- Инъекцию счастья доктору Паку!

      Двадцать четвёртого декабря Чонгуку исполнилось двадцать четыре — интересная получилась дата. И необычная, во всех смыслах. То, что Чонгук будет отмечать свой очередной день рождения с друзьями, не вызывало сомнений — с кем ещё, как не с людьми, которые собирают его по частям который год? Но в свой двадцать третий день рождения он даже представить не мог, что через год с ним рядом будет кто-то очень особенный. — Доброе утро, именинник.       Давно не было настолько прекрасного настроения в свой день. На улице мороз и солнце, на щеке поцелуй и приятно вибрирующий голос у уха. Чудесно.       Чонгук не помнит, когда в последний раз счастливо улыбался, ещё не открыв сонные глаза. От Чимина пахнет мятной пастой, гелем для душа и стиральным порошком от рук, которыми он его обнимает, когда Чонгук утягивает омегу на кровать. Они валяются на простыне, путаясь в одеяле, ведут постельную борьбу — поцелуи, прикосновения, прикосновения… Чимин всё норовит чмокнуть его в губы, но парень смеётся, уворачивается, просовывая руки под футболку и легко пробегаясь подушечками пальцев по рёбрам. Всё, омега в нокауте — заливается смехом и поджимает ноги, силясь сдвинуть чужие руки хоть на миллиметр. Не тут-то было, ведь парень знает, как нужно, чтобы совсем обезоружить. Да-а, это любимое… Шея. Такой, знаете, лёгкий «кусь». — Ой, Чонгук, нет! Нет, не-ет! — визги мешаются со смехом и наступает капитуляция. У них всегда в валяниях один-ноль в пользу Чонгука, он-то щекотки не боится. — Так хорошо, хён, — альфа обнимает руками и ногами своего Чимина, ему дышать трудно, ведь как же бешено колотится сердце только лишь от осознания, что сейчас тот редкий момент, когда он может чуять на омеге свой запах. Перед сном они наслаждались друг другом в ванной и потом долго бултыхались в пене, не желая рушить безмятежность пятничного вечера. И как же хорошо, что вода не способна смыть последствия любви. Чимин часто ворчит на него по утрам за засосы, пока замазывает их тональным кремом, и с начала их совместной половой жизни оба на регулярной основе принимают прописанные врачом блокаторы, ведь негоже на работе пахнуть сексом. Одно дело только своим ароматом, а другое, когда все знают, как именно ты провёл ночь. Из-за этого взрослые, семейные люди чаще всего не пахнут ничем, а вот подростки наоборот, лишний раз с таблетками не связываются — всегда подозрительно, если свой запах отсутствует (исключение — течка), родителей и учителей это сразу наводит на определённые мысли.       Они договорились не пить дома таблетки, ведь так приятно чувствовать свой запах на своём. — Замечательное утро. Так повезло, что никуда не надо, — голос звучит блаженно, парень потирается лбом о ключицы и скользит ладонью по голой спине — так интимней. Чонгук обожает домашние футболки Чимина, они как преграда, которую хочется преодолеть и дорваться до самого интересного. Особенно любит эти безразмерные футболки задирать и под ними беспорядочно шарить. Одна маленькая зона на коже, там, где солнечное сплетение, и живот чувственно втягивается, вторая — вниз по позвоночнику пальцами, и Чимин жмётся ближе, открывается, а дальше внимание на соски и обязательно взгляд вниз — там ноги поджимаются и домашние штаны натягиваются в паху, и у уха обязательно томный вздох… Омеге нравится.       Но сейчас не об этом! У них столько дел впереди. — Иди, умывайся, и пойдём в гостиную, сделаем твоё утро ещё чудеснее. Ты ведь хочешь подарок? — Чимин игриво закусывает губу и приподнимает брови. У Чонгука взгляд стекает на его губы. Густеет. Ой… Ну Чимин не то имел ввиду! — Какой? — голос осип. Это, кстати, сексуально. — Тот, о котором ты думаешь, будет вечером, наберись терпения. Я приготовил другой, тебе понравится.       Чимин уверенно выбирается из хватки и младший не старается удержать. Что правда, то правда, дел невпроворот, а к телу омеги у него всегда есть доступ и после вчерашнего купания он пока сыт. Это, кстати, причина, почему убирать квартиру перед приходом гостей они будут именно в праздник: всему виной пятничная лень.       Он уже умытый топает за Чимином в гостиную, потирая ещё слипающиеся глаза, и старается унять внутреннее волнение. Что же любимый ему приготовил? Он ведь не сильно потратился…       Чимин, сверкая вдохновлённой улыбкой, подлетает к шкафу, внимает из-за дверцы серебристую коробку, размером с обувную, как из-под кроссовок, и с красным бантом (вроде обёртка — такая мелочь не нужная, а ведь приятно!). — Что там? — Чонгук осторожно принимает подарок. — Ничего не скажу, открывай!       