All rights reserved.

      

      

      

      

      

             Сокджина перевели совсем в другое место — что-то вроде закрытого корпуса больницы, омега не сопротивлялся и воспринимал это спокойно, ведь гораздо труднее ему давалось осознание своей настоящей беременности. Но зато теперь его палата была гораздо удобнее, нежели в психушке, да и персонал был приветлив, хотя Джин продолжал вечно молчать. Говорил он только с собой и только в полном одиночестве, хотя правильнее будет сказать, что говорил он с собственным малышом, хотел поведать ему о собственной жизни заранее, чтобы не отвечать на его вопросы потом. Его пичкали таблетками теперь еще чаще, зато из-за того, что он больше не подвергался воздействию успокоительных, стал чувствовать себя намного бодрее и живее. Часто к нему заглядывал Раин и беседовал, хотя лучше назвать такие встречи монологом самого врача, ведь что бы не говорил он, Джин не отзывался.              — Тяжело же тебе пришлось, но не переживай, зато ребенок твой здоров и наверняка счастлив. Да и вообще не так уж у тебя все и хреново, глянь в каких хоромах живешь. Не то, чтобы я хочу обесценить твои проблемы, но, сам понимаешь, я ж тут распинаюсь сижу, а ты смотришь только — и все на том.              Джин действительно вечно глядел на Раина пустыми глазами, будто всей душой желал его ухода, чтобы подольше самому со своими мыслями разбираться, но так просто ему не давали того сделать. Доктор вместе с омегой мог просидеть весь свой перерыв, а когда работы не было, то сидел час или два, он напротив находил Сокджина понимающим и хорошим собеседником — не перебьет, не заткнет на полуслове, а выслушает до самого конца. А хороший слушатель нынче ценнее золота.              — Чего я все о тебе да о тебе, устал, наверное. Я вот, между прочим, сегодня двух людей спас, ну не то чтобы от смертельной болезни, но все же помог. Мне мой учитель постоянно говорил, что это мое призвание — помогать, всегда попрошайкам помогаю или собакам бродячим. Вот и тебя тоже подобрал. Джин, ты совсем не похож на моего учителя, а общаться с тобой также здорово, как и с ним, — доктор выждал минуту, но не дождался и продолжил, — Я думал ты спросишь, что с моим учителем, а я видимо у тебя совсем интереса не вызвал. Так вот, он умер давно, а таким молодым был, жалко. Я хоть и хороший врач, он все равно лучше. Я хотел бросить это дело, когда в НДРМ все это началось, но пришлось продолжать, потому что учитель много мне дел после своей смерти передал, вот теперь разгребаю. Я вот что хочу сказать, мы же все дорогих людей теряем, теряем-то по-разному, а боль все равно у всех одинаковая, это потому, что в стае независимо от того, кто из волков погиб — скорбят по всем одним и тем же воем.              — Почему вы вдруг о волках заговорили?              Доктор был настолько удивлен внезапно появившемуся в комнате голосу, что подумал о проходимцах в палате и даже подпрыгнул, но потом до него дошло, что Джин все-таки впервые продемонстрировал, что он не немой.              — А, да так, просто пример хороший. Еще чего сказать хотел, я же узнал о тебе от правителя Мина и сразу, когда туда помчался…              Когда Раин заговорил о Юнги, Сокджин невольно скривился, будто импульс злости поразил его. Это мгновенно заметил доктор и замолчал. Но омеге не понравилась такая пауза и он громко и тяжело вздохнул, требуя продолжения рассказа.              — Зачем ты так о Юнги думаешь? Он столько пережил, что такому слабому организму давно крышка наступила бы, а он — живчиком, сильный парень. А еще добрый.              — Этот добрый парень сперва отправил меня на самое настоящее линчевание, а потом заставил убить человека, — вдруг рассердился Джин.              — Ты извини за грубость, но вас же в Глоуриэле для того и растят, чтобы вы были пушечным мясом, да людей убивали. Я, конечно, не поддерживаю такое, но и правитель Мин сам до чертиков академию ненавидит, он же просто отдувается за ошибки своего отца. Я бы тебе много о Юнги рассказал, только, боюсь, это врачебная тайна, сам понимаешь.              — Ничего я не понимаю. В чем же я виноват перед республикой, что после удачно выполненного задания меня в психушку увезли? — у парня начиналась истерика, которой он все равно старался противиться.              — Для твоего же блага, останься ты в Глоуриэле, совсем бы загнулся от расстройства, да и ребенка у тебя бы отняли только вместе с жизнью, — столько печали и сострадания было в голосе врача, что Джин мигом успокоился, — Тебе есть за что ненавидеть Господина Мина, но поверь, все что он делает — это исправляет промахи своего отца, как может, но исправляет.              Джин промолчал, хоть и не был согласен, просто устал говорить и понимал, что если продолжать в том же духе разговор и вовсе не закончится. Раин собрался уходить и вновь посоветовал омеге побольше отдыхать и ни о чем не думать, так он говорил каждый раз, и парень, на удивление, внимал его советам. Но вдруг у самого выхода, доктор задал пациенту вопрос.              — А почему это ты сейчас заговорил?              — Мне просто стало вас жалко, когда вы рассказали про вашего учителя, — кратко пояснил Сокджин.              — Хорошее чувство — сострадание, ты совсем как я, всегда стремишься помочь людям, молодец. Только учти, что всех все равно не спасешь, — док улыбнулся и все-таки ушел.              В эту ночь Джину пришлось ослушаться совету Раина и он всю голову забил себе мыслями об этом разговоре, но что странно, в процессе даже не вспоминал про Ратменс, не представлял ужасов, что там сейчас происходят. Все-таки на родине ему было спокойнее, словно сама земля душу грела.                     Юнги ринулся в Присон почти сразу как узнал, что его мать жива. Пусть и информация была неточна ему нужно было предупредить тех, кому можно было эту тайну доверить. В городе иных, однако, он никогда не бывал, поэтому все ему казалось до того мерзким, что он нарочито закрыл свой нос платком и с прищуром озирался по сторонам. Его душил этот мерзкий запах грязи и засохшей мокрой листвы, выхлопных газов и дыма с заводов, Мин невольно идентифицировал в своем подсознании этот запах, как запах самих иных. Тем не менее начатое нужно было закончить. Правитель со своим советником стояли возле небольшого, но тем не менее достаточно опрятного домика, который выглядел на порядок лучше остальных, но Юнги все никак не мог привыкнуть к тому, что в окнах этого самого домика все равно отражался ужасный пригород прекрасной республики.              — И на это он променял резиденцию Минов? — возмущался правитель.              — Ну, выглядит не так уж и плохо, — постарался исправить ситуацию Чонгук.              — Рай в шалаше, понятно.              Юнги позвонил в небольшой дверной звоночек, украшенный вензелями, и сразу же обтер руку о свой платок, будто сильно испачкался. Защелка двери щелкнула, а за дверью послышались торопливые шажки. Мин немедля отворил дверь, странно насупившись, но вскоре угрюмость с его лица спала и заменилась легкой улыбкой. У порога встречал их Чимин в одном только нижнем белье.              — Спасибо, что хоть шорты надеть успел, — заворчал Юнги, отчитывая брата, а потом крикнул Чонгуку, — Отвернись! Не смотри.              