Надежда

— Эй, дорогуша, ты куда? — Клаус резко возник перед девушкой, заставив Хейли подпрыгнуть, положив одну руку на сердце, а другую — на живот. Видимо, тихую и мирную прогулку ей придётся отложить. И почему Майклсон всегда появляется в её жизни так не вовремя и всё портит? У него словно хобби портить всё, что хотела Хейли. А сейчас она хотела просто гулять. — Будешь так и дальше делать, и я рожу намного раньше, Клаус, — огрызнулась девушка, переводя дыхание и прищуриваясь. — Дай пройти. Клаус лишь сложил руки на груди, подпирая собой входную дверь, так что при желании — выйти девушка всё равно не сможет. Проще сдвинуть дом, нежели первородного гибрида с отвратительным характером. — Не дам, пока не скажешь, куда это ты собралась с моей дочерью. Хейли закатила глаза, сжимая кулаки. До чего он бывает невыносим! — Уж извини, но прогуляться отдельно от неё — я пока не могу. Девушка развела руками и вздохнула, устало потерев переносицу. Вся эта дикая семейка её изрядно достала. Даже Фробс уже бесила не так сильно — она просто-напросто не появлялась у Маршалл на виду. — Хочу уйти, пока меня не нашли твои чокнутые родственники. Ребекка бесконечно трогает мой живот и предлагает дикие имена нашей с тобой, между прочим, дочери. А Элайджа… Девушка замолчала и просто махнула рукой, словно рассказывать то, что делает он — не собиралась вовсе. Клаус же сразу расплылся в довольной улыбке, понимая, что сейчас Элайджа только больше бесит волчицу, чем влюбляет её в себя, а значит, шанс у Клауса всё ещё имелся. Девушка сделала шаг к двери, и Клаус сдвинулся, но руку с двери не убрал, не выпуская Маршалл. — Даже не скалься, Клаус. Твоё общество ещё хуже, чем их, — фыркнула девушка, но гибрида это не остановило. — Я обещаю, что буду молчать, волчонок, но я иду с тобой. — О, да ты шутишь, — застонала девушка, положив ладонь на лоб. — Ты не умеешь молчать. — А ты не умеешь быть послушной. Видишь? Мы оба не умеем делать то, что обещаем, — Клаус улыбнулся и открыл дверь, притягивая девушке свою ладонь. — Когда это я обещала, что буду послушной? — возмутилась волчица, но её вопрос остался без внимания, и со вздохом, она вложила свою ладонь в руку Клауса. На удивление, прогулка не была такой ужасной, как думалось Хейли. Клаус не был таким ворчливым как всегда, он лишь рассказывал про то, каким было это место ещё два века назад. И всё больше затрагивал прошлое время, уходя вглубь своего детства так же, как вместе с Хейли уходил вглубь леса. — Интересно, какой бы я была в то время, — улыбнулась Хейли, представляя себя в восемнадцать веке, на балу, в шикарном платье. И даже усмехнулась, представляя Клауса рядом, во фраке. Они бы выглядели либо прекрасно, либо нелепо. — Думаю, всё такой же вредной, — съехидничал Клаус, за что тут же получил рукой по плечу, и лес пронзил его громкий смех, от чего даже Хейли удивлено приоткрыла рот. Она редко слышала его смех. Постоянные ухмылки и изредка настоящие улыбки — были совсем не тем, что сейчас. Он смеялся, по-настоящему, открыто, так, как никогда до этого. По крайней мере, с ней. Хейли не слышала, чтобы он так смеялся рядом с ней раньше. — Если хочешь, могу устроить тебе настоящий бал, — Клаус подмигнул девушке и она улыбнулась. — И ты бы научил меня танцевать? — Кто знает, — Клаус пожал плечами и вытащил из волос Хейли веточку, от чего девушка сразу же коснулась волос, ловя на себе необычный взгляд Клауса. — Не волнуйся, волчонок, всё в порядке, ты прекрасна. Хейли приоткрыла рот, но лишь благодарно улыбнулась, проходя вперёд Клауса. Это было удивительно, что