God is my only hope

POV Фрэнк       Я не знал, куда деть себя и куда спрятаться. Спрятаться от пустоты, тишины и одиночества — гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. От врага можно убежать, можно проследить траекторию, а вот чувство тоски гложет откуда-то изнутри, постоянно блуждая по телу, таясь в каждом уголке дома, но в то же время его нигде нет.       Настенные часы раздавались ударами, нервно давя на виски и раздражая слух, они барабанили так часто, что казалось, будто время бежит, но оно стояло на месте, словно часы лишь постукивали пальцами по столу, никуда не двигаясь. Секундная стрелка тащилась, тяжело набирая обороты, а часовая и минутная и вовсе не собирались что-либо менять. Календарь застыл навечно. Казалось, будто теперь этот месяц, этот злополучный и грозный январь, укутанный в хрустящий снег, что я мог наблюдать лишь из окна, и пронизанный северным леденящим ветром, иногда завывающим сквозь узкие щели в старом окне моей комнаты, никогда не сменится февралём. Однако, ощущение того, будто и с приходом февраля ничего не изменится, не покидало ни сердце, ни голову. Я даже не был уверен, что доживу до этого момента, и уж тем более, что увижу Джерарда. Наверное, всё это было расплатой за чудесное свидание. Мог ли я хоть раз быть уверенным, что вселенная не заберёт сполна из моего скудного хранилища сокровенных воспоминаний после столь щедрых подарков. В мире существует баланс, правда, пока плохого было и становилось почему-то всё больше и больше, в то время как хорошее утекало и таяло, как весь белый покров с приближением весны или как горячий песок, стремящийся вновь слиться с другими песчинками, ускользая сквозь пальцы.       Первые несколько дней прошли крайне уныло, время каникул не давало повода заняться чем-то полезным, я развлекал себя дёрганьем струн, пытаясь что-то сочинить, но ноты плясали по листку, путаясь с текстом, так небрежно написанным и тысячу раз перечёркнутым. Хотелось создавать для Джи искусство, но получалось лишь нечто заунывное и явно не достойное его, поэтому, не сдерживая злости, я комкал бесконечное число листов, разрывая в клочья и запихивая глубоко в мусорное ведро, вперемешку с упаковками вредной еды, что отец иногда приносил, если сам не мог доесть. Есть, к слову, не хотелось совсем, а те редкие порывы желания не увенчивались успехом. Отец после ухода матери так и не научился нормально готовить, а у меня не было сил и желания делать для него что-либо в данной ситуации. Но ему было всё равно, так как его дружки постоянно притаскивали какую-то дрянь, а еще, добавляя ко всем прелестям жизни, от них временами ужасно пахло травкой. По-моему, религия не очень одобряет наркотики, но им было явно на это наплевать. Как я уже и говорил — они пользуются своими правилами, когда захотят. Временами этот эффект передавался на меня, если приходилось сидеть в непосредственной близости. Не скажу, что мне нравилось — отвратительный запах, головная боль, а мир вокруг кружился и расплывался. Какого чёрта они вообще употребляют рядом с несовершеннолетним? Но я не возникал и не высовывался. Больше молчишь — меньше внимания на себя обращаешь.       Отец практически всё время был дома. Ох уж это время технологий и дистанционных работ, почему бы как в старые добрые не сходить на завод или в офис? Не было возможности ни отдохнуть от него, ни нормально поискать телефон. Его я так и не нашел, не знаю, куда он додумался его спрятаться, но я чуть ли не перевернул весь дом, воспользовавшись удобным случаем, конечно, возвратив всё на место. Меня раздражала беспомощность и замкнутость в доме. Когда отец уходил, он запирал меня, чтобы я не смог никуда сбежать. Да и бежать мне было пока некуда, а прыгать с четвёртого этажа в сугроб — не лучшая идея, если вы, конечно, не хотите умереть или переломать себе пару позвонков.       Уходя ночью в свою комнату и убедившись, что отец спит, я доставал подарки Джерарда и перебирал в руках, укутываясь в тот мягкий свитер, что он связал. Слёзы скатывались каждую секунду, поднимая противный ком в горле, что не давал дышать и заставлял задыхаться, вынуждая утыкаться в подушку, чтобы меня не было слышно. Но с каждым днём я плакал всё меньше, нет, не от того, что уже не было паршиво, а лишь потому, что организм был так истощён, что сил на это не хватало. Не знаю, на сколько килограмм я похудел, но из-под мышц и кожи стали выпирать кости, всё тело покрылось маленькими синяками, а под глазами красовались темнеющие следы. Это совсем не тот вид, с которым я бы хотел предстать перед симпатичным мне человеком, поэтому заставлял себя питаться, преодолевая тошноту, заниматься минимальными физическими нагрузками и мыться хотя бы раз в несколько дней.       