All rights reserved.

      Тэхену пришлось переночевать в квартире Хосока, впрочем, омега не сильно расстроился, неприятный осадок от встречи с братом остался, но его растворили умиротворяющие комедии на телевизоре и вкусная еда из местной забегаловки. Пока альфа упорно рапортовал о продвижении расследования начальству, Тэ мог расслабиться и заниматься повседневной чепухой, и за один вечер понял, что променял бы свою жизнь в присоновской трущобе на такую за любую цену. Банальные ситкомы еще больше разбавляли тот темный раствор с желчью, копившийся в сердце хрупкого парня. После таких мыслей даже сердиться на брата ему было трудно, однако каким бы приятным не казалось такое существование, о семье он ни за что бы не забыл. Семья для Кима оставалась жизненным устоем и приоритетом, а все потому, что он потерял настолько много, что считал долгом вернуть это миру.              Хосок вывалился из кабинета каким-то чрезмерно встревоженным, даже сразу не мог найти Кима взглядом, хотя он сидел прямо перед ним. Было очевидно, что он чем-то озадачен, не мог что-то состыковать в голове, и это выдалось в такой груженный внешний вид. Телефон зазвонил, не прошло и секунды, как альфа ответил, точно ждал звонка.              — Это точно он? Не могло быть ошибки? — что говорил собеседник Хо, известно не было, но Тэ, ни на секунду не отвлекаясь от приятной картинки телевизора, все отчетливо слышал, хоть и не понимал до конца, куда приведет его эта дорожка, — Понятые? Почему у меня это спрашиваете? Есть один. Распознать? Так это он или нет? Скоро буду.              — Когда я уже в Присон смогу вернуться? — заныл омега, растягивая мышцы на диване.              — Точно не в ближайшее время. Планы поменялись. Ты должен поехать со мной, собирайся.              — Ладно, — протянул парень, но с места не сдвинулся.              — Сейчас же! — на пределе выкрикнул альфа.              Тэхен вскочил и зло уставился на мужчину, тихо прошептав о том, что орать смысла не было, и пошел в ванную, чтобы переодеться, по дороге хватая одежду с полки рывком, чтобы Хо не оставил незамеченным то, как был обижен парень. Но на вояку такие уловки не работали.              Еще с утра Тэхен заметил пропажу телефона, но не придал этому значения, ведь из без того развлечений в доме альфы было пруд пруди, а сейчас отчего-то екнуло в сердце, но Ким не мог связать это странное напряжение в душе ни с чем, кроме оставленного в машине следователя мобильника. Напоследок омега взглянул на себя в зеркале, лицо было немного потускневшим и отчасти уставшим, такое бывает после тяжелых физических нагрузок или невыносимой душевной трепки. Тэ вспомнил единственное свое семейное фото, пусть и не в полном составе. Там были только он и Кенсу с родителями, Тэхен был, как две капли воды, похож на своего отца, а Кенсу на папу, но не только на внешних сходствах заканчивалась их связь, характер у обоих был под стать своим родным. Пусть оба брата родились омегами, Тэхен нередко в нужных ситуациях проявлял по-настоящему сильные качества альфы, но даже и не думал таким кичиться.              — Так что случилось? К чему такая спешка, а? — вне себя от напряжения спросил Тэхен, уже в машине.              — Не спрашивай ничего, сам узнаешь, — Хо продолжал сохранять собранность, но в душе скребли кошки, он не мог сам рассказать о случившемся этому парню.              Тэхен все еще оставался для следователя случайно найденным помощником, незнакомцам легко можно довериться или рассказать о несчастье, но почему-то не этому. Ведь он мог ранить человека, который ничем такого не заслужил, альфа не знал его чувства к брату, почти забыл и не воспринимал в серьез тот мимолетный поцелуй в баре, но не хотел быть для омеги тем, кто донесет страшную правду. Горькие вести — и гонцу не на радость.              К тому времени Тэхен нашел свой телефон, и, хотя он сильно успокоился, сердце по-прежнему кололо. Он увидел на экране единственное сообщение: «Поговори с Ли Шоге.», от брата.              — Шоге? Кто это? Кенсу сказал поговорить с ним, — тихо донес Ким.              — Кенсу? Во сколько?              — Во втором часу ночи. Вот же, только и может, что развлекаться и до ночи не спать! Можно я просто передам это тебе в руки, а сам вернусь домой? Не мое это дело, — видимо, на сердце было тяжко из-за грусти и обиды на брата.              Хосок свернул на обочину и резко остановился, что Тэхен чуть не пропахал приборную панель носом.              — Тэхен, пообещай мне кое-что, а я тебе расскажу куда мы едем и зачем. Только выполни свое обещание, несмотря ни на что.              — Чего пугаешь так? Я и так два дня уже на нервах. Что обещать-то? — чертята запрыгали в темных глазах Тэ, будто он вот-вот должен узнать какую-то до жути интересную тайну.              — Обещай, что поможешь мне с расследованием, ничего сверхъестественного, но к тебе липнет все самое важное, как мухи к меду.              — Ничего себе, НДРМ не может справиться без иного? Заманчиво. Так уж и быть, но не будь ты таким симпатичным, я бы отказался. Куда мы едем, не томи? — Тэхен старался воспринимать все на радостной ноте, однако следователь такого настроения не разделял и всю дорогу держался по-особенному серьезно.              — Около двух ночи, сегодня, Дио и Рэи застрелил неизвестный, я должен докопаться до правды, а с этого момента должен и ты.              На лице омеги проскользнула усмешка, он не поверил Хосоку, но заметив всю серьезность обстановки, приоткрыл рот, ему не хватало воздуха, глаза в истерике забегали по салону машины, а дыхание становилось все более пунктирным. Резко парень вспомнил свои гнусные мысли касательно брата, когда он сам представлял его смерть от злости, а теперь еще и винил себя за такое. Он несколько раз терял своих родственников, братьев и сестер, но привыкнуть к такому все равно не мог, чувствовал все, как впервые, а когда понимал, что это не первая такая потеря, а очередная, становилось еще более пусто на душе. Его хватило бешенное отчаяние, на глаза навернулись слезы, и хоть для него шли долгие минуты, на деле не прошло и половины от одной.              — Что за шутки? — Тэхену приходилось выдавливать из себя каждое слово, чтобы не сглотнуть их со всхлипом.              Вместо слов Хо снова свернул на дорогу и поехал прямиком на место преступления, пока Тэхен молча обдумывал слова мужчины. Прокручивал в голове все до мельчайших деталей, с детства до разговора в ресторане, и на последнем моменте подумал, что виноват в смерти родного брата именно он, точно он, если бы не спрашивал тогда об убийстве главы города, то все сложилось бы иначе — эффект бабочки во всей его уродливой красе.              В порту было множество людей: полиция, медики, проходящие за закладами зеваки — всем до одного было интересно именно то, что было в черной машине, обрамленной изнутри темно-красным. Все ждали выяснения обстоятельств, а конкретно — приезда главного следователя с понятым.              Как только машина Чона подъехала к докам, люди потихоньку начали расступаться подальше от места преступления. Это было похоже на адский хоровод, по крайней мере Тэхену именно так и казалось, он не понимал, что ему нужно чувствовать в этой ситуации: гнев, смирение или печаль, а потому он испытывал все вместе.              — Я не хочу туда, — парень очень часто моргал, чтобы побыстрее согнать наступающие слезы.              — Тебе нужно просто опознать тело, потом уйдешь, — равнодушно сообщил Хосок, он лишь пытался внушить то же равнодушие и своему напарнику.              — Тело? Там не тело, там мой брат! — теперь точно в нем пылал гнев, а равнодушие, которое намерен был внушить парню альфа, превратилось в стойкую уверенность.              Омега выпорхнул из машины, но оставил после себя звонкий металлический хлопок, от которого Хо зажмурился, но больше не из-за звука, а от поведения Кима, ведь от такого хрупкого парнишки не ждешь таких резких всплесков эмоций, но стоило учитывать и его иное происхождение и отсутствие почти элементарного воспитания. Тот широким шагом шел к машине, и чем ближе он подступал, тем больше нервничал, тем чаще ему приходилось трясти головой, чтобы убедить самого себя в нереальности происходящего, делал он это до того момента, пока полностью не сощурил глаза, но волшебства не происходило. Вот он стоял вплотную к машине, все окружающее становилось для него мутной кашей, он взял фокус на тело, именно тело, погибшего брата. Хосок, шедший