mere.
15 марта 2021 г., 22:55
Эта девочка с детства и до старости любила свою жизнь. С малых лет она поняла, что наполнить жизнь счастьем может только она сама, поняла, что счастье — это не просто слово, а тяжкий труд, с которым не всякий может справиться. Но она могла, хотела и делала.
Жизнь не была к ней благосклонна, как могло показаться, первые трудности коснулись ее еще в три с лишним года, когда оба родителя погибли ежечасно от одной небольшой ошибки на дороге. Маленькую Миджо нехотя забрали к себе бабушка с дедушкой со стороны отца. Старики не были рады внезапному пополнению и не уделяли внучке никакого внимания. С тех пор она была обязана воспитать себя сама и сделалась в итоге очень самостоятельным ребенком. Девочка презирала агрессию, неравенство и предубеждения, а потому старалась всегда ясно и четко объясняться не только перед сверстниками, но и лицами намного старше ее, это воспитало в ней стойкий нрав и красивый язык. Миджо не доставляло трудностей учиться на «отлично», быть старостой класса, однажды даже удалось стать президентом школьного совета, она везде и всюду была лидером, и тогда четко выбрала свое направление.
Общественные науки занимали значимую часть ее жизни. В школе она любила философию, обществознание, социологию, люди, как личности, влекли ее не меньше — она мечтала стать политиком. Она видела, как к ее мнению прислушиваются люди, как любят ее монологи, как примыкают к ее точке зрения, поэтому рассчитывала на то, что во взрослой жизни она сможет что-то изменить в политическом устройстве Иреала. Неравенство тоже коснулось ее очень больно и обидно, ведь ее бабушка с дедушкой, будучи бeтами, не могли рассчитывать ни на помощь по безработице, ни на хорошее рабочее место. Но знала, что есть и другие люди, ведь в школе ту же самую бету поддерживали и любили. Мечтала Миджо стать тем, кто покончит с межвидовым расизмом.
И девушка всегда смеялась в лицо своим проблемам, промахам и неудачам, вероятно, что именно это позволило ей забраться так высоко. Как полагала Миджо, взлет в старшей школе станет ее максимумом на этапе обучения, и в университете она лишь закрепит прошлый успех. Но как оказалось, со студенческих лет все только началось. Без проблем сдав все входные экзамены, девушке удалось поступить на факультет политологии в престижном вузе республики Иреала, и учиться там ей нравилось больше всего на свете. Почти так же она была рада тому, что наконец уехала от сварливых своих стариков, которые почти что метлами выпроваживали девушку. Ей удалось вновь обрести новых друзей и соратников, и все время Миджо тихо наслаждалась своей безупречной репутацией. Бета, как представитель своего вида, на памяти многих впервые смогла добиться такого успеха.
Если женщину спросят, когда она поняла, что встретила «того самого» на памяти всплывает этот момент: на втором курсе, когда проходила лекция по истории политики, преподаватель задал учащимся вопрос о том, что нужно сделать, чтобы добиться влияния, сравнимого с богом. Тогда, не задумываясь, встал один из учеников, которого прежде Миджо не видела или попросту не обращала внимания, но в тот момент он наконец показался ей, захватывая своим пылким нравом, обаянием и решимостью. Девушке тут же стало интересно, что скажет этот парень.
— Нужно непременно убедить людей в выгодности и правоте своих действий, нужно создать такую политическую программу, с которой будут согласны все до единого, подкрепляя свои умыслы фактами. А тех, кто будет идти против, истреблять и не жалеть, тогда люди примут такое за новую справедливость, а деятеля — за нового бога, — на одном дыхании отчеканил юноша.
Сердце Миджо заробело и уши ее покраснели так, что пришлось опустить на них волосы. Слова ученика произвели на нее несгладимое впечатление, будто она услышала свой второй голос, но более смелый и неотступный.
— Вам не кажется, что это уж слишком жестоко, Мин Яран? — послышался голос преподавателя.
