All rights reserved.

      - Нехило твоя жизнь-то поменялась, а?       - Разумеется, три года уже прошло, а я, как сейчас, помню свой первый выход в свет, - вёл светский разговор Джин с одним омегой на приёме в резиденции Кимов, как вдруг ударился в воспоминания.              Свою первую ночь с Намджуном Сокджин помнил слабо, однако точно запомнил, что было очень больно и везде, но это не портило всех приятных ощущений. Альфа был из тех, кто не чурается использовать вместо ремней и плетей руки и всю ту дюжую силу, что досталась ему от природы. Синяки на утро не пугали бедного омегу, он смотрел на них с восхищением, на бледной коже они смотрелись ещё более яркими и цветастыми, будто он – милая подушка в стиле пэчворк. Было интересно понять, что он на самом деле омега, ему нравилось это осознание и то, что за его вид и происхождение ему ничего не сделают, ведь он больше не во власти НДРМ. Чувства, окружившие его последнее время, были необычны, необычно непонятными. Казалось, что вот-вот он проснётся на своей постели в казарме и блаженно выдохнет, но он точно знал, что, если такое всё же произойдёт, он будет невероятно разочарован, потому что в глубине души Джину начинали нравиться эти эмоции. Страх и ненависть, возбуждение и экстаз, счастье осознания одного – он эгоист. Омега зациклился на своих ощущениях так, что совсем забылся, что другие тоже могут что-то чувствовать.       Все попытки заговорить с Намджуном заканчивались ничем, попытки найти другого человека в серой комнате, где он при наличии открытой двери был замурован, тоже не несли успеха. Он сходил с ума, столько всего происходит разом, при том, что не происходит ровным счётом ничего. Разум решил развлечься и сделать так, что Джину начинал нравиться губернатор с каждой постельной сценой всё больше и сильнее. Увы, он родился заложником и так и продолжил им существовать. Была бы хоть одна подсказка, что делать в таких случаях, он бы горы сложил, но воспользовался бы этим, но ни единой мысли не было.       Закончилось это лишь на вторую неделю. В комнату зашёл пресс-секретарь. На радостях Джин побежал к двери, но опешил, ожидая увидеть другого человека.       - Добрый день, Господин Ким, - за тихим голосом не было слышно лёгкого разочарования.       - Намджун не здесь? – Чонин даже взгляда на омегу не бросил.       - Нет, прошу прощения, - он вымолвил это на автомате.       - Не извиняйся, лучше в порядок себя приведи.       Голос альфы был холодным, зато человеческим, настоящим, Джин совсем пропустил смысл сказанных слов мимо ушей, лишь мягко улыбнулся и склонился в поклоне. Он будто нашёл цивилизацию после долгих скитаний на необитаемом острове.       - Ах, ведёшь себя совсем как неандерталец, и за что оно всё мне? – сказал Кай на выходе.       - А вы говорите со мной, будто я человек, - ответил парень закрытой двери.       От минутного диалога с кем-то кроме Намджуна, стало очень легко и радостно, всегда человеку нужно чувствовать себя чем-то большим, чем просто предметом. Джин обозначил этот день памятным и неспроста, ведь уже вечером был его первый выход к людям, с которыми предстояло общаться ещё, как минимум, достаточно продолжительное время.       Приглушенный свет в ресторане и огромное стадо людей: богатых, известных, значимых. Омега сильно выделялся, к счастью, только внутренне, дабы никто не заподозрил неладное. Все вокруг приторно улыбались друг другу, старались произвести впечатление и угодить важным людям. Такие, как они, априори не имеют своего мнения и своего «я», их взгляды на жизнь мягкие, как тесто, сначала из них слепят одно, а потом без труда сделают другое – самая настоящая ярмарка тщеславия. А Джин во всей этой грязи – чистый нежный цветок, который старается тянуться к солнцу, только путь этот ему перекрывают, ожидая, что он также завянет и сгниёт вместе с остальными. Увы, он сам не мог почувствовать, что действительно прогнивает изнутри.       