Нити любви

— Боже, Нейт. Твой же кузен за стенкой… — сипло просила я, пока его губы торопливо исследовали мою шею, рука полезла под футболку, очерчивая округлости груди, другая же залезла в задний карман джинс и хозяйствовала там. — Плевать, Кэт. Он ничего не услышит… — На миг его губы оторвались от моей шеи чтобы ответить, а после переключились на мой собственный рот, на удивление нежно целуя, вырывая у меня стоны наслаждения. Моя рука, будто сама по себе, вцепилась в его блондинистую шевелюру, ласково перебирала чуть вьющиеся светлые пряди, не позволяя ему отстраниться. Присутствие Эдриана за стеной перестало волновать, я полностью отдалась Нейту… Голос разума ещё остался где-то, иначе почему я сказала, когда с поцелуями решили прекратить из-за нехватки воздуха: — Может, остановимся? Нейт пронзил меня недоверчивым взглядом, а после коротко рассмеялся, решив, что это шутка. Его палец прижался к моей губе, запрещая говорить. — Молчи и наслаждайся, детка. Он подхватил меня за заднее место, так как я сидела на его коленях, и резко поднялся, вынуждая меня прижаться к его шее и скрестить ноги за его спиной. Нейт шёл так быстро к кровати, что я даже и не заметила, как оказалась на ней распластанной с прижатым сверху мужским телом. Мы оба были всё ещё одеты и решили немедленно это исправить. Вернее, я. Оставлять дело незаконченным, после того, как ощутила сквозь джинсы стояк парня, было бы жестоко. Боже, кого я обманываю? Я сама этого хотела! — Позволь мне, — шепнула я, облизав резко пересохшие губы. Смерив их алчным взглядом, он сразу же понял, что я хочу, и сделал хитрый ход. Я резко оказалась наверху, а он такой восхитительно-красивый подо мной… Мысли разбегались под натиском страсти, руки сами по себе потянулись к вороту его футболки, расстёгивая несколько верхних пуговиц, а после проводя по обнаженному месту ногтями, невольно оставляя крохотные царапины. Нейт ухмыльнулся. — Моя кошечка умеет царапаться. — А ещё я умею кусаться, — игриво хмыкнула в ответ я, наклоняясь к его губам и нежно прикусывая нижнюю, вырывая у него стон. На этом я не остановилась. Я прикоснулась уже губами к его рту, делая нежно первое движение, дожидаясь, когда он возьмёт всё в свои руки… или губы. Наш поцелуй был лёгкий, словно бабочка, ничего не имеющий общего с действиями моих рук, резко задирающих его футболку, а после поглаживающих гладкий и подкачанный торс парня. Я на миг отстранилась, позволяя ему снять через голову предмет одежды, а после и сама лишилась верха, оставаясь в одном простом хлопковом лифчике, к которому так страстно потянулись руки любимого… Но я не позволила. Сейчас я была главной, поэтому коротко чмокнув его в губы, я спустилась чуть ниже и принялась лихорадочно расстёгивать его ремень, в чём он мне с радостью помог. На этом моё главенство закончилось. Он каким-то немыслимым образом вернул себе место сверху, стянул мои джинсы и оказался между моих ног, прижимаясь так близко, что я ощутила его дикий стояк. Кто-то был не на шутку возбужден… Проявилась его суть ласкового тирана. Он брал меня, так грубо сжимая бедро, что завтра наверняка останутся синяки, врываясь в меня каждым толчком, вырывая крики и стоны из моего резко пересохшего рта, которые я первоначально пыталась сдерживать, а после оргазм был так близко, что я махнула рукой. Плевать на Эдриана, плевать на всех. Были только мы, он и я. А после оглушающий оргазм…

***

На часах, стоящих на прикроватной тумбочке, давно уже за полночь, а я всё лежу и смотрю в потолок, не имея возможности уснуть. Рядом лежит Нейтан, развалившись на своей стороне кровати, сладко посапывая. Он никогда не обнимает меня после секса, никогда не говорит, что любит, как пишут в любовных романах. Мы обычно просто засыпаем, поделив кровать на две части и стараясь друг другу не мешать, как прожившая двадцать лет вместе семейная пара. Но сегодня я не могу заснуть. Что-то гложет меня, какие-то мысли, какие-то чувства. Я даже не понимаю, что это. Мне просто так удушающее одиноко лежать одной на своей холодной стороне кровати, завистливо слушать, как