Миджо почему-то подумала, что именно сейчас настало время, когда требуется вмешаться лучшей ученице школы. Она подняла руку и глядела точно в глаза лектору.
— Мисс Кым? — мужчина дал ей право голоса.
— Мне кажется, что он прав. Не все нужно решать силой, но если мы говорим в масштабе целой нации, то это наиболее разумный способ сплотить людей и отсеять неугодных. Такое уже повторялось несколько раз за нашу историю. Вспомнить только нацистскую войну на дальнем западе двести лет назад, когда людей убивали из-за иного вероисповедания и привычек, это сплотило в то время весь континент. А если не углубляться так далеко, то можно привести в пример террористические группировки, которые брали в плен и убивали бет, и из-за того, что они истребляли именно этот народ к ним примыкало все больше и больше людей. Лидеры таких организаций для остальных были действительно воплощением божества и справедливости.
Миджо гордо подняла голову, когда преподаватель понимающе закачал головой. А Яран смотрел на женщину с подлинным восторгом, но стоило лишь приглядеться, чтобы заметить, как парень ухмыляется, словно вновь одержал победу. После лекции, когда Миджо уже собирала вещи, к ней подошел Яран, уважительно поклонившись.
— Меньше всего ожидал услышать слова поддержки от такой, как вы.
— Такой, как я? Вероятно, вы имеете ввиду женщин. Вы не только радикальный реформатор, но еще и сексист?
— Не хотел обидеть вас, Мисс, но мало кто понимает сути того, о чем я говорю. А вы, напротив, умная женщина, которую все любят слушать.
— Ох, не нужно мне завидовать, — Миджо понимала восхищение Ярана, но купаться в лучах славы готова еще не была.
— Разве это зависть? Я лишь хотел предложить вам объединить наши усилия, и тогда, быть может, мы станет теми самыми, кто исправит положение бет в обществе. Я же вижу, что вас тоже это гнетет.
С того самого момента и началась эта история о любви. Они не раз встречались и на учебе, и вне университета, но только чтобы обсудить какие-то мысли. Девушке понравился энтузиазм парня, она находила в этом что-то по-своему героическое и отчаянное, хотя и полностью согласиться с ним не могла.Как обычно это бывает, хоть Миджо и была немного младше Ярана, мыслила уже намного старше своих лет, и парень был для нее, как маленький мальчик, которого она должна оберегать и учить хорошему и плохому.
Вскоре он начал рассказывать ей не только о своих планах, но и своей жизни, приговаривая о том, что Миджо стала для него другом. Этим он объяснял магически сильное доверие к девушке, но тем не менее она рассказывала о себе, лишь когда спросят. За такими беседами в кафе или парках она узнала, кто такой Мин Яран.
Мины — знатная семья бет, которая корнями уходила в дворянство и была до чертиков одержима снобизмом. Поэтому, когда у второй дочери главы семейства родился внебрачный ребенок от рабочего, мать Ярана без лишних колебаний, пусть и под гнетом своего консерватора-отца, отдала младенца в приют, и на том связь маленького Мина с дворянским семейством ограничилась лишь фамилией. В мужском пансионе, куда мальчика перевели после одиннадцати, большое внимание уделяли развитию критического мышления, логике и обучали этикету. Яран, как бы жестоко не обошлась с ним судьба, кичился и своей фамилией, и теми качествами, доставшимися от горе-родителей. Он был прирожденным лидером и вечно жаждал власти.
— Ты из бедной семьи, дворянские семьи выбирают себе зачастую более звучные фамилии. Кым — никуда не годится, — вновь рассуждал Яран.
— У тебя и у самого ни гроша в кармане, уверен, что ты принадлежишь тому самому роду Минов? — с добротой в голосе посмеялась девушка.
— Я хотел бы возродить Династию Минов и сделать ее влиятельней и богаче прежнего. А тебе бы подошла эта фамилия намного лучше других — Мин Миджо.
