- Инъекцию счастья доктору Паку!

      В четверг вечером на уже привычном месте, у ротонды на набережной, Чонгук встретил Чимина совсем непривычным способом — букетом цветов и поцелуем. Лёгким чмоком в щёчку, ведь губы омеги были красиво накрашены персиковым гелем и парню показалась чудовищной бестактностью порча его стараний в самом начале их первого, долгожданного свидания.       Чимин для него старался, видно сразу. Тонко подкрашенные тёмными тенями веки, новый цвет подстриженных волос — благородный золотистый с едва заметными, тонко промелированными светлыми прядками, и, разумеется, совсем новый, непривычный для педагога-доктора образ. Пальто Чимина давно отправилось в шкаф, ровно, как и пиджаки, кардиганы, ведь лето наконец вступило с свои полноценные права и на свидание он пришёл в классических брюках (что, видимо, неизменно), но в лёгкой, летящей и расстёгнутой на несколько пуговиц, рубашке. Ему очень шло! Она была нежных голубых тонов и замечательно сочеталась с его любимыми голубыми линзами, подчёркивала гладкость смугловатой кожи и свежесть нового оттенка блондинистых волос. А ещё Чимин надел солнечные очки, спасаясь от яркого света, и тонкую подвеску на шею с маленьким поблёскивающим украшением, что притаилось чуть ниже впадинки его ключиц, между распахнутым воротом. Чимин выглядел… Безупречно. Минимализм подходит его породистой, эффектной внешности.       А что Чонгук? Снова толстовка и джинсы с кедами? Конечно, нет. Он тоже в грязь лицом не ударил. Он был одет сдержаннее омеги, но всё равно постарался: выглаженные брюки (тоже чёрные, под стать доктору, хотя они не сговаривались), начищенные туфли и льняная белая рубашка с подвёрнутыми манжетами. Укладка обычно вихрастых, непослушных волос, открывающая лоб и смелые росчерки бровей, чтобы выглядеть мужественнее (верный друг Тэхён насоветовал) и, конечно, одолженный у Намджуна одеколон. Буквально два прыска на шею — подчеркнуть и не перебить природный аромат, который, Чонгук знает, у него сам по себе очень приятный. В общем, принарядился парень, и, бесспорно, своим изменившемся внешним видом и букетом миниатюрных кустовых роз светло-розовых и кремовых оттенков, омегу покорил.       Чимин заулыбался, завидев его, такого раскрасивого, у белой высокой колонны, принял цветы, по-настоящему смущаясь, а не демонстрируя дежурную вежливость. И он не стал отталкивать, когда Чонгук обнимал его дольше положенного, легко оглаживая ладонями под лопатками.       Всё прошло очень красиво — солнце сияло, небеса завораживали своей синей глубиной, а свежий ветер настраивал на мечтательный, романтический лад. Они оба прониклись этой атмосферой — шли, держась за руку, мило общались, теперь чувствуя себя намного свободнее в компании друг друга. Со стороны они выглядели настоящей парочкой и периодически ловили на себе заинтересованые взгляды, но оба не озвучивали это наблюдение, просто переглядывались и улыбались. Всё было понятно без слов — «мы подходим друг другу».       Позже было кафе со вкусной и привычной корейской кухней, но с демократичными ценами. Чимин заранее озаботился этим вопросом, ведь понимал, что Чонгук не пожалеет для него ничего и наверняка сглупит, посчитав, что обязан вести своего взрослого партнёра в соответствующее его статусу место — в какой-нибудь изысканный французский-итальянский-ещё-не-пойми-какой ресторан. Но Чимин вообще-то не любит официоз в подобных вещах и осознаёт, как тяжело студенту жить самостоятельно. И он сам скинул парню геолокацию, назвав это кафе своим любимым, хотя был там лишь пару раз. Ну, а кто об этом узнает? Ненавязчивый намёк был принят и Чонгук не стал отпираться, настаивать, что он, как альфа, сам подберёт достойное место. Они снова поняли ситуацию и друг друга без лишних слов. Разве это не хороший знак?       