они и правда гуляли так просто, без ссор и ненависти. Наверное, она никогда не привыкнет к тому, что можно просто так общаться с ним и не ожидать подвоха. — Клаус, а каким был твой отец? — Хейли сама не поняла, как задала этот вопрос. Но она всегда слышала про их ужасную мать — Эстер, и не так часто про отца — Майкла. Когда Клаус не ответил, девушка обернулась и заметила, как Клаус смотрел перед собой, а лицо выражало жуткую ненависть и злость. У девушки даже перехватило дыхание, пока она не поняла, что злился он не на неё. — Извини, ты не должен говорить о том, о чём не хочешь, Клаус, — Хейли тронула его за плечо и он перевёл взгляд на волчицу. И Маршалл не могла не отметить, как его взгляд на неё сразу стал другим, более тёплым. — У меня был отвратительный отец, волчонок, — невесело усмехнулся Клаус и осторожно обнял Хейли за талию, помогая спускаться с небольшого обрыва, на что она лишь благодарно кивнула ему, а потом вдруг взяла за руку, чему теперь был благодарен Клаус. Тема отца была неприятна, сколько бы веков не прошло, и каким бы он не стал, это было всё так же больно для Клауса. И поддержка Хейли была ему дорога. Он не принимал не от кого жалость, не хотел говорить о том, что делало его слабым, но почему-то, эта волчица располагала к себе, и он готов был рассказать любой свой секрет, просто смотря в эти зелёные глаза. — Он видел всех своих сыновей, всем говорил, какие они особенные. Всем, кроме меня. Он словно ненавидел меня, брезговал мной, постоянно винил и унижал, словно я — самая большая ошибка в его жизни. Он был ужасным отцом, волчонок. Худшим из всех возможных. Он ненавидел меня, хотя я готов был выполнить всё, что он захочет. Я нуждался в отце, который меня ненавидел. Клаус невесело усмехнулся, но почувствовал, что Хейли сжала его руку ещё крепче. — Ты не будешь таким отцом, Клаус. Ты совершенно другой, — Хейли подобрала самые правильные слова, которые Клаус и хотел услышать. Она его понимала, как никто другой. Клаус боялся стать таким для своей маленькой девочки, не хотел, чтобы она чувствовала себя изгоем, потому что Клаус не может любить её достаточно сильно. Боль от того, что Майкл не смог быть отцом для Клауса — уже утихла, он зарыл её глубоко в себе, но страх стать таким для своей дочери рос с тем, как росла она в животе Хейли. — А если нет, что, если я стану таким же? И моя дочь будет считать себя ошибкой, потому что я просто не умею выражать любовь? Хейли прерывисто вздохнула, отмечая на лице Никлауса страдальческое выражение, муку. Словно ему было невыносимо больно думать об этом. — Стой, — девушка затормозила, потянув Клауса за руку и заставляя его тоже остановиться и повернуться к ней лицом. — Ты уже не такой, Клаус, поверь мне. Девушка положила ладонь Нику на лицо и мягко погладила по щеке, чувствуя, как щетина щекочет ладонь и даже слегка колит. Взяв другой рукой руку Клауса, Хейли положила её на свой живот, мягко улыбаясь. — Чувствуешь? Во мне жизнь, которую мы вместе дали, Клаус. Наша дочь не будет обделена вниманием отца или матери. У неё будет такая семья, какой не было у нас с тобой. Но ты не станешь таким, как твой отец. Ты уже любишь её, верно? Клаус замер, прислушиваясь к сердцебиению своей дочери, которое было спокойным. И к сердцебиению Хейли, что слегка была взволнована. Теперь он понимал, что и правда уже любил маленького волчонка, которого вынашивала уникальная волчица под сердцем. — Ты права, волчонок, ты права, — Клаус улыбнулся и мягко обнял девушку, наслаждаясь тем, как её сердце запнулось, а после — понеслось всё быстрее. От Хейли