God is my only hope

      Просторно и пусто, слишком светло, ослепительно ярко, режуще глаза. Я прищурился, прикладывая ребро ладони ко лбу, чтобы слегка укрыться от света. От зеркал, стоящих по периметру, отражались блики. И снова появился он. Я вскочил, побежав в абсолютно незнакомом направлении, но всё, что мне виделось — собственные отражения в кривых осколках стекла.       -Ну и куда собрался?       -Не хочу тебя видеть, уйди, пожалуйста, — проскулил, сжимая руки в кулак.       -Не понимаю, зачем прятаться от себя. Всё еще боишься правды? Разве я не хотел тебе помочь до этого, разве не предупреждал обо всём?       -У меня всё отлично, отвали, — ударил по стеклу со всей силы, от чего то потрескалось и разошлось паутинкой.       -Поэтому снова уснул в слезах? Поэтому держишь в голове мысль о том, чтобы исчезнуть? Его брат задел тебя, снова напомнил обо всём. И самое ужасное, что все его слова верны. Много нового узнал? Джи не говорил тебе о тех парнях, получается, и он тебе врёт? Получается, нет никого, кто не обманул бы тебя? Ты чувствуешь конкуренцию, малыш? Естественный отбор, если угодно так назвать. И ты там явно на последнем месте, на последней позиции в списках у человека, которым дорожишь больше всех.       -Он бы не стал меня знакомить со своей семьей в таком случае!       -Оу, тихо, не кричи. Как думаешь, вернись кто-то из тех людей, или найдись новый, более богатый, более красивый, останется ли он с тобой? Давай посмотрим правде в глаза. Ты жалок, Фрэнки, убогий, бесполезный кусок живого мяса, бедный, изуродованный. Джерард почти всегда спит спиной к тебе. Может, не хочет видеть все твои шрамы? Они же отвратительны. Это не то молодое и обаятельное, горячее тело, которое ему нужно. Ты мешаешься ему, разве не видно? Но ему слишком жалко тебя бросать, как-то… Стыдно? Ведь он столько наобещал, столько сил потратил, чтобы не получить ничего. Сколько тысяч ты ему уже должен? Наверное, он считает каждую копейку, и когда бросит, то выдаст счет. А где ты найдешь средства? Может, продашь себя? Ты уже почти готов — шлюха без любви к себе, без уважения к личности. Он никогда даже не попытается достичь большей близости с тобой. Знаешь, почему? Нет, не потому, что он тебя так сильно любит и терпит. Потому что ты как погань, как чума, от которой нужно бежать. Может, ты вообще какой-то заразный после того дня? Проверился бы хоть.       -Хватит, нет, не слышу, ничего не слышу, — я сел на корточки, закрывая уши руками, и уткнулся в колени заплаканным лицом.       -Мой маленький мальчик, даже сейчас в тебе нет ничего, кроме слабости. Но вся наша жизнь — это не благотворительный фонд помощи немощным. Будь добр — сделай одолжение всем — исчезни. И когда ты попадешь в ад, а ты непременно туда попадешь, потому что весь твой путь запятнан несмываемой грязью, то увидишь, как всем станет легче. Быть рядом с тобой — обрекать себя на неудачу и страдания.       <…>       -Фрэнки, Фрэнк, проснись же, ну! — я резко открыл глаза и уставился в потолок. — Тебе снова снятся кошмары..?       -Нет, очередная ерунда, прости, если разбудил.       -Я сегодня ночевал с Майком, так что всё хорошо. Просто переживаю за тебя. Пойдем завтракать, ладно? Вставай и приходи скорее на кухню.       «Он не лёг со мной» — единственное, что осталось в моей пустой и бестолковой голове. Обычно, кошмары приходили ко мне, когда его не было рядом, как и сейчас. Я устало потянулся, выслушивая треск позвонков, и босиком побрёл на кухню не в лучшем виде — лохматом, растрепанном и невероятно сонном.       -Доброе утро, наш мальчик, а мы уже успели соскучиться. Знаешь, половину ночи не могли успокоиться, всё обсуждали, как Джерарду с тобой повезло. Ты садись за стол, не стесняйся, сегодня завтрак готовила я, обычно всегда так делаю, когда приезжаю в гости сюда, так что у нас — омлет с овощами, тосты с малиновым джемом и горячее какао. Джи сказал, что ты перешел на вегетарианство, так что не стала делать что-нибудь с мясом. Мы очень уважаем твой выбор, знаешь, мне бы тоже хотелось перейти на другое питание, но с возрастом тяжело менять вкусовые привычки, — его мама совершенно не могла угомониться, постоянно вытирая руки о фартук и бегая вокруг меня, как вокруг собственного ребенка.       -Не слишком ли много чести ему одному… — Майк буркнул себе под нос, словив после этого осторожный подзатыльник от Джерарда.       -Майкл Джеймс Уэй, — Джи обратился к нему со всей строгостью. — Считаю, что мы достаточно поговорили о случившемся вчерашним вечером, так что прошу принести извинения Фрэнку прямо сейчас, пока из твоей головы ничего не вылетело, как из дырявой коробки.       -Ладно-ладно, Фрэнк, — он посмотрел на меня и вновь поправил очки указательным пальцем. — Извини, пожалуйста, наговорил вчера всякого сгоряча, ты хороший парень. И если Джи сам выбрал тебя, значит, ты точно его достоин.       -На правду не обижаются Майк, так что, ничего страшного, но всё равно мило с твоей стороны попросить прощения, — я вымученно улыбнулся, тыкая вилкой в белоснежную тарелку, пытаясь захватить маленькую помидорку черри, которая всё никак не хотела мне поддаваться.       -А знаете что, мальчики, — отец прервал неловкое молчание. — Нужно вас как-нибудь к нам в гости пригласить, когда выдастся свободное время. Фрэнки посмотрит на Нью-Йорк, да и Джерард повидает старые места, расскажет и покажет всё.       -Обязательно, пап, но пока что много дел на работе и дома, сам видел, вся мастерская завалена материалом до потолка.       -Ты молодец, Джи, всегда добиваешься своих целей, мы очень гордимся тобой.       В сердце как-то неприятно кольнуло. Родители никогда не говорили мне такого. Я никогда не был примером для подражания, никогда не был первым хоть в чем-то. Неудачник, сидящий за последней партой и в школьных туалетах, докуривающий дешевые сигареты, купленные на последнюю мелочь из карманов. Бесталанный, неказистый, со странными татуировками на шее, которые согласился сделать какой-то знакомый в своем подвальчике, на удивление, не занеся никакой инфекции. До моих оценок никому не было дела, кроме как классному руководителю, мне ничего за них не покупали, как некоторым одноклассникам, но я всё также продолжал стараться, надеясь, что в один из дней меня заметят. Но тогда не случилось никакого чуда, и я не стал кем-то особенным, даже мои песни, которые писались с таким отчаянием на старой гитаре, никому не нравились, все лишь говорили, что у меня нет голоса. После этого я больше ничего не записывал и никому не играл, даже Джерарду.       -А у тебя, Фрэнки, — начала мама, положив руку мне на плечо. — Тоже всё обязательно получится, мы даже не сомневаемся. Можешь писать нам что-нибудь и присылать фотографии, не стесняйся. Можешь даже позвонить в случае чего. А ты, Джерард, не обижай мальчика, живите в мире, не ссорьтесь. Решайте любые проблемы по-взрослому — разговорами, как мы учили.       -Ма-а-а-м, никто никого не обижает. Давайте прогуляемся, а потом я отвезу вас в аэропорт.       -Извините, мистер и миссис Уэй, я, наверное, останусь дома, нужно дела все закончить. Было приятно с вами познакомиться, спасибо, что с добродушием приняли.       -Конечно, Фрэнки, тогда мы пойдем, до встречи! — его родители аккуратно поцеловали меня в щеку и пожали руку.       