Нейт спит, предаваться глупым мыслям. Боже, я так ненавижу бессонницу! Мелькнула глупая мысль на грани сознания, но также быстро, как и появилась, она сумела сформироваться. Да, секс с Нейтом у нас хорош, но мне не хватает чего-то ещё помимо него… Может быть, он не тот самый, не принц в истории, моей жизни, а просто одна из ступеней к чему-то… к кому-то большему? За такую мысль мне захотелось себя ударить. Чёрт возьми, я люблю Нейта! Я резко укрылась одеялом с головой, будто попыталась спрятаться от самой себя, а после также резко его откинула и встала. Раз уж уснуть не получиться, то можно хотя бы попить. Немного полазив по полу в поисках своей, а не Нейта, футболки, я её наконец нашла и тут же надела. Да, она была недостаточно длинной, не скрывала довольно откровенные трусы, но она была моей и смотрелась на мне намного лучше чем ядовито-зелёная тениска Нейта, в которой я могла бы утонуть. Осторожно ступая по полу, который иногда скрипит в неподходящий момент, я вышла из комнаты и прикрыла дверь, но закрывать не стала, потому что сон у Нейта обычно чуткий и он мог бы запросто проснуться, потребовать продолжение сегодняшнего (или уже вчерашнего) сеанса. Свет на втором этаже не горел, потому что родители Нейта, скорее всего, до сих пор не вернулись домой, и я передвигалась осторожно, надеясь ничего не задеть. В доме я неплохо ориентировалась, так как частенько бываю здесь с тех пор, как у нас с Нейтаном завязались отношения, а это уже без малого год. Свернуть куда-нибудь не туда — с приходом темноты просторный особняк семьи моего парня превращался в настоящий лабиринт — я не опасалась, ведь в конце моего пути виднелся свет, так что я была уже практически у цели. Вид на роскошную винтовую лестницу неимоверно обрадовал, ведь передвигаться при свете будет намного проще, и я быстро её миновала, спускаясь на полностью освещенный первый этаж. Ступая по холодному узорчатому полу холла я немного продрогла, поэтому оказавшись на кухне я сразу же запрыгнула на высокий стул у небольшой барной стойки и налила себе холодной минералки без газа из стеклянного графина, стоящего там же, на случай посиделок. Кухня в доме Нейта выглядела невероятно презентабельно, оборудованная всем необходимым, она точно бы вызвала у моей матери зависть. Наша скромная и не очень-то просторная кухня выглядела по-сравнению с этой сартиром на заправке. Тёмно-синяя отделка этой прекрасной кухни мне очень нравилась, а теперь, когда на улице уже ночь, множество диодных светильников освещало её, делая её чуть-ли не самой светлой комнатой в этом мрачноватом тёмном доме. — Привет. Тоже бессонница? — Шаркая домашними тапочками, на кухне появился сонный Эдриан, одетый в хлопковую пижаму под цвет его глаз. Тёмная шевелюра была взлохмачена, чувственная линия рта капризно изогнута, а наполовину незастёгнутая рубашка открывала… хм… очень привлекательный поджарый торс. Незаметно для себя, засмотрелась на него, но услышав его голос, тут же дала себе мысленную оплеуху и с улыбкой ответила: — Привет. В точку! Чувствую себя варенным раком, очень хочу спать, закрываю глаза, но сон всё равно не идёт… Поэтому решила попить воды. Тебе налить? Эдриан понимающе улыбнулся, опустил глаз на мои обнаженные ноги, вогнав меня в краску, и тут же сел рядом, пока я наливала ему в стакан воду. Взяв его, он почти за раз осушил его, будто после не хилого похмелья. А мне хотелось провалиться под землю от стыда. Почему я не надела ту чёртову уродливую футболку? Да, мешок. Да, неудобно. Но зато задницу скрывает, как и позорные трусы с Микки Маусом, больше открывающие, чем скрывающие. К счастью, Эдриан был слишком тактичен, чтобы комментировать подобный стыд… Будь здесь мама, она бы не стала сдерживать ядовитые реплики, которые бы точно сорвались с её языка. В жизни видела от неё лишь упрёки и нравоучения, что я недостаточно серьёзная из-за наших отличающихся характеров. В восемнадцать она уже была матерью и женой… Неужели мне нужно одно из этих зол в жизни, чтобы хоть когда-нибудь добиться её уважения? Что ж, тогда это гиблое дело. — Ты