Их второе свидание состоялось на следующий же день. Назначилось совершенно случайно, когда они, плотно поужинав и вдоволь наобщавшись, прогулочным шагом двигались к метро. Они набрели на только открывшийся парк аттракционов и, стоило Чимину мечтательно озвучить (настроение ведь располагало), что он давно не катался на каруселях, как Чонгук подхватил. Он-то драйв и адреналин обожает. Чимин не такой любитель острых ощущений, но всё же они нашли новое совпадение в характерах и интересах. И, приодевшись в джинсы, кроссовки да футболки, в следующий же вечер пошли кататься и уплетать сахарную вату.       Это изначально не было свиданием, платил каждый за себя, не будет же Чимин настолько наглеть, в самом деле. Однако завершилась встреча поцелуями, уже более смелыми и порывистыми, навеянными адреналином американских горок.       А третье свидание само назначилось в понедельник. Просто Чонгук написал сообщение, предложив покормить уток и лебедей в парке после практики, тем самым сбросить понедельничный стресс. Чимин поддержал и уже через час они шагали у пруда и высматривали птиц.

***

      Чонгук вынимает вибрирующий смартфон и недовольно сводит брови, смотря на мерцающий экран. Он с раздражением думает, что их вечерние посиделки в кофейне после утомительного поиска лебедей, придётся прервать. В последнее время звонки от семьи не сулят хороших новостей… — Извини, — просит Чимина, поднимая трубку. — Да, мам? У меня всё нормально. У вас?       Мужчина отвлекается от чужого разговора, утыкаясь в свой телефон. Этакая вежливая иллюзия не подслушивания. — Мне не нужно, мам. Я сам пришлю тебе денег, как и обещал, просто меньше… Да, нашёл. И мне хватит. Да, давай, я сейчас занят чуть-чуть… Угу. Пока.       Омега правда старается не обращать внимание на диалог, который кажется напряжённым, но минутой ранее всё его внимание было сосредоточено на Чонгуке и как не прислушиваться, когда между ними полметра поверхности небольшого столика. Чимин реагирует на чужое беспокойство. — Проблемы? — спрашивает он, откладывая телефон, когда парень тоже кладёт трубку и пытается вспомнить, о чём они говорили. — А, да так. Есть немного, — альфа старается непринуждённо отмахнуться, но его бегающий взгляд, который судорожно ищет какой-то ответ, сам за себя говорит об обратном, — Но не такие, чтобы нельзя было решить. — Расскажешь? — М-м… Не хочу тебя грузить, хён, если честно, — Ах да, они полностью перешли на «ты» и список «мои скромные победы» пополнился.       Чонгук натягивает на ладони рукава толстовки. «Защищается», — понимает Чимин, второй раз подмечая у него такой жест. — Чонгук-щи, в моей жизни так давно не было чужих проблем, что я по ним изголодался. И, в конце концов, ты платишь за наш ужин и мы, кажется, стали совсем похожи на парочку. Не поделишься, о чем душа болит, со своим омегой? — Общага закрывается, слышал, хён? — недолго думая выдаёт Чонгук, зная, что Чимин не любит хождений вокруг да около. С ним нужно быть откровенным и кратко излагать, когда он сам этого просит, — Говорят, у универа проблемы с её финансированием, ведь я живу далеко не в клоповнике. Поэтому временно нас расселяют. Места в других корпусах получили только льготники, а я к этой категории не отношусь и поэтому нашёл квартиру на съём. — И у тебя нет денег её оплатить? — Нет-нет, всё есть. Она у чёрта на куличиках, в пригороде Сеула, и мы делим на двоих, так что не так дорого. Там проблема в другом…       Чимин вопросительно поднимает брови. — Я же с первого курса получаю стипендию отличника, а в общаге особо ни на что её не тратил, кроме еды и одежды, которой мне много не надо. Поэтому у меня накопилась неплохая сумма. Её я должен был отправить дяде на лечение. У него рак. К счастью, он не запущен, но терапия дорогая, сам понимаешь, хённим.       