- Инъекцию счастья доктору Паку!

— Я боюсь рожать, — сказал насупившийся Чимин вместо привычного доброго утра. Омега шагал к столу, уложив руку на свой округлый, семимесячный живот, аккуратно усаживался на стул и с аппетитом принимался за еду. Рожать боится, да, но кушать тоже хочется, им обоим. — Что я могу поделать, любимый?       Чонгук реагирует спокойно, ведь он это выслушивает уже пару месяцев. Вот как Чимин осознал, какого размера создание будет вылазить из него, так и начал регулярно паниковать, надеясь, что живот ещё не вырастет. Но тот неумолимо становился больше… — Хён, думай о том, что где-то в параллельной вселенной я рожаю от тебя, страдаю за двоих. Представь: ты — горячий и опытный альфа-педагог тридцати четырёх лет, к тому же холостой, а я твой молоденький студент-практикант, которого ты запросто влюбил в себя и соблазнил. Как тебе такое? М-м, да, я бы однозначно не устоял и отдал бы тебе девственность… — Девственность? — Чимин вскидывает бровь. — Дай помечтать! — Чонгук игриво закусывает губу. — Ты бы лишил меня невинности. Думаю, ты был бы кем-то поинтереснее доброго, одинокого доктора и развратил своего юного омегу. Мы были бы вместе пару лет, до окончания универа, и вот я уже собираю сумку в роддом, потому что ну как от тебя, такого порядочного-красивого-сексуального не родить? — и поигрывает бровями. — Что ты несёшь, господи… — Чимин закатывает глаза, но улыбается. С аппетитом налегает на рамён. — Хочу занять твои мысли. — Я всё равно буду переживать. Во мне ничего толще члена не бывало, а теперь через эту крохотную дырку будет вылазить ребёнок! Жуть какая. Кто вообще это придумал… Хочу кесарево. — Как по мне, одно другого не лучше. Естественные роды — это неконтролируемо и опасно, но естественно, твоё тело создано для них, а кесарево — это самая настоящая операция, после которой долгая реабилитация и рубец на матке, значит, новые риски. — Я слишком стар, чтобы родить самому! — тыкает омега палочками. — Я больше не хочу слышать «я старый». Серьёзно? Тебе тридцать четыре! Самое время создавать семью. Год назад ты мне рассказывал, что слишком стар, чтобы беременеть и где ты сейчас? Замужем и с нашей малышкой в животе. Хён, мы сделаем всё так, как того будет требовать ситуация. Сможешь сам родить — замечательно, нет — ещё лучше, я буду счастлив, если ты спокойно поспишь, избежав всех мучений. Не загадывай. У тебя будут хорошие, лёгкие роды. — Откуда тебе знать… — Я программирую себя, тебя и вселенную на это. Всё будет хорошо.       Чимин пожимает плечами. Но тему больше не поднимает. С удовольствием доедает мясо и топает за добавкой. Они очень голодны, а впереди рабочий день!       Отпахать ему осталось три дня, долгожданный декретный отпуск маячит прямо перед глазами, но утром понедельника дожить до него кажется чем-то нереальным. Почему ему нельзя уйти уже сейчас? Он уже глубоко беременный, а выполняет ужасно сложную работу. Даже пациенты относятся к нему снисходительно и лишний раз не скандалят из-за очередей: заходят злющие в кабинет, видят, как округлый доктор Пак разминает свою бедную поясницу и обмахивается картонкой, чтобы не упасть в обморок от августовской аномальной жары, и как-то сразу теряются, добреют, входят в положение.       Чимин с животиком выглядит по-настоящему умильно. Он поднабрал в весе, отчего появились пухлые щёчки и округлились бёдра; он почти перестал краситься — но это отнюдь не значит, что омега запустил себя, просто косметика стала не декоративной, а увлажняющей, и единственное, что Чимин подкрашивал — это губы, которые всегда были его гордостью. И ещё доктор перекрасился в свой натуральный, чёрный цвет. Это была вынужденная мера. В тот день, когда обнаружилась непереносимость к резким запахам, Чонгук узнал, что значит ощущать липкий, ледяной страх.       