- Инъекцию счастья доктору Паку!

      Что делать дальше, Чонгук не знал. Романтика путешествия испарилась ещё на этапе сборов в обратную дорогу. Сначала ехали на арендованных автомобилях до аэропорта Чеджу, затем на самолёт и в машину Чимина, оставленную на несколько дней на платной стоянке. Возвращение навевало тоску. Не хотелось в привычный мир после палаточно-костёрной сказки. Дело даже не в тоске по приключениям, дело, конечно, в Чимине. И в том непонятном между ними, которое окружающие зовут отношениями. Кто у них относится и к кому… И самое главное: как относится?       Всегда наступает момент, когда после успеха и крутого подъёма в жизненной системе координат, кривая резко уходит вниз. Не простая, однако, арифметика… После любого взлёта будет падение и вот сейчас у Чонгука рождается нехорошее предчувствие. Здесь, на острове, Чимин был у него под боком и под его влиянием — мужчина к таким приключениям не привык и компания была для него новой, значит, ему была необходима поддержка. И парень её во всём оказывал. Этот опыт был для них необходимым, потому что Чимин ощутил нужду в Чонгуке, ведь в нём нужно побыстрее взрастить привычку к другому человеку. А там, в Сеуле… Нужен он больно омеге. Дома Чимин в родном пространстве, где привык к одиночеству, самостоятельности. Дома у доктора есть статус, положение, а Чонгук там снова зелёный студент без жилья и с туманными перспективами в профессии.       Всю дорогу до аэропорта и весь короткий перелёт думал — куда ему теперь податься, можно ли обратно к Чимину… Изначально договорённость была такова: он проводит в квартире доктора неделю, после уезжает домой (ещё неделя, когда он не будет нуждаться в жилье), дальше снова семь дней у Чимина. На этом всё, ему должны были вернуть место в общежитии. Но когда Чонгук был в родительском доме, ему позвонили из универа и любезно сообщили, что в новую общагу его переселят только через полтора месяца, получается, к концу лета, перед учёбой. Раньше смысла давать жильё нет, ведь студент может жить у себя дома, который у него есть в отличие от, например, детей-сирот. Сейчас середина июля и теперь получается, что через неделю он останется бездомным в столице (уезжать в Пусан не хочется, так он может потерять отношения). Но Чимину парень об этом умышленно не говорит.       И тут на помощь приходит Юнги. Пока отдыхали, Чонгук поделился проблемой и помощь подоспела. Юнги из Сеула, из довольно обеспеченной семьи. До последнего времени жил с братом в двухкомнатной квартире, брат съехал, потому что женился (Юнги прямо со свадьбы поехал в кемпинг, с корабля на бал). Хён пригласил пожить у себя, можно даже всё лето, вдвоём веселее. Скидываться Чонгук должен был только на еду и помогать по хозяйству. Знакомая схема, но как есть. Он должен быть благодарен.       Ну, вот как-то так…       Всё вроде идёт по плану, только вот планировалось, что с Чимином они будут просто соседями, поживут вместе, разъедутся, оба выйдут на работу и будут потихоньку двигать отношения вперёд. Но случился секс и поездка. Случился совсем новый спектр чувств, который подтолкнул их в спины навстречу друг другу. И вот они стоят совсем близко.       Домой вваливаются уставшими, оставляют сумки неразобранными в коридоре. Чимин забирает вещи из спальни и сразу в душ, Чонгук отправляется разбирать сумку с продуктами: контейнеры в мойку, остатки продуктов в холодильник. Ох, сейчас бы лечь и вздремнуть. У них был тот вид отдыха, после которого ещё нужен отдых.       Чимин разделял эти помыслы. Вышел (скорее выполз) из душа, добрёл до комнаты и рухнул под одеяло, уснув в момент. Чонгук после водных процедур и недолгих раздумий улёгся рядом. На диване не постелено, там неуютно и тесно, а у Чимина удобный ортопедический матрас, увлажнитель воздуха в комнате и постельное бельё пахнет приятно. Сам доктор крепко, сладко спит, чтобы что-то возразить, либо дать разрешение. Вот Чонгук сам себе и разрешает…       Они снова проспали в одной кровати до глубокого вечера. Омега проснулся первым. Сонные глаза неохотно разлепились, первое, на что наткнулись — на вихрастую чёрную макушку и голые плечи. Чимин усмехнулся. Вот же наглый мальчишка! Хотя он, почему-то, ожидал, что Чонгук теперь не вернётся на диван. Таким, как он, только дай в чём-то малом зелёный свет и они больше не упустят шанса.       