхая запах незрелых яблок, словно кислой карамелью катающийся по губам в каждом последующем поцелуе. Счастливая улыбка, и пальцы с привычной ловкостью справляются с ремнём, стягивают с меня балахон. Одежда осыпается на задние ряды класса, позволяя сполна насладиться тонким обнажённым телом, насытиться им сполна, невзирая на запреты и страх быть пойманными с поличным. Уже чуть выпуклый живот прижался ещё теснее, заставляя подхватить её под бёдра.       Вики изогнулась, кусая нижнюю губу от поцелуев, скользнувших по хрупким плечам, ещё более посветлевшие крылья развернулись, словно стремясь нас защитить от сторонних наблюдателей, которых не было здесь. За спиной замком сошлись тонкие щиколотки, притягивая ещё ближе, фиксируя в одном положении. Она тихо застонала, опустив голову и падая в поцелуй, когда тела соединились. Снова обвившиеся вокруг шеи и плеч руки, скребущие ноготками изуродованную некогда адскими искрами кожу, вынуждая ответно распахнуть крылья.       Пляска энергии по коже от каждого предельно глубокого толчка, заполняющего её. Сметающий солнечный зной заставляет волоски на её теле приподниматься, ловить растревоженные хороводы мурашек и острое, словно битое стекло, наслаждение. Она прижимается лбом к моему лбу, ловя зрительный контакт, выталкивая все потоки мыслей, что мучают её. Все страхи. Получая в ответ поток того, что я положу жизнь ради её благополучия. Улыбка и глаза цвета рассветного неба закатываются в наслаждении.       Обрывистое дыхание обжигает губы, заставляет крепко сжать её бёдра ладонями, удерживая и задавая необходимый обоюдный ритм. Снова перекликающиеся потоки. Энергии кружатся в вихре незамутнённого наслаждения и счастья, что они всё же нашли друг друга. Что мы друг друга нашли и приложим все силы, чтобы это осталось неизменным.       Она зажала губы узкой ладонью, сдерживая стон и полностью отдаваясь каждому проникающему в тело движению. Аромат страсти наравне с выжженной травой и яблоками заполнил класс, ещё больше кружа голову, заставляя меня упоённо вжаться поцелуем в острое плечо своей Непризнанной, глуша ответные стоны и чувствуя приближающийся финал. Прохладная энергия рассветного воздуха пробежалась вдоль позвоночника, вынуждая ускориться ещё сильнее.       Тихий крик её разрядки выстрелом пролетел в тишине, нарушаемой лишь звуком ударяющихся тел. Вики обмякла в моих руках, пульсируя и сжимаясь внутри. Ответная разрядка накрыла с головой, почти вынудив меня опуститься коленями на пол, но устоял, ловя кожей плеча довольную улыбку на пленительных губах. Благодарную и чистую, как её энергия рассвета.       Вики блаженно прикрыла глаза, восстанавливая дыхание:       — Безумие, которое я ни на что не променяю…       Я отвёл чуть растрепавшиеся ореховые локоны с нежного лица:       — Взаимно, мой ангел.       Она вспыхнула, вжавшись лбом в мою шею.       — Как думаешь… кто-то подслушивал?..       Сосредоточившись на происходящем в коридоре, я отрицательно покачал головой, опуская её на пол. Мышцы несколько подрагивали и крылья с шелестом свернулись, опустившись вдоль спины. Ощутить себя подростком от внезапного порыва… в школьном кабинете, где днём сидят студенты… Я бы рассмеялся над иронией — такого я не творил и в ранние годы. Однако румянец на щеках Вики и счастливо сияющие глаза говорили, что это всё равно прекрасно.       Она медленно оделась, чуть поглаживая уже ощутимо выпуклый живот. Я тоже несмело положил на него ладонь, чувствуя отбивающиеся потоки энергии ребёнка. Отклик мгновенный. Плетение рванулось в ладонь, словно выспрашивая безмолвный пароль — я ли отец. Губы тронула усмешка и ответный импульс солнечного жара заставил эту маленькую энергию трепетно замерцать переливающейся радостью.       Вики закусила губу, пытаясь сдержать смех:       — Ты единственный, к кому он или она не враждебен. Кстати… мне снился сон…       Я хмуро заглянул в её лицо, убирая ладонь и торопливо одеваясь:       — Со снами здесь стоит быть осторожнее…       — Знаю. — она кивнула. — Не думаю, что он был вещим. Но мне кажется, всё же дочь. Почему-то уверена…       Вздохнув, я тронул губами её висок и направился к столу:       — Только младенец?.. То есть, только девочка снилась?..       — Нет… Будто бы место какое-то странное. Я здесь ещё его не видела. Скалы, уступы, трава. Не там, где мы летали. Не тот вид. Ночь, роды… — она чуть улыбнулась. — Думалось, что когда-то это будет как у всех, в больнице, с акушерками, стоящей в изголовье… — она осеклась и шёпотом продолжила, — матерью… или мужем…       Я чуть заметно усмехнулся:       — Не муж, но буду в изголовье…       Она вскинула брови, улыбаясь и завязывая пояс кардигана:       — Знаешь, на земле есть поговорка, что самые крепкие браки заключены на небесах. Прежде мне казалось, что это просто указание о святости семейных уз, в которых двое становятся единым целым. Теперь же… — она развела руками. — Не знаю, что и думать. Поговорка имеет двойное дно, как оказалось…       Я сглотнул, сжимая пальцами в кармане амулет:       — Ты бы хотела этого?..       Вики задумчиво застыла в проходе между партами, всматриваясь в мою спину. Энергия нервно плеснула через край, и я судорожно выставил блокировку, пытаясь осадить скользнувшее к горлу сердце. Безумие продолжалось. Вне традиций, вне правил. Но от чего-то я чувствовал, что это правильно, что рано или поздно мы вернёмся к этой теме, но имеет ли разницу вопрос и последующий на него ответ, если я задам его сейчас, а не позже, когда всё будет спокойнее и понятнее. Я хотел этого… нет, не потому, что сомневался в ней, в её верности или в себе самом. Просто этот шаг менял многое лишь номинально… Едва ли от формальности изменится хоть что-нибудь.       Вики нервно прочистила горло, склонив голову на бок:       — Я не… я не была бы против. Никогда…       Тряхнув головой, я обернулся, рассматривая её. Молодость, юность, сила, что согласна остаться рядом, не стремясь исчезнуть. Та, кто умеет залечивать чужие раны и не наносит их никому. Чистая, манящая внутренним сиянием, которое вернуло меня от существования к жизни, в которой появилось место любви и осознанию ошибок прошлого. Та, кто носит моего ребёнка. Дочь, если сон всё же вещий…       Несколько торопливых шагов. Я замер, стоя напротив, пытаясь судорожно подобрать слова, которые когда-то давно уже однажды озвучил перед другой. Снова путающиеся мысли в голове, что импульсивность свойственная подросткам уже завладела мной от края и до края. И я не имел сил ей сопротивляться.       — Здесь иные законы. На небе браки заключаются единожды и на вечность или до смерти одного из супругов. Это случается редко, но… мне довелось испытать некогда утрату. И это невыносимая боль… боль, которая делает не просто жёстким и чёрствым… Это то, что меняет мировоззрение и ощущения, заставляя ненавидеть себя и жалеть, что погиб не ты… — я вздохнул, беря её за руку и поглаживая тонкие пальцы, кажущиеся почти детскими в моей ладони. — И почти нет шансов, что даже за вечность в жизни обитателя ада или небес появится кто-то, к кому будет тянуться не только тело, но и душа, разум, энергии… да всё, что составляет нашу суть. Я… не верил в это никогда. Давно смирился с одиночеством, ставшим неизменной частью существования. Ни планов, ни амбиций, лишь желание скоротать отмеренное время и угаснуть, если когда-то доведётся…       Вики слушала молча, переводя взгляд с моего лица на свою ладонь в моей руке. Серые глаза цепко вглядывались в сердце. Энергия рассвета чуть колыхнулась от волнения, но она не перебивала, позволяя мне выговориться. Произнести то, что я не раз показывал ей в своём сознании.       — Сейчас всё иначе. Эти самые руки… — я осторожно тронул губами её ладонь, — умеют воскрешать. Как минимум меня. У нас нет символов, но я знаю, что на земле это кольца. Однако… — я извлёк из кармана амулет, вкладывая голубой переливающийся камень в её ладонь, — если даже последует отказ, то тебе всё равно придётся его носить…       Вики расхохоталась:       — Ты не оставил мне выбора. — рассветный взгляд насмешливо сверкнул. — Мне не нужен выбор. Я не отказала бы никогда.       Она вложила амулет обратно в мою ладонь, повернулась спиной, приподнимая волосы. Цепочка скользнула вниз, доходя почти до солнечного сплетения. Под пальцами щёлкнула застёжка и Вики обернулась, лукаво заглядывая в мои глаза.       — Я рад… Но всё случится тогда…       — …Когда обряд будет позади… — закончила за меня Виктория…