All rights reserved.

      По приезде в отделение полиции, Шоге сразу посадили в комнату для допросов и оставили там подумать примерно на полчаса. Тэхена пришлось оставить в холле, перед этим объяснив ему несколько правил, чтобы его не заметили работники участка, а Хосок двинулся к информатору. Уже через полицейское стекло было видно насколько Ли нервничает и не просто так, ведь если он даст хотя бы малейшую наводку ему шкуры не снести, и по его состоянию было заметно, что рассказать он может многое. Но следователь не спешил заходить к Шоге, перед этим он подумал позвонить своему непосредственному начальнику — Чон Чонгуку. Ответил он быстро, не факт, что ждал звонка, но увидев, кто ему звонит, решил быстро взять трубку, вдруг что-то важное.              — Привет, Гу, — начав громко и панибратски, чтобы отвести от себя подозрения, если кто-то решит подслушать разговор, он продолжил уже гораздо тише, — Мы… Я вышел на человека, который осведомлен о убийстве правителя, стоит передать его вам?              Хо не знал, что происходит на той стороне провода, но слышал, как шуршат голоса, альфа удивился, прежде всего подумав о том, что рядом с Чонгуком сам господин Мин, такое предположение заставило следователя сильнее напрячь свои уши, чтобы разобрать хоть что-то из невнятного шепота. Юнги, не теряя надменности в голосе, говорил: «Мне не нужны эти шавки, если этот твой специалист из Глоуриэла способен, пусть достанет мне киллера, остальное сделаю сам…». Дальше голоса вновь смешались, как прежде, но именно из-за того, что это оставалось единственным, что Хосоку удалось услышать, он подумал, что правитель специально сделал акцент на этой части разговора, чтобы пристыдить или чтобы замотивировать. Как бы там ни было, получилось и то и другое.              — Опроси его, а дальше делай, что угодно, — беспристрастно отвечал Чонгук, — Не забывай про сроки.              Короткие гудки из трубки звучали также беспристрастно. Тогда его охватила легкая паника оттого, что поддержки он нигде не наблюдал, Хо стоило взглянуть на Тэхена, который качал ногами, сидя на стуле, а заметив на себе взгляд следователя, улыбнулся ему и подмигнул, дав знак о том, что все еще помнит о словах, сказанных ему перед этим Хосоком. Тогда альфа глубоко вздохнул, наполнив легкие новым кислородом, и двинулся на допрос.              — Готовы все сразу сказать? — спросил Чон, садясь на стул напротив Ли.              — А адвокат мне положен?              — Вы еще не подозреваемый, еще, чувствуешь?              — Вы давите на меня? Так же нельзя! Как мне поможет ваша программа защиты свидетелей? У нее глаза и уши повсюду, она наверняка уже знает, что вы вышли на меня! И так Кенсу убили за то, что язык за зубами держать не умел, — голос Шоге становился все более и более нервным, и тревожным.              — Тогда в ваших интересах рассказать мне как можно больше, чтобы быстрее поймать «ее», — последнее Хосок сказал, будто предполагая, основываясь на том, что рассказал мужчина.              — Я не знаю кто она, просто все говорят о заказчике в женском роде, возможно, это просто конспирация, — Шоге сделал паузу, восстанавливая дыхание и думая, что ему рассказать дальше, — Хорошо, я расскажу, что знаю. Я знаю исполнителя, киллера, если угодно. Гу Енвиен, он не местный, по-моему, приехал из Бликиума на задание, но задержался, чтобы устранить свидетелей, их было немного, но город на уши встал и сразу слухи пошли, он известен на родине, а тут еще и это расследование, если узнает, что и вы на него вышли, то и вас устранит. Он убил Дио и Мин Ярана.              Пока продолжался допрос, Тэхен решил не терять времени зря. Он заметил, что к стойке информации подошли два сотрудника полиции и тут же направился к ним, наплевав на то, что сказал ему Хо.              — Добрый день, можете предоставить мне сведения о убийстве Ким Кенсу?              — А вы, собственно, кто? — спросил Тэ один из полицейских.              — А я… — Тэхен задумался на пару мгновений, что этой заминки даже не заметили мужчины, — Помощник детектива Чона.              — О, точно, я видел, как они вместе прибыли к Кенсу и Рэи, по ходу, действительно его напарник, — отозвался второй полицейский.              — Новых сведений, как таковых нет, но эксперты доказали, что это был тот же самый человек, что убил Господина Мина. Теперь есть предположение, что убийца прячется в тех заброшенных доках.              — Большое спасибо, вы мне очень помогли, — омега миленько улыбнулся и подмигнул мужчинам, а после вернулся на место, чтобы спокойно продолжить ждать Хосока.              Воодушевленно радуясь своему успеху, парень не обратил внимание, как служители закона подозрительно оглядывали его, и как позже один из них удалился.              Хо спокойно слушал рассказ с предельной внимательностью, рассчитывая дальнейшие свои действия, он старался не смотреть на Шоге, лишь по голосу распознавая лжет он или нет, но не в приоритетах было врать, ведь проверить это не так уж и сложно, как и его посадить за решетку после этого. Пялясь в стену, Хосок еще пару минут обдумывал слова мужчины уже после того, как он закончил, а потом заговорил.              — Известно что-нибудь о его местонахождении?              — Он обустроился в том порту, где нашли Кенсу и Рэи, он мастер в своем деле, тем более сотрудничает с полицией, поэтому его не нашли. Вам его тоже вряд ли удастся найти, — заметив на себе недовольный взгляд следователя, Шоге поспешил исправиться, — Но я надеюсь и верю, что вам это удастся!              — А ты о нем откуда знаешь?              — Я занимался в прошлом контрабандой, в начале сентября мне поступило выгодное предложение: переправить десяток людей из Бликиума в НДРМ, мол, хорошей жизни хотят. Я не отказался, — мужчина говорил, виновато опустив глаза вниз.              — Это неважно, как соучастник не пойдешь, но слежку за тобой я организую, чтобы дальше всякой дрянью не занимался, — Чон тяжко выдохнул и встал, чтобы выйти из душной комнаты для допросов.              — Спасибо! Спасибо вам большое! — Ли все лил и лил пустые благодарности в сторону следователя.              Хосок подошел к Тэхену, а тот, подпрыгнув с места, помчался к первому и с улыбкой невинного дитя смотрел на следователя. Чон был все также задумчив и без лишних разговоров жестами пригласил омегу пройти из участка обратно в машину, Ким послушался, но все больше придавая выражению своего лица загадочности. Наконец Тэ уже не смог держать себя серьезно и радостно спросил.              — А куда теперь едем?              — Думаю, в тот старый порт, — альфа проговорил это медленно и как можно тише, одновременно поворачивая ключ зажигания, что половину его слов перекрыл гул мотора.              — Так я и думал, — победно заявил парень.              — Почему же? — на Тэхена он не смотрел, спокойно выезжая с территории участка на главную дорогу и прибавляя скорость.              — Пока ты там беседовал с этим извращенцем, я тоже кое-что узнал. Например, что этот убийца живет скорее всего там, где убили моего брата, — его голос обрел хвастливые нотки, но вкупе с его внешности такие заявления придавали ему больше детскости и игривости.              — Откуда же такая информация? — Хосок опасался лишь одного и пока только к этому и склонялись все его версии, откуда мог узнать это Тэхен.              — От двух тупоголовых легавых, я просто сказал, что я твой помощник, а они выложили мне весь ход расследования, прикинь.              — Ты говорил с полицией? — альфа был поражен насколько точно он представил произошедшие, а также насколько опрометчиво он поступил, оставив омегу одного в участке, он мигом развернул голову к омеге, укоризненно прожигая его взглядом, — Я же говорил тебе даже не подходить к ним! Они сотрудничают с теми, кто замешан в убийстве!              — Эй, осторожно!              Хо вернул взгляд на дорогу и тут же заметил, что с перекрестка на красный свет на них несется на огромной скорости машина, которая взялась, казалась, из воздуха. Следователь немедля вжал тормоз в пол и вывернул руль, чтобы спастись от столкновения, и машина промчалась мимо них, задев только вихрем ветра. Инерция сработала на ура, и оба парня оказались слегка оглушены, но очень сильно поражены такому стечению обстоятельств. Сопоставить факты Хосоку не составило труда.              — Это он!              Не теряя ни секунды, Чон снова включился в гонку и теперь сам помчался за машиной, которая до это чуть не сбила парней.                     После недельного заключения в больнице Юнги наконец выписали. После покушения Пэна мысли о настоящем возможном нанятом убийце ушли на второй план, и он вновь сосредоточил все свои силы на поимке преступника, который уже совершил свое деяние. Пока в голове Мина это было похоже на долгий робкий вальс, когда музыка уже проиграла, а он все еще кружит с тенью того, кого по сей день хочет убить, его партнер по танцу тоже не уступает и также, как и он сам, мечтает убить наследника. Они оба продолжали кружиться, хоть и силы начинали покидать их, никто не хотел уступить противнику, и, хоть они и знали планы и мотив друг друга, все равно никто не решался нанести первый удар. Юнги постоянно спрашивал у тени: «Почему не убил меня там, вместе с отцом?». А тень отвечала ему другим вопросом: «Почему мнешься на месте, хоть и не боишься меня?». Отвечать на вопрос правителя было некому, эта тень была глуха. Но на ее вопрос у Юнги был ответ — он боялся. На самом деле боялся, как до этого боялся стать управленцем НДРМ после отца. Знала ли это тень? Конечно, знала, поэтому и давила на самый больной комплекс, чтобы выиграть в схватке и остановить этот танец. Такие мысли приводили парня в угнетенное состояние, он не понимал, что будет делать, если все-таки убийцу поймают, будет ли он также бескомпромиссен или что-то заставит его смириться и принять свое поражение самым унизительным образом.              Делиться этими мыслями было не с кем, даже Чонгук мог не понять переживания парня. То ли дело мама, ей бы он все высказал, даже если она посмеется, ведь все равно после этого усмирила бы его тревоги, погладила бы па макушке и подарила бы поцелуй в лоб. А Пэнхо вовсе избегал Юнги после случившегося, нагружал себя работой даже во внеурочное время, видимо ужасно корил себя за произошедшее, Мин понимал это и сам не стал докучать другу.              — Если этот твой следователь справиться, то, выходит, мы почти на финишной прямой, — Юнги и Чонгук были в зале для заседаний в ратуше совсем одни.              — Получается, что так. Вам столько пришлось пройти на пути к этому, неужели, вы не рады, Господин?              — Я буду рад, когда увижу предсмертные конвульсии того, из-за кого мне пришлось все это пройти, — ухмылялся Мин.              — Ему не жить, будьте в этом уверенны. Главное, позаботьтесь о том, чтобы вы сами остались живы до этого момента и потом, даже если я не смогу в нужный момент защитить вас, — голос альфы стал настолько серьезным, что хотелось непременно верить ему и слушаться.              — Я понимаю, что сам создал для тебя свой образ беззащитного ребенка, но на самом деле я не такой, я умею драться, умею постоять за себя и словами, а ты — не мой охранник, а только помощник.              В легким щелчком дверь в зал открылась, и глаза сидевших в нем уставились прямо на вход, в щели показалось лицо второго помощника. Ча выглядел, как замученный щенок, да и глаза у него были красные и опухшие. Он мялся у входа с полминуты, а потом решился говорить.              — Юнги, можно тебя? — а потом снова скрылся за дверью.              — Я пойду с вами, чтобы он вновь ничего не выкинул, — утвердил Чонгук.       — Нет, это наш с ним разговор, и не смей подслушивать, — отрезал тут же Мин.              По лицу Чона было видно, что он не рад таким новостям, а еще больше недоволен перспективе вновь вытаскивать Юнги из передряг, в которые он сам и вляпывается, но из-за отсутствия желания что-то выяснять именно в этот момент, тяжко вздохнул и учтиво опустил голову, дав знак, что правитель может идти.              — Ты что-то хотел? — начал Мин, чтобы не ждать, пока Пэн очухается.              — Мы давно не гуляли, как друзья. Помнишь ту крышу, где мы сидели в детстве? Приходи туда к шести, я буду рад увидеть тебя, — сказав это отрывисто и сухо, он тут же умчался прочь от зала.              Вслед уходящему другу Юнги кивнул головой, в голове соотнося все за и против. Он там же решил ни о чем не говорить Чонгуку, чтобы он не увязался с ним. Так и сделал, сообщил о какой-то вымышленной встрече, куда почему-то нельзя приходить Чону и ушел.              Этот дом построен задолго до реформ Ярана и сохранял память о тех временах, которые ему удалось пережить, был равноудален как от центра, так и от реки, так что с крыши этого здания в пять этажей было видно весь город. Даже вдали удавалось разглядеть серо-черные точки зданий Присона и густой белый дым от тамошних предприятий, а Глоуриэл почему-то был скрыт за общей панорамой, но и это не могло не придавать месту такой особенный шарм. Поэтому подростками Пэнхо и Юнги зачастую коротали там осенние вечера, когда не было слишком холодно, как зимой, и не так сыро, как летом, обсуждать там свои подростковые проблемы было намного драматичнее и интереснее, чем внизу. Однако во взрослой жизни эта драма была ни к чему, и правитель до конца не смог понять, почему Ча выбрал именно это место для встречи — как память о прошлом или как знак о том, что это прошло еще вполне может стать настоящим.              Так или иначе, в назначенное время Юнги пришел на встречу, а Пэнхо уже поджидал его, стоя в метре от обрыва и высматривая что-то внизу, видимо, он уже увидел, как Мин приехал и припарковал свою машину. Выглядел Ча вполне спокойно, не было похоже, что его что-то тревожит, и даже что он намерен извиняться, он держался так, как подобает в обществе богатых и влиятельных людей, но не как при встрече с другом. И Юнги и сам решил не подавать примет того, что чем-то оскорблен или обижен, ему было просто интересно во что все это выльется. Пэн никогда не делает ничего просто так, за любым его решением стоит серьезная мотивация, за это Юнги и любил его — ни пустых слов, ни пустых обежаний.              — Спасибо, что все-таки пришел, — начал Ча.              — Мы действительно давно не собирались вдвоем, раз уж ты позвал меня, у меня нет причин отказать, — кивнул в ответ правитель.              Парни подошли друг к другу и остановились на рукопожатии. У обоих ладони твердые, как камень, они не могли бы сломать друг друга, даже если бы хотели, ведь если один нападет, то никогда не сможет выиграть — всегда бой окончится ничьей. Они сели на самый край, спустив ноги вниз, так как крыша не была огорожена. Как в детстве они не боялись испачкать дорогие костюмы, сорваться случайно или получить нагоняй от охраны или проходящих мимо людей, в этом месте время останавливалось или шло медленнее, как минимум, ведь казалось, что и солнце отсюда будет видно в любое время суток.              — Сегодня обежали грозу, вряд ли удастся посидеть подольше, — говорил Юнги, разглядывая урбанистический пейзаж города.              — Нам и не нужно будет долго сидеть, — ответил ему бета.              