И парень усаживается вместе с омегой на диван. Так открывать удобнее и колени не будут трястись.       Внутри одного подарка оказывается сразу три: видеорегистратор, блютус-наушники от Samsung (которые Чонгук видел только в рекламе или у кого-то, кто может себе позволить) и автомобильная подставка для телефона. Прямо русская матрёшка. — Хён… — Прежде чем ты начнёшь обвинять меня в том, что я сильно потратился, скажу сразу: это не от меня. Идея оборудовать машину пришла от твоей семьи, а я исполнитель. Дядя сказал, что ты дал ему мой номер, так как ты на постоянке живёшь со мной, и мы договорились, что он заранее отправит подарок по почте. Так что это от них, я лишь предложил не покупать тебе блютус-гарнитуру, а приобрести хорошие наушники, которые подойдут и для вождения, и для занятия спортом. Мой подарок ещё впереди. Идём.       Теперь Чимин ведёт его к другому шкафу, где хранится одежда. — Я долго думал, какой цвет тебе подобрать, у нас был консилиум с Тэхёном, с госпожой Ким и Сокджином. В итоге приняли решение в сторону бессмертной классики. Надеюсь, подойдёт по размеру.       Дверца шкафа отъезжает в сторону и Чимин вынимает длинный, матово-белый чехол. — Держи. Открывай скорее и одевайся, все ждут фотографии!       Конечно, сложно не догадаться, что там, за ширкнувшей вниз молнией. Подарок Чимина — это костюм насыщенного чёрного цвета. На вешалке пиджак, жилет и брюки складочка к складочке, а на дне чехла парень находит белую рубашку в тончайшую серебристую полоску, галстук цвета металлик и даже ремень — всё новёхенькое, в упаковках. Ткань приятная на ощупь и гладкая, но, в то же время, плотная. С первого прикосновения понятно, что качество на высоте, тут даже разбираться не надо, чтобы понять, как прилично всё это стоит. Чонгуку страшно лишний раз к подарку прикоснуться. — Сразу спойлер: туфли и запонки будут на новый год, я не хотел тебя сильно шокировать. — Да я и-итак…       Он что, заикается? А вот Чимин всё так же ярко улыбается и обнимает со спины стоящего истуканом альфу. — Пожалуйста, прими это с благодарностью и не надумывай всякого. Могу я объяснить посыл подарка?       Растерявшийся Чонгук кивает. — Поверь, меня устраивает то, что ты не интересуешься модой и что в твоём гардеробе нет подобных вещей. Я люблю тебя не за это. Ты ухоженный, опрятный молодой человек с очаровательной улыбкой и яркой харизмой, про твои душевные качества даже не буду начинать, иначе мы тут случайно просидим до вечера. Но я вижу и порой слышу, как ты переживаешь, что не можешь соответствовать мне. Вернее не мне самому, потому что это я часто тянусь до тебя и стараюсь тебе соответствовать, а моему внешнему виду. И этим подарком я хочу показать, что ты очень даже можешь. Ты уже стал молодым мужчиной, потому что мечтаешь о семье и ответственно строишь отношения с омегой. Ты не стесняешься в повседневной жизни быть собой, любишь практичность, удобство, но в тоже время иногда ты можешь быть совсем другим — уверенным и элегантным, я ведь помню наше первое свидание. Примерь и увидишь, как тебе такой образ подойдёт. Но помни, что не одежда украшает человека, а человек одежду. Носи с достоинством.       А Чонгук всё стоит, замерев. И уже не дорогущий костюм занимает его мысли… — Ты сказал, что любишь меня. Ты сказал!       Чехол аккуратно укладывается на диван, но аккуратность совсем не соответствует разразившейся в душе буре… — Хён, ты серьёзно сказал это!       Чонгук накидывается с поцелуем так стремительно, что у Чимина весь воздух выбивается из лёгких. — Конечно, люблю, боже, как иначе? — шепчет омега, пока чужие губы часто-часто выцеловывают его лицо. — Но ты не говорил! — парень падает на диван и Чимин вместе с ним, оказываясь аккурат на его коленях. — А я думал, сказал… — мужчина немного смущается, ведь знает, не говорил, всё ждал момент, а тут вдруг раз и выдал. Вот, что значит — всему своё время. — О, Пак Чимин, ты меня убиваешь! От счастья может остановиться сердце? Мы такого не проходили, но моё колотится как бешеное. — Может, реанимацию? — предлагает доктор деловито. — Искусственное дыхание, пожалуйста.       И они несколько минут поцелуем исцеляют чонгуково сердце. — Спасибо, любимый, мне очень понравилось.       А потом Чимин отправляет его звонить родителям, одеваться и дефилировать кругами в своём подарке, который замечательно сел (как хорошо, что у Чонгука фигура модели и с размером они угадали, ведь консилиум так и не придумал предлог для снятия мерок, под которым они бы не сдали сюрприз с потрохами) и, конечно же, они делают несколько фотографий, отправляя их в чат.       Вот Чонгук и повзрослел. Не одежда красит человека, но она дарит новое самоощущение.

