Гримуар феи

      Людмила заливисто смеется над шуткой Ромы Савченко, и ее заразительный смех подхватывает маленькая стайка одноклассников, что собралась вокруг них.       — О, Милка пришла! — Рома замечает вошедшую в класс девушку и приглашающе взмахивает рукой. — Давай к нам.       — Она не Мила, ее в семье все Томой зовут, — Люда по до сих пор никому не понятной причине спешит его одернуть. — Да и нас с ней так различать легче.       — Люсь, что за пургу ты несешь? — парень специально выделяет имя собеседницы голосом. — Я с Милкой с сада вместе и всегда звал так. Как и ты сама. Милк, ну скажи же, — он оборачивается к выгребающей из рюкзака тетради девушке.       — Я вообще не понимаю, в чем соль, Мила, Тома — без разницы, зовите, как хотите, — тяжелый учебник английского выскальзывает из рук и с грохотом приземляется на парту.       — Ладно-ладно, Хорькова, ты только талмудом этим не швыряйся, ок? — Марина Лагина, Людина новая лучшая подруга, в сдающемся жесте поднимает руки, вызывая смех у всех.       Начался урок английского замечательно, но вот кончился он для Томилы тем, что она заснула. И вот в итоге ей в очередной раз приходится стоять у кабинета директора в ожидании выговора.       — Хорькова, что, опять? — физрук, выходящий из кабинета, даже не удивляется, хотя в октябре ее нахождение здесь было нонсенсом.       — Да, снова заснула, — кивает школьница и проходит внутрь, пока учитель придерживает ей дверь.       — Томила Хорькова. И почему я не удивлена? — директриса, Дарья Ивановна, устало закатывает глаза. — Садись, рассказывай, почему сегодня уснула. Почему ты вообще считаешь, что можно спать на уроках?       — Это непроизвольно выходит, — уже в сотый раз на этот вопрос звучит этот ответ. — Я нормально спала ночью.       — Это ненормально, Томила, — Дарья Ивановна обеспокоенно качает головой. — Со здоровьем у тебя все в порядке, если верить результатам обследования. Причин не верить твоей маме о твоем режиме тоже нет. Так в чем же дело?       — Не знаю…       — А кто знать будет?       На самом деле это уже надоело девушке со страшной силой. Эти фразы — словно от нее что-то зависело. Неужели окружающие никак не понимают, не слышат ее объяснений, что ее просто «выключает», как лампочка после щелчка переключателя? Что это ею не контролируется?       — Я не знаю, что с тобой делать. Иди на уроки. Не забудь узнать, что сделано в классе и домашнее задание.       — Спасибо. Всего доброго.

