All rights reserved.

      

      Как только Ким Сокджина определили в психиатрический диспансер я потерял любой контакт с ним, рекордеры на его теле посчитали ратменсовскими (по индивидуальному номеру их трудно выследить) и быстро утилизировали. Тогда я решил попросить лично его лечащего врача об интервью с потерпевшим, такие значительные события, пусть даже он был не в себе, важны для республики и для меня. Сначала врач мялся и не хотел меня подпускать к Джину, но подкупив его тем, что расскажу в статье о заслугах таких людей, как он, и добавив, что статья точно станет сенсацией – это обеспечивало ему прямой билет к повышению -, врач все же согласился. Однако это интервью мне нужно было только для галочки, основная цель моего визита к Джину была в том, чтобы поставить на него новые кордеры и продолжать фиксировать его жизнь на пленку. Это сработало, и я вновь продолжил следить за действиями этого омеги.              Он все время сидел в палате, выглядел печально и отстраненно, однако точно не выглядел, как псих, поэтому даже психиатр к нему не захаживал, только медработники, чтобы вновь прыснуть ему какое-нибудь успокоительно. Интересное началось чуть позже, почти через две недели, Джин вечно подрывался к туалету, чтобы прочистить желудок и почему-то плакал, но не все время, иногда его глаза выдавали такой ужас и отчаяние, что и самому становилось жутко. Иногда он думал, было видно, как он кусает губы, часто моргает и бегает зрачками – Ким действительно стал похож на умалишенного. Можно было бы подумать, что так на него влияют средства, которые ему приходится принимать, однако была одна незначительная закономерность, как только в палату к Сокджину входил посторонний, он тут же становился опять нормальным, мне стало ясно, что его мучают какие-то собственные мысли, которыми он не мог поделиться.              Джин лежал на кровати, читал какую-то книгу – драматичный роман с печальным концом, думал о своем, как вдруг схватился за живот, роняя книгу на пол, и истошно закричал от боли. Не звал на помощь и не пытался помочь себе самому, просто кричал. На его крики пришли санитары, но от боли и шока омега уже потерял сознание. И санитары тут же ушли. Так повторилось и второй раз, видимо врачи посчитали его таким же ненормальным, как и всех заложников больницы. На третий раз Джин сдерживал крик, в итоге его стошнило. Когда пришел медбрат, чтобы Джин принял лекарства, омега рассказал ему о боли и попросил еще обезболивающих, но медбрат отказался и заставил Джина сдать анализы. Противиться омега не мог. Когда анализы были готовы, главврач больницы и лечащий врач Сокджина собрались, чтобы обсудить результаты.              - Ну и что теперь? Убить его? – серьезно спрашивал один, в словах его не было и чутка иронии.              - Убивать нельзя, нужно просто сделать аборт, чтобы он не догадался. Если у нас будет беременный омега, головы нам не снести, - заключал второй.              - Подождите, подождите! – ворвался в кабинет еще один человек в медицинском халате, - Мне нужен ваш беременный!              Оба мужчины, поглядели на третьего с изумлением.              - Я доктор Раин, служу Республике Минов, - представился мужчина, пытаясь отдышаться, - Мы тестируем новый препарат для беременных бет, но у нас нет подопытных, я, как только узнал, что у вас появился нужный мне образец, мигом примчался.              - Что делает здесь посторонний? – грубо спросил главврач.              - О нет. Я не посторонний, - доктор Раин махнул перед носом главврача какой-то бумагой, - У меня уже есть документы, я могу забрать Ким Сокджина.              - Да плевать, пусть с ним возится, - махнул рукой врач Джина.              Тогда и главврач улыбнулся и поклонился Раину.              - Он ваш, забирайте, только не забудьте прочитать его медкарту.              Джин уже давно знал, что с ним такое, но до последнего томил, ведь ожидал, что с омегой нянчиться не будут и просто убьют ребенка, он терпел так долго, насколько мог, но от лекарств ему становилось хуже и терпеть было невозможно. Когда ему пришлось сдать анализы и вовсе впал в отчаяние, долго плакал и гладил свой живот часами, говорил с ним, но чаще извинялся перед ребенком. Как только он начинал задумываться о своей беременности перед ним оставался один вопрос – кто отец. Не знал он и кем станет его малыш: продолжателем королевского рода Ким или станет изгоем, как Кай, и никогда в это время не думал о себе, пусть даже его самого убьют, но ребенок должен жить, ведь он ни в чем не виноват. Такое состояние омеги еще сильнее усугубило его болезненные воспоминания о жизни в Ратменсе, болезненными они были оттого, что он никогда уже не сможет туда вернуться.                            