Она засмущалась и отвела взгляд, а Яран подхватил ее и вовлек в танец, чтобы дополнить им выступление бродячего музыканта. Прохожие с восхищением смотрели на пару, не подозревая даже кем они будут в этом городе уже через пять лет. Но тем не менее Миджо стала музой для Ярана, а он стал для нее воплощением чести и смелости, тогда они, как две крупицы целого, дополняли друг друга, и эту их поразительную совместимость разглядывали все, кому только попадались они на пути.
Восхождение Ярана к власти произошло после одного события, уже на последнем курсе университета. Узнав об этом, парень немедля побежал рассказывать своей возлюбленной.
— Миджо, я тут такое узнал! Мой друг из медицинского факультета, когда изучал генетику человека наткнулся на одну закономерность. То, что генотипы бет и альф с омегами совершенно не похожи, поэтому, при скрещивании бет с особями другого пола, потомство либо погибает еще в утробе, либо погибает в детстве. А это значит, что мы совершенно разные с ними виды, и то, как ущемляют бет последние века можно назвать настоящей межвидовой дискриминацией. Ты понимаешь, чего можно добиться, если объяснить это людям, если объяснить это бетам — скоро наступит революция. Миджо, мы уже не будем жить, как марионетки, мы станем высшим видом на земле!
— Ничего себе. Я тоже слышала когда-то об этом, но думала, что это все сказки, — мягко проговорила Миджо, чтобы успокоить парня.
— Да ты сама подумай, видела когда-нибудь здорового ребенка у таких родителей, видела вообще когда-нибудь такую пару, где только один был бы бетой. Издавна было заведено, что альфы совместимы с омегами, а беты только с бетами, не думала, почему?
— В этом действительно есть смысл, но стоит ли такая мысль революции? — продолжала препираться Миджо.
Но Яран не слышал ее, он получил свой шанс стать великим, и хватался за эту ниточку двумя руками, чтобы не отпустить. Чего бы это ему не стоило, он должен был донести правду до людей, ведь верил, что эта правда повлияет на жизни многих бет, а главное — на его с Миджо.
Как ни странно, эта идея возникла в голове не только у одного друга Ярана, и журналисты начали оперативно писать об этом статьи одну за другой. Слушок расползся по городу и за его пределы, он же посеял смуту среди народа. Тогда и начали образовываться первые кружки реформистов-бет, первые лозунги и даже демонстрации. Яран выжидал, ведь вот-вот наступит и его черед, тот самый план, который он готовил так долго и так тщательно. А Миджо все больше и больше стала бояться, она боялась не просто революции, а настоящей гражданской войны, которая вполне могла последовать за тем. Но ее вновь и вновь успокаивал Яран, говоря, что на революцию он не настроен. И именно из-за этих слов Миджо продолжала верить своему возлюбленному, всюду следовать за ним и помогать.
Положение Иреала становилось все хуже. На протестных акциях и митингах гибли беты, отстаивая свою правоту, группировки вот-вот хотели начать революцию, мирные жители негодовали и боялись начала гражданской войны, а власть бездействовала. Одному Ярану было на руку такое положение дел: вместе со своими приспешниками они уже начали свое воздвижение к власти. Друг Ярана с медицинского факультета — Пак Егем — стал работать в лучшей городской больнице, быстро поднимаясь в должности, пока в городе был такой беспорядок, а он оставался в стороне от оппозиции. Дже Джуро — один из первых приспешников и правая рука Мина — наметился в правительственную полицию, там было трудно освоиться бете, но после подавления нескольких забастовок в городе под его предводительством, и Дже удалось устаканиться на государственной должности. Яран выбрал наиболее трудный путь — сразу направился в чиновники, но благодаря происхождению и громкой фамилии, ему открылся путь наверх. Так рассредоточились и другие, пока власть была одурманена происходящим в городе бардаком, беты были все ближе и ближе к государственному перевороту. Им было тяжело из-за того, что они беты, однако тот факт, что все приспешники Ярана не числились ни в одной из оппозиционных группировок, позволил им остаться с незапятнанной репутацией.