Омега и накрывает кисть альфы своей ладонью. На его языке это означает: «я тебе сочувствую, тебя понимаю». Чонгук выучил. — Дядя в какой-то момент заменил мне отца и нехило поднял наш семейный бизнес после его смерти. А сейчас у него появилась своя семья, омега юный совсем, у них разница семнадцать лет. Они ждут первенца, а тут такое… Поэтому я должен им помочь. Здесь даже вопроса не стояло, — Чонгук прерывается, смотря на моросящий дождь за большим панорамным окном, и поджимает губы, чтобы не дать волю эмоциям. Дядя для него действительно один из самых дорогих людей, а семья — его надёжный тыл, который долгие годы, пусть издалека, но помогал держаться. Его семья пережила многое и теперь все темы, которые касаются семьи отчего-то отдаются в сердце покалывающей болью, иногда не дающей дышать. — Теперь я отложу на съём часть и остальное отправлю. Денег будет меньше, но должно хватить, поэтому никакой глобальной проблемы нет, мама просто как всегда лишний раз волнуется и накручивает. — Ты можешь пожить у меня.       Чонгук переводит удивлённый и даже немного испуганный взгляд на омегу. — Хён… Мне кажется, что как-то рано… — Не предлагаю тебе съезжаться на постоянку, — хмыкает Чимин, — Это рано, — соглашается, — Но я живу один, в своей квартире, в которой тебе уже довелось побывать. Я могу сдать комнату. А платой будет… — омега возводит хитрый взгляд к потолку и постукивает указательным пальцем по губе в притворном раздумии. Невольно заставляет альфу вновь на себе залипнуть, ведь Чонгук в тайне обожает в Чимине нотки жеманности и актёрства. Эта его игривость вмиг прогоняет плохое настроение. — Не буду оригинальничать со способом оплаты — будешь мыть пол и посуду, — уверенно кивает омега и лыбится, довольный, во все тридцать два. — То есть ты берешь меня в рабство? — в тон ему ёрничает Чонгук. — Э-эй! — возмущается Чимин, широко распахивая глаза, которые становятся круглыми. Он выглядит по-настоящему уморительно! — Мы вообще-то заключаем договор! Тебе крыша над головой, а мне, как владельцу крыши и удобного дивана, наёмная рабочая сила. Всё справедливо.       Примерно так на следующий день Чонгук и оказывается с сумками и несколькими коробками у чиминовой «Kia». Машина сияет в серой картине улицы переливчатым малиновым цветом, разгоняет пришедшую с дождём тоску, прямо под стать её обладателю. Парень не успевает подметить, что за модель, ведь ливень стеной вынуждает поспешно кидать в багажник пожитки, которые за четыре года стали довольно многочисленными. И Чонгук, отпрыгав по лужам, с удовольствием залетает в уютный салон, пахнущий цитрусовым ароматизатором, подсвеченный горящими панелями и датчиками, обёрнутый в мягкие и явно недешёвые чехлы. Парень, конечно, не озвучивает мысль вслух, но ему становится интересно — сколько зарабатывает консультирующий врач-онколог, ведь водит он машину явно премиум-класса. Да и дома у него не дворец, конечно, но вполне просторная двушка в дорогом микрорайоне, со свежим ремонтом, тёплыми полами и гардеробом.       Одна из причин, почему Чонгук гордится своей страной как раз в том, что врачи вполне могут себе позволить жить в достатке, ни в чём, как говорится, себе не отказывая. И, посматривая на хёна, уверенно ведущего свою машину, парень впервые думает о том, что профессией, всё-таки, не ошибся, ведь и он однажды пройдёт все круги учебного ада, затем получит диплом, лицензию и станет обеспечивать себя и свою семью. — Я тоже хочу сдать на права, — замечает он, внимательно наблюдая за ситуацией на дороге и действиями омеги. У Чимина всё получается механически, он расслаблен за рулём, а сам Чонгук, когда садится дома за руль дядиной машины, выглядит так, как будто ему в задницу вставили колоноскоп, а вместо кистей пришили руки-ножницы, — У меня нет машины, но будет же, и я думаю, лучше это сделать сейчас, когда начнутся каникулы, чтобы была возможность спокойно учиться. — Ты вообще не даёшь себе вздохнуть? Учишься, работаешь, когда наступают каникулы, ты снова собираешься учиться. — Я не люблю чего-то не уметь, — парень пожимает плечами, — А пока есть время и силы, надо взять от жизни всё. Вождение, кстати, тоже один из пунктов, на которые я откладывал деньги и ты, хён, их спас от попадания в чужой карман. — Ты же помнишь про уборку? — подтрунивает омега, прокручивая руль и объёзжая ямку, прежде чем зарулить во двор.       Чонгук обречённо кивает.

