Баллада о Наёмниках

Нас четверо и мы стоим на пристани. Я думаю, что это чертовски хорошее начало. С этого момента начинается любая хорошая история. Кто мы — четверо героев, готовых сделать свой первый шаг навстречу приключениям? Четверо незнакомцев, объединённых общей целью? Быть может, четверо хороших друзей, встретившихся после долгой разлуки? По правде сказать, всё сразу и ничего из этого. И если кто посмотрел бы на нас со стороны, то ни за что не догадался бы, что четверо, стоящие перед ним, имеют хоть что-то общее друг с другом. Сейчас яркий солнечный день. На небе ни облачка, солнце поднялось почти в зенит и яро светит на землю, но прохладный ветер с океана не даёт жаре обрушиться на стоящих под его лучами людей. Вокруг нас, асфальтированная пристань, огороженная сетчатым забором, за ним — грузовые контейнеры, суета рабочих и высокая башня подъёмного крана. По другую сторону стоит невысокое, по пояс человеку ограждение, на нём висят тяжёлые, крупные автомобильные покрышки — чтобы судно, причалившее к берегу не билось о причал бортом. Не самая оригинальная картина, верно? Такую можно увидеть почти в каждом малом порту. Услышать крики чаек, заметить небольшие судёнышки на линии горизонта — рыбацкие лодки, одинокий патрульный катер и пару прогулочных яхт. Если повезёт, то можно увидеть подходящее к порту судно — настоящий сухогруз, редкий гость в наших отдалённых краях. Чего нельзя увидеть точно — ещё одной столь пёстрой компании, ждущей у причала. Возможно, первым взгляд наблюдателя со стороны упадёт на меня — мужчину лет двадцати пяти-тридцати, со смуглой кожей, чёрными как уголь волосами и чуть кривым носом — следом давнего перелома. Я одет в чёрные ботинки и чёрные брюки, на голове — шляпа-цилиндр, из под такого-же черного пиджака проглядывает белая рубашка. На поясе, словно верный револьвер, закреплён сложенный зонт — тоже чёрного цвета. Если он, этот таинственный наблюдатель, смотрит телевизор или читает современные книги, а может быть и комиксы, то с лёгкостью признает во мне фокусника — ловкача и обманщика, дурачащего публику при помощи ловкости рук и множества мелких трюков. Признает, и будете прав. Меня зовут Никола Кармента. Профессиональный фокусник и искатель приключений. Рядом со мной, переминается с ноги на ногу очень необычная девушка. Одета она в один тон и стиль, что и у меня — чёрно белая гамма, пиджак, брюки и рубашка — в ней несложно признать ассистентку, верную напарницу, ту самую, что залезает в ящик и позволяет распилить себя напополам или стоит, не дрогнув, пока улыбающийся фокусник метает ножи, позволяя им вонзиться в стену в считанных миллиметрах от её головы. Приглядевшись, вы заметите пару необычных черт — у девушки треугольное лицо, с острым подбородком, изящным носиком и широкими губами, словно бы созданными для улыбки. Из под губ выглядывают два едва заметных белых треугольничка — клыки, чересчур длинные для обычных зубов. Пряди волос — натурально-зелёные и опускаются до плеч. Но та часть, что прикует внимание любого — это её глаза. Широкие — шире, чем у любого человека, миндалевидной формы и чуть раскосые, они совершенно не имеют белка или зрачка — два тёмных озера, в которых отражается окружающий её мир. Гвен кусает губы и с нетерпением смотрит на идущий вдали сухогруз. Мы трое ждём прихода корабля по одной причине — у Гвен их сразу две. Двое оставшихся — странная парочка, для знакомого не только с миром обычных людей, но с миром магов. Лютор — сухопарый, жилистый мужчина с вечно хмурым, недовольным лицом. Он редко улыбается и ещё реже от души смеется — лишь насмешливо каркает. Его волосы — тонкие и светлые, коротко острижены, а одет он в брюки, футболку и кожаную куртку. На первый взгляд, он похож на байкера или рокера, а может быть, на барабанщика популярной металл-группы — из тех, что способны насмерть перепугать пару-тройку приличных старых леди, просто остановив на них свой взгляд. На второй взгляд, становится видно, что его куртка сделана из драконьей шкуры — редкого, дорогого и на редкость прочного материала. Щедрый подарок за помощь в одном дельце. На его бедре видна кобура с волшебной палочкой — он не из тех, кто любит лепить их на предплечья. Октавия — его полная противоположность. Латиноамериканка, с живыми и подвижными чертами лица, идеальной фигурой и с чёрными как смоль волосами, она одета в форменную куртку и брюки аквамаринового цвета, волосы собраны в хвост, а голову прикрывает кепи — словом, выглядит как агент серьёзной правительственной организации, но только без знаков различия. Она носит на лице солнцезащитные очки — авиаторы, отчего ещё больше походит на главную героиню какого-нибудь шпионского