- Инъекцию счастья доктору Паку!

      Чонгук подарил Чимину щенка. Ему показалось это отличным сюрпризом на особенный праздник — полгода знакомства и пять месяцев отношений.       Идея подарка родилась из разговора о планировании времени, который состоялся в конце августа, перед учёбой. Бегали они уже месяц (купили Чимину аж два спортивных костюма, ведь омега — модник, не может же он выходить в одном и том же), Чимин учился жить по новому расписанию, но с кровати поднимался с хныканьем и просьбой дать ему ещё пять минут. Но Чонгуку тоже было нелегко тормошить его по утрам, вот он и заявил: — Хён! Ты же мечтал быть счастливым омегой с двумя детьми и собакой! Собаку нужно выгуливать, детей возить в школу перед работой, потом забирать. Как ты собираешься выполнять эти обязанности? Мы будем чередоваться, так что считай бег по утрам три раза в неделю подготовкой к семейной жизни. Давай, вставай, ну!       Аргумент подействовал, Чимин хотя бы перестал скулить и молча дулся на весь мир.       Второй раз собаку упомянули случайно: Чимин за ужином увидел сюжет про приюты для бездомных животных и мечтательно, взахлёб начал рассказывать, как сам всегда мечтал о четвероногом друге, но так и не решился. Сказал, что хотел бы японскую акита-ину, но в то же время считал правильным забрать щенка из приюта, чтобы осчастливить одно создание, которое могло никогда не узнать, что значит настоящая забота.       Чонгук проникся и через пару дней поехал в приют. Наверно, он поступил не совсем правильно, не почитав литературы о дрессировке и содержании, не прикупив всяких разных атрибутов вроде игрушек и поводка… Но ему так хотелось исполнить мечту! И вот через пару дней он уже мялся на пороге, осторожно придерживая свою надувшуюся спереди куртку. — Хён, у меня сюрприз… — говорил не слишком уверенно, переступая с ноги на ногу и виновато смотрел омеге в глаза. Думал, Чимин его отругает за импульсивность. — Какой?..       Чимин, подметив неуверенность, тоже смутился: вдруг Чонгук что серьёзное натворил? Например, вляпался в штраф или помял свою машину. Да-да, именно свою машину. Чонгук успешно сдал на права! И его дядя пригнал из Пусана свою пожилую ласточку, чтобы племянник покорял сеульские дороги. Не жизнь настала, а красота.       Чонгук осторожно расстегнул молнию и поднял на омегу большие глаза, полные надежды. Оттуда, из-под куртки, показались остренькие пушистые ушки и тёмный, внимательный взгляд. Щеночек акита-ину! Пушистый мишка бело-песочного цвета с чёрным носом-пуговкой! Чимин неверяще замотал головой.       Парень распахнул куртку, а Чимин расплылся в широкой улыбке. — Где ты его взял? — шептал неверяще и в два шага подлетел к новому жильцу. — Неужели так сильно потратился?       Щенок на руках у альфы часто-часто взволнованно дышал, перебирал лапами и обнюхивал чужую ладонь. У Чимина сердце колотилось чуть ли не сильнее, чем у собаки. Но Чонгук был спокоен: что бы Чимин сейчас не сказал (пусть хоть ругается), видно, как он счастлив. — Не поверишь, хён. Я не тратился. Он из приюта. — Из приюта? — щенок привык и начал лизать Чимину руки, виляя хвостом. Такой забавный дружок! — Откуда такая собака в приюте? — Мне сказали, что туда его сдала одна семья, которая раньше разводила породу, а потом случился срочный переезд и они не смогли продать одного щенка. Хорошо хоть не бросили умирать на улице, а оставили в приюте.       Чонгук протягивает телефон с фотографиями приютской клетки, в которой из удобств только коврик да миска. — Они не смогли продать его, как чистокровного, породистого щенка, потому что на него нет документов. Отдали мне бесплатно, но я купил для их животных корм и игрушки, ты ведь не против? — Ты золото, Чонгук…       Крепкие объятия и не менее крепкий поцелуй. Очень приятно. Ради такой благодарности он и за звездой на Марс сгоняет, что там раздобыть Чимину собаку! — Он правда породистый, видно по всем признакам. Я теперь шарю, изучал. И вроде здоровый, смотри, как играется.       А Чимину на первое и второе всё равно: он уже тискает своего первого в жизни питомца, активно помахивающего хвостом, и хихикает от восторга. Вот это зрелище… — Так что, хён, вот это наш первый ребёнок. Будем воспитывать и растить.       Так, с утренних пробежек и ответственности за жизнь живого существа, начался их семейный тренажёр.       