***

— Кухня налево и прямо по коридору, — указывает Чимин, когда они ставят последнюю партию сумок на пол и неловко мнутся у порога, — Там же санузел. Гостиная с твоим диваном справа, а посередине моя комната. И вход в гардеробную в ней. Так что, если твоя одежда не поместится в шкафчик, который я освободил, то остальное будешь складывать там.       Когда они переносят все вещи и Чимин оставляет его разбираться, он честно пытается поместить всё в небольшой шкаф. Благо, там оказывается несколько выдвижных полок, а одежды у него не так уж и много, ведь с собой только тонкое летнее и куртка. И альфа складывает вещи шовчик к шовчику, потому что ему очень не хочется стеснять омегу, лишний раз появляясь в его комнате.       Чимин волнуется. Это бросается в глаза сразу, как только парень, поставив бритву и зубную щётку в ванной, проходит в кухню. Там омега крутится, суетится, накрывая на стол и проверяя, достаточно ли разогрелся в микроволновке рис. — Что ты обычно ешь? — останавливается на секунду доктор, такой непривычно домашний в своей простой бежевой футболке и не переодетых, чуть мокрых с дождя, джинсах. — Я всё ем, — поспешно заверяет парень, — Хён, не беспокойся так, — просит, беря омегу за руку, чтобы остановить эту суету. — Пожалуйста. Я ценю твоё гостеприимство, но я не хочу озадачивать тебя своим присутствием. Если мне что-то нужно, я сам возьму и сделаю, ладно? Схожу в магазин, отварю чего-нибудь, просто скажи, где что лежит, и куда я могу заглядывать. — М-м, заглядывать можешь везде, — омега ставит на огонь поблёскивающий металлом, начищенный чайник, — Я не буду проводить тебе подробную экскурсию, через пару дней и так всё исследуешь. И ты можешь пользоваться компьютером в моей комнате, так как у меня нет вай-фая. Только не забывай выходить из аккаунтов. — У меня свой ноут и роутер. — Хорошо, просто имей ввиду.       Чонгук кивает, забирая из микроволновки овощное рагу и загружая туда аппетитно поджаренные кусочки свинины. — Ты можешь посылать меня в магазин или выкинуть мусор, хён. Или поднять что-нибудь тяжёлое, донести до машины. Я тоже хочу, чтобы ты имел ввиду, что я всегда готов помочь, не потому что это плата, а потому что я хочу помогать тебе. Я не чураюсь бытовухи, мне кажется, её продуктивно и весело выполнять, разделяя обязанности. — Хорошо, тогда, думаю, приживёмся, — голодный омега оправляет с нетерпением еду в рот и прикрывает глаза от наслаждения. — Ты вкусно готовишь, хён, — хвалит Чонгук, сидя примерно с таким же выражением лица. — Да, это умею. Не сказать, что люблю, но со временем пристрастился. — Надеюсь, ты будешь пускать меня на кухню и давать мастер-классы. Мне нужны и эти скиллы, потому что от лапши быстрого приготовления мой желудок скоро свернётся в трубочку.       Чонгук искренне радуется не только домашней еде, нахваливая её ещё несколько раз, но ещё и тому, что весь остаток ужина они болтают без умолку обо всяких мелочах и распределяют обязанности. Чимин убирает в холодильник то, что не съедено и ретируется, пока младший остаётся мыть немногочисленные тарелки. Но парню кажется странным, что проходит полчаса, которые он проводит за ноутбуком на предоставленном ему диване, а квартира по-прежнему остаётся тихой — не слышно ни шагов, ни прикрываний двери, ни звука включающегося компьютера или телевизора. Чимин спит? Так вроде рано, а он не был слишком усталым. Чонгук ставит ноут на зарядку, распределяет почти все вещи по местам и прячет сумки в гардероб (с осторожностью всё-таки входя в просторную, светлую комнату доктора с большой, аккуратно заправленной белым постельным бельём кроватью), а омега всё не объявляется.       