***

      Праздновать решили в квартире Чимина. Где же ещё? Вопрос не обговаривался, Чимин сам написал в их общий чат (который активен ещё с летнего путешествия на Чеджу) и обозначил время сбора. Сами решили не готовить, почти всё на заказ, кроме мяса по собственному рецепту и фирменных пирожков тётушки Ким. Сама женщина не смогла приехать, но поболтала с Чонгуком по видео связи и обещала с Тэхёном прислать крепкий поцелуй. Праздник есть праздник и его не хотелось проводить в вечных хлопотах у плиты, а хотелось расслабиться и повеселиться — так решили единогласно.       Чонгук щеголял в своём новом костюме, правда без галстука, жилета и ботинок — домашняя ведь версия. Чимин же уложился в ванной, зашёл в комнату, а вышел оттуда… Боже, в своих любимых чёрных брюках, но в насыщенно-синей бархатной рубашке. Синей бархатной рубашке, чёрт побери! На нём серёжки, несколько тонких браслетов и колец, сама рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, и лёгкий, нюдовый макияж… Он что, намерен довести своего парня до инфаркта? С самого пробуждения так и старается!       Чимин, кстати, не в первый раз так жестоко поступает с его хрупкими чувствами. Однажды он встретил Чонгука дома в коротком свитшоте, который открывал часть спины и живот. Кофта кофтой, но то, как обнажалась смугловатая, гладкая кожа при малейшем движении, действовало гипнотически. Альфа не мог отвести от стройной талии взгляд, рук тоже не мог отвести. Что за магия…       А ещё был случай, когда они всей компанией (имеется ввиду с друзьями Чонгука) пошли в кино и Чимин снова принарядился… Вроде всё, как обычно — свитер, пальто, в этот раз тёмные джинсы, но! Он взял и уложил волосы назад, полностью открыв свой высокий точёный лоб. Боже правый, это заклинание ещё сильнее! Как же такое новшество выбило из колеи альфу с его ослабевшим за последнее время сердцем… Чонгук в одну секунду превратился в какого-то дурачка — тупо смотрел на своего омегу, на своего шикарного, пленительного омегу, и не мог проронить хоть слово. Полный ступор, чистое восхищение. Надо ли говорить, как обжигающе горячо выглядел Чимин, добившийся такого эффекта?       Со ступором, впрочем, альфа успешно боролся и оба те эксперимента закончились известным образом — в постели. У бедного Чимина после ломило поясницу и всё, что ниже — так сильно младшему нравилось. Но кто бы жаловался? Ни первый, ни второй. Чонгук был рад таким переменам ещё и потому, что омега тоже начал стараться в отношениях, хотел быть красивым не для себя, как обычно, а именно для него. — Ты неотразим… — Чонгук и сейчас старается взять себя в руки. Тихо, сердце, всё потом. — Ты тоже.       Ах, да. Наш взрослый альфа не без помощи омеги уложил волосы, открыв лоб и теперь, если будет держать спину прямо, то стати у него не отнять. — Согласен, мы горячая пара. — Сделаем селфи?       Делают.

***

      Вечер пролетает быстро, ведь им весело и уютно. Гости собираются, подарки дарятся, собака млеет от внимания и почёсываний по животу, еда уплетается за обе щеки. Тэхён и Хосок норовят потягать именинника за уши, все фотографируются с Чонгуком в костюме и всячески тормошат их уже совсем взрослого мальчишку. А мальчишка хмурится, ворчит, недовольный, и увиливает от навязчивых прикосновений — не любит он это дело. Тэхён, зависимый от объятий, всегда обижается, когда младший не даёт трепать свои волосы и скидывает руки с плеч, а теперь омега злится ещё больше, потому что появился другой омега, которому он всё позволяет.       Чонгук не сдаёт позиции и всё ещё успешно обороняет ладонями уши, когда Чимин подходит к нему, сидящему на диване, и сразу оказывается на коленях — у него исключительное право. И пальцы в волосах Чонгук позволяет, и потрепать себя за щёки, уши, и по носу щёлкнуть. Что угодно, Чимин только, пожалуйста, продолжай уделять внимание. Шею хочешь кусануть? Вот тебе ещё плечико, смотри, как много пространства. И вот тут погладь, тут почеши, а тут… Тут сделай что угодно, только продолжай.       Все выражают недовольство такой несправедливости, а Чонгук развалился на диване, довольный: с омегой на коленях и в модном пиджаке. Всё, он взрослый и крутой.       