помрачнела, — заметил Эдриан. Увидев в зеркальной поверхности холодильника собственное отражение, я согласилась. Выглядела я не слишком весёлой. — Мать, — односложно ответила я на невысказанный вопрос в его глазах. Неожиданно Эдриан положил свою руку на мою ладонь, судорожно сжимающую стакан. — У меня с моей матерью тоже нелёгкие отношения. На самом деле, я никогда не выглядел в её глазах достойным сыном. Мои увлечения всегда были странными для неё, да и я сам вырос совсем не тем, каким бы она хотела меня видеть. Мне кажется, что Нейт был бы ей лучшим сыном, чем когда-либо мог бы стать я. Она всегда в нём души не чаяла. В голосе Эдриана прозвучала грусть, но на лице не отображалось никаких эмоций. Он давно смирился с такой несправедливостью. Мне даже было несколько завидно. Мне над своим отношением к матери ещё работать и работать. А также мне было его жаль, чего я, конечно же, не показала. Эдриан не был похож на парней, которым нужно сочувствие или жалость. Сама такая. — Наверное, нелегко, когда мать вечно сравнивает тебя с кем-нибудь другим. — Нелегко. Но меня это уже не волнует так, как волновало в детстве. Я не собираюсь подстраиваться под неё чтобы оправдать её надежды. Я с уважением взглянула на него и накрыла другой рукой сцепленные нами руки. Его прикосновение не вызывало отторжение, а наоборот было мне приятно. Возможно, даже слишком… — Не хочешь перекусить? — неловко пролепетала я и быстро пошла к холодильнику, так быстро, что совсем забыла, что на кухне пол скользкий и подскользнуться здесь можно как два пальца об асфальт. От падения меня остановила властная рука на талии. Повернув голову я встретила магнетический взгляд небесно-голубых глаз в обрамлении таких длинных и густых ресниц, которым любая девица позавидовала. Ощутив взгляд Эдриана на своих губах, я облизала их. Во рту что-то резко пересохло, а где-то в животе наоборот что-то неведомое расцвело. Так действовал на меня этот темноволосый красавчик и я даже не знаю, хорошо ли это или плохо. Скорее всего, плохо. Ведь у меня есть Нейт. Заметив мою растерянность, лицо Эдриана мгновенно сделалось равнодушным, а сам он с неведомой мне деликатностью отпустил меня, будто нехотя. Но не отошёл. Мы стояли всё также близко, как когда он держал меня. Никто из нас не хотел нарушать этот момент. — Спасибо, — выдавила я, бледно улыбаясь, но так и не отвела от него взгляда. Знаю, что неправильно, но перебороть себя не в силах. Это было выше моих возможностей. И выше возможностей Эдриана. Его рука будто сама по себе опустилась на мою щеку, глаза потемнели, сделавшись из голубых почти тёмно-синими. А я закрыла глаза, ощущая его нежное и чуть неуверенное прикосновение к моей щеке, его близость, вдыхая умопомрачительный мускусный аромат его тела. Его тёплое дыхание на моих губах внезапно куда-то исчезло, как и рука с моей щеки, вызывая прилив неудержимого разочарования. Сама не понимаю, что со мной происходит, но в этот миг я больше всего на свете хотела ощутить прикосновение его губ к своим, узнать, какого же это поцеловать его. Но, к счастью или наоборот к несчастью, этого не случилось. Окружавшее меня тепло исчезло забирая с собой странный туман в голове и я на миг ощутила себя невероятно одинокой без него… — Прости меня. — Переборов себя, он просто взял и бросил меня одну на кухне. Чуть позже, лежа уже в кровати, я даже была благодарна ему и ненавидела собственную слабость. Видимо, во мне всё же была та порочность, о которой говорил когда-то отец Джозеф моей матери. Этот разговор совершенно случайно всплыл в голове и даже та обида, которую я испытала, когда узнала, что мать ходила в церковь и жаловалась на меня священнику. Да, он всё же был прав. Не будь я порочной, наверняка бы, даже и не задумывалась о том чтобы поцеловать кузена моего парня, не говоря о большем. В мыслях я уже не верна Нейту. Спящий рядом со мной парень, наверняка, бы ужасно во мне разочаровался узнав о моём влечении к его кузену. Ради его и собственного блага я больше не должна допускать ничего подобного. Я закрыла глаза и мгновенно уснула.