Парень прикрывает дверь гардероба и уже собирается выйти из комнаты, как за двумя слоями тюля замечает выход на балкон, а за ним обнаруживается и затаившаяся пропажа. Чимин стоит, облокотившись на подоконник застеклённого балкона, и смотрит в окно. Он уже переоделся в домашние штаны такого же бежевого цвета и теперь привычно выкуривает сигарету.       Хозяин квартиры сказал, что гость может заглядывать везде и пользоваться всем… Балкон ведь тоже входит в этот перечень? Парень отодвигает тюль и дёргает вниз пластиковую ручку. — Можно?       Звуки улицы проникают в комнату вместе с ветерком. Чонгук выглядывает из-за приоткрытой двери. Он искренне надеется, что Чимин не будет недоволен вторжением и что он не специально торчал здесь, чтобы избежать лишнего контакта.       Доктор кивает коротко и вновь затягивается. Сизый дым летит в лицо Чонгуку, который встаёт по правую руку, и Чимин разгоняет его рукой. — Извини. — Ничего, это же ветер. — Ты, кстати, куришь?       Чонгук отрицательно качает головой. — Даже после того, как выпьешь с друзьями? — Нет.       Он чуть поджимает губы, когда провожает взглядом тонкую белую сигарету с фиолетовой каймой. «Мальборо» — читает Чонгук на пачке. Омега зажимает её меж своих пухлых, восхитительных губ.       Наверное, теперь они пропахли табаком.       Не то чтобы Чонгуку был крайне неприятен этот запах, он вовсе не против чувствовать его на омежьих губах, но знание того, что делает это вещество с лёгкими и здоровьем омеги, его омеги, не оставляет ничего, кроме желания выдернуть изо рта и выбросить эту гадость. — Осуждаешь?       Дым вьётся струйкой к потолку, а Чимин усмехается чему-то своему. — Нет, но… Это же вредно.       Чонгук знал, что его взгляд и поджатые губы не остались не замеченными, но к вопросу «в лоб» он всё равно не был готов. Парень заминается и смотрит туда же, куда направляется чужой взгляд. На детской площадке кричат и играют дети, работа кипит, фигурки из песка лепятся. А отчётливые крики двоих малявок, которые громче и упорнее других ревностно делят игрушечную машинку, ветер приносит аж на тринадцатый этаж. Интересно, почему Чимин сейчас не там со своим ребёнком? Почему до сих пор не родил для себя и не спасся от одиночества? — Слабоватый аргумент, — хмыкает доктор, лениво поддерживая диалог. — Но подкрепленный фактами.       Омега молчит. Достаёт очередную сигарету, отточенным и довольно изящным движением поджигает и вот уже снова держит её между указательным и средним пальцем, выдыхая ароматный дым. Так странно. Ладно, альфу не нашёл или не искал, но мог бы давно быть любящим и любимым папой… А стоит и курит. — Они слабые, доктор, — актёрствует Чимин, похлопывая глазами, — Я ж так, чисто побаловаться. «А вот это действительно слабоватый аргумент», — думает Чонгук, пока снова отмахивается от дыма. Но свои мысли держит при себе. Может, когда-нибудь, они избавятся от этой привычки. А пока он в жизни Чимина на птичьих правах. — Ты же не прячешься на балконе от меня, хён? — Нет, я читал.       