Миджо же оставалась в тени. Они жили с Яраном вместе, но она почти перестала его видеть дома, хотя и не была расстроена этим фактом, ей даже нравилось порой быть одной. Однажды на их адрес пришло интересное письмо: дорогая плотная бумага, которую явно делали не для масс, изящная сургучная печать, а в правом верхнем углу красивый знак — пегас с дьявольскими крыльями. Девушка сразу узнала этот знак, письмо от семейства Минов явно было адресовано Ярану. Она тут же принесла ему конверт и остановилась подле избранника, чтобы вместе с ним прочитать послание.
— Они наконец одумались, глупые звери, — констатировал Яран, — Мины отдадут положенное мне наследство.
— Ничего себе, неужели они прознали про твои потуги сменить власть?
— Не важно, решили ли они искупить свои грехи и быть поближе к будущему монарху или наоборот донести на меня — им это тоже обернется не впрок. Но эти деньги нужны были мне… Миджо, теперь я могу сказать тебе это — выходи за меня!
Кым закрыла глаза, улыбнулась и все-таки согласилась с его предложением. Через месяц была сыграна свадьба, Миджо наконец стала носить фамилию, которая так подходила ей с самого начала. На женитьбу девушка позвала своих единственных родственников — бабушку и дедушку, но быстро пожалела об этом.
— Срам! Мы же говорили тебе выбрать в мужья достойного альфу, а ты вновь связалась с отбросами!
— Брак между бетой и альфой? Как отвратительно! Хотите запятнать достоинство своей внучки? — вступился Яран.
Старики плюнули на молодоженов и больше никогда не появлялись в жизни Миджо. Однако прежнего восторга девушка уже не могла почувствовать, теперь она была словно в клетке, хотя так любила свободу, раньше она была свободной вместе с Яраном, но когда жажда власти отравила его, уже не смогла вспорхнуть как птица.
Восстания в городе не утихали, а план Ярана все больше и больше двигался к своему выполнению. Он шагал по головам и не щадил никого в погоне за целью. Но Миджо не могло воодушевить и это.
— Я почти… почти смог, Миджо! Мы скоро будем свободными, все беты будут свободны, — Яран говорил это почти каждый день, его невозможно было переубедить.
— А что тогда будет с другим видом?
— Сгоним, как животных, пусть эти волчата грызутся меж собой, авось, сами себя истребят.
Мужчина говорил так яро и безжалостно, что Миджо непременно захотелось заплакать, она еле сдержала порыв эмоций и на последнем вздохе завопила:
— Яран, я беременна!
— Что? Сейчас нельзя. Поехали, мои люди есть в больнице, они сделают все осторожно, тебе нечего бояться.
И тогда девушка заплакала, не могла унять слезы и после того, как ее лишили ребенка, муж пытался ее успокоить, но ничего не помогало. Видимо, в тот момент и оборвалась вся любовь, осталась только жуткая ненависть, с которой не мог бы справиться ни один человек.
Когда наступил тот день, Яран крепко спал в кровати, пока его не разбудил телефонный звонок. Джуро приказал немедленно явиться в точку сбора, а перед этим глянуть свежие новости. Мин включил телевизор и едва ли мог поверить своим ушам, он был зол, но в то же время нескончаемо рад случившемуся, не сумев сдержаться он прокричал: «Я правитель этой республики! Иные подчинятся мне!». Миджо все слышала, но все равно притворилась спящей, она плакала в подушку, большей обиды она не могла себе представить — ее муж рад расправе над целой Династией.
Наутро Яран был провозглашен правителем, а Иреал переименовали в Народно-Демократическую Республику Минов. Да и Миджо уже не плакала, она решила вовсе никогда больше не плакать, сильно настрадалась за последние года. Лишь одно тогда подняло расположение ее духа — муж попросил наследников. Теперь она могла родить ребенка, ведь как ей казалось ребенок вернет ей жажду к жизни.