От его мамы приятно пахло цветочным парфюмом, а легкий шарфик, совсем не предназначенный для согревания, а лишь для образа, прекрасно сочетался с персиковой изящной блузкой и юбкой-карандашом. На его отце были тонкие синие джинсы, такого фасона, который обычно и носят в Америке мужчины за пятьдесят, и футболка с надписью «Нью-Йорк» — очень символично. Майк же не менял одежду со вчерашнего дня, и по-прежнему стоял в брюках, кедах и толстовке. Я помахал им вслед рукой, попутно целуя Джерарда на дорогу, и пожелал удачного перелета. Не знаю почему, но, никогда не летав на самолетах, я до ужаса их боялся — боялся высоты, неба, этой огромной железной птицы, готовой сломаться в любой момент.       Как только они вышли за порог, я стал копошиться в своём рюкзаке, доставая оттуда потёртый блокнот, служивший мне когда-то личным дневником. Аккуратно стряхнул пыль с васильковой обложки, на которой красовалось несколько наклеек. Маленьким красным кончиком торчал язычок закладки, остановившейся примерно на трети. Внутри косым почерком плясали буквы и предложения. Сплошные зачеркивания, нелепые и неумелые зарисовки, обведённые по несколько раз слова — всё содержание. Я нашел распечатанный календарик, еще подходящий для нынешнего года, и обвел красным маркером «26 августа». Вынув из пенала почти закончившуюся синюю гелиевую ручку, я аккуратно надавил на бумагу, делая здесь первую запись спустя несчетное количество времени. 26 июня       «Понял, как же бесполезен, мое нахождение в этом доме — чистое нахлебничество, мне нужно вернуть хотя бы часть денег Джерарду, для этого придется устроиться на работу. И пусть меня не будет целыми днями, но так я буду чувствовать себя спокойнее. Нет, это не детские забавы и не доказательства для его брата. Это лишь для себя. Мне нужно становиться лучшим, чтобы не проиграть».       Пока я ковырял вилкой в тарелке во время завтрака, в голову пришла неплохая мысль, даже две — это работа в летнем кафе и репетитор по математике для детей, чтобы подтянуть их к началу учебного года. Обе из них были вполне реализуемы, в ресторанах всегда нехватка работников, а опыт преподавания у меня уже имелся — меня часто просили помочь малышам разобраться с задачками, когда я оставался в школе на пару лишних часов, чтобы получить за это сущие копейки, коих вполне хватало на маленькие хотелки. Смысла ставить высокие цены на занятия не было, поэтому, сев за компьютер и заполнив анкету на сайте, приложив к нему самое приличное и красивое, по моему мнению, фото, стал ждать хоть каких-то звонков. Кажется, моя заявка выглядела довольно мило, почему-то дети всегда липли ко мне, словно магнитом притягивало. Найти объявление о работе в кафе также труда не составило, но мне пришлось обзвонить несколько мест, чтобы договориться о встрече. Конечно, было бы славно найти что-то рядом с домом, но мне ли выбирать и ставить условия?       Уже через полчаса я вышел на улицу, направляясь быстрым шагом к ресторанчику с летними верандами. Люди парочками сидели за столиками и потягивали прохладительные напитки, разжевывая круассаны. Дверь поприветствовала меня звоном маленьких металлических колокольчиков, висящих у входа, видимо, для того, чтобы не упустить клиентов. Миловидная девушка — «менеджер» — как было написано на её бейджике, тут же подошла ко мне.       -Здравствуйте, я по поводу подработки, если это всё еще актуально.       -Да, конечно, проходите, не переживайте, у нас тут очень дружелюбный коллектив и много студентов, вы не почувствуете себя одиноко.       На самом деле, мне было чертовски страшно, потому что до этого ни разу не приходилось ходить на собеседование. Но прохладный коридор с мягким диваном внушали доверие. Из-за двери показался пожилой мужчина, от которого пахло свежей выпечкой, он подозвал к кабинету и усадил на кресло перед собой. Старичок иногда забавно пыхтел, поправляя ремень и рубашку на животе, что, кажется, готова была вот-вот лопнуть.       -Не переживайте, юноша, нам как раз не хватает шустрого мальчика. Такая напряженка в летнее время, и зарплата, соответственно, больше. Не каждый справляется, хоть мы и пытаемся сделать для сотрудников максимально удобные графики с отдыхом.       -Мне не нужен отдых, — я как-то испытывающе поглядел на него, надеясь получить заветное место.       -Понимаю, все стремятся к большему и думают, что их силы безграничны. Пройди пару дней стажировки, ладно? Кевин — ответственный за новых сотрудников, проследит за тобой и со всем поможет. А там уж сам решишь — хочешь остаться или нет.       -Так точно, сэр! — отчеканил, благодарно пожав ему руку.       -Странная молодежь нынче, и чего им дома не сидится летом… — старик проговорил это тихо себе под нос, когда я уже выходил из кабинета, счастливый и довольный.       Джерард пришёл уже ближе к ужину, успевшему слегка остыть, хотя духота от готовки на кухне до сих пор стабильно держалась, несмотря на открытую форточку. Он подошёл ко мне сзади, аккуратно развязывая фартук и целуя в плечо, вешая ткань на крючок возле холодильника. От него слегка пахло приторными сигаретами и одурманивающими духами, которые Джи покупал заново всякий раз, как те заканчивались, не желая ничего менять.       -Прости, почти на целый день оставил тебя тут одного. Очень соскучился, котёнок, — он нежно обнял меня, расцеловывая лицо.       -Я устроился на работу.       -Что, прости? — слегка отстранился, глядя с явным непониманием.       -Занялся этим вопросом, пока тебя не было. Так что завтра утром рано уйду.       -А мне почему ничего не сказал? Решил удивить?       -Можно и так выразиться, Джерард, садись ужинать.       -Да уж, Фрэнки, вопросов тут, конечно, больше, чем ответов. Но дело твоё, только будь аккуратен и береги своё здоровье.       Весь ужин он сидел с задумчивым видом, но никаких серьезных разговоров не заводил. Всё как обычно — непринужденная беседа, сплетни, только ко всему этому добавился рассказ о сегодняшней прогулке с семьей. Наверное, там было хорошо без меня, спокойно и весело. Они погуляли по парку, где мы впервые встретились, зашли в ресторанчик и даже успели заскочить на какой-то фильм, который его мама давно хотела посмотреть. Перелёт слегка задержали, а денег за парковку содрали уйму, словно постоять на клочке земли — это великая роскошь. Тем не менее, Джи явно был рад повидаться с ними, даже немного поплакал, когда пришлось расставаться.       Я вымыл за нами посуду и умылся, возвращаясь в спальню. Джерард уже переоделся и был там, стоял перед зеркалом и намазывал руки кремом, что-то разглядывая, а потом, улыбаясь, обернулся, как только заметил моё присутствие. Он бережно притянул меня к себе, начиная наносить белый гель на ладони и осторожно растирать всё, захватывая каждый сантиметр кожи. Это чувствовалось словно какой-то расслабляющий массаж, скользкий и тёплый.       -Чертовски люблю тебя, Фрэнки, даже не представляешь, как сильно, — мягкие касания покрасневших щёк продолжали сводить меня с ума, пока он смотрел прямо в глаза.       -Ты можешь лечь лицом ко мне сегодня ночью?       -О чем ты, малыш? — он потерся носом о плечо, ласково мурлыкая.       -Просто обнимай меня всю ночь, ладно?       Он утянул меня на кровать, бережно хватая за кисть и не давая до конца переодеться, и укутал в одеяло, прижимаясь как можно ближе. Хлопковая прохладная ткань, остывшая из-за проветривания, приятно будоражила, заставляя поёжиться и поджать под себя руки и ноги, чтобы не выпустить оставшееся тепло. Джи залез с головой под одеяло, беря меня за сжатые кулачки, на которые я усердно дышал, чтобы согреться. Его острый нос утонул где-то в передних прядях, закрывающих половину лица, и он парой движений отодвинул их. Его глаза блестели даже в темноте, я чувствовал, с каким трепетом и вниманием он сейчас смотрит на меня, находясь в нескольких миллиметрах и горячо дыша.       -Знаешь, ты очень понравился моим родителям, мама от тебя в восторге. Они еще тысячу раз за сегодня сказали, что ждут нас к себе в гости. В общем, я и не сомневался по этому поводу, — за этим последовал мягкий поцелуй в лоб, а я ничего не ответил, молча утыкаясь ему в грудь.       <…>       Окей, мне не приходило в голову, что работать в кафе так тяжело.       Во-первых, нужно было вставать в половину седьмого утра — это не так просто для человека, который до этого обычно спал столько, сколько захочет. Единственное, что мне помогало — это крепкий кофе с ложечкой сахара, который я лениво заваривал, стараясь не пролить кипяток мимо кружки, иногда недовольно шипя, когда горячая вода всё же попадала на пальцы или ноги. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Джерарда, который обычно вставал часов в восемь-девять, всё выходило с точностью да наоборот — ложки падали с грохотом на пол, уголки тумбочек так некстати попадались под мои ноги, а фен слишком громко шумел из ванной, когда мне приходилось заниматься сушкой волос утром, потому что вечером в голове гениальной мысли — заняться собой — не возникло. Но, кажется, Джи слишком крепко спал, приоткрывая лишь один глаз, когда я сползал — другого слова тут не подобрать — с постели, тут же закрывая его обратно и переворачиваясь на другой бок.       Во-вторых, мне приходилось каждый день совершать прогулочный бросок длинною в двадцать пять минут, что было для моих ног шоком, ведь за последнее время моё тело не видело нагрузки больше, чем изредка выходить куда-то с Джерардом, ведь обычно мы зависали дома, выбирая какой-нибудь фильм и заказывая перекус доставкой, или могли засесть в онлайн игру. Если честно, меня огорчало, когда мы с Джи попадали в разные команды, и его команда выигрывала, просто проигрыш всегда многое значил для меня, но он после этого так ласково обнимал и гладил по голове, откладывая джойстик куда подальше, что все глупые мысли улетучивались.       В первые два дня, как и было обговорено, меня доверили Кевину — это был мужчина лет тридцати, с небольшой бородой и щетиной, больше похожий на доброго медведя по своей комплекции — ниже меня и шире. Но по нему сразу было заметно, что он добрый и приветливый, так и оказалось. Он рассказал, что работает здесь уже несколько лет и является кем-то вроде ответственного за персонал и его обучение неким азам. Кевин вскользь упомянул, что коллектив здесь хороший и обычно межличностных конфликтов тут не бывает, а если они и возникают, то быстро решаются начальством, ведь никому не нужны лишние проблемы и ухудшение обстановки. Он даже показал мне несколько фотографий интерьера, который успел смениться за последний год, и, честно говоря, как по мне, в лучшую сторону — тут стало уютнее, просторнее и современнее, и кафе превратилось из какой-то забегаловки в приятное место для посиделок. Дав немного времени освоиться в пространстве, мне в руки вручили красную папку — не особо увесистую и довольно тонкую.       -Вот, парень, это наше меню, если хочешь нормально работать и не создавать себе неприятностей в виде «ой, я забыл» или «ой, я не знаю», то тебе следовало бы его выучить, и, желательно, показать потом мне свой прогресс. Тут не слишком много, но достаточно, чтобы слегка запутаться.       -Ладно, спасибо, постараюсь, можно забрать себе домой это, да?       -Конечно, это распечатка для изучения, просто потом вернешь. А пока посмотри, как тут кипит работа, можешь прикрепиться к кому-нибудь из ребят, если они не против.       