боевика. Пока мы ждём, Лютор прохаживается из стороны в сторону, изредка шумно прочищая горло и сплёвывая густые сгустки за поручни, в пенистые океанские волны. Каждый раз, Гвен с отвращением морщилась и брезгливо отводила взгляд — и верно, привычки Лютора могут довести кого угодно. Порой, я сам не понимаю, делает ли он это специально, или же просто настолько глух к реакциям других. Октавия стояла, выпрямив спину и подставляя лицо лучам солнца. Она выглядела совершенно расслабленной, но можно заметить, что всё это время Октавия стояла спиной к стене из контейнеров, на которую не забраться без шума, а её взгляд был обращён на линию между пристанью и белоснежным зданием администрации порта, туда, где больше всего людей. Я? Я стоял на месте и игриво подбрасывал самое простое яблоко, подкидывая его в воздух то локтем, то затылком, то костяшками пальцев. Это хорошая тренировка — нужно точно рассчитать силы, не оставив на плоде вмятин и следов от удара. Остановившаяся рядом Гвен недовольно ткнула мне в бок. — Не играй с едой, Нико! Я закатил глаза, но всё же прекратил издеваться над невинным фруктом, и с последним взмахом отправил его вверх, тут же поймав яблоко в шляпу-цилиндр. Фрукт бесследно исчезает, а я вновь возвратил шляпу на голову. Гвен довольно прищурилась — в этот раз она победила, и тут же вновь прикусила губу, с ожиданием смотря на корабль вдалеке. Отвернувшись, Октавия поправила очки и мягко, по-матерински улыбнулась Гвен: — Ну что, Гвен, считаешь минуты? — Да ты не представляешь! — Гвен с энтузиазмом подпрыгнула на месте и подскочила ближе к Октавии, опираясь на небольшой заборчик у пешеходной дорожки, — Виктор обещал привести мне мой заказ — целых двадцать выпусков! С девяносто пятого и до самого последнего! Разве не здорово? Лютор заворчал словно старый, раздражённый пёс, шумно прочистил горло и вновь сплюнул в воду. — Никогда не пойму эти твои увлечения, — порой, казалось что Лютор не говорил, а хрипло каркал, что, впрочем, очень хорошо подходило его характеру, — сплошные картинки и почти никакого текста. И все сюжеты выдуманы. Глупости одни. Скажи это кто другой и Гвен в любой час и день вступит с ним в ожесточённую перепалку. Может быть, даже схватит собеседника за грудки и попытается втрясти в него смысл — она куда сильнее, чем выглядит, но с Лютором, их спор напоминает слова вновь и вновь разыгрываемой пьесы. — Это комиксы, Лютор! В них и не должно быть много текста — хороший иллюстратор может рассказать и рисунком! — Рисунком, — Лютор насмешливо х-хэкнул и сложил руки на груди, — конечно. Может рассказать и больше — только тем, у кого проблемы с чтением! — Ты просто старый пень! — опять же, за такое Лютор мог и ударить в лицо, но вместо этого он лишь насмешливо ухмыльнулся, — не моя вина, что в детстве ты читал всякую хрень! Что у вас там было? Зайчиха-шутиха и пень-зубоскал? Звучит как полная бредятина! — Серьёзно, Лютор?! — Октавия заливисто расхохоталась, придерживая очки пальцем, — серьёзно? Кто может написать такое в здравом уме? Я кашлянул, привлекая общее внимание и слегка приподнял шляпу. — Если ты не заметила за все эти годы, Октавия, мы, волшебники, почти никогда не бываем в здравом уме. — Зря я об этом тогда рассказал, — зло заворчал Лютор, отводя взгляд. Гвен победно улыбнулась, вплоть до его следующей ремарки: — По крайней мере я читал эти сказочки в детстве, Гвен, а ты страдаешь по ним и сейчас! Гвен возмущённо наморщила нос, подобоченилась и в конце концов изрекла: — У каждой девушки должно быть хобби! Лютор заворчал и опять сплюнул в воду, заставив Гвен брезгливо отвернуться. На его счастье, в воде нету наяд — за такие повадочки, они могли и забросать тиной и водой, даже несмотря на то, что обычно боятся сурового и грубого мага как огня. Октавия всё ещё ухмылялась, смотря то на Лютора, то на меня. — Зайчиха-шутиха. Откуда у вас вообще такое? — Сказки Барда Бидля, — я поправил рукав костюма, стряхивая приставшее к нему пёрышко, — в сообществах Европы, он столь же известен, как и братья Гримм для нормов. Можешь сказать, что я несколько предвзят, но писал он не хуже. Октавия недоверчиво фыркнула, приподнимая очки и бросая на меня заинтересованный взгляд. Я лишь пожимаю плечами — что есть, то есть. В детстве, я любил читать его сказки — а ещё больше, любил слушать как их читает моя кормилица. Лютор слушал наш разговор с лёгким прищуром, Гвен переминалась с ноги на ногу и скучала — как ни странно, но обычные сказки, с колдовством и чудесами, ей малоинтересны. — Ну предположим, — Октавия пожала плечами, — Эта зайчиха. О чём она? Я потёр подбородок, ища нужные слова и начал краткий пересказ. — Давным давно, жил на свете злой и