Чимин указывает на книжку, что лежит на небольшом столике, который расположился около плетеного кресла, с парочкой белых подушек у его спинки. В сочетании с высокой подставкой для домашних цветов в керамических горшках этот уголок выглядит очень уютно. Под стать самому домашнему Чимину. — Как лето проведёшь? — интересуется омега, пока водит окурком по дну пепельницы и отставляет её на подоконник. — Да у меня нет особых планов, хён. Съезжу к семье на неделю, сразу после практики, потом вернусь в Сеул. Конечно, планирую проводить время с тобой, думаю, намутим что-нибудь с друзьями, если не разъедутся, продолжу учить английский, пойду в автошколу. — Почему к семье только на неделю?       Чимин переводит на него взгляд и Чонгук ловит вроде привычный, но какой-то совсем новый трепет от его глаз, обычно светлых, пронзительных, но теперь привычного их нации карего цвета, подсвеченного заходящим солнцем. Они сияют тёплым, переливающимся цветом молотой корицы. Красиво. Взгляд у омеги без линз совсем другой, более мягкий, глубокий. — Потому что у меня сейчас не очень хорошие отношения с мамой и я не хочу лишний раз мотать ей нервы. И выслушивать претензии.       Чонгук невольно заглядывается на мужчину. Солнечные лучи поселились на кончиках его светлых волос и словно создали вокруг них, гладких, но немного растрёпанных, светящийся ореол. И это придаёт ему какой-то иррациональности. Как будто он со своим не пойми откуда взявшимся свечением не вписывается в мир, в котором сейчас существует… — Расскажешь, что между вами случилось?       Чонгук с трудом отводит взгляд. — Да медицинский случился. Когда я туда навострил лыжи, она сказала, что я совершаю ошибку и поступаю необдуманно. Что Лалисе нужны… — Чонгук осекается и смотрит вниз на асфальт испуганно, ведь он обещал же себе больше не говорить о ней с Чимином и уж тем более называть её имя… Прошлое осталось в прошлом и Чимина оно не должно касаться. — Что нужно было Лалисе? — мягко спрашивает доктор, стараясь сгладить эту покалывающую обоих неловкость. Омега будто сходит к нему из своего иллюзорного, вновь напридуманого Чонгуком мира и его любимым жестом кладёт на предплечье свою ладонь. — Мама говорила, что ей нужны деньги. Чтобы лечиться. А не свой собственный медик в семье. Она хотела, чтобы я поступил на экономический, чтобы с ней вёл бизнес, который остался после смерти отца. Он связан с судостроением, беспроигрышный вариант, учитывая, что Пусан — портовый город. Тогда мама хваталась за голову и твердила, что с моим характером он бы процветал. И сейчас я думаю, может она была права?.. На самом деле нет ничего страшного в том, что я ей не помогаю. Она работает с моим дядей, мой брат собирается поступать на экономический факультет в этом году. Он отлично учится и проблем быть не должно. Но я всё равно чувствую, что что-то сделал не так… А дома это чувство усиливается, потому что кто-то, может случайно, а может специально, мне об этом напоминает. Я там как чужой, ведь ничего не смыслю в их разговорах о бизнесе и им не интересны мои рассказы о столице и успехах в медицине. Которых, по сути, нет. И я думаю — зачем мне всё это? Теперь оно мне зачем? — Действительно, врач — это не профессия, а призвание. Это не пустые слова, поверь. И если ты чувствуешь, что это не твоё, что ты должен быть в другом месте и заниматься чем-то другим, то, может быть, тебе прислушаться