Беременность женщины выпала на период репрессий над иными, но Миджо старалась не обращать на действия мужа никакого внимания и полностью посвятила себя ребенку. Но ей не удалось избежать стресса, Яран вечно срывался на беззащитную хранительницу очага. Как бы не была сильна Миджо, но ребенок не выдержал, мальчику пришлось раньше положенного появиться на свет. Роды проходили тяжело, но еще тяжелее приходилось врачам после родов реанимировать младенца, который держался на волоске от смерти. Но маленький Юнги схватился за этот волосок и стал жить. Сразу же медсестры сказали матери о врожденной болезни, а после к ней подошел Пак Егем. Врач был единственным, кто поддерживал девушку все это время и протестовал против Ярана, оставаясь при этом другом семьи. Он прошептал ей на ухо одну лишь фразу, но лицо Миджо тут же исказилось в панике.
— Не переживай, и от такого мы найдем лекарства, будет твой малыш здоров и счастлив, отдыхай.
Даже эти слова подарили матери надежду, ее малыш будет жить и будет счастлив.
Однако Яран был не столь великодушен. Впервые увидев дитя, он обозлился вновь на Миджо, проклинал ее в неверности и обещал убить ребенка.
— Ты родила какого-то уродца! Как он будет править республикой, когда так слаб и еле жив! Даже если он не умрет сам, я убью его, а ты родишь мне нового наследника, здорового и сильного!
Тогда Миджо впервые задумалась о побеге. Не знала, как, но считала это самой необходимой мерой. Вскоре девушка узнала о смерти своей бабушки, она и не рассчитывала на наследство, но вдруг ей пришло от нее письмо, которое и стало наследством и последним, что осталось от ее родственников. Прочитав письмо, она не удивилась, ведь уже узнала всю правду, лишь склонилась над кроваткой своего малыша и захотела заплакать. Но так не проронила и слезинки, не хотела пугать Юнги и раздражать своим унылым видом мужа.
Мальчик рос, а Егем помогал ему, как мог, Миджо окутывала его заботой, а Яран лишь усиленно тренировал, разрывая на кусочки любящее сердце матери. Родной город Миджо так кардинально поменялся, что она не могла и смотреть на его окрестности, просиживая все время в особняке. Девушка мечтала повернуть время вспять и переубедить Ярана, или сбежать от него раньше. Теперь же она до смерти боялась оставить Юнги одного.
И вот маленькому наследнику исполнилось шесть, он уже мог размышлять, как взрослый человек и никогда не проявлял наивность. Да и знал Юнги в своем-то возрасте многие вещи, которых не знали даже взрослые — этому учил его отец, а мама продолжала прививать ребенку «слабость» и «мягкотелость», как говорил Яран.
Время близилось к осени, а мысли Миджо все больше склонялись к побегу, и во что бы то ни стало она хотела забрать с собой сына. На ужин в этот день Яран пригласил всех своих старых друзей, с которыми до сих пор поддерживал связь. На это мероприятие пришел и Егем и почти сразу с Миджо они отсели от остальных, подозрений такое поведение не вызывало, так как многие знали об их закадычной дружбе. Госпожа Мин подождала, пока муж достаточно выпьет, чтобы потерять бдительность, и только после этого начала говорить о главном.
— Я убегу с Юнги — это единственное решение.
— Тише, услышать могут… — доктор Пак поближе наклонился к собеседнице, — Как ты себе это представляешь? Приблизишься к границе и тебя тут же загребут, потом Яран сам тебя и сына убьет за неверность республике. Сама прекрасно осведомлена, как в НДРМ все это работает. Сплошь и рядом госинквизиторы.
— Боже, боже, боже! — истерично зашептала женщина, хватаясь за волосы, — О чем я только думаю? Как к этому все могло прийти?
— Не отчаивайся, спокойно. Возможно, я бы смог помочь тебе убежать, однако не все так просто. Юнги и Чимина придется оставить здесь, иначе их точно убьют, как перебили тогда Династию О, этого хочешь?