мелочный король, который охотился на всех колдунов и ведьм в округе. Раз, решил он научиться владеть магией, но потому, что он изгнал всех магов из своих владений, учить его вызвался шарлатан... — Напоминает голого короля, — Октавия задумчиво почесала нос, — глупый король, решивший овладеть магией и глупый король, решивший поразить всех своим нарядом. Надо думать, шарлатан его нагрел? — Украл всё золото и драгоценности, чтобы творить волшбу, — я согласно кивнул, барабаня пальцами по ручке зонта, — вскоре король выяснил, что шарлатан его дурит и тот потребовал помощи у старой прачки — он случайно узнал, что та была колдуньей. Прачка согласилась спрятаться рядом и колдовать за него, но подставила шарлатана, а когда тот указал на неё, исчезла в корнях яблони, втайне ото всех обратившись в зайца. Король срубил дерево, думая что она стала яблоней, но Шутиха лишь смеялась, спрятавшись в пне, а затем, потребовала прекратить мучить волшебников и воздвигнуть ей золотую статую, угрожая наслать на короля страшные заклятья. — И король конечно же согласился, — стоящая передо мной женщина недовольно нахмурила черные брови, — типичные волшебники. Я протестующе покачал головой: — Сколько на свете есть сказок, где хитрые юноши и девушки дурили старых и мудрых колдунов? Октавия тут же парировала: — Сколько раз эти колдуны дурили нас в реальности и сколько раз мы дурили их? Неравный счёт, не находишь? На это мне сказать было нечего — Октавия, как и множество её коллег, на дух не переносит классические магические общества. И повод для этой нелюбви у неё есть — не каждый маг подумает дважды, перед тем как ударить заклятьем по простецу. Обливиаторы и вовсе, зарабатывают этим на жизнь. Именно в этот момент, Лютор решил врубиться в разговор: — А ещё у Биддля есть сказка о чёрном колдуне. Юноше — он так презирал любовь и влюблённых, что вырвал себе сердце и спрятал в сундуке, чтобы навсегда остаться бесчувственным. Но в один день, он встретил прекрасную девушку, на которой захотел жениться. Она потребовала, чтобы он раскрыл ей сердце... Лютор выдержал паузу и ухмыльнулся, оглядывая всех нас. Я сдержанно поморщился — из всех сказок Барда, эта... Самая сложная. Гвен наклонила голову на бок, внимательно слушая. Октавия слегка улыбалась, уверенная в том, что никакой сюжетный поворот её не заденет. — Когда они вместе открыли сундук, — злорадно продолжил Лютор, — оказалось, что его сердце поросло чёрными, жёсткими волосами, прямо как шерстью. — Фу-у! — Гвен живо передёрнулась и даже подпрыгнула от отвращения, — что это за дрянь, Лютор! Он лишь хмыкнул, звучно прочистил горло и продолжил: — Девушка потребовала, чтобы колдун вернул сердце на место и он сделал это. Но сердце, все эти годы пролежавшее в сундуке, прогнило насквозь. Несколько часов спустя, колдуна нашли над трупом девушки — он пытался вставить её алое и чистое сердце себе в грудь, но его старое отказывалось покидать своё место. В конце концов, он отчаялся, схватил кинжал, вырезал своё сердце и тут же помер. — Да господи-боже-мой-что-с-вами-не-так! — Гвен топнула ногой и в отвращении скривилась, — какая мерзкая история! Октавия хмыкнула, пальцем постукивая по дужке очков: — Мне это напоминает ранние редакции Братьев Гримм. Вы знали, что на самом деле, принц не поцеловал Спящую Красавицу, а, как бы помягче... Трахнул? — ГОСПОДИ, ОКТАВИЯ, ЧТО ЗА МЕРЗОСТЬ?! Гвен спряталась мне за спину и с отвращением покосилась на свою старшую подругу. Та лишь ухмылялась, довольная её реакцией. Лютор рассмеялся, хрипло и прерывисто — его смех походил на приступ внезапного кашля. — Октавия. Лютор, — я недовольно покачал головой, — что за детский сад... — Раньше ты мне такого не рассказывала! — возмущённо прошипела Гвен из-за моего плеча. Октавия прищурилась и шагнула ближе, пытаясь ущипнуть Гвен за щёку. — Раньше ты была милым, маленьким и наивным цветочком из джунглей. Сейчас... Ты уже не столь наивный цветочек. Гвен раздражённо фыркнула, хлопнула её по руке и отвернулась. Подходящий к берегу корабль протяжно загудел, готовясь причалить к берегу. * * * Сначала, был шторм. Волны, величиной с двухэтажный дом, бросались на их корабль словно дикие звери, ударяя по корпусу, подбрасывая вверх и швыряя вниз, окатывая палубу потоками воды. Хлестал непрерывный дождь, заливающий окна непрерывным потоком текущей вниз воды. Разряды молний перекрывали тусклый свет ламп, а ветер выл и бросался на корабль, безуспешно пытаясь перевернуть тяжёлое судно. Флёр боялась шторма. Ей не нравилось море и не нравились корабли — чёрные, непрозрачные воды снова напоминали ей ту катастрофу, два года назад, в водах британского озера. Тогда, она оказалась слишком слаба, слишком