Чимин стоял в ванной комнате и над раковиной смешивал краску, как вдруг резко выскочил за дверь, залетел в туалет и оттуда послышались характерные звуки. И всё бы ничего, альфа привык к тому, что омегу рвёт в первом триместре и реагировал спокойно, но Чимин долго не выходил. Оказалось, что не мог встать с пола из-за ужасного головокружения, он был бледный, позеленевший, двигался с трудом и заторможено отвечал на вопросы — настолько его организм стал чувствительным к химическим парам. Чонгук поднял омегу, взял на руки, чтобы донести до кровати. Открыл окно, принёс воды, тазик, полотенце, так и сидел рядом, поминутно спрашивая: «ты не ушибся?», «больше не тошнит?», «как голова?». А Чимин отходил и убивался, что в ближайший год (если не больше) ему не носить любимый блонд. Вот они — истинные ценности! В парикмахерскую отправился с пакетом, противорвотными и с зажимом на носу, чтобы окончательно стать «нейтурал бьюти».       Чимин делает маленький глоток воды (чтобы не бегать каждые пять минут в сортир), поправляет халат, который на животе уже не сходится и возводит глаза к потолку. Пусть день пройдёт легко и быстро… Пусть у него хватит времени поесть, а то упадёт в обморок, как два месяца назад, в тот безумный четверг, когда у него не было времени даже сходить в туалет. Благо тогда он не рухнул на пол, что могло закончится плохо, а осел на одно из кресел в коридоре, до которого смог дойти. Сбежалось пол персонала с этажа, Чонгук чуть не взорвал телефон звонками, а заведующий отделением отпустил омегу в пятницу полежать дома.       Чимин и не думал, что беременность — это настолько весело и опасно.       Но, за исключением тех двух случаев, больше серьёзных проблем не возникало. Помутило, потошнило, затем первый триместр, самый рискованный, закончился и состояние выровнялось. Чимин сам старался не вредить себе — ел вовремя, хорошо спал, ухаживал за кожей, пил витамины и зимой-весной кутался в шарфы и куртки, чтобы не заболеть. И читал тот родительский форум. Примерный папочка.       Что чувствовал Чонгук, впервые в жизни находясь рядом с беременным омегой? Со своим беременным омегой… Иногда настоящую панику. Чимину становилось нехорошо, а он ничего не мог поделать, ему никак не попереть против природы, которая, дурная, изобрела токсикоз — отторжение плода родительским организмом. Иногда было сложно не огрызнуться на него, когда Чимин что-то требовал, возмущался, злился из-за вечного дискомфорта, доставляемого растущим малышом. Но Чонгук сразу дал себе установку «будь спокоен». У омеги изменился гормональный фон (но не дай бог Чимину сказать, что, мол, ты психуешь только из-за своих гормонов), ему сложно и неприятно, он сам себе не рад. Парень читал обо всём этом, а, значит, в минуты накала он должен абстрагироваться и включить в себе врача, на которого почти выучился. Профессионализм подразумевает под собой понимание чужого состояния, сочувствие ему и абсолютное спокойствие. Поорёт и перестанет. Это не значит, что Чонгуку на супруга всё равно, это значит, что смысла в спорах и оправданиях он не видит, он молча выполнит просьбу (требование), омега скоро остынет и примостится под бочок, ища тепла и уюта.       Именно таким образом за всё время они ни разу не поругались. Выдающийся успех, не иначе.       Но иногда… Иногда случались моменты, когда Чонгук хотел остановить время, чтобы подольше побыть с нынешним Чимином. Который без голубых линз, броского макияжа, в мягких свитерах и брючках, с тянущимся поясом. Лежит субботним утром, свернувшись клубком в своей тёплой пижаме и сопит в две дырочки. Уплетает сладкое (но по строгим ограничениям) и прогулкам-пробежкам предпочитает фильмы с хорошим концом (но Чонгук всё равно регулярно вытаскивал его на воздух). Ни следа не осталось от его прежней изысканности, но этого и не хотелось. Чимину шло его положение, шла эта скромная естественность — истинное обличие его души, которую он привык прятать за эффектным внешним видом. Так что в последние месяцы парень испытывал к доктору особые чувства, и его сердце ещё больше потянулось ему навстречу, ведь любовь приобрела совсем новые, нежные оттенки.       