Предлагают играть в Твистер. Хозяева и гости переодеваются, благо есть во что, ведь они сразу обговорили, что у вечеринки будет две части: официальная, с фотографиями и застольем, и развлекательная — с танцами, играми, песнями под намджунову гитару и с алкоголем средних градусов. У-у-х, как закружилась голова! Чимин краснел до самых корней волос, когда стоял, согнувшись (руки на синем кружке и зелёном, а ноги рядом, на красном и зелёном… Представляете позу, да?), и прямо у его пятой точки оказалось лицо Юнги. Они единственные пока не упали. Совпадение? Да нет — у обоих алкогольный стаж. Народ над этим хохотал до слёз.       Хосок крутит стрелку. Чимин молится: пожалуйста, пусть это изменит его положение! — Хённим, не напрягайтесь так, мне всё нравится, — этот парень не упускал шанса рассмотреть знакомые ягодицы в макро. — Левая рука на жёлтый!       Положение почти не меняется. — А мне нет! Всё, ладно! — Чимин специально шлёпнулся на пол и Юнги победил. Ещё одной минуты морального насилия над своим самым мягким и ценным он бы не перенёс. Его попа теперь только для одного человека, который поступок оценил и сразу прибрал её, настрадавшуюся, к рукам.       Именинник больше вообще не выпускал его из объятий, пока пустые бутылки копились, песни пелись, игры игрались одна за другой. Самая подходящая игра для компании, в которой все по парочкам и один холостой бабник — это «Правда или действие». Ну, знаете, эти вопросы рейтингом двадцать один плюс: кто куда любит поцелуи, кто что практикует в кровати, кто бреет попу, а кто и у кого с удовольствием сосёт. Датый и простодушный Гук честно рассказал — он часто сосёт у Чимина. У них в постели омега главный, даже если порой сам стоит на коленях. Этому факту никто не удивился. Внешне Чонгук сильный, крепкий; по характеру ведущий, настойчивый, но все знают, что на самом деле он нежный мальчик, который любит ласку и похвалу. Такой, знаете, латентный альфа-сабмиссив, который пиздюлей наваляет кому угодно, а вот перед своим единственным стечёт в лужицу и будет делать всё, что попросят, лишь бы угодить. Чимин со стыда закрыл лицо рукой, но недолго ему пришлось краснеть и отмалчиваться, следующий ход — его. Мужчине предоставился выбор: рассказать об одном способе разнообразить сексуальную жизнь, который они уже практиковали, или поцеловаться в засос с рандомным человеком, на которого укажет стрелка от Твистера. — Нет, серьёзно? Мин Юнги, что за идиотизм? — Чимин возмущается, но выглядит мило со своим поплывшим, сосредоточенным взглядом и надутыми губами. И щёки у него розовеют.       Даже гадать не надо, кто придумал задание, чтобы Чонгука держать в тонусе. — Конечно, «правда»!       Пришлось выкладывать рассказ о том, как пару недель назад Чонгук нашёл в шкафу его вибратор…       Все притихли.       Дело было так. В комнате нужно было поменять окно к зиме, но мешал шкаф и они его разбирали, чтобы отодвигать. Чонгук вынимал оттуда вещи и складывал их на кровать. Докопавшись до самой нижней полки, он случайно наткнулся на почти позабытую Чимином вещицу. Она была завёрнута в полотенце, ни коробок, ни пакетов, которые было бы неприлично раскрыть. А полотенце… Оно могло случайно соскользнуть — так Чонгук оправдал своё любопытство. Парень, почему-то сразу догадался, для чего применяется эта штуковина, хотя вибратор был необычным, даже странным. Чонгук в принципе не интересовался подобными вещами, с чего б ему, но он почему-то думал, что такие игрушки должны быть обязательно в форме члена и как минимум средних размеров — в этом смысл весь, как настоящий, только… Ну, резиновый. Но эта штука была бежевого цвета, довольно приятна на ощупь, хоть и прохладна, она изогнута и увеличена к округлому кончику, также у штуковины присутствовала ручка и несколько переключателей на основании. Чонгук полюбопытствовал и нажал на кнопку. Хах, прикольно! Он правда приятно вибрирует, сойдёт за массажёр. За этим интересным открытием его и застал Чимин. — Так… — омега складывает на груди руки. Закрывается. — Положи, где взял, это не твоё. — Хён… А почему он такой маленький? Разве омеге не нравится ощущение наполненности?       