Юнги предложил советнику увидеться с Джуро на следующий день, переговорить с ним было нужно. В этот же день Мин с Чонгуком ужинали вместе. Юнги было весело наблюдать, как Чон пытается приспособиться вести себя согласно правилам, но у него не получалось. Старший негромко сообщил перед едой младшему, что повар не любит, когда его блюда съедают через чур быстро, ведь на готовку уходит много времени, а когда человек просто набивает брюхо без задней мысли, это его расстраивает. В Глоуриэле наоборот кормили, как свиней, и на еду не давали больше двадцати минут, солдаты приспосабливались быстро насытиться любой едой, чтобы продолжить тренировки. Но Чонгук старался растягивать каждый кусок пищи подольше, смотрел по сторонам, когда приходилось жевать уже собственный язык, чтобы не вызывать подозрений, и полностью копировал поведение своего господина, чтобы нигде не оступиться. Юнги смеялся над Чонгуком тихо, чтобы тот не заметил, и даже за таким веселым ужином сумел ни разу не поперхнуться, когда альфе приходилось каждый раз тянуться за водой. Но этот смех был отнюдь не злым, Юнги все понимал, ведь его с девства учили манерам высшего общества и ругали, и по рукам били за любую оплошность, а у Чонгука в Глоуриэле были совсем другие проблемы и думать о чем-то высоком ему не приходилось. После ужина правитель заставил слушать своего советника, как тот играет на фортепиано, хотя это будет громко сказано, ведь альфа и сам был не прочь чем-нибудь себя занять перед сном, ведь в особняке Минов из привычных ему развлечений было мало чего.              Но на следующий день оба, как штыки, собрались в тюрьму – не лучшее место для прогулки, но и у Джуро не было выбора, где назначать встречу. Тюрьма располагалась совсем недалеко возле Глоуриэла, а буквально, за ним, связанно это было с тем, что когда солдатам не хватало практики, из тюрьмы могли привести группу заключенных для тренировок, эти люди были обычными битами для глоуриеэльцов потому, что только были иными, солдаты к таким тренировкам на живых людях относились спокойно и равнодушно, хотя и во время обучения Чонгука он с такой практикой не сталкивался и вряд ли даже слышал о ней, так как часто отбывал в Присон для подавления очередного восстания. Время, в которое Чонгук еще был подростком было достаточно неспокойным и без дела ему сидеть не приходилось.              Увидев в окне автомобиля свое учебное заведение, альфа даже не улыбнулся, наконец он понял насколько же стены училища ограничивали его свободу, раньше он считал это нормальным, а теперь жалел, что не встретил Юнги раньше, не понимая того, что раньше бы его из Гроуриэла не отпустили, ему лишь повезло оказаться за его стенами. А Юнги было неприятно видеть это здание также, как и в детстве, он помнил наизусть все те моменты, когда отец за плохое поведение грозил ему тем, что отправит туда на перевоспитание, хотя ранее мальчик и считал, что лучшего места для подготовки боевых навыков и тренировки дисциплины нет, но, когда в академию отправили Чимина, эти грезы рухнули, заслоняясь жестокой правдой. Раньше Юнги думал демобилизовать всех учеников Глоуриэла и вернуть молодых иных в Присон к своим родным, но получив трон, а вместе с ним кучу проблем республики, понял, что сделать этого не получится. Да и не всем иным-кадетам было куда идти: у большинства убили родителей, у других родные живут за пределом нищеты, не все смогли бы отвыкнуть от условий Глоуриэла и ассимилироваться, как Хосок и Чонгук, поэтому академия была не всегда местом заточения, для некоторых она была настоящим спасением.              