В доме Чимина спустя полгода знакомства с одним удачливым и дерзким студентом стало шумно и уютно. Не так уж шумно, на самом деле, ведь они поочередно водили Шерлока (долго смеялись, когда подобрали щенку имя, припомнив любимый сериал BBC) к дрессировщику и пёс сам по себе не любил погорланить. Но, в сравнение с многолетней тишиной, разговоры и топот лап создавали особую атмосферу. Чимин невольно улыбался, когда шёл от подземной парковки к квартире с крошкой Шерлоком на поводке, потому что знал: будничный вечер он проведёт в обнимку с пушистым другом и любимым парнем. По квартире буквально порхал, пока прибирался и разогревал ужин, ожидая Чонгука с минуты на минуту. Ночные же дежурства альфы два раза в неделю тоже шли на пользу их отношениям. Чонгук страшно уставал, совмещая их и учёбу в первую смену, но зато Чимин мог посвятить время себе, имел возможность побыть в своём личном пространстве и даже успеть соскучиться, и совместными вечерами он уделял Чонгуку всё внимание, порой помогая с домашкой. Целые дни и некоторые ночи порознь помогали им поддерживать хорошую погоду в доме, ведь людям, чтобы сильно и искренне любить, нужно всегда немного скучать друг по другу.       Но они всё равно проводили вместе много времени. Например, Чимин поначалу сопровождал Чонгука, когда тот только-только официально сел за руль. Тут нужно было проявить максимальную деликатность. Начинающий водитель должен быть в меру самостоятелен, но в то же время должен чувствовать, что не брошен на произвол судьбы и его вовремя подстрахуют. Чимин ненавязчиво подсказывал знаки, объяснял разные ситуации на дороге и хвалил. Чонгук не лихачил, не выпендривался, что он альфа и уж рулём он явно получше омеги будет управляться. Наоборот, у него какой-то фетиш на Чимина-учителя и парень каждый раз немного плавился прямо в машине, ведь в салоне царила тишина и звучал только мерный сладкий голос…       Что же ещё изменилось в их молодой семье (нечего бояться этого слова). Конечно, их отношение друг к другу. Ведь полгода — серьёзный срок, достаточное время, чтобы узнать друг друга и открыться.       Спать в одной кровати с другим человеком Чимин привык, постепенно смирился с чужим присутствием и с тем, что при Чонгуке нужно вести себя более сдержанно. Например, теперь не кинешь на кровать ворох одежды, потому что лень вот прямо сейчас вставать и раскладывать по шкафам, не походишь по квартире голышом, не забудешь лишний раз смахнуть пыль и протереть полы (хотя это делали по очереди), не накидаешься винишком под французскую мелодраму из восьмидесятых и не придёшь в двенадцать ночи пьяным в хлам. Стыдно же. С появлением этого альфы из жизни доктора целиком и полностью исчезли попойки. А вот с курением всё обстояло сложнее. Никто не знал, как выбираться из этой западни, поэтому Чимин начал с простого: «Окей Гугл, как бросить курить?».       На самом деле курил Чимин далеко не всю жизнь. Последние пару лет, насколько он помнит. Иногда он думает, что сигареты заменили недолговременные любовные связи, и правда, всё совпадает: после тридцати он постепенно прекратил воспринимать себя, как омегу, мужчин, как альф, пристрастился к кофе и начал больше преподавать, поэтому из жизни ушёл некоторый огонёк и быстро образовалась вредная привычка. С Чонгуком он выкинул недокуренную пачку и купил себе электронные сигареты. Это было эффективно: Чимин сначала курил два-три раза в день, но очень скоро стал уменьшать количество никотина в жидкости. Никакой ломки не было — благодаря этому выяснилось, что у него нет сильной зависимости именно от табака, но есть потребность в перекуре, как в особом обряде расслабления. Эту проблему решали так: когда доктор был на работе или где-то по делам, то с собой у него были уже почти безвредные электронки и леденцы (сладко и поднимает настроение), а когда оба были дома и Чимину приспичивало «подышать воздухом» на балконе, то мужчина об этом сообщал, бросали все дела и шли туда целоваться. С традицией расслабляющих поцелуев связана даже пара горячих моментов! Сидят на кухне, омега в красках и в гневе рассказывает про жутко тяжёлый день и серьёзный конфликт с начальством, а Чонгук посреди тирады вскакивает, подходит вплотную, горячо заверяет, что все вокруг идиоты, а Чимин красавчик и засасывает! Оба взбудораженные, заведённые… Вот такой вот антистресс. Подобный метод снятия напряжения порой заканчивался в постели.       