приятно пахло лесом после дождя, нотками сладкого пирога и лесными ягодами. И первородный чувствовал, что сейчас держит в руках свою новую жизнь, которую могла подарить ему только эта девушка. Они всё так же разговаривали на разные темы, но продолжали держаться за руки, даже когда вернулись домой. Хейли заливисто смеялась над тем, как Клаус недовольно сморщился на то, какие имена предлагала Ребекка для их дочери. Но как только они вошли в дом, то сразу столкнулись с Элайджей. И он не мог не заметить, что Хейли всё ещё держала руку Клауса, даже когда встретилась с ним взглядом. — Я пойду наверх, — смутилась девушка, мягко освобождая свою ладонь и проходя мимо Элайджи. Как только Хейли скрылась в своей комнате, Клаус растянул губы в издевательской улыбке, разводя руками. — Этот раунд за мной, братец, — и так же скрылся в своей комнате, оставляя брата одного. Видимо, иногда доброты и благородства недостаточно, чтобы завоевать сердце волчицы, которая похожа, уже была влюблена. Как только Клаус закрыл за собой дверь, то замер, встречая в своей кровати Кэролайн, которая мило улыбалась, прикрываясь лишь одной простыней, и вероятность того, что под ней ничего не было — была слишком высока. — Удивлён? — улыбнулась вампирша, приподнимаясь на локте, от чего простыня скатилась чуть ниже, грозясь обнажить всю верхнюю часть тела. — Обескуражен, — усмехнулся Клаус, располагаясь в кресле, от чего девушка слегка нахмурилась, но тут же постаралась придать лицу непринужденность. — Что ты хотела, Кэр? Блондинка качнула головой, и отпустила руки, словно показывая, чего она хотела на самом деле. Простыня открыла её куда больше, чем раньше, прикрывая лишь бедра, оставляя остальное на обозрения Клауса, который почему-то, смотрел уже в строну. — Разве не понятно? Ты всегда желал меня — и я твоя, Клаус. Уже как несколько дней, с того момента, как приехала. Хватит избегать меня, — девушка села, свесив ноги с кровати, и Клаус встал, отойдя к окну и убирая руки за спину. — Прикройся, Кэролайн, нам надо поговорить. Девушка замерла, наконец понимая, что не будет ничего из того, на что она рассчитывала. Накинув на себя халат, Форбс резко запахнула его и сложила руки на груди, усаживаясь обратно на край кровати и сверля спину Клауса. — Надеюсь, есть адекватное объяснение тому, что ты только что отверг меня, Никлаус, потому что я ни черта не понимаю, — взмахнула руками Кэролайн, и Клаус повернулся, нахмурившись. — Есть, но оно тебе не понравится, — Клаус сел рядом с девушкой, взяв её за руку и заставляя посмотреть в глаза. — Ты прекрасна, Кэролайн. Ты удивительная, добрая, милая и нежная. Ты всегда была для меня желанна. — Но? — грустно усмехнулась девушка, стараясь не дать слезам пролиться и унизиться этим ещё больше. Тот, кто обещал ждать вечность, сейчас отшивает её красивыми словами, при этом ни разу не взглянув на её тело. — Но есть Хейли, которая мне дорога. Я понял это не сразу, из-за чего могу теперь упустить шанс получить то, о чем всегда мечтал, — усмехнулся Клаус, вспоминая слова и настрой своего брата. — Но я буду бороться за неё, Кэр. Прости. Форбс пару секунд смотрела на Клауса и наконец встала, прикрывая глаза и тут же смахивая слёзы. Это были совсем не те слова, которых она ждала. — Спасибо за честность, Клаус. Девушка покинула комнату Клауса, оставив после себя запах приторных духов и чувство, которое Клаус просто ненавидел — чувств вины. Не будь он так уверен, что Хейли ему не больше, чем девушка, беременная его ребёнком — он бы не причинил Кэролайн боль и не рисковал теперь потерять Маршалл.