Помятый Чимин сполз из тёплой кровати, прикрыл как можно тише дверь и поплёлся на кухню. Там обнаружил, что не вынул из морозилки мясо перед тем, как отключиться. Как обычно бывает — подумал эту мысль, прошёл пару шагов и благополучно забыл. Ладно, сегодня у них праздник живота, будет пицца. Раз они в отпуске и на каникулах, то лень не порок и мужчина звонит в доставку.       Через сорок минут Чонгук так и не просыпается, не реагирует даже на аппетитный запах горяченькой, свежей пиццы. Приходится идти будить.       Так замечательно просыпаться под поглаживания мягких ладоней по плечу и под звук своего имени тихим голосом… Чонгук плохо себя чувствует после дневного-вечернего сна, но Чимин всё также гладит спину, с улыбкой сообщает про пиццу и сон снимает как рукой.       Сердце сжимается, пока сонный альфа шагает на кухню вслед за омегой. Тут, в небольшой комнате с мягкими стульями и пушистым ковром под столом (чтобы ноги не мёрзли), его ждёт бурлящий чайник, приглушённый звук вечерних новостей, сизые сумерки за окном и ароматная еда.       Чонгук садится за стол, Чимин напротив, оба тянутся за пиццей. Тёплый чай приятно согревает грудь. Они сейчас… Так похожи на семью. Драгоценный момент. Уютный. Парень смотрит на жующего омегу, Чимин глядит на экран телевизора и младший в этой необычной паре робко загадывает наперёд: пусть так будет всегда.       Пусть они каждый вечер делят ужин на двоих.       Чонгук не шутил про свадьбу и детей, когда официально представлял Чимина друзьям. Отчего бы ему не жениться? Он Чимина выбрал, понял, что хочет быть с этим замечательным человеком, хочет быть важным для него и нужным. А доктор уже давно состоявшаяся личность, он проницательный и тонко чувствующий человек, поэтому перед ним нельзя юлить, с ним нужно честно и прямо: устраиваем друг друга, значит, поженимся. Что так они проводят много времени вместе, что в браке будут вместе, только уже, как настоящая семья. И Чимину это определённые гарантии. Так что, как притрутся друг к другу, привыкнут, разрешат все внутренние «за» и «против», тогда парень не будет медлить. А пока начнёт откладывать на кольца. Дядя, кстати, как поправится (а он обязательно встанет на ноги, он же из Чоновской несгибаемой породы), обещал помочь.       А с детьми… Пока, конечно, рановато, к этому Чонгук не готов. Но когда-нибудь обязательно! Он уже задумывается о себе, как об отце. Иногда представляет себя в этой роли: что говорил бы сыну или дочке в разных ситуациях, как вел бы себя с беременным или только родившим Чимином. Как изменилась бы его жизнь. Наверное, не будь он травмирован внутренне, не будь так сильно напуган смертью и одиночеством, то он бы не чувствовал такой острой потребности окружить себя роднёй и построить свой дом. Но, как есть. Хочет парень свить гнездо, особенно, когда нашёл своего человека, и всё тут. Вот не считает он, что брак и дети не позволят ему развиваться, Чонгук знает — всё в его руках.       Так что да. Они обязательно поженятся и, как только будут готовы, родят детей. Чонгук налегает на пиццу и усмехается. Думает: хорошо, что Чимин сейчас не слышит его мысли, наверняка бы испугался. Ведь, увы, Чимин верит в него гораздо меньше, чем он в Чимина. — Чего ты? — улыбка не остаётся незамеченной. — Да вспоминаю, как классно мы провели время. И как целовались, купаясь в тёплом море. Прям кино, мелодрама. — Хочешь повторить? — Повторим, хён, какие наши годы.       Уют для Чимина рассеивается. Но слове «годы» расстроенный взгляд опускается в стол. Они едят дальше молча и омега старается держаться непринуждённо, но внутри поселяется страх. Раньше он радовался, что годы летят вперёд. Он старел, организм изнашивался, значит, с каждым днём сокращалось и время его одиночества. Теперь, рядом с юным Чонгуком, время представилось утекающим сквозь пальцы — не удержишь жидкую материю, сколько не силься за неё уцепиться. Чонгук так молод, какие его годы…       А вот у Чимина совсем времени нет.