беспомощна для того, чтобы выполнить задание второго тура и спасти Габриэль. Если бы не Гарри Поттер, четырнадцатилетний паренёк с золотым сердцем, милая, маленькая Габриэль осталась бы под водами озера, в плену у русалок, в то время как она сама сражалась с подводными демонами — гриндилоу. Флёр была беспомощна в озере — обычном, не самом глубоком озере, рядом с множеством волшебников вокруг и рядом с собственной директрисой. Тут же, посреди нигде, морю ничего не будет стоить поглотить не только её, но и корабль, утянуть всё на глубину, не оставляя на поверхности ничего, кроме жалкого мусора и пузырей. Билл сдержанно морщился — она держалась за его руку так крепко, что на ней точно останутся синяки. Ей было стыдно за это — Флёр стала разрушительницей заклятий не для того, чтобы цепляться за своего будущего мужа, как за спасительный круг. Но даже в безопасной каюте, укрытой от бушующей стихии, от ветра и воды, Флёр боялась шторма. Лампа слабо светила, разгоняя полутьму. Молнии плясали на горизонте, ветвясь и ослепительно вспыхивая. Рука Билла покоилась на её плече — якорь, за который она держалась. По коридорам разнёсся пронзительный рёв сирены и она в панике подпрыгнула на кровати — неужели, случилось что-то не то? Неужели корабль подвёл их? Билл же облегчённо улыбнулся. — Всё кончено, Флёр. Всё кончено? Она непонимающе нахмурилась — о чём он? Шторм всё так же бушует за... В иллюминатор их каюты ударил поток света. Не ослепительная вспышка молнии, нет — это было яркое солнце, солнечными зайчиками играющее на волнах. Противное, тянущее ощущение в желудке исчезло — корабль уже не прыгал по волнам, как раненный кролик, а размеренно плыл по океану, игнорируя мелкую рябь на воде. — Что... — пробормотала она, приникая к окну, — это... П'гост'ганственный ка'гман? Флёр поморщилась — от переживаний её акцент обострился ещё сильнее. — Давай-ка поднимемся на палубу, — предложил ей Билл. Флёр нахмурилась и бросила на него сердитый взгляд, но после нескольких секунд раздумий, кивнула. Несколько минут они поднимались по узким коридорам судна, уступая дорогу спешащей по своим делам команде и раскланиваясь с немногочисленными пассажирами, которых Флёр и Билл знала только по лицам — никто из пассажиров не спешил заводить новые знакомства. Наконец, они поднялись на палубу по последнему лестничному пролёту и Флёр с наслаждением зажмурилась, чувствуя на лице лучи солнца. Над головой пронзительно орали чайки. Билл улыбнулся и потянул её за руку, ближе к ограждению, с которого можно было видеть, куда идёт корабль. Впереди, прямо по курсу, можно было разглядеть остров и город, расположенный у самого берега. Чуть дальше можно было разглядеть и другие, мелкие островки, на некоторых из которых виднелись постройки — но кроме города на берегу, других крупных поселений она не видела. Флёр могла разглядеть, что большая часть зданий была одно — и двухэтажными, постройки растущие вширь, а не ввысь. На прибрежной косе, справа от доков, виднелись старые развалины какого-то замка, от которого остались лишь полуразрушенный бастион, да обломки башни. Прямо по курсу высились краны порта, вдалеке, за многочисленными домами, стояли корпуса обширного комплекса в маггловском стиле — строгое, но по-своему изящное переплетение белоснежного пластика и стекла, по последней моде городского строительства. Флёр не жила среди обычных людей, но даже по одному взгляду могла понять — создатели этого здания хотели, чтобы конструкция выглядела современно и прогрессивно. Над островом возвышалась гора — невысокий затухший вулкан, на склонах которого с трудом угадывались небольшие домики, а среди них то-ли небольшой замок, то-ли большой храм — несколько построек, отделённые стенами и башня из чёрного камня. — Ты ведь помнишь, что я попросил тебя подписать магический контракт, прежде чем отправиться сюда? Флёр нахмурилась. Она давно хотела отправиться с Биллом в одну из его поездок — была готова отправиться с ним куда угодно, но магический контракт едва не заставил её передумать. Для неё — для всех вейл, неважно, полнокровных или полукровок, красота была не только даром, проклятьем, но ещё и способом защитить себя. Шрам на всё лицо, в форме надписи "Нарушительница" — поставил бы крест не только на её красоте, но и на карьере. Мало кто жаждал принять на работу тех, кто предал предыдущего работодателя. Но всё же, она согласилась. Билл кивнул и начал, говорить, опираясь на ограждение корабля. — Начать, я думаю, тут нужно с самого главного, — произнёс он, смотря на морскую гладь. Флер последовала его примеру и встала рядом, опираясь на его плечо, — Бермуды. Вернее, Бермудский треугольник. Среди магглов ходит куча