— Оставить детей с этим монстром? Я не прощу себя.
— Так и не прощай, запомни эту ненависть навсегда, но все равно убеги. И даже если дети поймут, ты — не смей себе это отпускать. Ты сильная девушка, Миджо, поэтому все сможешь.
— Если я позволила ему добиться такой власти, то я и должна с этим покончить, Егем?
Пак с недоверием оглядел людей в комнате и позвал женщину выйти с ним из гостиной в более тихое место, тогда он продолжил.
— Верно, если хочешь бежать — беги в Бликиум, там сейчас не лучшие времена, а ты с твоими талантами смогла бы восстановить величие Республики, когда добьешься власти, когда станешь там уважаемым человеком и обзаведешься заступниками, начинай действовать и свергни НДРМ, а если хватит смелости — убей Ярана. Самое главное — Юнги будет уже с промытыми мозгами, поэтому ты должна будешь сделать все, чтобы он не перенял власть своего отца. Он уже становится похожим на него, кто знает, что будет дальше?
Повисло молчание, Миджо долго думала, хотя сразу поняла, что Егем все говорит правильно. Внутри себя она боролась с сомнениями, не хотела терять своих драгоценных детей и отдавать их в руки Ярану, который в жизни ни одному из них не сказал доброго слова. Но почему-то в голову пришли воспоминания ее студенческих лет, когда она могла бы противодействовать своему будущему мужу, но почему-то отступила и не смогла сказать в будущем ему и слова.
— Все же началось с нашей первой с ним встрече на лекции. Тогда он ответил на вопрос лектора, а я подумала, что просто хотел угодить ему и высказать свое мнение. А сейчас только поняла, что он действительно хотел стать Богом для бет, их путеводной звездой, но почему так жестоко?
— По-другому он не сумел бы, всю жизнь он боролся за жизнь, а теперь борется за жизни других.
Тринадцатого октября настал день побега, еще ночью женщина не могла спокойно спать, а утром в кровати с мужем, не удержалась и сказала ему.
— Я уйду от тебя.
— Куда же, дорогая? Мы же как две половинки целого, ни ты, ни я не сможем друг без друга.
— Не скажи ты этого, мне бы было легче.
Хотя и праздник был у младшенького, больше времени она хотела уделить именно старшему сыну. Ее разум не покидали мысли о том, что сказал тогда Егем. Она не могла согласиться с тем, что Юнги становится похожим на Ярана, ведь ее мальчик был все равно добрым и внимательным, а не жестоким. Оставляя его одного, она могла лишь надеяться, что эта доброта в нем не исчезнет. Могла лишь молиться за сына и проклинать себя каждый день. Так или иначе, она должна была спасти НДРМ, должна была донести людям правду.
— Прошу тебя, позаботься о них, — это стало последними ее словами, адресованными Егему, далее она пересекла границу Бликиума и сделалась мертвой для всех жителей Республики Минов.
Егем вскоре тоже не выдержал оставленной на его плечи ответственности, не смог он смириться и со своим предательством, поэтому покончил с собой, повесившись прямо в своем кабинете, оставив все своим преемникам, так загубились еще несколько жизней, которые должны были быть немыми, неся свой секрет.
(Это не выдумка и не мои наблюдения через кордеры, но это все взаправду происходило. Узнал я всю эту печальную историю из писем Госпожи Миджо, адресованных мне, когда она весьма увлеклась моим творчеством и тоже не смогла остаться в стороне. Я лишь пересказал эти письма, немного приукрасив их на свой манер. Хотя и без моих кривых поправок, эти письма можно было бы назвать настоящим чудом драматургии, ведь сентиментальный я готов был расплакаться на каждой строчке. Я намеренно опустил некоторые моменты, которые все равно раскроются потом, но именно после этих писем, я понял, что не зря затеял всю эту игру. Миджо всю жизнь хотела правды. Пусть люди тоже узнают ее.)
Примечания:
спасибо, что читаете мою работу.
буду рад вашим отзывам и оценкам❤.