Жизнь правда потекла в новом русле. Время с Нового года было проведено с одной лишь мыслью: их скоро станет трое.       Они советовались с родителями, вдвоём ходили в консультацию и в магазин, выбирая всё необходимое для младенца. Они постепенно покупали кроватку, коляску, ванночку, одежду… Чимин активно просвещался и у него, порой, трещала голова.       Они с Чонгуком стали настоящей семьёй. Не только потому, что живут вместе и ждут прибавления. Они ведь поженились.       Всё происходило будто не с ними. У Чонгука не было времени, чтобы долго собираться с мыслями, нужно было действовать сейчас. Он посоветовался со всем, с кем мог: с дядей, с мамой, с друзьями. С Намджуном у них вообще состоялась долгая, обстоятельная беседа за жизнь, потому что этот хён тоже собирался жениться. Дядя даже прокатнулся в Сеул, чтобы с племянником выбрать кольцо для помолвки и ещё перечислил крупную сумму на чонгукову карточку.       Предложение альфа сделал в парке. Банально? Как бы не так! Перед этим они замечательно провели вечер: сначала час катались на коньках — каток весь сверкал огнями и был залит на открытом воздухе, в том же парке, где темнели сосны и ели, усыпанные снегом; они согрелись в кофейне, где сидели в обнимку и мило болтали среди таких же парочек; а потом пошли к замёршему пруду, чтобы там покормить уток в проруби, наиграться в снежки, нацеловаться и сделать селфи с этого приятного свидания.       Чимин не хотел уходить, ему так нравилось гулять под фонарями, сверкающими гирляндами и снежинками, что оседали на шапке, шарфе, ресницах. Они сфотографировались на небольшом деревянном мосточке, постояли несколько минут, обнявшись, и Чонгук вдруг опустился на колено.       Чимин разулыбался, запрокинув голову и на мгновение залюбовавшись тёмным звёздным небом над ними. — Ну что, Пак Чимин, готов к тому, что сейчас произойдёт? — Чонгук смотрел на него снизу вверх и привычно сверкал озорными огоньками в глазах.       Омега кивнул.       Точным движением парень вынул красную бархатную коробочку, словно репетировал (так и есть). Снег кружил, а Чимин смотрел на Чонгука, как зачарованный, и благодарил это небо без облаков. — Ты выйдешь за меня? Давай станем настоящей семьёй?       Чимин не раздумывал, сразу ответил заветное «да».       Кольцо приятно холодило палец. Они сделали ещё одно селфи, чтобы «до» и «после», улыбка омеги засияла ярче.       Поженились уже в конце февраля. Омеге хотелось поскорее провести торжество, пока его живот не начал стремительно расти, из-за этого тоже были споры, ведь такие мероприятия не организовываются за вечер, а Чонгук хотел настоящую свадьбу. Она в итоге была небольшая, по меркам подобного торжества даже скромная. Но была! И прошла отлично.       От хлопот Чимина отстранили, хотя в решении самых важных вопросов он участвовал (вроде выбора костюмов, цветов, торта, блюд…). Организовывали всё в основном родители, они же и вкладывались, ведь сбережения будущих молодожёнов уходили на роддом и ребёнка. В день «икс» они готовились в разных квартирах (омега собирался в доме матери, чтобы соблюсти традицию), после на машине Чимина небольшим кортежем отправились регистрироваться. Шафером подрабатывал, как ни странно, Юнги. А закончилось всё в ресторане, куда были приглашены только самые близкие друзья и родственники. Обычно молодых не покидает мандраж даже после регистрации — они волнуются за организацию мероприятия, за настроение гостей и прочие мелочи вроде вкуса еды и алкоголя. Маленькая свадьба позволила им расслабиться: среди гостей все свои, эти люди и организовывали эту особую вечеринку. Они гуляли до глубокой ночи. И сразу после молодожёны только вдвоём отправились на горячие источники, набраться сил перед рабочими-учебными буднями, которые хоть пожар, хоть наводнение, но всё равно продолжаются. И там же состоялась их первая брачная ночь. В джакузи до этого у них ещё не