рассказов про то, что именно тут пропадают корабли и самолёты, водятся призраки или неведомые чудовища. На самом деле, всё гораздо проще все — Бермуды, это огромная пространственная аномалия. Флер покачала головой. Сами пространственные аномалии редкостью не были, особенно в старых, магических местах. Она слышала истории о том, как глубоко под землей встречались пещеры, в которых время и пространство вели себя по другому. Иногда, это были относительно невинные шутки — для заблудившегося в пещере или, что реже, в лесу, проходили часы, хотя для остальных его отсутствие исчислялось считанными минутами. Иногда было хуже — люди пропадали так долго, что уже их внуки успевали состариться, а для пропавших проходило лишь пара дней. Можно было немного пройти по неприметной тропинке, чтобы затем оказаться за многие мили от знакомых мест или наоборот, часами плутать в шаге от прохоженных полян. Это редко, но случалось, особенно в магических местах — таких как, к примеру, Запретный Лес в Хогвартсе или Старая Роща, что росла рядом с домом бабушки Флёр. Но чтобы в таких местах мог укрыться небольшой город? Нет, такого ей слышать не доводилось. Билл же тем временем, продолжал свой рассказ. — Выйти отсюда можно в любой точке, войти — только лишь в определённых местах, которые, к тому же, часто появляются во время штормов. Никто не знает, из за чего она появилась, но этим многие попользовались — сначала это были местные племена, затем пираты и всевозможные авантюристы, как маги так и простые люди. Лет сорок назад, тут главенствовали культисты Вуду — настолько чёрная магия, что и Упивающиеся Смертью ей пользоваться побоялись бы. Годах в шестидесятых, их отсюда выбили и теперь Нова-Тортуга — прибежище волшебников и магглов со всего света, а управляют тут теперь всем Десятый Легион — профессиональные наёмники, и Институт. — Они на'гушают Статут Секретности? — нахмурившись, уточнила Флёр. Билл поморщился, задумчиво потирая нос и думая над ответом. — И да, и нет. Скорее даже нет, чем да. Флёр подняла бровь и он поспешил объяснить. — Сама понимаешь, Статут Секретности — не панацея. Кое-где слишком мало магов, чтобы его поддерживать — а пока сотрудники Конфедерации туда доберутся, бывает что уже и не разберёшь — кто из магглов поверил в магию, кто сам себя убедил в том, что ему причудилось, а кто просто умом повредился. Всегда появляются простые люди, которые о нас знают. Тут же... Скажем так, половина местных магглов — семья, а вторая половина совсем не обрадуется, попробуй-кто приложить её Обливэйтом. — И что, министерство Соединённых Штатов всё это сте'гпят? — Флёр нахмурилась — в это верилось с трудом. Министерство Магии Соединённых Штатов Америки было не мелкой конторкой, как где-нибудь в Африке или на Гавайях. Штат авроров и обливиаторов у них был, и был внушительным. Билл покачал головой. — А мы сейчас не рядом с Америкой. В Бермудском треугольнике всего-лишь вход, самый большой. А если судить по звёздам, мы сейчас где-то рядом с Южной Америкой. Да и выходы отсюда ведут в основном туда. Пространственный карман, помнишь? Флёр поджала губы, постукивая палочкой по сгибу руки. — И всё же, мне слабо ве'гится в то, что никто ничего не хочет делать с этим ост'говом. — Кто знает, тот хочет, — Билл пожал плечами, — для крупных стран, тут или всеми забытая дыра, или рассадник бандитов. Вот только проблема в том, что бандиты хорошо окопались, а внезапной атаки на остров не провернёшь — не так много путей, которыми сюда можно попасть. Здесь есть хорошие маги, сильные маги. Не Дамблдор, конечно, или, к примеру, мадам Чжэнь и Эдвард Грейсон, но... Европа и Северная Америка предпочитают их не замечать, благо Нова-Тортуга туда и не лезет — чаще всего, их увидишь в Южной Америке. — И что они делают, в Южной Аме'гике? — осторожно уточнила Флёр. — Вторая причина, по которой их не замечают, — пояснил ей Билл, широко усмехнувшись — и причина, по которой мы вообще сюда приехали. Я ведь тебе рассказывал, что Южная Америка — то ещё местечко, верно? Флёр кивнула. В отличии от стран Старого Света, министерства Африки и Южной Америки были совсем не такими всеведущими и непоколебимыми. Можно даже было сказать, что в некоторых странах, назначенные эм-ка-эм министры и сотрудники были практически фикцией — в лучшем случае, десятком человек, поддерживающих в стране хоть какую-то видимость порядка. Часто, на одного такого мага, получившего должное образование в признанных магических школах, приходилось пять самоучек, освоивших магию под руководством наставников — племенных или деревенских шаманов, старших родственников или вовсе, обучившихся магии самостоятельно. В Южной Америке дела обстояли ещё хуже — старые империи Инков и Ацтеков оставили после себя наследие из тёмной магии и кровавых ритуалов. Даже сейчас посреди джунглей можно было наткнуться на почти нетронутую жертвенную пирамиду, охраняемую немёртвыми стражами. Даже сейчас шаманы отдалённых племён все ещё практиковали злые, кровавые ритуалы. И не всегда это наследие мирно догнивало в самых тёмных уголках мира — очень часто находились те, кто искал в тёмных секретах прошлого силу и власть. А уж тот факт, что именно в джунглях Бразилии, Аргентины, на берегах Амазонки и на Андских вершинах можно было найти самых опасных и смертоносных магических созданий, совсем не помогал ситуации. — В общем, — продолжил Билл, — если уж есть то, что жители этого острова ненавидят всей душой, так это чёрная магия и чёрные маги. — М-м? — Флёр подняла бровь, — ты хочешь найти тут п'говодников? — Проводников я уже нашёл, — усмехнувшись, Билл кивнул на близкую уже пристань. Флёр уже могла разглядеть лица портовых рабочих, слышать крики, ругань и распоряжения. Два небольших катера, тросами прицепившие тяжёлый корабль за нос и корму, тяжело пыхтели, помогая ему подойти к докам. Чуть дальше доков, стояло большое белое здание, к которому вела идущая от пристани асфальтированная дорожка. — И им можно дове'гять? — уточнила Флёр. Если судить по рассказам Билла, остров перед ней служил домом для весьма сомнительной компании. Искать помощь в таком месте лично ей не пришло бы и в голову. — Они мои друзья. Усмехнувшись, Билл прикрыл глаза и потёр подбородок, что-то вспоминая. — Хорошие ребята. Умелые бойцы, пусть и очень странные — такую пёструю компанию не подберёшь и нарочно. У них я оставлял Сириуса ещё когда... Билл прервался, болезненно сморщившись. Флёр положила руку ему на плечо — она знала, что Билл и Сириус Блэк никогда не были близки, но знала она и то, что сейчас Билл скорбел не столь об ушедшем товарище, убитом Пожирателями Смерти, сколько о той несправедливости, что постигла мужчину. Несправедливо осуждённого на двенадцать лет, чудом сбежавшего из самой защищённой магической тюрьмы Британии — Блэк вырвался на свободу и встретился со своим крестным сыном, только для того, чтобы умереть спустя всего лишь пару лет новообретённой свободы. Что хуже — он умер разыскиваемым преступником, не получив оправдания, а виновный в этом — предатель Петтигрю всё ещё был на свободе. — В общем, — Билл мотнул головой, отгоняя мысли, — видишь ту четвёрку у причала? Флёр прищурилась. Она могла различить четыре силуэта — двое в чёрных костюмах, мужчина и женщина. Оба невысокого роста, мужчина в шляпе, девушка с яркими зелёными волосами. Чуть в стороне — ещё одна пара, высокий мужчина, одетый в легко узнаваемую куртку из драконьей кожи и женщина в непривычном, маггловском костюме. — Они называют себя Великолепной Шестёркой. Билл поймал удивлённый взгляд Флёр и ухмыльнулся: — Да, представь себе. Нас встретят четверо. Высокий мужчина слева — Лютор, лидер. Он родился в Британии — знал почти весь состав старого Ордена Феникса, но не советую тебе упоминать хоть о ком-то из них. Лютор... Расскажет сам, если захочет. Флёр задумчиво кивнула — становились понятны причины, по которой Билл с таким доверием говорил об этой группе... Группе — Флёр ни за что не позволит себе произнести столь абсурдное название. Но в целом, если этот Лютор был знаком Альбусу Дамблдору или Аластору Грюму, ему можно было довериться. — Женщина рядом — Октавия. Она маггл — но следи за собой, не произнеси это слово вслух. На острове говорят норм или нормал — чистокровные фанатики вроде Малфоя не продержались бы тут и часа. Она задумчиво поджала губы — Флёр не испытывала к магглам ни презрения, ни ненависти, но следить за собой, придерживая язык ради спокойствия незнакомой ей женщины? Она ещё посмотрит, стоит ли эта Октавия чести. — Двое последних — Нико и Гвен. Очень... Причудливая парочка, но хорошие друзья и опасные враги — я не видел никого, кто сражается так же, как эти двое. Нико — волшебник, пусть и слабый. Гвен — не человек, но не думаю, что это вызовет у тебя проблем. Флёр фыркнула, взмахом поправляя сбившиеся на грудь волосы. — 'газумеется не вызовет. Кто она? Обо'готень? Вампи'г? — Не думаю, что в Британии или Франции вообще слышали о таком виде, — Билл пожал плечами, — она - перевёртыш, как дукуваки из Фиджи. На острове решили назвать её вид Арахнидами. — А'гах... О, — Флёр озадаченно моргнула, — паук? Это... — Не говори, что боишься пауков, — Билл по-мальчишески улыбнулся. Флёр хмыкнула, пихая его плечом. — Нет. П'госто это неожиданно. Пе'гевё'гтыши — пауки, я слышала лишь о ак'гомантулах... — Слышала, — Билл фыркнул, — у нас в Хогвартсе этих акромантулов целая колония