Куча алкоголя, еды и громкая музыка смущали парня, он всё пытался найти тихое безлюдное место. Намджун давно ушёл для исполнения своих светских обязанностей, оставив Джина на себя, и тот довольно скоро спрятался в туалете, чтобы высидеть там до победного. Он всё думал о своей новой жизни, иначе он такое назвать не мог, будто он переродился и теперь уже в другом теле, точно он умер и попал в свои сладкие грёзы, а потому часто щипал себя, чтобы убедится в реальности происходящего.       Прошло много времени, пока в туалет не занесло пьяного альфу с лишним весом и сальными от пота волосами. Джин прильнул к раковине, сделав вид, что умывается и приводит себя в порядок. Внезапно со спины его придали, заставляя откинуться телом назад.       - Такой нежный, что ты здесь делаешь один? – пухлый человек его выговаривал слова.       - Я не…       Договорить парню не дали, альфа резко развернул омегу и усадил на стойку раковин. Джин снова готовился к худшему, слёзы твёрдым комом подступали к горлу, а силы вновь и вновь покидали парня. Скользкие руки залазили под рубашку, а скрипучий голос облизывал с ног до головы банальными комплиментами. Сокджин брыкался, вырывался и пытался кричать, но ничего не могло помешать крупному мужчине продолжать начатое. Омега вовсю зарыдал и полностью поник, прекращая сопротивление, было жутко противно и до боли обидно, что всё происходит именно сейчас, когда он впервые за две долгих недели увидел людей. Он не собирался разочаровываться в них, не хотел вновь становиться затворником, только уже по своей инициативе, но всё вело именно к этому.       - Мистер, вы лезете на рожон, - ледяное безразличие и правильно поставленный голос, это дарило надежду.       В миг от омеги отстали, а туалет наполнился грубыми звуками ударов и тихими вздохами боли. После альфу вышвырнули из туалета, а потом и вовсе из заведения, пусть он и не переставал доказывать свою невинность. Джин остался наедине со своим спасителем, что сейчас с тихой злостью разглядывал себя в зеркале.       - Чёрт, из-за тебя новую рубашку испачкал, вот за что мне это всё? - ругался он.       - Господин Ким, вы спасли меня, - Джин не унимаясь рыдал.       - Спас? Я думал, тебе это было по душе, я не заметил твоего сопротивления, может, зря я выгнал того мужчину, - Кай теперь в упор смотрел на омегу, сведя брови у переносицы, но вовремя понял, что парень уже в истерике. Альфа вдохнул и заставил себя улыбнуться.       - Нет, всё не так! Я боялся! Я…       Чонин устало вздохнул и погладил его по плечу.       - Всё позади, не надо больше бояться.              Полгода в Ратменсе прошли совсем незаметно. Джин быстро освоился и стал похож на любого омегу из высшего общества: он также сидел, ходил, разговаривал, одевался, но оставлял в себе нутро нетронутым ни погаными идеями, ни коварными планами. И хотя юношу считали приятным собеседником, все понимали, что он пустышка: пропускал все сплетни, не желал говорить о Намджуне с другими, держался подальше от заговоров и крупной политики.       Но заточение в клетке мнимой свободы не пошло парню на пользу. Он совсем перестал ценить собственное время, хотя до этого знал стоимость каждому мгновению, ведь знал, что жизнь лишь кажется невероятно долгой, такой долгой, что может и наскучить, на самом же деле числа выстраивают иллюзию нескончаемости: целых пол века уже прожил Яран – всего-то 18 тысяч дней с небольшим. Жизнь коротка, а пока этого не поймёшь, не сможешь жить полной грудью. Про это он и забыл. Сокджин жил от ночи до ночи, ведь только в это позднее время мог видеть Намджуна, и старался поменьше моргать и поменьше дышать, чтобы случайно не пропустить что-нибудь. Он беспамятно полюбил губернатора, но не знал взаимна ли его любовь. Да и это не особо важно было: он окрылён, и теперь он ангел – он влюблён, и теперь он человек.       