***

      — Слушай, а ты всегда веснушками весной покрываешься? — на перемене перед МХК Марина подсаживается к Томиле.       — Да, как солнечные теплые дни начинаются и до сентября обычно где-то, — Мила осматривает класс, чтобы понять, почему девушка подсела к ней, и быстро находит причину: Люда сидела позади них с Ромой.       — О, а замазывать тоналкой?       — Она прыщами от тональника покрывается, — перебивает Маринку ее — уже не Милина — подруга, немного ехидничая. — Даже от гипоаллергенного. И от моего фирменного тоже.       — Так ты аллергик? — Лагина была неплохой, по мнению Томилы, девчонкой, но все равно периодически хотелось послать ее в такие дали, чтоб дороги ей обратной не найти. Ей до всего было дело. Абсолютно до всего. Но, возможно, это говорила в ней ревность, неспособность принять то, что ее саму променяли на пришедшую в конце октября новенькую.       — Да, возможно. Но ничего не могут выявить, — непроизвольно оправдывается Хорькова, хоть и не видит в этом смысла. — Да и если замазывать лоб, ничего не происходит.       — Это тебе, Том, судьба — конопатой ходить, — Людмила усмехается, пытаясь показать, что это шутка или насмешка и нужно смеяться. Но как-то это все неловко у нее выходит.       — Люсь, ну что ты каждый год к Милкиным веснушкам лезешь? — Рома закатывает глаза. Миле приятно, что он вступается за нее. Но не будь это ее подруга, она бы просто проигнорировала, о чем парню было хорошо известно. — Я считаю, что они прикольные. И у меня ощущение, что ты завидуешь.       — Я? — на секунду девушка теряет дар речи, но все же находит, что ответить: — Савченко, да ты тронулся что ли? Я завидую этой? — последнее слово она неприятно, презрительно выделяет.       Томиле хотелось взорваться: вскочить и высказать этой дряни, что еще полгода назад была ее лучшей и даже единственной подругой, все, что она думает о ней, ее мнении и еще много о чем, что с ней связано. Но словно голос в голове сказал: «Плюнь на это ничтожество. Она не стоит того». И почему-то мозг сделал странный выбор для этого голоса.       — Росинкова, ты походу берега попутала, — вмешивается в разговор, словно тот его касается, Костик Мечников — тот, чьим голосом с Милой заговорил ее разум. — Всю жизнь за Хорью бегала, так же, как она, представлялась всем, а теперь другую дуру нашла, с оценками получше, и все — кидок. Я уже давно побазарить с тобой хотел, и, чую, пришло время.       Мечников обычно в чужие дела не лез. Ему не было дела до одноклассников и их тупых разборок. Но раньше, в еще совсем детском возрасте, как и Роман, он был другом Томилы. Затем, как это часто бывает, дружба сошла на «нет». И если с Ромой девушка все еще общалась, то ее взаимодействие с Костей ограничивалось приветственными кивками из вежливости в школе и нечастыми совместными молчаливыми походами в музыкалку.       — Мда, Том, чего не ожидала, того не ожидала, — Люда театрально закатывает глаза. — И чем же она тебя, Костенька, приручила, непокорный ты наш?       — Люсь, хватит, — Савченко, как, впрочем, и все присутствующие, прекрасно видел, что Мечников не был готов стерпеть слова бывшей подруги. — Ты перебарщиваешь.       — Я говорю, как есть, — Людмила была не похожа сама на себя, и это отмечали многие, кто с ней давно знаком. — Почему я должна молчать?       — Потому что ты хамло! — парирует Рома и собирает с парты свои вещи. — Костюх, ты с кем?       — Один, — Костя, не думая, сдвигает свои вещи на противоположный край столешницы, освобождая место. — Садись, нехрен с кидоком дела иметь.       — Мечников, что за выражения? — преподаватель МХК, только первый год работающий в школе, всегда умудряется появиться неожиданно.       — Ну если она кидок! — справедливо, на свой взгляд, возмущается парень.       — Мечников, садись и помалкивай, раз не слышишь меня.       — Ты очень много на себя берешь, Томила, — шепчет, нет, почти шипит, девушке в спину Люда. Той обидно за утраченную дружбу, ведь они почти с пеленок вместе.       Молодой преподаватель что-то рассказывал об архитектуре, периодически переглядываясь с Мариной. На сидевшую с ней Милу накатывало чувство, что он ждет ее одобрения, но это было бы странно. Однако они точно были знакомы за пределами школьных стен.       Борясь с сонливостью и лишними мыслями, девушка крутила в руках ручку, когда почувствовала вибрацию телефона. Ей и думать не нужно было, чтобы угадать, кто же ей звонит. Приоткрыв пенал, она скользнула взглядом по экрану вызова, но ничего, кроме уже давно выученного номера, не увидела. Эти странные звонки, на которые нельзя ответить, начались одновременно с ее «засыпаниями» в конце октября или начале ноября. И раз в день — изредка реже или чаще — этот таинственный абонент пытался с ней связаться. Местами девушка ловила себя на мысли о проклятии, но верилось в это с трудом. Вернее, вообще не верилось, и дело было не в мистике. Ее безумно тянуло ответить на звонок, что-то внутри твердило, что ей нужно, просто необходимо поговорить со звонившим.