в запретном лесу... Флёр передёрнуло от отвращения: — Боже мой! И ты ещё сп'гашиваешь меня, почему мне не н'гавится ваша ужасная школа! Целая колония! Билл лишь посмеивался над её словами, облокотившись на ограждение и наблюдая за близящимся берегом. Палуба под их ногами дёрнулась — судно, наконец, встало у причала. Пара матросов помогала закрепить на краю палубы широкий раздвижной трап, ведущий на асфальт внизу. Четверо на берегу уже видели их. Высокая женщина, глаза которой скрывали чёрные маггловские очки лениво взмахнула рукой, Гвен, оборотень-перевёртыш, подпрыгивала на месте, маша руками, словно верная болельщица, завидевшая Виктора Крама. — Э-э-эй! Билл! Билл усмехнулся, взмахивая палочкой и заставляя два их чемодана подняться в воздух и следовать за ним. — Эй, Гвен! Флёр покачала головой и усмехнулась, следуя за Биллом по трапу. Другие пассажиры корабля — всего чуть больше десяти человек, шли следом. Одни направлялись к зданию администрации, другие проходили через калитку в сетчатом заборе и уходили дальше, вглубь порта, где их встречала проходная с маггловскими охранниками. Стоило Флёр ступить на землю, как... — Ой, какая же ты хорошенькая! Та самая Гвен подалась вперёд, чуть не сталкиваясь с Флёр носом и заставляя её сделать шаг назад. Невысокая — ещё меньше мужчины в цилиндре, девушка с ярко-зелёными волосами и слегка неправильными, неестественными для чистокровного человека чертами лица, жизнерадостно улыбалась, изучая лицо Флёр. Та слегка покраснела — такая реакция была совсем, совсем необычной. Девушка моргнула, отводя взгляд — её глаза, ещё одно доказательство чужой крови, были темными как ночь и лишёнными зрачка и белков. Отойдя, она тут же подскочила к Биллу, радостно подпрыгивая на месте. — Ой, Билл! Я совсем о тебе забыла! Здорово что ты приехал! Билл рассмеялся. Тем временем, высокий мужчина и женщина-латиноамериканка, Лютор и Октавия подошли ближе. Латиноамериканка коротко улыбнулась Флёр: — Не обращай внимания, Гвен всегда такая. Я — Октавия Мендес Де Лион. Просто Октавия. Жизнерадостная девушка — Гвен, отошла в сторону, давая Октавии протянуть Флёр руку. Та осторожно ответила на рукопожатие, слегка оглушённая столь необычной встречей. — Билл, как я рада тебя видеть! Краем глаза, Флёр отметила как Октавия тепло смеётся, протягивая Биллу руку. Перед ней же стоял высокий мужчина с хмурым взглядом. — Лютор Грюм, — коротко представился он. Флёр ахнула — Грюм! Фамилия преподавателя Хогвартса, самозванца, слуги Лорда Волдеморта и одновременно, самого известного мракоборца Британии. Мужчина скривился, наблюдая за её реакцией. — Что, с моим дражайшим папашей уже знакомы? Флёр смутилась: — Я не хотел-ла обидеть... Он лишь отмахнулся, презрительно кривя губы. — Вина не ваша, леди. У нас с ним... Долгая история. И поганая. Флёр лишь смущенно промолчала, опасаясь задеть больную тему и лишь с облегчением выдохнула, когда Лютор отошёл в сторону. Последний из группы, Нико, улыбчивый испанец в странном наряде, был куда приятней в общении — для начала, он хотя-бы не хмурился, а широко и открыто улыбался. — Леди, — он изящно поклонился и приподнял цилиндр, — Нико Кармента, польщён знакомству. И... прошу! Один изящный жест — просто поворот запястьем в воздухе, и в руке её нового знакомого вдруг возникла белая роза. Флёр моргнула, рефлекторно принимая неожиданный подарок и озадаченно обернулась к Биллу. Тот недовольно нахмурился, глядя на улыбающегося Карменту. Девушка с зелёными волосами — Гвен, заговорщически улыбнулась и пихнула Карменту в бок. — Кажется, Билл расстроен. — Действительно? — её собеседник оглянулся на всё ещё недовольного Билла и потёр подбородок, — с чем же это связано? Гвен хихикнула: — Мне кажется, он недоволен тем, что ты подарил розу лишь Флёр. — Действительно! Как грубо с моей стороны! Стоит сейчас же исправить эту ошибку! То, как они общались, напоминало Флёр ту связь, что была между близнецами — братьями Билла. Лёгкость в общении и понимание друг друга с полуслова — двое перед ней, словно бы разыгрывали давно знакомую им сцену из представления. И судя по тому, как все — и сам Билл, и Октавия и даже Лютор, с интересом наблюдали за диалогом, Флёр была не так уж и далека от истины. Ещё один небрежный, почти незаметный взгляду жест, и в руках Нико появилась ещё одна роза, которую он тут же перекинул своей подруге. Та легко подхватила её и тут же кинула обратно — но в этот раз, в её сторону полетела уже не одна, но две розы. Так продолжалось и дальше — Нико словно бы извлекал цветы из воздуха, призывая их из пустоты лёгким взмахом руки, и тут же отправлял в полёт, в ждущие руки своей подруги. Розы, уже добрый десяток, словно бы