следом за омегой, не давал никому остановить его, альфа следил на каждой эмоциональной вспышкой на лице юноши, ему это приносило слабое удовлетворение, что все сделанное, было не зря. Тэхен же даже не думал о том, как выглядит сейчас его лицо со стороны, но физиономия брата отпечаталась в его сознании еще на долгие годы: казалось бы, маленькая дырочка во лбу, даже очень чистая, но увы не лицо бросалось в глаза изначально, труп смиренно опустил голову, вероятно в самый момент смерти, демонстрируя всем желающим, или не особо, пыльно-розового цвета субстанцию, то ли в учебниках пишут бред, то ли выстрел так сильно его обезобразил, но мозг выглядел совсем отвратно. Вместо красивого клубочка извилин, аккуратного собрания нейронов, в раскрошившейся черепной коробке Кенсу стыло лечо, заправленное подтухшим сырым фаршем, но стоит заметить, так большинство людей и воспринимало разум таких гниющих людей. Зомби уже давно не фантастика — они среди нас, прячутся за масками лучших, а на деле ничего кроме жалости не вызывают. И видимо кто-то открыл охоту на них.              — Кенсу! — в порыве Тэхен кинулся к брату, чтобы обнять того, чтобы привести его в чувства, но за несколько сантиметров до объятий его оттащил Хосок и, крепко держа омегу за плечи, увы Тэ понимал, что мужчина это делает не для поддержки, а ради безопасности, увел его в машину              — Помни свое обещание, — хотел ободрить альфа товарища, но получилось наоборот, впрочем, как и всегда.              — Ты! Это ты! — Тэхен, плача, не мог связать и пары слов.              — Я подлый, признаю, но я просто хочу найти того урода, что не щадит ни иных, ни бет.              — Мне все равно. Месть не вернет мне брата!              — А стоит ли его возвращать? Его смерть не первая, но может стать для тебя последней, если только поможешь мне.                            Юнги был вновь озабочен проблемами собственного города. Даже когда он понимал, что НДРМ полностью отныне в его власти, это не становилось для него поводом для воздушной гордости и всеобъемлющей жажды власти. Каждый день он мечтал проснуться вновь ребенком, которого окружают любящие родители. Рано или поздно в голове любого возникают мысли о том, что надо было бы поступить в тот роковой момент по-другому, и парень сейчас также думал лишь об этом изо дня в день. Мин отдал бы весь этот дрянной город в обмен на малюсенькую машину времени, чтобы все исправить, только не знал точно в какой момент ему лучше вернуться: в момент смерти отца или ухода матери, он хотел спасти обоих.              — Господин, поступила наводка, что в одном из столичных клубов водятся иные, что будем делать? — Чонгук коротко рассказал по телефону.              — Разве сам не знаешь, что делать в таких случаях? Ну хорошо, если уж счел нужным оповестить об этом меня, то придется ехать туда вместе.              — Извините, я не это имел ввиду, — виновато оправдался советник.              — Заедешь за мной, — сдержанно ответил правитель и положил трубку.                     Хотя Чонгук и пожалел о своем звонке Юнги, перечить ему не собирался и покорно в который раз выполнил поручение. Вдвоем они двинулись к месту, где по словам непременно должны быть иные. Почти тридцать лет продолжался террор этой нации, и сейчас было непонятно, чего они хотят достичь таким образом. Яран ожидал, что иные быстро смиряться, но не тут-то было, омеги и альфы по сей день не дают слабину, да и беты не отстают в вечном угнетении низших. Вот только на что эти люди надеялись, внедряясь в круг города бет: доказать правдивость того, что легче всего прятаться прямо перед носом врага или унизить бет, указав на их полную бестолковость. Но ни то, ни другое в конечном итоге им не удалось.              — А это, надо признать, бравый народец, раз все еще рыпаются, — блаженно улыбнулся Юнги, ему действительно доставляло невероятное удовольствие ловить лжецов и нарушителей, он чувствовал, как доминирует над их глупым девиантным поведением.              — Представьте, как они осадятся, увидев вас там, — лестью поддержал правителя Чон.              