Старший зашел в дом. Обставлено внутри все было действительно неплохо и чем-то напоминало минимализм, только бюджетный. Как ни странно, интерьер даже пришелся по вкусу Юнги, который уже утомился от вычурности особняка своего отца. Парень прошел дальше и на диване заметил еще одно тело. Человек этот наспех накрыл нижнюю часть тела, видимо будучи полностью обнаженным, полотенцем, валявшимся до этого у него в ногах, и начал виновато кидать взгляды то на правителя, то на Чимина. Последний глубоко и обреченно вздохнул, уже предчувствуя обоз нотаций вот-вот свалящихся на него. А Чонгук тем временем смотрел куда-то совершенно в другую сторону, как и приказал ему господин.              — Здрасте, господин Мин, — поприветствовал юноша гсопдина и совсем покраснел.              — Привет, Юнби. Он тебя достал уже? Даже отдохнуть не дает? — начал глумиться он над братом.              — Ну и зачем ты пришел? Деньги есть, жить я тебе не мешаю. Тем более так внезапно приехал, мог бы и предупредить, — Чимин был явно недоволен, но ругаться не хотел.              — А по-моему, я как раз вовремя. Пока ты тут кувыркался, я между прочим республику на ноги поднять пытался.              — Ты же правитель, это и есть твоя функция. Я-то тут причем?              — Ну если ты сын Мин Миджо, то отношение к моему делу ты все-таки имеешь.              — А маму ты чего вспомнил? Да и какое отношение? Я ее даже не помню, она ж умерла, когда мне было два года.              — Навестить свою мамочку не хочешь? — ухмыльнулся Юнги.              — Опять? Ты и так в детстве мне всю психику сломал, когда я на свои дни рождения на кладбища ходил, хватит с меня, — Чимин заныл, точно маленький ребенок.              — А до этого помнишь, что папа нам говорил? Миджо сбежала тогда и сейчас спокойно живет в Бликиуме, она и убила нашего отца, Чимин, — теперь парень нахмурился и глянул на Юнби, глаза которого от удивления поползли на лоб, — Юнби, будь хорошим мальчиком и никому не рассказывай, что услышал, ясно?              Тот кивнул и спрятался в подушках дивана. А Чимин тем временем свел вместе брови и о чем-то задумался, не веря словам брата. Чтобы немного прийти в себя младшему пришлось сесть рядом с возлюбленным на диван, Юнби обнял парня со спины, все также пряча глаза от правителя.              — Ну что? Поедешь со мной к маме?              — Нет. Жива она или нет — значения не имеет. Она чужой для меня человек, воспитали меня отец и ты. А она где была, когда меня в Глоуриэл отправили? Да и плевать, обижаться на нее я тоже не хочу, — Чимин сделал короткую паузу, а потом посмотрел на брата, — Если поедешь в Бликиум, будь осторожнее, кем бы не была эта женщина, она убила нашего отца, может и тебя убить. Ты ее не видел пятнадцать лет, кто знает, как мама изменилась.              Юнги глянул на Чонгука, он все еще смотрел в сторону, но все внимательно слушал, тогда Мин подумал, что, услышав это, советник ни за что не отпустит его к матери.              — Чонгук, иди в машину, я скоро приду, — Юнги приказал это Чону, чтобы отделаться от ненужных проблем, да и присутствие такого здорового альфы, немного смущало жильцов дома, — Пожалуй, было бы даже лучше, если Миджо убьет меня, республике нужен сильный правитель, а не такой, как я. Но я сам добрался до убийцы папы, и я должен отомстить ей.              — Удачи, — отозвался Чимин, опустив голову, — Только учти, если ты умрешь, я ни за что не буду править НДРМ!              — Понял, — улыбнулся Юнги, — Юнби же бета, уезжай из Присона, здесь опасно и отвратительно.              — Здесь спокойно и Юнби здесь нравится, поэтому в НДРМ я не вернусь.              Юнги понимающе кивнул и больше не сказал ни слова, а на прощание просто махнул рукой. Прежний энтузиазм поутих после разговора с братом, правитель понял, что не может действовать так необдуманно, но не мог потушить в себе сильнейшее желание наконец увидеть маму. Это желание отзывалось болью в сердце, словно в тот момент, когда он узнал, что его мать убили, теперь он знал, что это не так, однако и эта информация боли не уняла, лишь преумножила. Чонгук в машине тоже сидел сам не свой, кидал странные взгляды на своего господина, но продолжал молчать. Теперь путь они держали на кладбище к монументу отца и матери.              — Она действительно может вас убить? — спросил советник.              — Все может быть. Я не знаю ее мотива… да и сейчас вряд ли могу сказать, что вообще знаю ее. Помнишь тот наш разговор? Я, кажется уже привык быть сиротой, а тут такая новость.              — Вы говорили, что Миджо тоже росла без родителей, я бы на ее месте никогда бы не бросил своего ребенка.              — Я в детстве тоже этого не понимал, ненавидел ее, сейчас по-прежнему ненавижу, но только потому, что она решила лишить меня еще и отца.              Так приятен был этот зимний вечер. Холодно не было совсем, однако маленькие хрупкие снежинки все равно катились с неба, снег был настолько легок и воздушен, что тяжелые проблемы переставали казаться такими неразрешимыми. Каменные монументы во всем парке уже покрылись тонким белым налетом и глянцем из-за него сверкали. В таком опустошенном, тихом и неживом месте, сказочная атмосфера чувствовалась неправильно и грубо. Но Юнги с упоением смотрел на небо, в душе требуя больше снега, чтобы потопить весь город в белизне и яркости. Правитель подошел к своим родителям. Плита Миджо была уже измотана временем, а Ярана еще сверкала новизной — это казалось слишком несправедливо.              — Как она смела все эти пятнадцать лет тут находиться? Как она смеет сейчас быть здесь рядом с отцом? — вопросы он задавал даже не самому себе, они летели в пустоту, — Чонгук прикажи снести плиту Мин Миджо, скажи, что нужна реставрация, чтобы причина была.              Чон молча среагировал на приказ и отошел в сторону, чтобы не мешать своему господину. Юнги еще долго мерил взглядом монументы своих родителей, стряхивал с них снег, вытирал платком грязь, для него такие ритуалы стали вполне обыкновенными, что делал это он почти машинально. Стоял он под снегом вплоть до того момента, как не замерзли щеки и нос, альфа в легком пальто и вовсе переминался с ноги на ногу, чтобы согреться. В резиденцию пришлось вернуться поздно.              Но и на этом ситуация разрешена не была. Нужно было еще понять, каким образом попасть в Бликиум. Эта республика еще в самом начале пути Ярана ввела жесткие санкции в отношении НДРМ, поэтому попасть туда незамеченным не получилось бы никому из бет Республики Минов.              — Завтра нужно запросить аудиенцию у их правительницы, я этим сам займусь. С собой нужно взять несколько доверенных лиц и охрану — это на тебе, — Юнги обращался к Чонгуку, — Не знаю сколько времени займет командировка, хотя если Бликиум откажет в сотрудничестве, то и Миджо мы не найдем. А если получится, нужно узнать их внутреннюю политику получше, это может нам пригодиться. Среди близлежащих республик, даже Ратменс будет казаться нормальным, в Бликиуме живут одни растаманы и шизики.              — Вы поразительно спокойны и рассудительны для человека, подверженному опасности, Господин.              — Опасности? Просто очередной раунд в игре, только он будет решающим. Я шел за этим и отступать не буду, поэтому и ты мне помоги, — правитель улыбнулся своему советнику, тот ответил тем же.              Они допили свой поздний чай и уже спокойно отправились по своим комнатам. Альфа уснул почти сразу, а вот Юнги в эту ночь сон покинул совсем. Переживания он мог скрыть от кого угодно, но только не от себя самого. Почему-то вновь он открыл свой старый альбом с фотографиями и внимательно рассматривал все фото своей матери, будто уже тогда искал в ее глазах какую-то подсказку. Но глаза Миджо были точно такими же, как раньше, такими, какими он их запомнил в свои шесть лет.              — Неужели мне придется убить ее? — этот голос прозвучал в тихой спальне, будто сказал это совсем не сам Юнги.              