***

— Нам надо поговорить. Сядем?       Тон прохладный. И обычно такими словами предваряется катастрофа. — О чём?       Чонгук послушно садится за стол, также, как и вчера вечером — напротив Чимина, вот только былого уюта сейчас не чувствуется. Его ни в хмуром, дождливом небе (отличную погоду в поездке они как украли), ни в глазах омеги. Доктор снова в своих голубых линзах. Лучше бы он их не носил, потому что взгляд у него становится острым, холодеет. Ему идёт безумно, это красиво, вот только дома хочется совсем другой атмосферы и красоты. — Есть ещё одна причина, по которой мы не можем быть вместе. Я решил, что сесть и поговорить об этом будет лучше, чем выставлять тебя из своего дома без объяснений. Я осознал свои ошибки, ты ведь, кажется, со мной всерьёз…       Кажется ему! Но пусть хоть так. Зерно истины посеяно, теперь прорастает. — Когда ты заговорил про женитьбу, детей, то и мне в голову пришла мысль, что это вряд ли возможно. До этого у меня не было времени подумать о таких вещах, у нас всё было быстро, сумбурно. Но теперь время есть. И я всё ещё считаю, что нам нужно прекратить отношения, пока мы не зашли слишком далеко, потому что со мной у тебя не получится семьи. — Снова идиотский возраст?       Чонгук сводит брови — они тоже, как грозовые тучи над взглядом, что сверкает молниями. Начинает злиться. — Нет, не это. Я не смогу родить тебе детей.       Знаете, обычно невропатолог, проверяя рефлексы, стучит молоточком по коленкам, ему же Чимин регулярно стучит по мозгам. А проверяет не понятно что… Терпение? — Тогда что это было перед тем, как мы занялись любовью? «Не беспокойся, я наутро выпью таблетки, залёта не будет».       Чонгук пока говорит спокойно, но заводится. Факты не складываются в единую картинку, Чимин будто снова хочет от него отвязаться. Вот только зачем опять… — В тот момент я готов был сказать всё, что угодно, лишь бы ты мне не отказал. Обычно мужчин отпугивает перспектива стать папашей после случайного перепиха.       В этом есть доля истины. Чонгук бы тоже раньше времени не хотел. Всё-таки детей, даже желанных, надо планировать. — Ясно. Я хочу знать одно: ты не можешь иметь детей от меня, то есть просто не хочешь и ищешь отговорки, или физически не можешь родить? — Физически. — А ты пытался? Просто с чего вдруг вывод? Расскажи уж мне. Я имею право знать, потому что не собираюсь с тобой расставаться.       Чонгук упорствует, но чувствует, как руки холодеют. Он боится услышать правду. А вдруг правда бесплоден, потому и одинок. Парень уже задавался вопросом, почему омега, имея финансовое благополучие и хорошую должность, не выбрал партнёра и для себя не родил… — Я пытался, — Чимин укладывает руки на стол и сцепляет пальцы в замок. До белеющих костяшек. — Однажды у меня было с человеком, которого я хорошо знал. И было всё не совсем на трезвую голову, так что без защиты. Я так же сказал, что выпью таблетки, но не пил. Надеялся забеременеть и родить, но в тайне от него. Я хотел ребёнка только для себя. Но, как видишь… — Хён, тебе не кажется… — История не вся, послушай, почему так получилось. В той аварии я потерял не только своего альфу. Умер и мой ребёнок. Я был на четвёртом месяце. У меня была операция, прошла… Вроде успешно. Но с тех пор я ни разу не был у врача. — Потому что тебе поставили бесплодие? — Нет, не ставили. — Значит, одна неудачная попытка привела тебя к такому выводу?.. Легко же тебя разочаровать! — Чонгук всплёскивает руками, — Теперь я понимаю, почему ты хочешь бросить меня после первой же проблемы! — Чонгук, я не теку. — омега говорит с нажимом и неприкрытой агрессией. — Но ты течёшь! — Чонгук не сдаётся. Дурацкий пазл упрямо не складывается в голове. — До этой течки ничего не происходило годами. Годами! — Но ты и не жил ни с кем в тесном контакте. — Парень, ты учебники читал? Здоровый омега регулярно проходит через эструс, живи он хоть отшельником в пещере. Какие контакты? — А какое бесплодие после одного секса? Ты-то книжки помнишь? Беременность может не случиться в определённые дни цикла, хоть обкончайся внутрь! Ты наверняка за этим даже не следил, раз это было пьяной импровизацией. Ты что, похож на собаку, чтобы рожать после каждой сцепки? — Господи, Чонгук! Ты невыносимо упрям и не слышишь! Наш спор не имеет смысла. — Сочту за комплимент. Но твои аргументы — бред. Выкидыш не равно бесплодие. А течка всё-таки пришла. О, она ещё как пришла и сделала своё дело! Как хорошо нам было, да, хён? Кто знает, почему именно ты не тёк. Ты не следил за собой десять лет, но зато теперь мы проследим.       