Постель… Это отдельная и очень важная тема, ведь не секрет, что секс — надёжная опора отношений.       Они долго учились искусству любить. Учатся до сих пор, ведь у них как раз тот случай, когда нельзя довольствоваться малым, что-то имитировать, замалчивать. Хочется честности и настоящих, ярких ощущений.       Заниматься полноценным сексом во второй раз было гораздо волнительнее, чем в первый. Тогда была течка, которая думать и медлить особо не давала, а теперь всё было осознанно и неловко. Чонгук кончил слишком быстро, ведь Чимин внутри горячий и пока узкий, он соблазнительный и открытый, очень умелый. Это просто он — привлекательный омега под ним… Было неудобно, но Чимин отшутился, что воспримет это как комплимент, а альфа снова успешно поработал пальцами. Ничего, научится еще. Какие их годы.       Чонгук особенно полюбил Чимина сверху, даже сильнее, чем его рот (парень не один регулярно упражнялся в оральных ласках). Но и во втором омега оказался чертовски хорош. Чонгук не смотрел вниз — очень старался держаться, пытался прочувствовать, как работает оргазм, чтобы оттянуть его, не скорострел же он, в конце концов, но Чимин приноровился и пропустил головку в горло и всё, что успел Чонгук — дёрнуться, воскликнуть протяжно «хён!». И кончил. Благо с реакцией у доктора хорошо, не подавился.       Неловко признаться, но не меньше парню понравилось заниматься сексом на кухне. Чимин долго хохотал, когда младший озвучил эту мысль, а потом смех сменился беспорядочными чмоками, шорохом одежды и тяжёлым дыханием. Поужинали. В спальне, на удобной кровати заниматься любовью тоже нравится, там удобно, просторно, но процесс совсем другой: медленный, с прелюдиями, с долгими ласками до иступления. А на кухне обычно всё случалось после трудового дня, пока оба ещё не раздетые и дико голодные накидывались на еду. Или друг на друга. Это всегда было спонтанно и резко, Чонгуку нравилось расстёгивать ремень на строгих брюках омеги, нетерпеливо возиться с ширинкой, пока Чимин, целуя его шею, задирает свою водолазку, чтобы легче добраться к соскам, и лезет к нему в джинсы.       Чонгук начал брить лобок — оценил приятное взаимодействие с гладкой кожей омеги и решил, что должен ответить тем же. И он стал носить в каждом кармане презервативы — это уже необходимость. Они не шалили, как подростки, совокупляясь в людных местах, вроде примерочных и парков, но в машине было, и один раз в туалетной кабинке ресторана (благо там оказалось чисто и почти не было посетителей, совесть не мучила), в квартире изучали поверхности, когда вваливались через порог, страстно целуясь, и было бы обидно, не окажись в такой момент в нагрудном кармане куртки драгоценной резинки. Чонгук взял его сзади. Оба наблюдали процесс через зеркало.       Но вот петтинг чаще практиковали в местах для того не предназначенных. Самый яркий случай — метро. Конец сентября, внезапно похолодало, они сходили в кино, поужинали в кафе, празднуя Чусок, погуляли и ехали домой неплохо подвыпившими. И как-то вышло так, что ночью в вагоне было почти пусто, а близости так хотелось, что Чонгук снова полез к Чимину со своим излюбленным «дай приласкаю». — Брось, хён, никто не заметит, вагон почти пуст, — мурлычит на ухо, оглаживая живот омеги через гладкий, кашемировый свитер, выглядывающий из-под шарфа и расстёгнутого пальто — уговаривает. — В правом крыле парень, который спит, — подмечает альфа, смотря через плечо. — В левом бабулька и девушка, обе заняты смартфонами. Соглашайся, это будет горячо. — Ладно, чтоб тебя… — выдыхает Чимин, когда пальцы целенаправленно опускаются на его пах.       Чонгук гладит через ткань, мнёт твердеющую плоть, как ни в чём не бывало уложив голову на плечо. Чимина кроет от этого: с виду они — обычная обжимающаяся парочка, в которой альфа дремлет на омежьем плече, иногда притираясь носом о шарф, а сам омега наслаждается объятиями. Это было бы похоже на правду, если б пальцы одного не гладили через два слоя ткани стояк другого. Их маленький грязный секрет.       