***

      По дороге из школы Томила бестолково тыкала на номер в журнале вызовов. Он был абсолютно некликабельный, как и все эти несколько месяцев. Но это, конечно же, не было помехой тыканью. Иногда ей казалось, что она уже должна набить знатное комбо, которое открыло бы секрет таинственного номера, на который нельзя позвонить. Даже с другого телефона.       Устало плюхнувшись на парковую скамейку под деревом, девушка продолжала свое бессмысленное занятие и — о, боги, она вздрогнула от удивления — номер открылся в журнале. И, что удивительно, на своем законном месте располагалась иконка смс-сообщения. Не дав себе времени обрадоваться, чтобы разочарование не было очень сильным, Мила нажала на изображение диалогового облачка. И ей захотелось завизжать от радости — приложение открылось, всем своим видом показывая возможность связаться с хозяином номера посредством сообщений.       «Я не могу ответить на звонок», — даже не удосужившись поздороваться, отправляет Томила текст.       Ответ, вопреки ожиданиям, приходит тут же:       «Уже не важно. Я рад, что с тобой все в порядке, Мила».       «Мы знакомы?»       «Да, немного. Но это знакомство важно».       «Почему я не могла ответить или позвонить с другого телефона?» — голова начинает неприятно гудеть.       «Вряд ли это диск. Наверно, она догадалась и отправила кого-то, чтобы заблокировать доступ. Это не страшно».       «Но если я снова не смогу с тобой связаться? Ты сам писал, что наше знакомство важно».       Ответ пришлось подождать подольше. Видимо, ее собеседнику в этот раз требовалось больше времени на ответ.       «Купи небольшое зеркало и переклей диск на него. Только никому не показывай его».       «Диск?»       «Ты должна его почувствовать, если проведешь ладонью по телефону».       На проверку оказалось, что какой-то тонкий — не толще листа бумаги — кружочек из приятного на ощупь материала на экране все же есть, но сразу отклеивать его девушка не решилась.       «Как его отклеить?»       «Просто снять. Он не повредится».       Кивнув сама себе и невидимому собеседнику, Томила поднялась со скамейки и сделала несколько шагов от нее. И копка «отправить» на ее глазах просто исчезла.       — Э… Что? — помотав головой, она снова посмотрела на экран. — Блеск! Ну вот что это такое?       Девушке потребовалось несколько минут, чтобы утихомирить мысли и вспомнить о зеркале. Зато через час она уже была дома с закрытым в коробке новоприобретением и переклеивала маленький, похожий на силиконовый диск на стекло.       На зеркальном прямоугольнике возникли небольшие иконки в виде трубки телефона и диалогового облака и отразились в нижнем зеркальце. Прикосновение подушечки пальца, и на одном из зеркал возникли сообщения, которыми ранее она обменялась с собеседником. То, что было раньше телефонным номером, сейчас представляло комбинацию различных символов.       Это было до безумия странно, но Мила ничего не могла поделать со своим доверием к тому, кто отвечал на сообщения. Это чувство появилось еще осенью, при самых первых звонках, перевернуло что-то в ее душе. В поисках хоть какого-то оправдания себе девушка пыталась убедить себя, что это просто жажда приключений и ничего больше, но выходило уж очень неубедительно.