Намджун старался сохранять холод, старался вести себя с ним, как вёл с другими. Будь он чуть более чувственнее, сразу бы опозорился перед собратьями, перед народом, и перед собой. Альфа ни за что бы не дал едва знакомому парню взять над собой контроль и сломить его непробиваемую волю. Джун был уверен в этом до тех пор, пока в одну из их горячих ночей, с его губ при ярком шлепке о мягкие ягодицы не сорвалось:       - Тебе не больно?       Намджун замялся после слов, а Джин был смущён не меньше альфы. Было меньше метра до края пропасти и он сорвался, забыв, как крепко должны стоять его ноги, но полёт был таким незабываемо сладким, что трудно было о чём-то жалеть. Глубокой ночью сердце уже не могло молчать, и вновь крепко обняв избранника, Джун нашёл в себе силы.       - Мы очень далеко друг от друга, хотя находимся совсем рядом. Мне надоело, что так всё продолжается. Я хочу, чтобы ты думал о моих вкусах и предпочтениях, когда выбираешь парфюм, хочу, чтобы думал, как я скучаю по дому, если нахожусь далеко, хочу, чтобы ты беспокоился, когда я долго не возвращаюсь, а взамен я был бы верен тебе, защищал бы тебя не смотря ни на что.       Пауза, которая должна была быть короткой затянулась слишком долго.       - Я не знаю, как это, нас не учили на романах, - ответил Джин с иронией.       - Тогда все библиотеки Ратменса в твоём распоряжении, читай и учись, пока не поймёшь, о чём я.              Джин спокойно сидел в комнате, занимаясь чтением одной из книг, что посоветовал ему Намджун. Парню было в новинку видеть литературу, не связанную с политической пропагандой и неравенством рас, а потому он быстро втянулся в это занятие. До вечера он не заметил, что Джун в этот день совсем не объявлялся, его номер был недоступен, сколько бы не старался связаться с ним Сокджин. Его начали терзать грустные догадки и сомнения, он вспомнил, как каждые полгода из Глоуриэла забирали солдат, и не мог поверить собственным мыслям, не мог признаться себе, что разумный и дисциплинированный человек продолжает убивать невинных. Всепоглощающее чувство несправедливости к самому себе одолевало Джина настолько, что под ложечкой до боли засосало, а сонливость исчезла, на место её пришла наивная решимость, будто он герой из блокбастера, что набрал ворох проблем и готов в одиночку со всем справиться.       Незамедлительно он вышел из комнаты и в пустой тишине помчался по коридору в сторону лифта, пока не столкнулся там с другим ночным странником. Тот будто не заметил парня и зашёл в раскрытые двери лифта, придержав дверь, чтобы омега присоединился к нему. Ким обдумывал пару секунд, но одного выжидающего взгляда мужчины хватило, чтобы он без вопросов продолжил путь с ним. Их встреча была похожа на спланированную, и Джин сам себя убедил, что так и есть, оба молчали, даже не переглядывались, будто шпионы. Мужчина нажал кнопку девятого этажа. Джин заметил, что его спутник в такое позднее время был в своём повседневном костюме, и переодеваться не собирался. Тут-то парень подумал, что мужчине он мешает в личных делах, однако до прямого отказа отступать намерен не был. Вдвоём они зашли в широкую дверь на девятом этаже, где в абсолютной темноте стояли два дивана, накрытые пледом, а перед ними большой экран.       - Садись, поговорим и посмотрим.       Сокджин послушно сел, а мужчина нажал пару кнопок на пульте, что лежал на полке у входа и уселся следом. Видимо, это был популярный фильм какой-то киностудии, снято было всё весьма качественно, несмотря на то, что сам Ким смотрел немного фильмов за свою жизнь.       - Почему вы не спите? – спросил Джин.       - Бессонница, - коротко заключил Кай.       - Где Намджун?       - Именно там, где ты думаешь. Я было уже подумал, что ты изменил этого кичливого идиота, но ошибся. Всем сердцем ненавижу то, что он делает, а поделать ничего не могу.       - Зачем ему это? Он стольких людей убил, а всё не может остановиться. Для чего?       - Поверь, причины у него есть, но это Намджуна не оправдывает, - голос Чонина выдавал его замешательство и тревогу, потому Джин понял, что больше не стоит касаться этой темы, ведь ответов он так и не получит.       - Зачем мы здесь? Что это за фильм?       - Это кинозал, я просто решил показать к чему ведёт вся его необоснованная ярость.       Фильм начинался, как простое документальное кино: диктор рассказывал о жестокости и эгоизме людей, но объяснял, что это нормально для каждого и не несёт в себе ничего за рамки выходящего. Далее крупным планом показывали пленников, на лицах которых страх был настолько отчётливым, что пропадали всякие сомнения в том, что это не актёры. С каждой минутой снафф-фильм приобретал новые оттенки безумия и жестокости, ни крики, ни голоса пленников не вырезались, что смотрящий сам мог ощутить себя на той ярко-зелёной поляне. Джина охватила паника, он смотрел на Чонина в поиске объяснений.       - Эти фильмы вызывают у меня отвращение и скуку, под них я могу заснуть, если тебе неприятно, можешь уйти, но попробуй побороть это, - Кай говорил без энтузиазма, скорее, как совет сказал, даже ответа, как такового не ждал.       Джин остался. Он не смотрел фильм, лишь пялил в пол и плакал, но не из-за того, что все солдаты действительно погибли, не из-за жестокости, во всей красе представшей перед ним, не от своих воспоминаний на той самой поляне, а из-за того, что не мог побороть себя, встать и уйти, ведь именно в этом заключалась его личная борьба. Через час Чонин выключил экран и пошёл к двери, ожидая, что омега последует за ним, но тот и с места не сдвинулся.       - Я и не надеялся, что тебе понравится, но прекращай реветь, у Мина под боком им не намного легче, чем тогда.       Джин проливал слёзы всю ночь от своей полной беспомощности, он и впрямь сходил с ума каждую минуту пребывания в Ратменсе, но даже не думал о возращении на родину, ведь ему приносила удовольствие новая жизнь также, как хищника радует словленная добыча.              Целый год осваивался Джин в новых условиях и быстро привык. Больше не думал ни о солдатах, сгинувших по приказу губернатора, ни о родине, ведь там о нём благополучно забыли. Зато часто думал о Намджуне, об привязанности друг к другу, омега был точно уверен, что ни один другой человек альфе больше не нужен, всё для своей животной сущности он уже имеет. Теперь светские ужины и вечеринки приводили парня в детский восторг, он заводил новые знакомства и стал свояком среди высшего общества, пробивался лишь его идиотский акцент, как у деревенщины, выдавая его заурядные умственные способности.       Намджун праздновал подписание нового договора с югом. Все гости в тот вечер разбежались и Джун остался наедине с Каем. Они слегка пьяные говорили ни о чём и обо всём одновременно: о курсе валюты, об экологии города и свежих снаффах. Темы неизбежно шли к одному, к тому, что превращалось из большой проблемы в нерешаемую.       - Сокджин странно себя ведёт, будто что-то всё-таки скрывает. Он не раз доказывал свою верность, однако я не могу быть уверен в нём, - бурчал Чонин, добавляя в свой стакан ещё кубиков льда.       - Да брось ты, обычный глупый мальчишка, всё, что скажу – сразу выполняет.       - В том то и дело. Когда это тебя тянуло к неопытным дилетантам? Я всегда полагал, что тебе не по душе такое.       - Ха, я из него могу вылепить то, что мне нужно, способный ученик, - продолжал настаивать Джун, - Да и тебе разве он не нравится?       - Нет, - глаза забегали, а руки задрожали, и лёд прокатился по столу, падая на пол, - Чёрт!       