Чонгук покусывает губу и с неподдельным любопытством осматривает интимную игрушку. Да как вообще можно лапать чужой вибратор с такой непосредственностью?! — Да, но не в размере же суть, — поясняет доктор таким тоном, будто это нечто очевидное. Ах, всему этого парня нужно учить… — Большой и толстый — не значит умелый, такой ещё попробуй прими. — Так ты любишь поменьше? — Я люблю, когда то, что во мне умеет доставлять удовольствие. Это логично, нет? — Помню-помню: вибратор приятно гудит, не просит скакать на нём и не кончает внутрь. На мне ты скачешь, но и я для тебя стараюсь. Кто из нас лучше? — озорная улыбка растягивает губы. Чонгук не боится услышать, что не он. Всё равно рано или поздно альфа научится быть лучшим из всех, кто был у Чимина, хотя бы потому, что относится к нему с неподдельным трепетом. — Зачем ты сравниваешь маструбацию и секс? — омега забирает вибратор и у Чонгука вмиг пересыхает во рту. В его пальцах игрушка приобретает другое значение, мозг сам рисует дальнейшие возможные действия омеги с этой вещицей. Какой Чимин, когда делает себе приятно без посторонних глаз? Стонет или просто тяжело дышит? Что он на самом деле любит в постели: просто лежать, наслаждаясь, или действовать самому, забирая своё наслаждение? С ним он инициативный, не слишком громкий, но на стоны не скупится. А ещё Чимин иногда забывает дышать. Когда он близко к пику, то его тело натягивается струной и грудная клетка становится неподвижной — настолько он отдаётся своему единственному ощущению. В первый раз, когда Чонгук это заметил, то испугался, прошептал: «Дыши, хён», на что омега скрещёнными ногами придавил его поясницу к себе и выдавил сквозь зубы: «Замолчи и продолжай» — ему оставалось совсем чуть-чуть до своей маленькой смерти*. — Когда ты делаешь хорошо сам себе, то просто расслабляешь своё тело и нервы. А секс — это взаимодействие с партнёром: прикосновения, запах, чужое тело и особая энергетика. У двух процессов разные цели. Мне нравится близость с тобой, как раз из-за того, что ты заботишься о моём оргазме. И мне просто нравишься ты. — Давай объединим? — Чонгук кладёт свою руку поверх чиминовой кисти, в которой зажат вибратор, — Хочу увидеть его в деле, можно? — Будешь смотреть на меня, пока я маструбирую? — Чимин усмехается и смотрит вопросительно, но с нотками веселья. — Хочу тебя на кровати, полностью раздетого и расслабленного, и себя, делающего тебе приятно этой штукой. Хочу видеть, как тебя раскрошит. Люблю смотреть, как ты кончаешь.       «Хочу», «кончаешь»… Теперь слюна во рту копится у Чимина. Он, который просто отдыхает на кровати и Чонгук, который просто делает ему хорошо… Всё действительно просто, без лишних мыслей вроде «не забыть ответить удовольствием на удовольствие», «вытащить во время», ведь Чонгук старается не кончать даже в презерватив. Этим же вечером пустили находку в дело.       Компания слушала с упоением, после рассказа Хосок ржал, мол, Чонгук, ты смотри, темой не проникнись, а то раз и уже эта штука будет торчать между твоих булочек. И потом со всезнающим видом этот весельчак начал вещать про пользу массажа простаты, а Тэхён краснел и визжал: «пожалуйста-пожалуйста заткни-и-и-сь!».       Эти разговорчики повернули мысли в известную сторону. Все сидели в кружке на пушистом ковре, пока играли и рассказывали истории, Чонгук пристроился позади Чимина, прижимаясь грудью к его спине. Руки на талии омеги, подбородок на плече: тепло и пахнет вкусно, обнимать мягко. Как же хорошо. Благо через час нежностей, тихих перешёптываний и непреодолимого томления в животе, гости начали собираться домой. Намджуну с Сокджином завтра в гости к сокджиновым родителям, нужно быть свеженькими и бодрыми с утра, Юнги ещё раз обнял и искренне поздравил Чонгука (и с днём рождения, и с Чимином, который ему отдался) и тоже с ними ретировался, дабы не смущать две конкретно поддатые парочки. Хосок с Тэ ждали отчима Тэхёна и по телефону уверяли госпожу Ким, что они как огурчики (только жопки горькие) и нигде не набедокурили. Их «таксист» приехал, как раз вовремя. Как только за шумной компанией закрылась дверь, то праздник и смех мгновенно сменился тишиной и долгим, жарким поцелуем.       Обоим так хочется, так необходимо, чтобы стало горячо, влажно, глубоко… Чимин уже возбуждён: альфа проталкивает колено между бедёр, а он тихо стонет — так сильно действует на его разомлевшее тело эта кроха удовольствия. Чонгук не раздумывая следует своему скрытому желанию подчиниться: падает на колени, стягивает штаны с бельём и берёт в рот.       Ничего нет сексуальнее, чем омега, который твердеет прямо на языке. Чимин сжимает в кулаке его волосы. — М-м, да, так хорошо…       Научился-таки мальчишка! Этот его синдром отличника… Чимин кончает и нисколько не противится, когда голодный альфа со сверкающими глазами берёт его прямо у двери. Презерватив в штанах полдня ждал своей минуты, Чонгук с утра мечтал схватиться за омежьи бёдра, рвано двигаться и стонать. Оба дождались.