Для полной картины не хватало, чтобы что-нибудь добавил и водитель, но он молчал и лишь изредка кивал, подтверждая слова своих начальников. Такие, как он — не имеют голоса, в прямом смысле говорить не умеют, да и у самого Чонгука он прорезался совсем недавно по воле Юнги. Мину нравилось то, что остроумный альфа мог выдавать из своих уст именно то, что думает, ведь по-другому его не учили. Этот великолепный дар получают отнюдь не все, а в Глоуриэле не подавляли это — нет-нет да и пригодится острое словцо на поле боя. А вот Пэнхо, увы, сам добровольно закопал этот талант.              Юнги знал то здание, куда они держали путь на этот раз, еще с детства, при Иреале там отдыхала золотая молодежь и иронично было, что сейчас там отдыхают те же иные. Отец рассказывал ему о том, как военные пришли в Реалию (прежнее название Инквизиции), чтобы произвести зачистку, то был третий по счету клуб, в который направились силовики. Тройка — всегда была особенным числом, по крайней мере, такие ходят слухи. Но даже если в первый двух заведениях, иные чаще всего сдавались и все происходило тихо и почти мирно, то Реалию за какие-то полчаса залила река крови иных, которые решили дать отпор бетам, но даже безоружные альфы не могут противостоять большому калибру. После такого, даже спустя немало лет, было забавно наблюдать, как все повторяется, пусть и не так кроваво. Память на такие события у людей отменная, поэтому Юнги был почти уверен, что в стенах Инквизиции его уже ждут.              Как только водитель остановил машину, Мин открыл дверь, которая была обращена прямо к проезжей части, опасений это не вызывало, ведь в такое время, машин не так много, однако, как только Юнги уже собрался выходить и почти вытащил ногу из салона, его за предплечье стремительно затянули обратно. Не ожидая такого маневра, он разозлился на своего советника, пока его глаза еле уловили размытый штриховыми полосами силуэт мотоциклиста, который проехал разительно близко к тому месту, где должен был выходить правитель НДРМ, а проехавший водитель байка на секунду повернул голову в сторону рабочей машины Юнги, и больше прибавил газ.              — Что за черт? — обуздав свои эмоции и холодно пересмотрев ситуацию, произнес Юнги.              — Очень надеюсь, что это совпадение, держитесь поближе ко мне, господин.              Во-первых Мин совсем не поверил в то предположение, что такое — всего лишь совпадение, в конечном итоге ехал байк через чур быстро и вел себя достаточно неординарно, а во-вторых был возмущен замечанию, Юнги не любил держаться вблизи Чонгука, а уж тем более вставать за его спину, наоборот чаще старался выходить вперед, это было связанно с тем, что если парни стояли на одной прямой, бросалась в глаза достаточно сильная разница в росте (примерно на голову, или больше), а если старший вставал за своего секретаря, то и вовсе становился незаметным. Но гордо сглотнув расстройство и страх, который сейчас выдавали только дрожащие конечности, и направился в клуб, заставляя товарища еще и догонять его.              У входа правителя любезно встретила регистратор с поклоном, положенным при встрече с такими людьми, но в ответ бета получила лишь взгляд исподлобья, и жест кистью, скрывавший за собой фразу «исчезни». Однако регистратор сделала вид, что не поняла правителя, обратилась к нему.              — Рады видеть Вас в нашем заведении, могу ли я проводить Вас с товарищем к столику?              — К чему тратить время? Лучше сразу разобраться с целью моего визита. Поговаривают, что здесь нередко появляются омеги и альфы, забавно, правда? — Юнги держал игривость в голосе, но физией выражал спокойствие и крайнюю серьезность, чтобы окончательно не превратить разговор в комедию.              — Что Вы?! — нервно замахала головой девушка, пытаясь не выдать панику, но ее прервали, буквально кто-то со спины вытянул руку и отодвинул ее в сторону, мол, чтоб не мешалась и рот лишний раз не открывала.              — Если будешь следовать по маршруту своего отца, Юнги, то и закончишь совсем, как он, не испытывай судьбу, — рослый мужчина средних лет явно был альфой, Мин видел его впервые, однако он был смутно на кого-то похож, да и то, что обращался он к правителю, как к близкому знакомому, внушало пущую уверенность в том, что это его давний друг.              — Ты кто такой? — с нажимом, но без явной агрессии выпалил Юнги.              — Моя фамилия — О. Я — племянник Намджвона. Господин Мин, — резкая смена обращений, сбила все мысли в кучу, — вам не нужно продолжать дело отца, вы и сам знаете, что мы такие же, как и вы и наоборот. Нет смысла в этой войне. Мы одинаковы.              Последняя фраза эхом разнеслась по стенам пустого зала Инквизиции, и также резонировала в голове юного правителя. Теперь злость скрывать он не намеревался, никакой иной не имеет права причислять члена правящей семьи к низшим, это табу, а еще никто не мог сравнивать его с отцом. Видимо, этот смышленый альфа, смог не только появиться в нужное время в нужном месте, но и надавить на нужные точки, чтобы сломать человека, как бамбуковую палочку. Юнги на месте развернулся к своему советнику, который стоял примерно в полутора метрах от него.              — Его убей, ее заставь молчать, как обычно, — отдал приказ правитель.              Выглядел он после разговора действительно потрепанно, то губа дернется, то зубы застучат, как в холоде, то дыхание собьется и так по кругу. Чонгук не был рад принять этот приказ, хоть для него это было делом обычным, племянник О, пусть и не к нему обращался, но говорил вполне правильные вещи и убивать из-за каприза Мина он не хотел.              — Он безоружен, так нельзя, — постарался исправить положение Чонгук.              — Тогда задуши его, — равнодушно добавил Юнги и скрылся за выходной дверью.              На улице он быстро закурил сигарету. Разумеется, он понимал, что О — не единственный иной в городе, однако подозревал, что он из влиятельных, а потому другие должны быть аккуратнее, чтобы не повторить его судьбу. Вскоре он услышал глухой выстрел и выпустил вниз дым из легких, а спустя мгновение вновь заполнил их, расплываясь в удовлетворенной улыбке.              — Инквизиция 2.0.                     Для двух маленьких мальчиков когда-то пешеходный мост был полон приключений, для тех же подростков — полон веселья, а вот для выросших парней ни приключений, ни веселья хмурая серая конструкция, защищающая от такой же мутной серой воды, не доставляла. Хотя парни действительно пришли посмотреть на набережную, чтобы расслабиться и наконец вспомнить все былое и все хорошее, это никак не выходило, слишком больно била реальность.              — Хочется вспомнить, как нам было хорошо, когда мы сидели здесь, но в голове лишь последняя ночь, мне жаль, — Юнги старался быть максимально тактичным, ведь впервые за почти пятнадцать лет Пэнхо пригласил его прогуляться и провести вместе время.              — Не переживай, сейчас все, что связанно с отцом для меня хорошо. Я думаю, и ты когда-нибудь это поймешь, даже на месте его гибели сможешь улыбаться, — Пэнхо напротив был очень весел и бодр, Юнги впервые за долгое время видел его в таком состоянии.              — Это труднее, мой отец мертв, — отрезал Мин, было заметно, как его раздражает эта тема, кто бы ни поднимал ее.              — Мой погиб вчера в тюремном лазарете от заражения крови, — Пэн говорил как-то весело, будто шутя, однако Юнги твердо понял, что переспрашивать будет неправильно.              Мин хотел что-то сказать о том, что ему очень жаль, но не смог, вновь он чувствует на собственном сердце тяжесть от того, что еще одна смерть лежит на его совести, и с этим он приобрел ненависть друга, хоть и сам Ча это не показывал.              — Знаешь, мне кажется, что это справедливо, ведь умер твой отец, а когда и мой погиб, все встало на свои места, да? — бета действительно выглядел счастливым, лишь иногда хмурился, когда дотрагивался до натертого на шее ближе к подбородку красного пятна.              — Ни черта это не справедливо, не неси ерунды! Мой отец — просто подонок, из-за него столько людей потеряли своих друзей и близких. А я даже исправить ничего не могу, — Юнги закрыл лицо руками, чтобы скрыть свою злость, он злился на своего отца и на самого себя.              Пэн промолчал, да и Юнги сказал все, что хотел, оба затихли. И хотя на мосту было много людей, что прогуливались с парой, семьей или поодиночке, для парней эта мостовая казалась самой тихой и безмолвной точкой планеты, и эту звонкую тишину никто из них не стремился нарушить еще долгое время.