Не сказал бы, что с началом новой четверти мне стало интереснее жить, но это помогало справляться хоть на малую долю с тревожностью, так беспросветно засевающую всё пространство в черепной коробке. Я записался на огромное количество дополнительных занятий, чему учителя были крайне удивлены, ведь не смотря на то, что глупым я не был, всё же никогда не отличался особой целеустремлённостью. А сейчас это мелькало лишь как возможность занять себя еще больше, чтобы сваливаться с ног и беспробудно погружаться в тот сон, когда даже старая поскрипывающая кровать, чёрт знает, откуда появившаяся в доме, кажется чем-то роскошным. Удавалось даже готовиться к экзаменам. Год был крайне ответственным, и в перерыве между встречами с Джерардом я действительно старался, чтобы облегчить своё будущее. Хотя, будущее не светило мне яркими огнями больших городов с кучей возможностей, высочайшими небоскрёбами и бесчисленными вывесками разнообразных магазинов. Отец не отпустил бы меня далеко, читайте — никуда. Но Джерард рассказывал про свой университет довольно часто и, как по мне, там было довольно неплохо, адекватные преподаватели, различные бонусы, приятные условия и, что самое главное, качественное образование. От него же я узнал, что там есть достойный факультет архитектуры, где много весёлых ребят, с которыми Джи иногда пересекается в библиотеке, пока ищет нужную информацию для своих работ. Я имел хорошую успеваемость и был уверен, что без особых проблем сдам основные экзамены, а вот вступительные оставались под вопросом, так как хоть мои навыки черчения были неплохи, поскольку ранее мне удосужилось походить на соответствующие курсы, но всё же оставляли желать лучшего. Джи обещал позаниматься со мной и помочь с подготовкой за имением свободного от собственной учёбы времени. И пару раз он даже хвалил меня, когда я присылал фото пробных работ, уверяя, что при должном усилии, я утру нос многим поступающим. Хотя, быть может, он слегка лукавил, пытаясь приободрить объект обожания.       Интересно, как он там? Всё также курит свои яблочные сигареты или сменил на что-нибудь другое? Странно, никогда раньше не встречал людей с такими вкусами. Иногда я видел у него пару вишневых и мятных упаковок. А еще в пачке у него обязательно была перевёрнутая сигарета, выкуривая которую, он загадывал желание, с неким таинством поглядывая на меня и на небо. Еще я никогда не видел у него смешной куртки, в которой каждый человек похож на надутый шарик, кажется, он всегда выглядел элегантно в своём бесчисленном множестве изящных пальто, некоторые из которых, к моему очередному удивлению, кроил самостоятельно, наверное, про таких говорят — золотые руки. А покрасил ли он волосы в красный, как хотел? А иголок бояться перестал? И нравлюсь ли я ему до сих пор.? С последней мыслью я засыпал каждый божий день, обнимания старую подушку из которой торчали перья, иногда щекотно задевающие лицо.       Каждый вечер сопровождался репетицией предстоящей встречи, которой могло и не быть, но мозг отказывался воспринимать этот вариант, потому что моя самонадеянность и самоуверенность в такие моменты были на высшем уровне, хотя, они быстро сменялись противоположными чувствами, заставляя волноваться. Я расхаживал перед зеркалом, активно жестикулируя руками, и пытался подобрать фразы. Господи, это всё так глупо звучало, будто заучиваю текст в детском саду для утренника.       -Джерард, прости, мой папаша ёбнутый на голову, — слишком грубо.       -Извини, тут так вышло, у меня просто телефон забрали и вещи тоже, не мог никак связаться… — почему ты так мямлишь, Фрэнк? Звучит отвратительно.       -Знаешь, мне очень понравился наш вечер, но так получилось, надеюсь, ты не в обиде? — занавес, можно сразу разворачиваться и уходить.       Да блять, всё равно это бесполезно, что бы не репетировал, в итоге получится полная ерунда, или я вообще рот не смогу открыть, как это обычно бывает в стрессовых ситуациях. Может он вообще не захочет меня видеть и пошлёт куда подальше? Зачем тратить свою молодость на ожидание подростка с его отбитым папашей, можно найти кандидатуру получше, например, успешную леди или красавчика из университета, там их на каждом шагу.       В итоге я решил, что всё должно пойти своим чередом, вероятно, Джерард вновь возьмёт на себя ведущую роль и станет расспрашивать. А отвечать на вопросы всегда легче, чем заводить разговор самому. Но если он не искал меня и не писал весь этот месяц, то мне, скорее всего, не стоит его беспокоить, оставив беспечно жить дальше. 3 февраля       Уже завтра заканчивается наказание. Ночь накрыла бессонницей, напала какая-то духота, взявшаяся из ниоткуда посреди зимы, пальцы не слушались и плясали в треморе, поддаваясь порывам волнения, чувство голода и обезвоживания крутили желудок и сушили рот, заставляя время от времени бегать на кухню, что в свою очередь порядком раздражало отца, поэтому оставшееся до утра время пришлось посидеть тихо, чтобы лишний раз не нарываться. 4 февраля       Утром я исправно стоял в гостиной, нервно подёргивая ногами и вертясь из стороны в сторону, пока отец с гадкой ухмылкой как можно медленнее расхаживал по дому, собирая изъятые вещи.       -Держи, щенок. А ты молодец, достойно продержался всё это время, — он швырнул пакет с вещами прямо к ногам, отчего тот моментально развалился, располагая меня к увлекательному ползанию по полу.       -Где телефон?       -Ах, точно, как я мог забыть. Лови, хороший мальчик, — отец замахнулся и резко кинул телефон, но я, обладая хорошей реакцией, успел хотя бы сменить его траекторию, смягчая бросок, после чего он упал на ковёр. — Упс, случайно получилось.       -Ага, так и поверил.       -Беги читать свои ноль сообщений, пока еще есть возможность, а то снова заберу.       -Пошёл ты на хуй, — сказал я в своей голове, напоследок прожигая его взглядом и убегая в комнату, жадно закрывая дверь и ставя телефон на зарядку.       Ещё немного и я снова выйду во внешний мир, осталось только подождать пару минут, пока экран загорится тусклым светом, слабо выделяющим несколько трещин на стекле, появившихся после ссор с отцом и его выходок.