Парень испугался своего голоса, его поразили собственные мысли, чтобы побыстрее забыться, он закрыл глаза и все-таки смог заснуть, пусть и недолго спать ему оставалось.              Утром бодрость придавала лишь интрига, что подогревала чувства правителя, и он, как маленький ребенок, быстрее хотел получить желаемое и конец отправиться в Бликиум. Однако, сделать это было не так-то просто, ведь даже телефонный разговор с правительницей чужой республики не задался и оставил неприятный осадок на сердце Юнги, пусть и по итогу разрешение получить все же удалось.              — Весь мир уже убедился, что вы, Мины, существа мстительные. Надеетесь и в моем городе устроить свой кровавый спектакль? Моя семья крови не терпит, поэтому, сделайте все без лишней драмы, тогда я буду сидеть в первых рядах.              — Буду только рад, — сухо ответил ей Юнги, — Но я даже после того, каким вы представили НДРМ, хочу также наладить торговлю.              — Да, нам все же есть что обсудить, после смерти вашего многоуважаемого отца, поэтому я одобрю ваш запрос на аудиенцию и с нетерпением жду в Республике Бликиум. Сочтите нужным чтить наши традиции.              Звонок оборвали на той стороне, Юнги со злостью выдохнул.              — Как же мне не чтить традиции такого грязного религиозного народа?              Но смириться пришлось и с этим. Насколько бы Юнги сильно не высказывал свое раздражение и, вероятно, даже максимализм, он все равно не мог оставить свои идеи и цели, и он был благодарен своему почившему отцу, который воспитал своей ненавистью такие стремления в ребенке.              — Господин, охрана и персонал уже готовы, нам стоит уже выдвигаться и тогда прибудем в Бликиум уже к вечеру, — рапортовал Чонгук.              — Ты знаешь, какие люди живут там? — правитель ненадолго задумался и тут же поправил себя, — Точнее, тебе говорили об этом в Глоуриэле?              — О людях? Мы изучали лишь положение города в целом, и то Бликиуму было посвящено гораздо меньше уроков, чем даже Тонэго. Боюсь я мало, что знаю о них.              — Тогда ты весьма удивишься, — Юнги коротко улыбнулся и пошел к машине, которая должна была отвезти парней к аэропорту.              В Бликиум можно было добраться разными путями: самый долгий — на машине или поезде, через мост, покрывающий пролив реки, отделявший два города, чуть быстрее можно было добраться вплавь, но таким образом чаще пускали торговые грузовые корабли, а пассажирские было слишком затратно обслуживать, поэтому редкие пассажиры были либо частью состава грузовых лайнеров, либо ждали ходивший раз в полгода рейсов, куда проще было посетить Бликиум на самолете, но и здесь были свои нюансы, как то, что требовалось особое разрешение из-за санкций и куча сопутствующих ему документов. Я, в свое время, так и не добрался до этой республики, хоть она и была мне очень интересна своим феноменом, все самое странное я привык проверять на собственной шкуре, а пришлось лишь довольствовать учебниками и просветительскими статьями других авторов, но вот кордерам моим еще как свезло, ведь через них я и смог увидеть этот удивительный город. Разумеется, каждая республика нашей огромной земли не похожа на другую, и за свою жизнь я вряд ли смог бы узнать о всех. Мне итак свезло родиться в таком редком месте, где принимали политику разделения двух видом (всего в мире мало кто мог похвастаться таким мировоззрением, да и вряд ли этот факт является достойным хвастовства). Но почему-то меня, убежденного атеиста, привлекала религия, а Бликиум исповедовал ту, которой нет ни у какого другого народа, кроме этого. Но больше я намерен рассказать чуть позже, как только наши герои и сами доберутся до места назначения. В любом случае рассказ получится интересным.