Вновь повисло молчание. Парни принимали его, как должное, ведь в такой атмосфере не обязательно что-то говорить, чтобы тебя поняли. Пэнхо не смотрел на вид, не смотрел он и на друга, он разглядывал свои руки, крутя их из стороны в сторону, будто увидел их только сейчас.              — Всегда бесило, что ты лучше меня, — начал Пэн, — Даже не так, я никогда не понимал, почему это ты лучше меня, почему твой отец лучше моего. Возможно у тебя мозги лучше варят, ну и что с того? Я красивее, я сильнее и даже умнее тебя. Так почему, Юнги?              — Действительно сейчас хочешь об этом поговорить? — Мин не был удивлен речи Пэнхо, наполненной завистью и лицемерием, он и сам хотел продолжить эту беседу, — В тебе играет зависть, но я сто раз говорил тебе, что нет причин мне завидовать. Но и сейчас я не буду жаловаться, чтобы доказать это, ты и сам знаешь.              — Да, ведь ведешь ты себя, как главный страдалец, — усмехнулся Ча, — Жалуйся, не жалуйся — ты все равно жалок. А я нет, меня уважают не потому, что все меня боятся, а из-за моей силы воли. И я буду жаловаться тебе.              Юнги промолчал, но только потому, что стало еще интереснее, чем он предполагал. В его голове уже закрадывались мысли о том, чтобы сразу же сместить Ча Пэнхо с должности, ведь он решил все-таки показать своему заклятому другу свое нутро. Мин знал, что весь мир погряз в лицемерии, но то, что в нем потонет честолюбивый Пэн, узнал именно сейчас. И честь для таких, как он — пустое слово, увиденное в книге или услышанное из уст своих отцов. Но Пэнхо не собирался останавливаться, он угрожающе резко встал, за ним тут же подскочил Юнги, чтобы явно видеть глаза друга, наполненные ненавистью и гордыней. Прелестные черты лица Ча в миг огрубились, стали тверже, острее и отчетливее от лучей красного солнца. А Мин был расслаблен, совсем его не боялся, было ему даже весело смотреть на такую истерику, ведь что бы не говорил Пэн, в его бедах не был виноват сам Юнги.              — Как только повязался с тобой, вся моя жизнь пошла под откос, — парень почти кричал, и угрожающе двигался на друга, — Моего отца посадили, мама сходила с ума, акции упали в стоимости, мне приходилось еле-еле сводить концы с концами, а потом и вовсе мой отец умер! Все из-за Минов! Все из-за тебя!              — Мне жаль тебя, Пэнхо, — ответил Юнги, ведь ожидал, что именно это хочет услышать его друг.              — Нет! Не смей меня жалеть! — парень орал во все горло, не жалея связок, — Моего отца могли спасти, но нет, качественная медицина положена ведь только тебе одному, только тебя вечно достают с того света! Я думал, как это сделать очень долго, но мне вечно мешали, это я чуть не сбил тебя на мотоцикле, я наврал про покушение, чтобы только ты был поближе, но и тогда мне не удалось тебя убить, в ту ночь я не пил, но благодаря твоему воображению ты позволил и дальше быть близко к тебе!              Перед глазами вспыхивали воспоминания о том, как перед ним промчался байк, он вспомнил, только сейчас, что точно такой же был у Ча, вспомнил красную шею друга от шлема, вспомнил и ту ночь, когда Пэн чуть не задушил его, вспомнил, что они пили из разных бутылок, а само торжество предложил Пэнхо. Картина начала вырисовываться, только когда он уже не мог ничем себе помочь.              — Хватит уже, что за преставление ты хочешь разыграть?              У Пэнхо настолько тряслись руки от ярости, что оставалось лишь ждать того момента, когда эта злость достигнет адресата, чтобы скрыть свою дрожь он быстро сжимал и разжимал кулаки, но такие импульсивные движения не мог не заметить Юнги. Пэн явно был не тем, кем его представлял правитель, ведь облик доброго мальчишки куда-то исчез, перед ним сейчас находился самый настоящий псих, и это всегда было так в каком бы состоянии не находился Ча.              — Это я должен быть наследником НДРМ, ты слишком слабый, слишком чувствителен! Это все должно закончиться. Я убью тебя, Юнги!              — Не неси чушь, ты станешь головорезом, как тот, что убил моего отца.              Но Пэнхо уже не слушал, он наступал, двигая Юнги ближе и ближе к краю крыши. Это напоминало фильм ужасов, но Мин и сейчас был спокоен, не давал себе нервничать, чтобы не увеличить успех противника. Перед глазами и так стояла пелена, но становилось с каждой секундой все темнее и темнее — это сгущались грозовые тучи. Яркой вспышкой молния растерзала серые облака и тут же прогремел гром, громким насыщенным звуком он заставил парней встрепенуться. Юнги оступился и понял, что стоит в паре сантиметров от обрыва, а перед ним грозно висел Пэнхо, придерживая за плечи. Он не давал Мину прыгнуть самому, хотел все сделать собственными руками. Крупные капли дождя начали литься с неба, разбиваясь на тысячи таких же, достигая земли, точно также в эту ночь должен разбиться и Юнги. Все шумы природы смешивались в отвратительную симфонию и били по ушам, не давая ни на чем сосредоточиться.              — Ты многое пережил, для такого, как ты не будет удивительным самоубийство! — Пэн отчаянно хотел перекричать дождь, — Спасибо, что не рассказал Чонгуку, иначе ничего бы не получилось.              Молнии сверкали все чаще, большинство из них попадало в громоотвод на крыше, они вспыхивали и тут же тухли на секунду подсвечивая лица парней. Сами они были уже насквозь сырые, по волосам и лицу бегали дорожки воды, напоминая пот и слезы вместе. Пол становился ужасно скользким и неустойчивым, Юнги всеми мышцами вцепился за край, на котором стоял, чтобы не сорваться. Его впервые охватило отчаяние за этот вечер, он не должен был допустить, чтобы все закончилось так, за шаг до его победы, за шаг до финала, теперь он уже не знал, как победить, как вывести счет в свою сторону.              — Скажи свои последние слова, прошу! — Пэн не просил, он умолял, слезно и искренне, насколько бы не были сильна ненависть, убивать собственного друга было мучительно трудно.              — Я не умру один, только вместе! — сорвалось с уст Юнги.              Тогда Пэнхо опешил от его слов, он явно не был готов, что Юнги скажет это, а еще более не верил, что он так и поступит. Пока Ча держал Мина, шанс того, что за одним полетит другой был невероятно высок. Но Юнги поступил иначе. С очередным возгласом грома, парень схватил руки Пэна, лежащие на его плечах, переживая каждую секунду о том, как бы не потерять равновесие, он виртуозно развернулся вокруг себя, меняясь местами с другом, такой маневр потребовал не мало сил, а у Юнги они и так находились на минимуме. Но с новым вздохом нашел в себе силы оттолкнуться: Ча полетел в пропасть, а Мин ничком упал обратно на крышу. Он закрыл уши руками, чтобы не слышать крик своего друга и то, как его тело коснется сырой земли. Вместо этого он услышал, как молния вновь ударила в громоотвод, от новой порции ужаса Юнги потерял весь остаток сил и вместе с ним потерял сознание.              — Скорее! Он здесь! — Чонгук прибыл на место первым, ему помогло то, что он все-таки подслушал разговор у зала для переговоров и не мог оставить это незамеченным, за ним бежали спасатели, что уже обнаружили тело Пэнхо, упавшего прямо на проезжую часть, — Нет! Я сам его понесу, так будет быстрее.              Чонгук подхватил обмякшего правителя на руки и побежал вниз к машине скорой. Вокруг этого здания творился сущий ад: стояли прохожие, мешая пройти работникам служб, машинам негде было проехать из-за того, что место гибели пришлось оградить, да и гроза никак не утихала, она взяла эту ночь под свой контроль.              — Держитесь, Господин! Я не допущу, чтобы вы умерли. Выживите, прошу вас.