Чонгук дезинфицирует руки и хорошенько протирает пальцы салфетками (взрослые, осознанные люди — украдкой трахаясь в метро, нужно соблюдать гигиену). Чимину хочется смеяться и плакать от этого абсурда, он запрокидывает голову и старается держать безмятежное лицо, уткнувшись щекой в волосы альфы. Он позволяет себе прикрыть глаза и приоткрыть губы, позволяет Чонгуку осторожно ширкнуть молнией и высвободить его покрасневшую плоть. — Кто у нас такой твёрдый и влажный? — его голос звучит низко и снисходительно, член наливается, изнывает от почти не ощутимых прикосновений. — Мне нравится, что ты течёшь от меня, — Чонгук жарко шепчет на ухо распаляющую грязь. Прохладный воздух словно обжигает. Бёдра приподнимаются, мысли отключаются.       Они могут себе это позволить: Чонгук крупнее его и выше, у него объёмная длинная куртка, широкие плечи и рюкзак за спиной. Он зажимает миниатюрного Чимина, одетого в тонкое, сидящее по фигуре пальто, в угол между перегородкой и стеной вагона и омеге кажется, что его вовсе за альфой не видно… Он в безопасности за этой широкой грудью, в только их крошечном мирке.       Кончил скоро, за две остановки — так сильно будоражило кровь осознание, что за ними могут наблюдать, будоражил мерный стук рельс, сквозняк, гуляющий по вагону и, конечно, мальчишка, на пятёрку освоивший дрочку и все доступные эрогенные зоны.       Стояли на платформе и улыбались, как полоумные, вытирая от спермы чонгуковы руки. То и дело срывались на смех, ведь чувствовали себя немного преступниками, упивающимися успехом своей бесстыжей проделки. Вот такой оригинальный способ выбрал альфа, чтобы спустя три месяца отношений встряхнуть Чимина и окончательно выбить из привычной колеи, направив в правильную сторону. Доктор не понял, но это был своего рода тест на доверие — в опасной, нестандартной ситуации предоставить контроль другому человеку. У них получилось.       А ещё порой, тяжёлыми учебными вечерами за домашним заданием, у парня воспаляются мозги настолько, что он даёт себе волю помечтать о сексе с Чимином в его рабочем кабинете. Вот это было бы по-настоящему дерзко. Хотелось разрушить изысканный образ доктора, растрепав идеальную укладку, вылизав всю помаду с его губ и заставив идти неровно на ослабевших, подрагивающих после оргазмов ногах. И вот бы коллеги увидели Чимина таким: с рубашкой, застёгнутой не на ту пуговицу, с зацелованными губами, разворошенной причёской и, главное, с блеском во взгляде… И Чонгука рядом с таким видом, знаете, мол: да, это я постарался. Вот Чимину регулярно делают хорошо, а вам, змеюки, никто не даёт. Вот и беситесь.       Нет, правда… Один раз в обеденный перерыв после учёбы он пришёл в больницу, чтобы посидеть с Чимином в кафетерии, и тогда Чонгук сам стал свидетелем свежих сплетен о своей паре. Вероятно, дамочки думали, что их не слышат, но они слышали всё. И любимые фразочки про нового медбрата в постели у Пака, и про «поматросит и бросит», и про то, что скоро Пак наступит на те же грабли и влепится в скандал. Чимин сделал безразличный вид, но заметно поник, а парень принялся спасать момент, написал своему доктору сообщение: «Не расстраивайся, хён. Пусть гиенят, мы-то знаем, что скоро окажемся в ЗАГСе».       Чимин улыбнулся и наплевал на всех. Впервые не побоялся слышать и принимать обещания.       Младшего к омеге постоянно влекло, он только-только распробовал, какого это, когда можно заняться сексом в любой момент без лишних заморочек и страха, что кто-нибудь прервёт. Но он старался не переусердствовать с приставаниями, хотя, видит бог, ему хотелось каждый день и по нескольку раз, он мог бы не вылезать из постели целыми днями, прерываясь лишь на душ и еду. Чимин же постепенно раскрывал свою чувственную сторону и расцветал, окружённый любовью. Чонгук много целовал его и всегда держал за руки в момент кульминации, как тут не проникнуться особой любовью к процессу? Когда регулярная половая жизнь наладилась, мужчина стал чувствовать себя бодрее, свежее по утрам, его тело после нескольких заходов было словно в обволакивающей неге. Ещё одна течка неожиданно пришла… Вставалось отлично, работалось ещё лучше. О секс животворящий!       Его глаза сверкали. Мужчина не узнавал этого счастливого незнакомца в зеркале. Шёл по улице и кусал губы, пряча глупую улыбку. Человека развели на любовь. Он ничуть не жалеет.       Но… Были ли проблемы? Увы, да. Одна отозвалась особой тяжестью в сердце.       