***

      С раннего утра воскресенья холодный ветер завывает за окном, а они нежатся в тёплой постели. Фоном на компьютере идёт фильм, Шерлок в ногах играется с плюшевой морковкой. Тишина и покой, оба отходят от бурного праздника и не менее бурной ночи. Промежность у Чимина ноет, спину ломит, мышцы гудят, но на душе безмятежно. Надо бы им быть аккуратнее и взять перерыв. Чонгук согласен, поэтому не посягает на покусанную шею и красные, раздражённые соски — просто обнимает со спины и вполголоса делится размышлениями. — Интересно, почему дядя связался именно с тобой, чтобы передать мне подарок, а не с Тэхёном, например, которого он знает лично…       Чимин пожимает плечами. Он тоже удивился. — Кстати… Думаю, самое время рассказать про нас с Тэ. Не пугайся того, как это звучит, между нами ничего нет. Но, немного было... Они с Хосоком всего полтора года вместе, потому что Хосок брал академ после второго курса и получается, что он влился в нашу компанию, когда мы с Тэ перешли на третий. И до того, как они стали парой, моя семья пыталась нас с Тэхёном свести. Он целый год был моей поддержкой после смерти Лалисы, дядя оценил это и сказал, чтобы я держался за этого человека, а, возможно, и присмотрелся к нему, как к омеге. Дядя говорил это, потому что прекрасно знал, что между мной и ней не было сильных чувств, он не хотел, чтобы я получил сильную травму в юном возрасте, когда у меня ещё толком не было полноценных отношений. — Так вы с Тэхёном встречались? — Нет. Сразу после летних каникул, часть которых он провёл в Пусане, в его жизни появился истинный. Но один раз между нами была близость, не секс. Мы выпили, пока он гостил у меня тем летом и очень много разговаривали на темы, связанные с постелью. Тэ в двадцать ещё был девственником и в то время у него бушевали гормоны, меня крыло не меньше из-за воздержания, вот мы и поцеловались. А потом он попросил научить его, как делать альфе хорошо… В общем, перешли грань, но я его нигде не трогал — он то ли испугался, то ли постеснялся. Наутро решили, что было приятно и познавательно, но больше не будем повторять и мы довольно легко отпустили ситуацию. Я это рассказываю к тому, чтобы для тебя не было неприятным удивлением, если на очередной гулянке эта история всплывёт. Мы оба были свободны и просто облегчили напряжение из-за воздержания. Мы с Тэ часто проводим время вместе, нам приходилось спать рядом, переодеваться друг перед другом, я бегал ему за таблетками в течку, но между нами ничего нет. Тем более теперь, когда он с меткой на шее и давно не помнит, что значит неудовлетворённость, а у меня замечательный омега и отношения, которыми я очень дорожу. Мы хорошие друзья, которые, несмотря на разный пол, могут говорить о чём угодно, моя семья об этом знает и поэтому стало интересно, почему подарок передали через тебя… — Может, твоему дяде любопытно, с кем именно ты живёшь и он решил вот так познакомиться. Ты сказал, что я твой сосед или что мы встречаемся? — Чимину тоже интересно: Чонгук только с ним такой напористый или даже осуждения родни не боится? — Сказал, как есть. Что встретил особенного человека, который старше меня и который, несмотря на нашу разницу, мне очень дорог. Зачем что-то скрывать, если я хочу, чтобы ты стал частью моей семьи. Пусть принимают этот выбор.       Неужели у Чимина были сомнения? Почему они до сих пор у него есть? — Вот поэтому он и позвонил. Одного телефонного разговора мало, чтобы узнать человека, но это больше, чем ничего. — Хён, подожди, а почему я до сих пор ничего не знаю о твоей семье? Мы же можем об этом говорить?.. — Да, вполне. — Где твои родители? — Здесь, в Сеуле. Но у меня есть только мама. Папа тоже есть, но он бросил нас, когда мне было четырнадцать. Вернее он не то что бы бросил. Сложно объяснить. Мне кажется, что в моей семье что-то не так с истинностью, потому что мама с папой всё время, пока они были вместе, конфликтовали. Мама родила меня в девятнадцать, до этого они встречались год — значит, целых пятнадцать лет они портили друг другу жизнь. А потом развелись, отец не выдержал и уехал, вырвался на свободу от опостылевшей жены и ненужного, вредного ребёнка-подростка. И он сейчас… В Латвии? Чёрт его знает, я с ним не общаюсь. Фиговым же он был папашей… — Ты переживал из-за его ухода? Ты ведь был уже в осознанном возрасте, когда понимаешь, что хорошо, а что плохо. — М-м… Ну, я точно понимал, почему так