Альфа вскакивает со стула и хватает свой телефон. — Что ты хочешь, Чонгук…       Чимин тоже поднимается с места. — Нет-нет, сиди и даже не смей ещё раз заводить со мной этот разговор. Сейчас я звоню маме Тэхёна-хёна, она у нас как раз по омегам, и завтра же мы идём обследоваться. Раз ты не знаешь, куда потратить свой отпуск, то пустим его на благое дело. Раз ты не знаешь, как решить проблему, то дай сделать это человеку, который посмелее. Прекрати расставаться со мной из-за надуманных глупостей! Я не достоин того, чтобы меня вот так постоянно отшивали. Лучше приди ко мне, изложи проблему и мы её решим — так делают взрослые люди.       Чонгук подходит к окну с телефоном, который прикладывает к уху. Он довольно злой, поэтому отворачивается, готовясь подобрать слова, чтобы тактично объяснить ситуацию Тэ. А Чимин молчит. Складывает руки на груди и уходит в себя, абстрагируясь от стыдного для него разговора. Ещё друзья Чонгука не лезли ему между ног… Хотя госпожу Ким он давно знает, они, можно сказать, друзья. Собственно, этой женщине и обязан своей целой, невредимой маткой, которая осталась при нём после страшного воспаления.       На возмущение не остаётся сил, на борьбу с собой тоже. Чимин пускает ситуацию на самотёк. Он не проигрывает спор, он доверяется. Пусть хоть кто-то, хоть что-то за него решит. Пусть о нём, наконец, позаботятся! Он пришёл к Чонгуку расставаться, но совсем не то имел ввиду. Стало ясно, что расставание для этого альфы — триггер, который побуждает к действию. И Чимин на самом деле ждал, что Чонгук развеет его страхи, сдёрнет с души клеймо, которое омега сам на себя нацепил, и разрешит его сложную, очень личную проблему. — Завтра в восемь утра на кресло, до основного приёма.       Чонгук собирается выслушивать возражения, но их не следует. Чимин не реагирует, всё так же глядит вниз, опустив голову. Парень нутром чует, что что-то не так, поэтому касается плеча и нагибается к омеге. Чимин за своей чёлкой плачет. Как только его состояние раскрывается, доктор всхлипывает, прикрывает глаза и сильнее льёт слезы. Они сейчас сильно растревожили старую рану. Боже… Обычно Чонгук не чувствует масштаб его боли, но когда с ней соприкасается, то сразу содрогается внутри. — Всё будет хорошо, хён, — он поднимает Чимина и тянет его на себя. К себе, к своей груди, в которой быстро-быстро бьётся сердце, которому тоже страшно. — Это не просто слова, не пустое обещание. Всё правда будет хорошо, я знаю. Поэтому поверь тоже. Иногда этого бывает достаточно.       Они стоят так долго — один гладит по волосам и успокаивает мерным шёпотом над макушкой, другой цепляется за футболку, сжимая ту в скрюченных пальцах и без стеснения выплакивает всё, что копилось в нём так много серых, безликих лет.       Оживать больно, начать чувствовать себя живым и поставить первую, небольшую цель больно не меньше. Отношения — это ответственность, это обещания и гарантии. Чимин пока к такому не готов. Жить сложнее, чем существовать. Но он же не один. Не с воздухом же он сейчас обнимается. Он теперь в отношениях, тут и ответственность, и обещания, и гарантии… Значит, всё будет хорошо?..       Всё правда будет. Особенно, когда Чонгук в этом уверен. Не может Чимин иметь детей, с течками у него беда! А напрашивался на грех и стонал во грехе, как омега на пике фертильности. С трудом верится в чиминовы слова. А чутьё Чонгука обычно не подводит.