Будучи подростком, Юнги никогда не доводилось посещать тюрьму, даже если Яран совершал туда визиты, чтобы проверить гос заключенных и расспросить их о чем-либо, сына он не брал, да и самому парню такие места не казались достойными внимания. И сейчас он не желал заходить в основной корпус, где сидели заключенные, а остановился на восточном крыле, где были комнаты для допросов и встреч с близкими. В одной из этих комнат уже поджидал Джуро. Когда Мин с советником зашли к нему, Дже слегка повернул на них голову, самодовольно смотря исподлобья. Юнги поразился виду мужчины, но не показал и доли удивления на своем лице, оставаясь непреткновенным. Джуро сидел на мягком обитом кожей кресле перед старым исцарапанным столом и, сложив на него ноги, поедал гроздь винограда. За ним с каменными лицами стояли два надзирателя, выглядели они, словно охраняли не Господина Мина, а самого Джуро, судя по тому, что один из надзирателей держал в руке еще одну виноградную гроздь, так оно и было.              - А ты повзрослел, хоть и не так много времени прошло. Ты уже подумал над моим предложением? – развязно начал Дже, как только Юнги сел на деревянную табуретку перед ним.              - А ты всеми силами пытался произвести на меня впечатление?              - Что ты, даже не думал об этом, у меня так каждый день. Тюрьма меня угнетает, - все больше и больше в голосе беты звучало желчи и сарказма.              - Долго думать мне не пришлось, и я отказываюсь, - твердо объявил Юнги, - Я не боюсь никаких твоих выходок, со дня смерти моего отца они все больше и больше похожи на жалобный крик.              - А стоило подумать подольше. Как думаешь, почему сейчас я ем виноград на таком удобном кресле? Потому что по сей день НДРМ подчиняется твоему отцу, а не тебе.              Джуро передал ветку винограда другому надзирателю и убрал ноги со стола, чтобы сесть удобнее и ближе видеть перед собой глаза правителя. Чонгука такие действия смутили, и он нервно размял кулаки, пока не предпринимая никаких действий. Юнги же оставался спокоен и лишь скучающе повернул голову набок.              - Не я жалок без твоего отца, это он был бы жалок без меня, как сейчас ты, например. Не возьми он меня в свои советники, этой республики просто бы не существовало поныне. Яран прогорел бы на первой же своей идее, если бы я вовремя его не направил. Все, начиная от Глоуриэла и заканчивая снаффами – моих рук дело.              - Мой отец совершил революцию, а где в этот момент был ты? Прятался с мамочкой и надеялся, что тебя это не коснется? – Юнги был поражен словам Джуро, но не хотел ему проигрывать.              - Сам подумай, нужно ли мне было тогда быть рядом с ним? Пэнхо был с тобой с самого начала, и что ты сделал? Убил его, - вновь мужчина показал свой ехидный оскал, зная, что задел за самое нужное.              Лицо Юнги переменилось, оно уже не было таким равнодушным, как прежде, сначала он удивился, а потом глаза его сузились от злости.              - Так это ты его надоумил? Это ты решил убить меня! – Мин вскочил со стола, упираясь руками в шершавую столешницу, Чонгук отпрянул в сторону, резко вдыхая в легкие воздух.              - Да, я, - без эмоционально ответил бета.              Правитель вскипел от ярости, он понял, что если бы не этот старик, то Пэн был бы сейчас жив, наверняка, жив был бы и его отец. Если все, что сейчас рассказал Джуро было на самом деле правдой, то он был еще хуже Ярана.              - Вы, двое, уволены! Живо убирайтесь! – крикнул Юнги надзирателям, не зная куда девать свою злость.              - Ты все такой же ребенок, Юнги. Небось уже хочешь к мамочке?              Охранники направились к выходу, но пока они не вышли, Юнги шагнул к одному из них и вытащил у того из кобуры его табельное. Не раздумывая выстрелив в голову Джуро, но чуточку выше, чтобы не убить того, а напугать. С выстрелом Дже сглотнул и поперхнулся очередной нахальной фразой, что он хотел выкинуть.              - Ты все такой же, дядя Джуро. А твоя жена и твои дети же до сих пор не знают какой ты. Не знают и о той присоновской шлюхе, не знают о тех ребятах, которых ты убил, - с выстрелом ушли и все эмоции Юнги, он вновь говорил тихо и беспристрастно.              - Они чуть не изнасиловали ее! Заткнись! – теперь надавили на чувства Джуро, чем вызвали его протест.              - Дети? Мне слабо верилось в эту историю с самого начала. Ты убил двух ребят, потому что они были твоими сыновьями. Два иных – твои дети. Трудно было оправиться от такого позора, и ты просто решил убить их.              