случилось. И с одной стороны я свободно выдохнул, потому что закончились вечные перепалки, разговоры на повышенных тонах, мамины нервы больше не мотались. Нам стало гораздо проще. Но мне до сих пор не понятно, как можно оставить своего ребёнка и даже не интересоваться его жизнью. Это в какой-то степени травмировало, я много размышлял и злился, но это не наложило сильного отпечатка на отношение к альфам, потому что скоро я встретил другого мужчину, который стал для меня всем. Он, в отличие от отца, любил меня и обращался со мной, как ценностью. — А сейчас с мамой как? — С мамой мы очень разные, — Чимин вздыхает и кутается в одеяло. Холодно от мыслей о своей семье. — Она сильная, волевая женщина. Эффектная красавица даже сейчас, в пятьдесят два. Папа был таким же: высокий, статный, привлекательный, омеги велись на это и мне кажется, что он маме изменял. Однажды мы разбирали хлам на её балконе, собираясь делать ремонт и я нашёл старый не использованный презерватив. Чтобы ты понимал: папа никогда не занимался сексом в резинке и мама всю молодость, после внезапной беременности мной, сидела на гормональных таблетках, которые сыграли с её организмом очень злую шутку. Из-за них я её единственный сын. Она до сих пор напоминает, чтобы я не баловался этим, особенно после выкидыша, ведь я могу получить такие проблемы с таблетками по наследству. А что касается моего взросления… От взаимодействий двух сильных личностей под одной крышей искры летели во все стороны и часто попадали в меня. Наверное, поэтому я вырос ведомым и наивным — результат подавляющего влияния этих двух людей. А ещё я единственный ребёнок, значит, всё внимание было на меня и шишки тоже только мне… Наседали они знатно. Но сейчас у мамы всё отлично. После развода она немного ушла в отрыв, поэтому мной, подростком, заканчивающим учёбу в школе, занимался мой альфа. Здорово, да? Потом у неё всё наладилось. Уже долгое время живёт с мужчиной, альфа или омега — понятия не имею, дизайнер какой-то — творческий токсик в её вкусе. Но и бог с ними, я не лезу. А вот мама ко мне да. Она в корне не согласна с тем, что я отказался заводить серьёзные отношения, что до сих пор не рожаю, только работаю и она часто даёт об этом знать. Общаться сложно, даже если хочется. Но серьёзно! Ей ли давать мне советы? — Как же знакомо! — Да, мы этим похожи. Нет рядом отцов, но есть недовольные матери, с которыми не всё гладко. Я не знакомил тебя с ней потому что не хотел опять выслушивать, что мне надо взяться за ум и перестать трахаться с красивыми детками, до тридцати для неё все — дети. Пока я не приду с семимесячным брюхом, с меткой и обручальным кольцом на пальце, она не угомонится. Не хотел, чтобы она тебя обидела или отпугнула. Меньше знает, крепче спит. — Я пуганный, хён. Я не боюсь твоей мамы и я считаю, что мы должны познакомиться с семьями. Если знакомиться с моими, то сперва с дядей, ты ему точно понравишься, он поддержит, как никто поймёт наши трудности и чувства, потому что его омега намного младше его и они, как мы, тоже очень стараются стать хорошей парой. У них уже родился ребёнок, я говорил? — Нет. Передай мои поздравления. — Дядя сможет подготовить почву, встанет на нашу сторону, если маме взбредёт в голову осудить мой выбор. Но я хочу, чтобы моя семья была целой, и чтобы я мог ездить с тобой в отчий дом, зная, что тебя и наших детей там примут. — Тогда и я хочу по-человечески познакомить тебя с матерью. Недопонимания у нас будут всегда, но это не значит, что мы должны скрывать такие серьёзные вещи, это только увеличит трещины в отношениях. — Грядёт Новый год, чем не повод?       Чимин соглашается и, беря пример с Чонгука, не медлит. Тянется к телефону и уже вечером трудного дня (то есть понедельника) он кидается на амбразуру, представляя придирчивому маминому взгляду того, кого целых полгода в тайне называет своим.       Они вместе стоят на пороге. Мира или войны — видно будет. — Здравствуйте, молодой человек.       Цепкий, беглый взгляд женщины сканирует с головы до ног склонившего голову парня (Чонгук специально пришёл в джинсах и в простой белой футболке. Чимин сказал. Пусть принимает его, как есть), её глаза придирчиво сверкают и не оставляют шанса на побег. Да кто б бежал? — Здравствуйте, госпожа Со**, я Чон Чонгук, приятно познакомиться.       «Приятно, пока не познакомился», — думает Чимин и натянуто улыбается, стягивая с ног ботинки.