***

      Кабинет госпожи Ким очень дружелюбный и светлый, тоже с картинами, со схемами половых органов омеги и рекомендациями для здоровья и с красивым переливающимся календарём. Акушерка тоже довольно приветливая, но от этого не легче — большое жуткое кресло пугает Чимина до сих пор. Оно стоит перед ним, навесая, давит своим присутствием. Сколько же он на нём натерпелся…       Госпожа Ким, мама Тэхёна, с которой Чимин знаком ещё со времён студенчества, подгоняет, ведь у неё скоро повалит народ. — Раздевайся, Чимин-а, и давай на кресло.       Раздевайся, Чимин, раздвигай ноги, чтобы засунуть в тебя что-нибудь холодное и металлическое. Чтобы опять написать в заключении какое-нибудь жуткое слово и заставить пройти через выскабливание, чистку, продувание, что там было ещё... Чтобы свет мерк в темнеющих глазах, чтобы выть, захлёбываться в слезах и страшной боли и всё ради чего… Чтобы так никогда и не родить. Но деваться некуда: там за дверью стоят его отношения, там данные обещания, что он сделает всё, что должен.       Ну, раз теперь он кому-то должен…       Процедура унизительная. Вроде такой же орган, как другие, и смотрит такая же омега. Но как же паршиво от осуждения в её глазах... Осуждает она за то, что в карточке у Чимина последнее обследование было девять с половиной лет назад. Он тогда пришёл в этот кабинет на всякий случай, чтобы не сдохнуть в муках. Как ему грозило в прошлый раз, когда после выкидыша началось сильное воспаление с температурой под сорок.       В тот ужасный день боролся не он, боролись за него. Тогда охающая госпожа Ким с какого-то чёрта не отправила его, почти бессознательного, под нож, а принялась спасать никому ненужный орган.       Чимин смотрит застывшим взглядом в потолок.       Осмотр проходит быстро, благо в тишине. Что странно, без боли, удаётся внушить телу, что лучше бы ему расслабиться. Нижнее бельё и брюки Чимин натягивает в спешке и старается больше не смотреть на жуткое кресло. Госпожа Ким велит позвать Чонгука. И становится как-то смешно — альфа в кабинете гинеколога! Но Чонгук заявил, что не позволит что-то от него скрыть, ведь мало ли что «взрослому-самостоятельному» взбредёт в голову. И с Чимином под ручку под удивлённые взгляды омег он прошествовал по коридору консультации.       Как же на всех насрать, право слово… — Так что?       Чонгук первым прерывает тишину. Чимин смотрит куда-то в сторону, на картину с лесом, куда ему хочется убежать. Госпожа Ким, поджав губы, пристально смотрит на Чимина. — Да ничего. Всё в полном порядке. Уж я-то за свою работу ручаюсь, хоть и была она проведена почти десять лет назад. — Перестаньте, — отмирает Чимин и переводит на женщину растерянный взгляд. — Я не мог сюда придти, мне это было не нужно. — Ты же знаешь, как опасно не следить за своим здоровьем. Ты, врач-онколог, вспомни, сколько омег с миомами ты за свою жизнь перевидал? — Но у него всё хорошо? — встревает Чонгук. — Я же сказала — ничего, что привлекло бы мой придирчивый взгляд. — Тогда почему нет течки? — Ну, мы толком ещё не обследовались, не все проблемы бывают на поверхности. Будем смотреть, работать над собой, да, Чимин-а? — Да.       Довольно безжизненное, но, хоть, согласие. — Но, думается мне, что дело тут в голове. — Мне тоже, — улыбается Чонгук.       Чимин кидает на парня убийственно-мрачный взгляд. А госпожа Ким и Чонгук переглядываются, улыбаются ещё шире. Наконец, здравый смысл в большинстве, перед ними двоими чиминовы страхи просто не выстоят. — Значит, пока обследуемся, рекомендации следующие. Писать не буду, так запомните. Сигареты в мусорку, Чимин, употребление алкоголя, соответственно, снижается до минимума. Никаких гормональных контрацептивов и прерванных половых актов, только презервативы, можем поставить спираль, если хочешь — случайно беременеть, если вдруг получится, пока нежелательно, так как сперва нам нужно понять, в чём проблема и выносишь ли ты ребёнка. Нужен психолог, с которым проработаешь основные проблемы в твоей светлой учёной голове. Чонгук, если хочешь, то сходи тоже, но сеансы должны быть раздельными. Пропишу витаминки, их пить регулярно: утром и вечером. И, догадайтесь сами, что приводит гормональный фон омеги в норму, а, следовательно, наводит порядок в голове? — Регулярная половая жизнь? — Пятёрка, доктор Чон. Сначала полечимся любовью и витаминами. А там, глядишь, придёте вставать на учёт на какой-нибудь шестой неделе. Да, сладкая парочка?       Чонгук просиял, а вот Чимин глаза в пол и разревелся, опять… Ему, видимо, и правда пора к психологу. Или сразу к психиатру?.. А вот потом можно и в кровать, чтобы приятно, чтобы очень хорошо и ни о чём не думая.       Из кабинета выходят свободно выдохнув. Чонгук едва не подскакивает, шагая лёгкой походкой, Чимин за ним, шмыгает красным носом и пока не разделяет энтузиазма. Ему всё ещё неловко и страшно, никаких гарантий ему не дали. А вдруг ничего не выйдет...