было…       С тех замечательных свадебных выходных осталось множество фотографий, на которых только самые близкие, красивый, статный Чонгук и Чимин в элегантном белом костюме. Их одежда была стилизована под праздничный национальный костюм — это идея Чимина, чтобы изысканно и со вкусом. Остались ценные воспоминания о том, как они дрожащими руками обменялись кольцами, поставили свои подписи и подарили друг другу первый поцелуй уже в совсем другом статусе. Самую красивую фотографию поставили в гостиной. Чонгук до сих пор засматривается на неё и сам себе не верит… Он женился! Теперь альфа любит нагло припоминать друзьям своё обещание, данное на Чеджу: он первым из их компании женится и у него будут дети. Так вот, они весело погуляли на его свадьбе, а беременный омега воротил нос от некоторых блюд и запаха алкоголя.       Теперь с зимней свадьбы прошло полгода. Обоих радовало то, что между ними после этого символичного события ничего не изменилось. Хотя нет, прибавилось приятное ощущение тёплого ободка на пальце. Когда взгляд падает на него, то губы тянутся в улыбку и поднимается настроение, все мысли сразу об одном человеке, который надел это самое кольцо. Это единственное украшение, с которым они не расстаются. Быть супругами — особое чувство, его ни с чем сравнить нельзя, это как представить, что ты был один свои двадцать с чем-то лет, а тут вдруг раз и тебя стало двое, потом трое… Чонгук быстро привык к этому и полюбил поправлять шнурки толстовки, сверкая своим кольцом перед омегами, которые по незнанию проявляли к нему интерес. Он носил его с каким-то неясным чувством, напоминающим гордость. Гордился собой и супругом.       Чимину же пришлось дольше привыкать, ему было крайне неудобно от повышенного внимания к его положению и статусу. Он снова стал любимой темой в поликлинике. Тот самый тридцатилетний брошенный омега, что влип в скандалы про сифилис и секс, нынче вышел замуж и забеременел (в обратном порядке, что тоже повод для пересудов), да ещё и за кого! За своего бывшего студента. Темы горячее не найти. Но живот рос, кольцо грело душу и вот уже злые языки поздравляли его с грядущим пополнением. Прошло время и в стенах больницы дышать стало легче.       Дома тоже были небольшие перемены и коснулись они в основном бытовухи. Когда передвигаться Чимину стало сложнее, но он продолжал работать и преподавать, а Чонгук работать и учиться, остро встал вопрос поддержания чистоты в доме. К выходным они были уставшими, разбитыми. Парень сидел за домашкой, а Чимин убирался. Даже в четыре руки львиная доля времени уходила на уборку, а что в две… Омега не может долго стоять, ему сложно нагибаться, ему тоже хочется вытянуть ноги и просто поспать — всё это выросло в конкретную такую проблему.       Чонгук предложил нанять уборщика из клининговой службы. Уборка раз в неделю — не так уж и дорого, да, стоит всё равно прилично, но парень сказал, что лучше возьмёт ещё одну смену дежурства в будни, чем убивать целый выходной на мытьё и чистку. Чимин отпирался. Где же это принято, чтобы кто-то посторонний убирался в доме? Ладно, был бы у них пентхаус или частный дом и были бы они миллионерами, а они обычные люди! Что скажут другие? Все убираются сами и ничего, не переломились, а у них в помощь итак есть мультиварка, стиральная машина, робот-пылесос, микроволновка, посудомоечная машина да паровой утюг. Куда больше? — Наши с тобой мамы и бабушки успевали работать, растить детей, готовить, всех обстирывать, одевать, за всеми убирать и ничего, жили же как-то.       Чимин стоит руки в бока и излучает энергию отрицания. — Нам зачем делать, как они? Они не жили в двадцатых годах двадцать первого века, в этом безумном темпе, стрессе, в водовороте информации. Любимый, я днями и ночами торчу за партой, потом в больнице, мне сложно, я не выдерживаю. Я хочу по выходным отдыхать, а не думать о том, что я скинул мытьё полов на своего беременного, работающего омегу. — Куда деваться? — А ты представь: к нам приходит служба, убирается, мы в это время готовим, запускаем стиралку и к середине дня мы полностью свободны! Они же не будут каждую неделю генералить квартиру, мы сами будем поддерживать чистоту: там помоем, здесь приберём, от случая к случаю.       