к этому чувству? — Я не могу так просто бросить универ. Не сейчас, когда уже вложено столько денег и сил. В конце концов, стать бизнесменом можно и с медицинским образованием, а вот врачом, будучи просто бизнесменом, никогда не стать. — Тут ты прав, — соглашается мужчина, опираясь на подоконник и укладывая подбородок на свою ладонь. — Так что потерплю немного. Может, когда я буду близок к окончанию, то дальнейшие перспективы станут виднее и меня перестанут пилить. Но это не значит, что я поплыву по течению, я ещё поборюсь, — уверенно замечает Чонгук, смотря в даль. — А твой отпуск каким будет, хён? — Половину его я уже отгулял в феврале. А в оставшиеся две недели… Даже не знаю. Пройдусь по магазинам, переделаю дела по дому, до которых руки не дотягивались. Прогуляюсь с другом по торговому центру, сериалов насмотрюсь…       «Напьюсь пару раз», — додумывает омега, но решает оставить данную идею при себе. — А когда отпуск? — Не знаю, пока не отмечался. Сейчас пропущу всё и будет он вообще в октябре, — усмехается омега. — Тогда выбери даты и скажи мне, чтобы моя поездка домой с ним не совпала. Давай проведём твой отпуск вместе, Чимин-хён? Как тебе мысль? - затараторил Чонгук и начал расписывать всё в красках: - Хочешь, я приду и помогу тебе по дому, а потом мы вместе сможем поехать на остров Чеджу и там рванём в кемпинг, это здорово. Мы с друзьями давно планировали, надеюсь, этим летом, наконец, повезёт. И, если честно, я сразу захотел тебя пригласить, как узнал, что поедем. Я бы очень хотел, чтобы ты влился в нашу компанию. Тебе там будет комфортно, ведь Джин-хён младше тебя всего на три года, я самый младший, но мы с тобой хорошо ладим, а значит, что и с остальными ты сможешь сойтись. — Ну, а вдруг мы не сойдёмся в интересах? Например, окажется, что я слушаю музыку, которую вы не знаете или не любите. — Это вряд ли. Многие из нас меломаны, а если мы что-то не знаем, то ты включишь её нам и мы послушаем. И ты послушаешь то, что любим мы. Не усложняй, Чимин-хён. Ты даже не попробовал, а уже готов отрицать и отпираться. А ведь с нами классно. Мы иногда ездим в лес на шашлыки и поём там под гитару, у костра. Знаешь, классику из американских девяностых, акустическую версию. Будет здорово, я тебе обещаю. Да и все мои друзья заведомо знают тебя, а некоторые уже любят, например, такой милый омега, с квадратной улыбкой, которой он собирается исцелить весь мир. Ну тот, который вечно умничает у тебя на парах. — Ким Тэхён, — улыбается Чимин. — Он самый! Ничего скрыть не получилось, — заявляет Чонгук, — Но ты не волнуйся, ни один не станет распространяться. Наоборот, они все поддерживают меня. Прям скоро соберутся у твоей двери и будут подсказывать, чтобы я чего лишнего тут не сказанул. А потом свечу держать будут. Вот честно, я сам не понимаю шучу я или нет, потому что они ведь могут… И ещё они могут напоить нас в лесу и заставить у всех на глазах целоваться. Это мы уже проходили с Намджуном-хёном, когда в нашу тусовку только влился Сокджин-хён. Поэтому и к такому будь готов. — Ох, Чонгук-а… — Чимин начинает смеяться и качает головой. — Что? — Ты так заманчиво всё это рассказываешь, что я, кажется, соблазнюсь и не смогу отказаться. — Так затем и рассказываю! Чтобы ты уже завтра сказал мне, в какие дни будет отпуск и чтобы мы планировали, как много мяса для шашлыка набирать.