***

Сладкий сон прерывается от настойчивого звонка. Подымаясь и сонно пытаясь понять, где нахожусь, я беру в руки телефон и мгновенно пробуждаюсь. На экране высвечивается холодное «отец» и я ощущаю, как на меня мгновенно выливается ушат ледяной воды. С этим человеком я бы хотела меньше всего на свете иметь сейчас хоть какой-нибудь диалог, но просто так скинуть не могу. Рука не поднимается, а ещё любопытно, что папочке понадобилось от меня спустя столько месяцев молчанки. Холодно отвечаю: — Да? Слушаю. — Как моя любимая доченька поживает? Как Нейтан? Холодный приём его не смутил. Голос звучит всё так же бодро и весело, будто и не было у нас в отношениях отстраненности все эти месяцы. Всё такой же неисправимый оптимист, что мою мать в нём всегда раздражало. После того, как он всё своё внимание посвятил беременной шлюхе и её выродку, наплевав этим на нас с матерью, желания с ним любезничать у меня не было. — Давай перейдём сразу к делу. Что тебе нужно? — Ох, Кэтти, неужели я не могу тебе позвонить и просто поинтересоваться как у тебя дела? Хотелось крикнуть в трубку — «Ты, чёрт возьми, потерял это право, когда забил на меня!». Но злые крики — удел истеричек. Себя к ним я не соотносила. Поэтому спокойствие и только спокойствие. Незаметно сделав глубокий вдох, я ответила: — У тебя есть дешёвка Шелли и твой новый ребёнок. Спрашивай как дела у них, а меня больше не беспокой. Спокойно всё же не получилось. Победило мелочное желание сделать ему хоть в половину также больно, как было мне первые недели после его решающих слов: «Прости, Кэтти, но я больше не могу встречаться с тобой и Бет. Шелли… ей это не нравится, а я не хочу её расстраивать. Всё-таки она беременна.» Кажется, я в пылу даже и не заметила, как повысила голос. Обернувшись, я увидела помятую сторону кровати Нейта, где его самого не оказалось. Видимо, он уже проснулся и спустился вниз. Хорошо. — Кэтрин! «Дешёвка Шелли» — между прочим, моя жена, которая родила твоего брата. Имей хоть каплю уважения! — строго произнёс в трубку отец, вызывая ядовитую улыбку на моём лице. За меня он не вступился, когда его шлюха презрительно сморщила нос и назвала меня «а, эта та самая девица, на которую уходит половина нашего семейного бюджета». Эту тощую доску я ненавидела чуть меньше Дэвида только потому что я вижу её также редко, как солнце в Колдридже. — И вообще твоему брату скоро будет год, а ты так ни разу и не видела его. Мы с Шелли устраиваем праздник и ожидаем, что ты придёшь на день рождение малыша Майки, — как ни в чём не бывало продолжил он. Я скривилась от отвращения. Эти их брачные игры, хлопоты вокруг коляски и крики мерзких маленьких детей, которых привели подружки Шелли — это всё без меня. Не хочу никого из них видеть, а присутствовать в этой вакханалии и подавно не собираюсь. — Можете не ожидать. — Я резко сбросила.