Это был уже третий или четвёртый разговор с одними и теми же аргументами. И по Чимину было видно, что он готов сдаться. — Давай просто попробуем, хорошо? — Чонгук берёт руки омеги в свои, целует в щеку, шею. Нежности — финальный аргумент, убедительный, — А дальше видно будет, любимый.       И Чимин, вздохнув, согласился.       В ту же субботу с утра пришли молодые ребята, которые мигом почистили ковёр нужными средствами, полчаса и вымыли пол, протёрли пыль, в то время, как Чимин жарил мясо, а Чонгук резал овощи для рагу. И правда… Середина дня, а квартира сияет, еда готова, бельё на сушилке. А они как-то неожиданно гуляют до торгового центра (как раз пошли присматривать коляску). Ни нагибаться, ни тряпкой махать, да и счёт терпимый, Чонгуку даже необязательно брать дополнительную смену.       Чимин обнял альфу и признал, что тот был прав, так и сказал: «ты умница» да чмокнул в нос. Какая разница, что скажет кто-то, кто никаким боком не относится к их семье? Ну, нравится людям пахать за троих и мучиться, пусть пашут, а они решили распорядиться своим временем по-другому.       Чонгук тоже обнимает омегу и думает, что пока он держит обещание поддерживать его. Если появляется проблема, то они сразу идут её решать, не затягивая и не превращая её в накопленные обиды, слёзы и нервные срывы. В своевременном разговоре и своевременных действиях парень увидел залог хороших отношений и здоровой менталочки.       В общем, много всего произошло за небольшой, по сути, срок. Они всё ещё учатся тому, как быть семьёй, именно хорошей семьёй. И секрет успеха, наверное, в том, что они действительно хотят научиться.       Чимин выходит в декрет с облегчением. Ещё недавно он страшился уходить с работы, не хотел терять свою личность и становиться просто функцией, но теперь понял, что устал. Он очень много лет посвятил медицине, но теперь у него новый этап и он посвятит себя семье. Зато вернётся в родной кабинет с новыми силами и с желанием исцелить весь мир, ведь его самого уже исцелили.       К восьмому месяцу живот вырастает больше. — Куда уж больше? — хнычет Чимин перед зеркалом, мажет его кремом от растяжек и очень-очень боится за свой бедный зад.       Малыш пинается, активно отвечает на прикосновения, речь, музыку, не даёт папе спокойно спать; омега пахнет целой смесью ароматов: собой, Чонгуком, малышом; а альфа рассматривает фотографию с УЗИ и радуется, что дочка растёт здоровой. Вот такие они — последние недели ожидания.       На девятом месяце сумка в роддом собрана, Чимин спит привычно на правом боку, гуляет, читает, смотрит кино — у него лучшее время для просвещения. Ещё бы не болели ноги, спина, рёбра, запоров бы ещё не было и не разрывался мочевой пузырь… Но это мелочи в сравнении с тем, что совсем скоро они встретятся. Ох, быстрей бы! Ему так хочется в нормальную жизнь, в которой он спит на животе и бегает по утрам. И секса тоже временами очень хочется. Они до последнего не отказывали себе в нём, а потом это занятие стало проблематичным и они совсем перестали.       Вот с таким спектром эмоций живёт омега на тридцать восьмой неделе. Этим утром он встаёт на удивление бодрым, с удовольствием готовит под очередной сериал, пока Чонгук, успешно закончивший ВУЗ и поступивший в интернатуру, отбывает свой срок на лекционных занятиях.       Ничего не предвещает беды, как вдруг живот схватывает сильный спазм, а по ногам стекает влага.       Что… Нет! Он же не мог описаться…       Живот прихватывает снова. Почему всё так внезапно и преждевременно? Чимин выключает газ, в панике хватает телефон, набирает нужный номер. Он боится пошевелиться и шепчет в абсолютном ужасе: — Чонгук, я кажется рожаю…