Раньше Чонгук тянул на себе их отношения, сам толкал вперёд, латал трещинки, чтобы те даже не думали развалиться, вот и надорвался. Раньше парень упорно прятал в дальние ящики мысли о разнице в возрасте, опыте и статусе, ему было не до размышлений о таких вещах, ведь главной задачей было убедить Чимина в том, что всё это не имеет значения. Однако имеет…       Всю тяжесть ситуации он осознал, когда они приняли решение создать один бюджет. Для Чимина — это жест доверия, а для Чонгука болезненный опыт, ведь оказалось, что его доход (стипендия отличника и небольшая зарплата медбрата на полставки) в разы меньше, чем доход омеги. «Я нищий студент, который живёт в его доме и ест его еду», — так с ужасом подумал парень в ту минуту. Альфонс, а не альфа. Нахлебник, а не будущий любящий супруг… И ведь правда, что есть у Чонгука? Хах, только член. Это всё, что он может дать своей паре. Звучало удручающе. Изменится ли что-то в ближайшие годы, Чонгук не знал, но, скорее всего нет. Ему ещё учиться, в столицу он уехал будто в никуда: родители не строили ему квартиру, мама вообще не одобрила этот ход, машина дядина, шмотки поношенные — одни толстовки да джинсы. Как Чимину не стыдно встречаться с ним? А, может, стыдно… Поэтому так много раз он старался отказаться!       Чёрные мысли роем накинулись на беззащитное сознание и пару дней Чонгук выгрызал себя изнутри, две ночи подряд оставался в больнице на дежурстве, потому что не-к-себе-домой не тянуло, хотя увидеть Чимина очень хотелось. Но теперь ему было нестерпимо стыдно. За себя.       Но когда омега позвонил ему утром третьего дня и опасливо спросил «что случилось?», то не смог стерпеть — прогулял пары и сорвался домой (то была суббота, у доктора выходной). А дома Чимин уже надумал с три короба и тоже медленно скатывался в отчаяние: всё, его бросают, он где-то сильно ошибся и Чонгук в этот раз не простил. Чимина пришлось успокаивать и заодно выкладывать проблему, ведь омега об этом буквально умолял. — Чонгук, а я прошу у тебя что-то сверх того, что ты даёшь?! — доктор был возмущён до глубины души.       Альфа пристыженно мял рукава толстовки, отрицательно мотая головой. — Я прекрасно осознаю различия между нами и уже достаточно поумнел, чтобы быть способным понять, что блага не сваливаются на голову с неба — всё нужно зарабатывать трудом. Именно так у меня появилась учёная степень, слава хорошего врача, квартира, затем машина. Ты для своего возраста трудишься не меньше и достигаешь хороших результатов — например, уже сел за руль и завоевал себе омегу, а когда-нибудь обязательно станешь хорошим врачом, построишь дом и вырастишь сына. Учись, стремись, всему своё время. Вот уж твои-то какие годы? — Но сейчас у меня ничего нет, кроме тебя… Ты не стыдишься того, что твой парень — студент, у которого за душой гроши? — Ох, Чонгук-а… — Чимину это кажется глупостью, но он старается не обесценивать чужие чувства и страхи, ведь Чонгук никогда не поступал так с ним. — Я столько в жизни повидал и столького наслушался… Я прекрасно понимаю, как ценно иметь любящего, честного, заботливого партнёра. А ещё ты целеустремлённый и пробивной, я верю в то, что если поддержать тебя, ты достигнешь огромных результатов. Качества, которые есть в тебе, рядом не стояли с материальными благами, которые, вообще-то, при должном старании приобретаются. А вот чистую, открытую душу нигде и ни за что не купишь.       Чонгук зарделся. Такое сильное смущение в присутствии Чимина он чувствовал впервые. И впервые омега вот так уверенно, красочно, но с особой нежностью отзывался о нём… — Так что я ничего от тебя не требую, не свожу отношения к какому-то имущественному договору. Я прошу только об одном: люби меня так же сильно, как сейчас, и поддерживай, если я начну сомневаться. В этом ты бесподобен. А я, в чём смогу, стану такой же опорой для тебя.       После долго обнимались. Чимин едва дышал — так сильно парень стискивал его бедные рёбра - и шутил: — Зато ты можешь быть уверен, что я с тобой не из-за денег.       Для Чонгука это почему-то стало успокоением. Так ведь и есть. Искренность у них неподдельная. — Всё будет, не переживай. Доверься моим словам так же, как я доверился тебе.       В этот вечер между ними не было бушующей страсти и обжигающего желания, им хотелось тепла и того уникального ощущения надёжности, которое можно испытать только со своим человеком.