***

      — Он смог связаться с ней, — рыжая сова уселась на спинку стула и грозным взглядом одарила двух брюнеток, похожих друг на друга как две капли воды.       — Что?! — обе девушки, до этих слов не видевшие птицу, обернулись на голос. В них можно было узнать Марину Лагину.       — Это невозможно! — одна из них — та, что была в школьной форме — встрепенулась. — Весь город — наша зона действия! Мы полностью ее заблокировали!       — Вы учли личные зоны противодействия? — сова наклонила голову. — Ее собственное усиление? Коэффициент маломагической среды?       — Пока ее сила под печатью, она намного слабее нас, — вторая девушка, в брюках и футболке, чуть поморщилась. — КММС и его колебания я проверяю каждые двенадцать часов в одной из областей ее пребывания, внося корректировки по необходимости.       — А зон противодействия нет практически. Всего две плавающие, совсем небольшие, — первая брюнетка несколько раз кивает, словно после этого их с сестрой слова станут еще более весомыми. — Да шанс, что она попадет в одну из них при попытке выйти на связь со Стивой меньше чем нулевой!       — И все же они им воспользовались, — птица размяла затекшие лапки и прыгнула на стол.       — А как Вы это узнали? — девушка в брюках села на стул, чтобы быть ближе к пернатой хищнице.       — Мстислав дал ей один из своих дисков. Пикси сообщили об установлении связи между мирами.       — То есть это Стивин, а не ее? Разве он не понимал, что так легче спалиться?       — Рина, сама потом у него спросишь! Совушка Юрьевна, почему мы вообще за этим следить должны?       — Мстислав может быть опасен для девочки: пока печать не снята — а ее пока никто не снимет — Томила беззащитна перед магией, но ее восприимчивость к ей от этого не слабеет. А он… — продолжение фразы сестры не услышали: сова лопнула, а оставшиеся в воздухе рыжие перья медленно растворялись.

***

      Около полугода назад. Конец сентября.       Полная темноволосая женщина, нервно теребя галстук, рисовала символы на небольшом прямоугольном зеркале. Спустя пару секунд на нем появился рисунок, изображающий сову, а под ней «забегали» круги.       — Оксана, здравствуй, — вместо совы возникло женское лицо.       — Тут такое случилось! Совушка, это кошмар! Что делать? — брюнетка начинает нервно тараторить.       — Я не могу ответить на твой вопрос, потому что я не знаю, что случилось. Рассказывай по порядку.       — Ну, слушай, Совушка, — Оксана вздыхает, чувствуя, как произнесенное про себя заклинание спокойствия начинает действовать. — Мстислав с помощью заклинания призыва фамильяра призвал девушку из Маломагического Измерения.       — Он где-то ошибся?       — Нет, как бы ни было удивительно, круг идеален, а заклинание — я проверила память комнаты — безошибочно. Моя кровь.       — Тогда это попросту невозможно! — отражение дернулось, и женщина по ту сторону зеркала пропала. Раздались звуки шагов, удалившиеся и снова приблизившиеся. — Нельзя заклинанием призыва фамильяра перенести человека. Люди не бывают фамильярами.       — Я не думаю, что она человек, — обе женщины замолкли на минуту. — Она вела себя странно. Будто и в самом деле фамильяр. Как детеныши: они ведут себя схожим образом. Я несколько работ на эту тему написала и защитила. Так что…       — Оксан, давай без рассуждений, — Совушка снова появилась в отражении и, убрав блеклую русую прядь за ухо, строго посмотрела на собеседницу. — Кто она?       — Если на нее смотреть магическим зрением, то у нее золотые веснушки… — женщина многозначительно посмотрела на зеркало. — Ты же знаешь, что это значит?       — Она… О, Мать-Луна! Оксаночка, она не должна контактировать с твоим сыном, это может быть опасно при такой восприимчивости.       — Я стерла им обоим память, но… Этот маленький темный колдун что-то сделал, я уверена. Сын Барузды так просто не сдастся. Его способности выше того, что демонстрирует при обучении.       — Знаю. Я отправлю… хм, близнецов, — закрывает глаза Совушка. — Да, именно их. У них зона покрытия выше за счет парности… Только это временная мера. Стоит ему понять, кто именно блокирует девочку, он обойдет.       — Я узнаю у Суморока, что можно сделать, на случай, если Мстиша упрется.       — Какой шанс, что он будет упорствовать?       — В наших силах лишь оттянуть время до того, как он своего добьется.