С каждым словом Юнги на лице Джуро появлялась новая гримаса, он хотел что-то сказать, хотел себя оправдать, но понимал, что не получится, потому что он уже столько лет врал самому себе, и терпеть было уже некуда. Но слезы мужчина сдерживал, хоть и хотел разрыдаться прямо там.              - Я ни о чем не жалею. И мне и ей они бы доставили только неприятности, - еле выдавил из себя Дже, но так неуверенно, что и сам не верил в свои слова.              Юнги не ответил, он вновь поднял пистолет. И Дже был готов попрощаться с жизнью. Мин сделал два четких выстрела в левое и правое плечо, тут же Джуро взвыл от боли, а Чонгук подбежал к господину, чтобы отнять оружие, но тот уже и сам кинул пистолет на пол, знаменуя завершение своей кары.              - Если повезет, выживешь и прекратишь солить мне, а если не повезет искупишь свои грехи в следующей жизни.              Когда Юнги ехал в сторону города из тюрьмы на губах не было того сладкого чувства победы и справедливости, он чувствовал себя неимоверно уязвленным, будто кто-то вычерпал со дна его сознания тот мутный темный осадок и заставил съесть. За этот разговор он понял много чего, с чем ему предстояло еще смириться, поэтому сидел Мин, не двигаясь и задумчиво глядя на свои ладони. Чонгук за все это время не сказал ни слова, но он был поражен и услышанным, и увиденным, ему непременно хотелось что-то спросить у своего господина, но все никак он не мог нарушить его потоки мыслей.              - А зачем вы ему руки прострелили? – этот вопрос его интересовал намного больше остальных.              - Полежит пару месяцев без рук и подумает, все равно выживет старик, в нем силы, как у быка. Но ты прав, не стоило мне быть таким эмоциональным, я вспылил, извини, - Юнги сам не понимал, за что извиняется, но почувствовал в этом нужду.              - Вы не виноваты, и я вас не обвинял, все могут палку перегнуть.              - Нужно быть всегда хладнокровным, - правитель прикрыл глаза и положил голову на свои руки, - как рыбы, именно поэтому они могут пережить зиму даже под коркой льда.              - Ну и чем же вы тогда будете отличаться от рыб? На уроках биологии нам говорили, что люди отличаются от животных своим разумом, а я всегда думал, что мы отличаемся именно эмоциями, людьми управляют эмоции, а не инстинкты, - Чонгук пытался сгладить тот неприятный осадок после встречи с Джуро, но Юнги улыбнулся лишь на пару секунд, а потом вновь поник, и смысла продолжать разговор не было.                     Беготня Хосока и Тэхена продолжалась днями и ночами, но им никак не удавалось поймать убийцу или даже выйти на след, будто он испарился. Тогда Хо понял, что Енвиен профессионал, который лишь сам может дать себя поймать, но сейчас ему делать этого не было нужды. Шанс на то, что киллер допустит хоть малейшую ошибку был также невелик и оставалось только ждать. Ждать своей смерти, ведь Гу появился впервые тогда, когда хотел убить следователя, значит захочет еще раз, только подготовившись. Но и Хосок не отступал, тоже готовился встретить гостя, готовился еще с детства и с обучения в Глоуриэле, но свои ошибки замечал едва ли, хоть и прилежно старался не допускать таковых.              - Мы уже все испробовали, никто не знает кто такой этот Енвиен, - заныл омега после очередного марш-броска по лжесвидетелям, - Мы для него, как насекомые, раз – и раздавит.              - В прошлый раз ему не повезло, стоит надеяться, что и в последующие удача не примкнет к нему, - успокоил его альфа.              - Ты это про меня?              Хосок ничего не ответил, лишь рассмеялся, чем вновь поднял настроение омеге.              - Мы будем просто ждать? – вновь задал вопрос Тэхен.              - Нет. Зацепок у нас немного, но все же они есть. Как минимум мы знаем откуда он приехал и где расположился, а еще знаем, что у него был сообщник.              - Сообщник? Ты не говорил мне, - надулся омега, хотя и сам смутился, что не знал такой информации.              - Ну, это лежало на поверхности, - начал Хосок, перебирая пальцами пушистые неугомонные волосы, - Этот Гу не мог сам назначить встречу Кенсу и Рэи, скорее всего действовал тот, кто хорошо знал и иных в НДРМ, и киллера, соответственно сам был иным. Все эти догадки сводятся к одному человеку, но увы, он уже мертв.              - Ты говоришь о племяннике Намджова?              Альфа хмуро покачал головой и поник, не зная за что еще ему зацепиться. Время было на исходе, а решение проблемы находилось, буквально, под носом, только достать его следователь никак не мог, все ускользало из-под рук.              - Тогда надо ехать в Инквизицию, - задорно предложил Тэхен, надеясь на согласие.              - Там слишком опасно для нас, - отсек Чон.              - Ну, должны же мы еще раз рискнуть.              Все-таки они поехали в это место, было с порога уже ясно, что их там ждут, ведь никто даже не пытался остановить альфу и омегу у входа. Хосок напрягся, даже не знал, как действовать, но постоянно держал руку на кобуре. В зале ресторана, однако, все было тихо: спокойно обедали люди, в которых не сразу различишь какой они расы, также безмятежно между столиками порхали официанты с блюдами. Хосок тоже оделся в гражданское, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но все еще ожидал начала представления, Тэхен был также приветлив, как и обычно. Встретившись с омегой глазами, к ним подошла администратор.              - Здравствуйте, прошу прощения за вторжение, я менеджер этого парня, он популярный журналист, - Тэхен начал заговорчески шептать, чтобы заинтересовать девушку, - Мы бы хотели взять небольшое интервью, насчет произошедшего здесь недавно убийства, я считаю, что все должны знать правду, а мой подопечный растолкует ее понятным для масс языком. Итак, с кем нам лучше всего переговорить?              Хосок был поражен такой нелепой импровизацией Тэхена, но включился в дело и на каждое его слово согласно кивал головой. Администратор оглядела их с ног до головы, оценивая ситуацию, она прекрасно помнила, что произошло в тот день, когда произошло убийство наследника О, и также знала, что делать в таких случаях, но тем не менее мило улыбнулась двоим.              - Вряд ли кто-то захочет говорить об этом, но попробуйте, только недолго, если это возможно, сейчас у нас много гостей и вся кухня кипит от работы, - улыбаясь, протараторила девушка и отошла в сторону, освобождая им проход в зал.              Парни прошли в комнату для персонала и ждали, пока кто-нибудь к ним придет, а Хосок скорее ждал объяснений Тэхена.              - Что это было?              - Я в детстве хотел быть актером, - хихикнул омега, - Ну ты тоже не отставай, допросишь парочку здешних работников, авось, что-нибудь и узнаем.              Ждать долго не пришлось, и в небольшую каморку с двумя табуретками ворвался какой-то работник, похож он был по униформе на бармена. Поклоном он поздоровался со следователем и Кимом и быстро заговорил, видимо, его ждала работа.              - Вы же тут интервью проводите? Я бы хотел высказаться насчет господина О, - говорил он почти басом, но будто детским, как если у подростка только сломался голос, - Я работал с ним очень долго и хорошо его знал. Этот человек… самый ужасный, что я встречал. Я хочу, чтобы люди знали о нем правду, в господине не было совершенно ничего от Намджвона, он был злым и очень хитрым. На самом деле, я рад, что его убили.              - Ничего, продолжайте, - подбодрил его Хосок.              - Он говорил мне, что сам готов убить Ярана, лишь бы заполучить власть. Потом связался с мафией. А совсем недавно начал кому-то помогать, говорил странные вещи, типа «возмездие недалеко» и другое, на мои вопросы он отвечал, что я не должен совать в это свой нос. После того, как Ярана убили, я долго его не видел, он будто скрывался от кого-то или помогал кому-то скрываться. А потом его убили, - парень часто задышал, словно пробежал стометровку на высокой скорости, - Пожалуйста, напишите об этом, никто больше не будет о нем говорить, здесь это запретная тема.              - Мы обязательно напишем, - задумчиво протянулся альфа.              - Кстати, а в каком вы издательстве пишите?              - Вы не узнали, - начал выкручиваться Тэхен, - Это же О Ешу.              - Правда? Обожаю ваши статьи! – залепетал парень, будто забыв о работе.              - Что ж, нам пора, спасибо, что уделили время и рассказали, - поблагодарил омега парня и потащил за руку Хосока, чтобы поскорее ретироваться.              Хосок и сам был не прочь сгинуть из этого места, но остановился у самого выхода, где не было людей, а из зала услышать не могли.              - Сейчас держись всегда со мной, ни на шаг не отходи, - строго наказал альфа.              - Что случилось? Почему?              - Эта администраторша уже все донесла, может тот парень сказал правду, но она его к нам отправила, чтобы задержать здесь. Да и он понял, что я никакой не Ешу, походу, слишком ярый фанат и знает, как он выглядит. Но есть небольшой плюс, если нам повезет, сегодня же схватим Енвиен.              От того, что сказал Хосок, омега потерял дар речи, легкую игривость полностью перекрыл страх смерти. Он не мог даже губами пошевелить, лишь схватился руками за рукава пиджака Хосока, будто это могло бы уберечь его. Наполняясь храбростью, Хо шагнул из ресторана на улицу, там было людно, но оттого еще опаснее. Следователь оглянулся по сторонам, но снова не заметил ничего странного, но выдыхать не собирался. За спиной промелькнуло что-то черное, а потом его потянули за рукав и резко отпустили. Альфа обернулся вокруг и не увидел рядом с собой омегу, только как за угол его утаскивал темный силуэт. Тут же он ринулся следом.                            В Глоуриэле помимо всего прочего было еще одна «забавная» традиция. Иногда ученикам устраивали экзамены боевых искусств, ставили спарринги, в которых ученики должны были драться либо до потери сознания, либо до смерти. Цель таких экзаменов была в постепенном уменьшении популяции иных, но на деле все сводилось к развлечению крупных сановников. Хосок часто принимал участие в таких боях и всегда выигрывал, будучи несносной махиной. Его любили зрители, потому что именно он чаще всего заканчивал бои убийством своего противника. Для Хосока это тоже много значило, ведь именно по чужим головам он смог добиться своего высокого звания среди остальных учеников. Он попросту устранял соперником на свое место. Лишь случайно он понял на одном из боев, что это неправильно, когда толпы военных кричали ему убить напарника, а тот, изнемогая от боли, просил помиловать. Хо остановился, часто посещал того паренька в лазарете, но от травм он не смог оправиться и все равно вскоре умер. Поняв, свою неугомонную силу, альфа зарекся больше никогда не вступать в драки, даже если от этого будет зависеть его жизнь.                     За углом человек, облаченный в черный плащ, занес пистолет прямо к виску омеги, а сам Тэхен тихо скулил от страха и беспомощности. Хосок достал свое оружие из кобуры и направил на киллера. Тот сильнее прижал дуло к виску Кима, уверяя в бесповоротности своих действий. Между ними было несколько метром, но миллиметровыми шагами альфа пытался сузить это расстояние. На переговоры надеяться было глупо, ведь Енвиен завел их сюда только для расправы. Действовать нужно было быстро, но аккуратно, или Тэхен точно погибнет. Хосок бросил пистолет на землю и отшвырнул назад, чтобы пушка не досталась и Гу, затем резко двинулся с места, краем глаза замечая, что палец человека на спусковом крючке дал движение, на последней секунде ухватившись за руку омеги, он силой дернул его в сторону, а пуля отрекошетила от стены в другую руку альфы. Боли он не почувствовал из-за взрыва адреналина, чтобы выбить пистолет из руки противника потребовался сильный четкий удар, но все же это получилось, Гу, кажется совсем замешкался от такой силы и ловкости парня. Хо уже трудно было остановить, и он начал просто избивать киллера, как делал этот тогда в Глоуриэле, Енвиен плевал и брызгал кровью во все стороны.              - Прекрати, прошу, - запищал Тэхен, - Я взял наручники, давай просто наденем их на него.              И Хосок остановился, вновь ему помог не голос разума, а чей-то другой, вновь он почувствовал себя таким глупым и безрассудным, боялся теперь даже в глаза омеге посмотреть, и молча принял из его рук наручники, чтобы заковать еле дышавшего Гу. Тэхен, чувствуя слабость противника, решил снять капюшон. Лицо было залито кровью и уже начинало опухать, но все же в нем можно было разглядеть правильные плавные черты, а еще шелковистые светлые волосы давали понять, кто перед ними стоит.              - Вы девушка? – удивленно спросил Тэ, не веря своим глазам.              - Виен – женское имя! – однако грубым и почти мужским голосом, выплюнув на асфальт собственную кровь, со злостью пробурчала она.