Намджун самодовольно прыснул и сделал глоток. А в мыслях было совершенно другое, сердце зажигала гордая ревность, что не могла оставить собственную вещь на попечение других, и «Нет» Чонина раздалось в голове троекратным уверенным «Да».       - Так и сообщу ему, - отозвался наконец Нам.       Вечер закончился на лёгкой жгучей нотке фальши и чванства, что испортило весь прошедший день и, несомненно последующие. Каждый остался при себе и ни с чем, ведь альфы уступать дорогу друг другу не желали, как и не желали останавливать начинавшееся безумие.              Время усмирит буйных, вылечит больных и убьёт безнадёжных. Джин легко признавал свою ничтожность, это не было связанно с низкой самооценкой или комплексами, это просто было фактом, который должен когда-то признать каждый человек. Омега был из тех, кто не гонится за мечтой, а создаёт мечту из насущных дел, и неважно, что это будет: прохладный дождь в жару или избежание казни. Самым страшным, что ему удавалось пережить в стенах дома губернатора – это гнев Намджуна. Альфа бывал не в настроении или чем-то расстроен, но злился лишь в особых случаях.       В эту ночь от Намджуна сильно пахло алкоголем, а потому он сразу же улёгся в кровать к Джину, однако заснуть не мог, в голове кружились разные мысли: о Минах, об убитых омегах, о Гроуриэле, о Ратменсе, красной нитью путь тянулся к Джину. Альфа резко открыл сомкнутые глаза и взглянул на омегу, что также в недоумении смотрел на Кима в ответ.       - Заснуть не можешь?       Джун кивнул и медленно погладил Джина по голове вдумчиво, без улыбки и без единой эмоции.       - Могу ли я тебе доверять?       Омегу смутил вопрос, он взял руку Намджуна в свою ладонь и поднёс к груди, крепко прижимая её. Перед глазами губернатора стояли все жаркие, наполненные неподдельной страстью ночи, каждый томный взгляд и гортанный вздох, он и сам не знал, мог ли назвать всё, что между ними было любовью или нет. Не понимал настоящих мотивов Джина быть сейчас с ним рядом в одной постели: либо невозможность покинуть открытую клетку, либо добровольное ничем не подкреплённое чувство. Своей рукой альфа чувствовал ровный ритм сердца, возможно чуть ускоренный, но точно он этого сказать не мог.       - С тобой я спокоен, чувствую себя под защитой, чувствую себя недосягаемым для любого кроме тебя.       - Это не ответ, - грубо перебил Намджун и убрал свою руку, - Я нравлюсь тебе?       - Конечно! – Сокджин на полминуты замолчал и дополнил, - А я тебе?       - Да ты много кому приглянулся, мальчик нарасхват, раз даже мой секретарь на тебя глаз положил.       Нам утих, перевернулся на другой бок и нагрянул в небытие на ближайшие шесть часов. А у джина дыхание перехватило от сказанного. Ещё долго он не мог уснуть, и в третий час ночи направился туда, куда нужно было идти за ответами. Джин будто точно знал, что и сегодня Кай не сможет уснуть, вновь утоляя бессонницу в кинозале. Омега не стучался перед входом, а потому, когда сел на диванчик альфа почти вздрогнул.       - Ким? Ты что тут забыл?       Джин хотел бы молчать и ничего не отвечать, а ещё хотел спросить всё, как есть, он не мог держать всё в себе, как не мог этого вечно делать Кай. Он глотал слюну, глубоко вздыхал и повторял это снова и снова, но всё же собрался с мыслями и на выдохе выплюнул:       - Вы считаете меня шпионом?       - Что за вопросы, Сокджин? – удивился Чонин и даже оторвался от просмотра фильма.       На экране линчевали молодого парнишку через повешение, его заставили петь детскую песенку, а на последнем куплете с яростью отпустили тело, позвонки затрещали не хуже вафлей на зубах, а пение стихло с пугающей внезапностью.       - Ответьте.       - Нет, это в прошлом.       - Значит считали… - заключил Джин, он был разочарован, что не осмелился задать главный вопрос, на последок беспомощно выдавил из себя, - Доброй ночи вам.       - И тебе, - Кай выдохнул и вернулся к просмотру.       - Почему? Почему я не безразличен вам? – Джин смог сказать это только сильно сощурившись и сжав руки в кулаки.       - Что, прости?       Джин не мог повторить то, что произнёс, и в эмоциях выбежал из кинозала, спотыкаясь в собственных ногах. Он остановился у окна возле выхода к пожарной лестнице. Вглядываюсь в пустой и серый город, он старался не проронить ни слезинки. Он окружён тем, чему завидовал бы любой: деньгами, удобством, любовью, однако всё это лишь раздражало и заставляло парня ненавидеть свою жизнь. Это душевная бедность при материальном богатстве. Омега неожиданно ощутил присутствие кого-то позади себя, в следующую секунду этот кто-то приобнял его со спины.       - Ты поразительный человек, кто так обрывает разговор на полуслове? Если уж хотел выяснить всю подноготную, так иди до конца.       - Господин Ким…       - Для тебя, Чонин.       Джин неловко сглотнул, составляя мысли в предложения, он развернул голову в пол оборота назад и тут же неровно задышал от близости Кая. Альфа тоже заметно замялся, и тут уже было напрасно скрывать что-то.       - Чонин, я нравлюсь вам?       - Думаю, есть много людей, кому ты по душе.       - А, понятно.       Парень окончательно поник, он продолжал изучать глазами город, не подавая больше ни звука. Но он звонко замычал, когда его перевернули спиной к окну, а затем в тот же момент требовательно, но с нежностью поцеловали. Джин моментально обмяк в руках Кая, радуясь одному только моменту, будто нет ни вчера, ни завтра.       - Держи это в секрете, - с улыбкой отстранился Чонин.              Последние пару дней Джин был вдохновлён только этим поцелуем и ничем больше. Он даже не заметил, как Намджун вернулся раньше положенного, пребывая в заметно радостном настроении. Куда бежать: к Намджуну или от него – не имело совершенно никакого значения, ведь в конечном итоге всё привело бы к одному.       Яркие стоны омеги пролетали по всем апартаментам, не встречая преград на своём пути. Джин с упоением впитывал в себя всю сладость таких вечеров, боясь не насытиться, но Намджун подобного не допускал, он был груб и нетерпелив, а ещё был из тех, кто всегда добивается того, что нужно и неумолимо старался научить омегу тому же. Такое времяпрепровождение не мешалось в вычурный секс, это было развлечение для обоих, как деликатес в ресторане, обретает разные совершенно непохожие друг на друга и не затмеваемые привкусы. В это время они были не животными, а виртуозными художниками, вырисовывая каждый раз новый образ.       Парни забыли единственный нюанс, что при их привычке никогда не закрывать дверь на ключ время слишком раннее.       - Нам, ты здесь? Нужно подписать бумаги, я не отвлекаю? – Чонин беспардонно вошёл в дверь и замер на пороге, прислушиваясь.       Голос шёл со второго этажа, однако оттого не был менее тихим. Грозное эхо кричало, разрывая разум альфы.       - Тебе нравится?       - Да! Сильнее, прошу!       Желваки на скулах болезненно заиграли, а взгляд помутнел от ярости и досады. Не желая ни секунды участвовать в играх Намджуна, Кай резко вышел из комнаты также, как и вошёл, с суровым хлопком двери.       - Кто-то пришёл, - притих омега, смотря на губернатора.       - Дела подождут, не отвлекайся, - Нам с силой прикусил мочку уха парня, возвращая его в сладкую негу.              Шли месяцы. Улыбаться Джину становилось труднее, ведь он чувствовал отстранённость и прежний холод от человека, что так бескорыстно открыл ему душу. От этого, порою, хотелось рыдать, но больше хотелось понять, что не так, где он оступился.       В один из вечеров, когда они возвращались с презентации крупной компании, Джин подождал, пока Нам уйдёт, оставив омегу в одиночестве. Долгих полчаса Сокджин ждал в коридоре, пока знакомая фигура не прошла мимо. Не дав альфе опомнится, он ловко схватил его за руку, затащив в проход, где людей было меньше всего.       - Какого чёрта, Сокджин?       - Чонин, почему вы избегаете встреч со мной? Я каждую ночь ждал вас у кинозала, но вы не появлялись, вы уходите от разговоров со мной и вечно убегаете, говоря, что у вас дела.       - Извини, мне некогда говорить с тобой, - устало протянул Чонин и развернулся, что уйти, как услышал за спиной требовательный возглас.       - Не смей уходить!       - Вот как? – Кай подавил удивление коротким смешком, но всё же остановился, хотя и ближе к омеге подходить не стал, - Так что я должен тебе сказать? Или что я должен сделать, а? Как ты уже успокоишься?       - Вы можете. Нет… - Джин путался в мыслях, но резво за пару шагов приблизился к Каю, взяв его руки в свои и устремив на него полный невинности взгляд, - Поцелуй меня.       Чонин улыбнулся, потом шире, а потом засмеялся ярко и гордо, вызывая у омеги немое удивление.       - Намджун взял тебя сюда, потому что ты мазохист, только это ни черта не так. Ты самый настоящий садист, любишь, чтобы люди из-за тебя мучились. Вечно тянешься к плохому, чтобы потом добрые дяденьки тебя вытаскивали, неважно чего бы им это стоило, главное, что тебе хорошо. Фальшивая принцесса из детских мультиков. Как бы ты не прятал то, что из НДРМ прямиком, это всё равно видно, таких идиотиков могут только в Глоуриэле пасти.       Чонин стряхнул с себя обмякшие от обескураженности руки омеги, поправил галстук и теперь без зазрений совести направился по своим делам. Джин стоял в одной позе, пока его не заметил портье, осведомившийся о самочувствии парня. А чувствовал он себя невыносимо, теперь каждый день казалось, что все за глаза думают о нём, как и Чонин, от этого никуда он не мог спрятаться. Абсолютно никуда.              Прошло три года с момента, как Джин оказался в Ратменсе. Многое произошло за это время, но омега умел мириться с прошлым и забывать его, как бы трудно не было. В этот день из-за недавних трагических событий в НДРМ все были на взводе, однако серьёзный показ никто из свиты пропустить не мог. Теперь-то Джин был дополнением в каждую компанию, его с нетерпением ждали на светских вечерах, и это был далеко не исключением.       Джин обсуждал что-то с омегами, сочувствующе кивал, когда говорили о новостях из НДРМ, пряча страх глубоко в сердцах и пил, много пил всегда, когда представится такая возможность. Только в этот раз будто нарочно официант обходил его, что ему пришлось весь вечер греть в руках стакан сока.       В конце концов Джин не выдержал и пошёл прямиком к официанту, чтобы выразить своё беспокойство, пока на полпути его прервал ныне незнакомый бета.       - Ким Сокджин, как рад вас видеть.       - Извините, мы знакомы?       - Разумеется, в такой день у меня даже есть для вас презент.       Обескуражено Джин пялил на незнакомца, подмечая его восточный говор. Незнакомец подозвал официанта, выбрал бокал и протянул его Джину, а сам удалился. Парень недолго нянчил бокал, и только выпив его до дна, на ножке заметил небольшую записку, в которой коротко было написано: «WC – 21:20». Судя по времени до встречи оставалось десять минут, Джин нервно сжал записку в руке и подошёл пареньку, что поджигал абсент, чтобы сжечь бумажку, и не удержавшись выпил рюмку, а после направился в туалет.       Ровно в написанное время в туалет зашёл тот незнакомый бета и протянул небольшую подарочную коробку со словами.       - Мистер Ким, вот ваш обещанный подарок, сделайте мне одолжение, сначала откройте его, а потом уже решите, говорить об этом губернатору Киму или нет. Благодарю вас, хорошего вечера.       После ухода незнакомца, омега пулей забежал в кабинку и стал нервно рвать бумагу, а затем открыл коробку. В её глубине лежал небольшой коммуникатор и письмо. Только начало хватило прочитать Джину, чтобы паззл начал собираться. «Приветствуем вас, агент…».