висели в воздухе, образуя неразрывный круг, а двое жонглировали ими с поразительной лёгкостью, словно бы и не замечая вьющейся в их руках ленте из белых бутонов. А та же летела всё быстрее и быстрее — тонкие стебли вращались в воздухе, тяжёлые лепестки взмывали вверх и тут же падали, падая в подставленные руки и вновь отправляясь в полёт. Наконец, после ещё одной подброшенной в воздух розы, Гвен отступила в сторону, а Нико сделал шаг вперёд, с лёгкостью ловя падающие цветы один за другим и составляя их в букет. Как только последний цветок оказался в руках, он развернулся и тем же движением, всучил образованный букет в руки захваченному представлением Биллу. Тот принял неожиданный дар и замер, ошалело моргая глазами. Флёр, наблюдавшая за всем этим, неожиданно для себя звонко расхохоталась, хлопая в ладоши. Билл словно бы очнулся, свирепо скалясь, перехватывая букет и занося его над головой усмехающегося Нико. Тот не сдвинулся с места, а в следующую секунду, падающий на его голову букет белых роз, зажатых в кулаке Билла вдруг взорвался тысячей лепестков — нет, тысячей крохотных белых бабочек, порхнувших во все стороны и тут же истаявших в воздухе. Внезапно опустевший кулак Билла застыл в воздухе на середине замаха. Секунду, двое пристально смотрели друг на друга. Затем, одновременно расхохотались и Билл шагнул вперёд, заключая Нико в объятья и хлопая по спине. Флёр вежливо зааплодировала и не прогадала — в ответ, Гвен весело улыбнулась и подмигнула. Мысль, ещё одна знакомая фамилия, заставили её отвлечься. — Ка'гмента? Кажется я слышала эту фамилию... — Я был бы удивлён, если бы вы её не слышали, леди, — с улыбкой ответил Нико, отступая от Билла, — она известна на всю Италию, своими-то пророчествами. — И вы... — Бастард, — коротко пояснил Нико, не прекращая улыбаться, — он же — ублюдок. Дражайшая мамочка позарилась на симпатягу-садовника — и я не стал бы её винить, если спросите меня. Флёр поморщилась, коротко кивая — это многое объясняло. Бастарды известных фамилий, что сквибы — их держат рядом лишь в том случае, если уж совсем никаких вариантов больше нет. А чаще — пытаются убрать с глаз долой. — Переходя к делу, — к её облегчению, Грюм... Лютор, врезался в беседу со всей граций слонопотама, — леди, что Билл вам объяснил? Флёр моргнула, сбиваясь с дыхания и задумчиво поправляя волосы. — Этот ост'гов находится в цент'ге п'гост'ганственной аномалии. Здесь весьма... О'гигинальные по'гядки и те, кто здесь живёт не п'гизнают главенства ни Междуна'годной Конфе'генции Магов, ни Министе'гства магии. — В общем, ничего стоящего, — понятливо кивнул Лютор. Флёр раздражённо оскалилась, возмущённая нападкой на Билла и слегка ослабила привычную хватку над своим даром. Стоящий перед ней мужчина не повёл и бровью. — Я легилимент, дорогуша. На мне не сработает. Флёр фыркнула, отводя взгляд. Стоящий рядом Кармента беззаботно улыбался: — А я — беспомощно влюблён. Она поджала губы, не удостаивая его ответом и перевела взгляд на Билла. Тот кивнул головой в сторону Лютора, прося её выслушать грубияна. Флёр дёрнула плечом, но всё же развернулась обратно к мужчине. — Очень хо'гошо. Что вы хотите сказать, месье Г'-р-гюм? К её удовлетворению, Лютор раздражённо скривился, недовольный упоминанием своей фамилии. Стоящая рядом Октавия ухмыльнулась: — Девчонка не промах, м-м? Грюм... Лютор, раздражённо заворчал, но всё же мотнул головой и заговорил: — Когда Господу понадобилось помойное ведро, он создал Южную Америку. Сюда тысячелетиями стекается всякая дрянь — опасные твари, дикие магические создания, цивилизации Майя и Ацтеков. Самая дрянная магия, которую вообще можете вообразить — кровавые ритуалы, человеческие жертвоприношения, якшания с тёмными тварями... Одним словом, помойка, континент просто кишит всяким дерьмом. Флёр поморщилась, слушая его объяснения, но не возразила. Если не обращать внимание на ужасную грубость, в целом, он был прав — Южную Америку заслуженно недолюбливали именно за подобное наследие. Лютор, тем временем отступил назад и взмахнул рукой, обводя остров за своей спиной: — Всё что вы видите перед собой, леди, это осколок фронтира. Последнее пристанище авантюристов, приключенцев и искателей сокровищ — одним словом, тех самых вдохновлённых идиотов вроде Ньюта Скамандера. И вся наша компания — одни из лучших таких идиотов. Когда находят очередной храм Майя с немёртвыми стражами — зовут нас. Когда тёмная тварь выползает из своей норы и начинает жрать людей — зовут нас. Когда идиот в какой-нибудь глуши находит древние манускрипты по чернейшему колдовству — зовут нас. И судя по тому, что написал мне Билл, наша следующая задачка может попасть сразу под три категории...