***

— Вы похожи. — Только внешне.       Обратно едут, когда на часах уже за полночь. Оба живые и здоровые ментально. Едут на машине Чонгука, доктор слишком устал на работе, чтобы ещё и водить. — Она не такая уж страшная, как ты описал. — Я готовил тебя к худшему. Но да, всё не так плохо, как ожидалось. — И что скажешь? По её реакции ничего не понятно. То, что она подробно обо мне расспрашивала — хороший знак? — Думаю, она растерялась. Она удивлена, что я представил тебя, обычно я так не делал, но и те отношения этого не требовали. — Она поверила, что у нас всерьёз? — Откуда мне знать? — Чимин отворачивается к тёмному окну и смотрит, как мелькают огни, улицы, люди. Он не получил ответа от матери, но осознаёт, как выглядит в её глазах подобный союз. Чонгуку он не говорит, но часто сам себе признаётся, что поверит в крепость их отношений только тогда, когда у них помимо собаки будут обещанные дети и альфа всё это вывезет, не сбежав. Ведь откуда молодому парню знать, на что на самом деле он подписался? Верит ли мама, что всё всерьёз? Нет. Чимин это понимает. — А если ты забеременеешь, что она скажет? Обрадуется? — Я боюсь пока думать об этом. — Почему? — Чонгук, тебе объяснить, почему рождение ребёнка - это сильный стресс, который страшит омегу? — восклицает Чимин недоумевающе. — Не кипятись, хён, иди ко мне.       Они уже подъехали к дому, и парень тянется, чтобы омегу обнять. Тот слишком сильно перенервничал из-за знакомства. — Ты сейчас поцелуями и мягким тоном будешь уговаривать меня родить? — Нет, — хмыкает. — Я мягким тоном расскажу, что осознаю, что такое беременность и первые годы жизни ребёнка. Я для общего развития смотрю фильмы и читаю статьи про организм омеги и про рождение детей. — Зачем? Мы же пока не планируем. — Не знаю, интересно, — пожимает плечами парень. — Я читал про течки и выработку гормонов, когда ты начал обследоваться и потом продолжил углубляться в тему. Я знаю, что тебе будет нелегко, потому что гормональный фон в беременность изменится и это скажется на настроении, самочувствии и самоощущении. Я много читал про токсикоз и смотрел на BBC фильм про постродовую депрессию. Это не обязательно случится с тобой, но мне показалось важным знать о таких вещах. И вот что я тебе скажу: большинство трудностей у омег возникает из-за того, что никто не может принять их плохое самочувствие и понять, что вынашивать и растить ребёнка — это тяжелейший труд. Люди говорят: не плачь, если что-то болит, не капризничай, если что-то хочешь или наоборот, не хочешь, все через это проходили, дети — это счастье, ты должен светиться радостью, не смотря на то, что не видишь свои опухшие ноги из-за живота или что второй месяц не спишь из-за криков младенца. Но разве я когда-нибудь обесценивал твои чувства или осуждал за них? Возникнет проблема, будем решать её — всегда так делали. Я продолжу дальше изучать вопрос, хочешь, буду тебе рассказывать, что узнал.       Чимин кивает и прижимается щекой к макушке альфы. Мелькает мысль: чем он заслужил мужчину, который штудирует статьи про беременных омег? — Единственное из-за чего нам будет адски тяжело — это то, что у нас не будет третьего человека, который мог бы иногда брать заботы на себя. — Будет. — Кто? — Ну, моя мать. Когда я задержался у неё, пока ты грел машину, она сказала, что надо вот прям сейчас идти и рожать от тебя. У неё ж пунктик… — Она права, я неплохой парень.       Чимин улыбается в его шарф. — Сказала, что даже если ты не захочешь растить ребёнка, то я всегда могу ждать помощи от неё. — Ну, ещё чего. Захочу и буду очень рад, если ты будешь дома не один, пока я работаю. Мы с ней обсудим это. — Теперь вы споётесь и будете давить на меня с двух сторон. — Любимый, кто давит? Мы мило болтаем.       Чонгук не давит, он сеет мысли, чтобы те дали корни. Если бы он хотел, то мог бы стать отличным манипулятором, и как же Чимину повезло, что его парню такой способ построения взаимоотношений не по душе. — Серьёзно, Чонгук, не делай глупости раньше времени. — Какие? Мы каждый раз предохраняемся. Если нет резинки, то и секс без проникновения. — Не протыкай презервативы, не снимай в процессе… — Этого не будет. Тебе носить ребёнка, а не мне. Будь я омегой, то вряд ли простил мужчине оплодотворение против воли. Это низость. — Хорошо, рад слышать. — Страхов в твоей голове стало меньше? — А у тебя их не прибавляется, когда ты читаешь про беременность? — Есть определённые пугающие моменты, но я понимаю, что они либо произойдут, либо нет. Ничего нельзя сказать заранее, поэтому я стараюсь не надумывать и верить в лучшее. Попробуй так же, это спасает психику. Я люблю тебя — думай об этом. — Я тебя тоже. — Что? Любишь? — Любишь.