Мне удалось увязаться за молодой девочкой — её зовут Флора, она ещё учится в школе в гуманитарном классе и мечтает стать переводчиком. Она была выше меня, потому что на ногах красовались высокие каблуки, хотя я, если честно, не представлял, как можно проходить в этом целый день, чтобы потому не откинуть ноги, видимо, дело привычки. Флора слишком приветливо улыбалась клиентам, что казалось неестественным, но им всё нравилось, особенно мужчинам постарше. Почему они вообще себе такое позволяют? Но она, кажется, не обращала никакого внимания, ловко проскакивая с подносами и блокнотом через всю веранду и зал, чудом не роняя заполненные едой тарелки.       -Так, смотри, сначала пишем на листочек весь заказ и номер столика — они у нас все подписаны, и идём на кухню, вешаем бумажку на эту стойку и уведомляем поваров. Потом ходим проверяем — не готов ли заказ, если готов — берём и несём к клиенту. Всё просто, нужно лишь приноровиться, ну и стараться ничего не ронять, а ещё не кидаться своими волосами в блюда, иначе — тебе крышка. Так что по возможности заколи волосы чем-нибудь, чтобы не лезли, видишь, у меня хвостик. И да, еще один совет — не пререкайся с посетителями, обычно они тут все адекватные, но бывают некоторые кадры, с которыми лучше не вступать в лишние диалоги. Чаевые мы тут все забираем себе, так что если постараешься, заработаешь намного больше, ну это так, по секрету.       -Спасибо, Флора, — я благодарно кивнул, внимательно слушая и записывая себе в мозг каждое сказанное слово, продолжая ходить за бедной девочкой, которой, возможно, не нужна была лишняя ноша в виде меня, но она не могла отказать.       По возвращении домой ноги ужасно гудели, и я улёгся на диван, кладя себе на лицо папку с меню, жалобно вздохнув. Джи показался из-за двери, вытирая полотенцем голову после душа, смешно встряхивая волосами, как делают собаки после купания, чтобы высушить шерстку.       -Хэй, ты вернулся, ну как там успехи, выглядишь уставшим.       -Нужно вот это выучить, — я поднял руку с папкой, демонстративно показывая её.       -Можешь мне что-нибудь рассказывать, буду рад послушать.       Кажется, Джи пожалел об этом уже через пару часов, когда я в сотый раз пытался повторить все виды мороженого и десертов. Хотя, большую проблему вызывали горячие блюда, названия которых были слишком сложными, ещё сложнее — их состав. Судя по списку ингредиентов, половина из них были одинаковыми, но всё же чем-то отличались. Джи попеременно засыпал и просыпался, упорно делая вид, что внимательно и с интересом слушает про какие-то салаты, клубничные коктейли и разновидности пива. Ладно, будь на его месте, я бы тоже уснул и пустил слюни на мягкую подушку в гостиной.       -Фрэнки, малыш, кажется, тебе нужно немного отдохнуть, а то это меню тебе приснится уже, если будешь о нём так много думать, — Джи усадил к себе на колени, закрывая эту папку и убирая её куда-то на край дивана. — Скажи, почему ты именно сейчас сорвался и куда-то устроился? У тебя всё в порядке?       -Да, все отлично, просто захотел, — волнение и нервы выдавали меня.       -Ладно, вероятно это как-то поможет справиться с тревогой, — нежный поцелуй в плечо.       Я успешно сдал «экзамен» Кевину после бессонной ночи, которую провёл за названиями блюд. Хотя, кажется, что даже если бы я не выучил их всех, меня бы всё равно приняли, потому что Кевин знатно удивился, когда услышал отчеканенные слова, словно мне в голову всё записали. Ещё немного потаскавшись за Флорой, мне и самому пришлось принимать заказы. Сначала всё получалось слишком смазано, постоянно переспрашивал у клиентов заказ, спотыкался на ровном месте, слава Богу, ничего так и не уронив, и виновато смотрел на поваров, которым приходилось готовить в ускоренном режиме, особенно ближе к вечеру, когда народ освобождался с работы. Большинство людей действительно были милыми, и им иногда требовалась помощь с выбором, а так как это меню я выучил до последней буквы, то проблем с консультацией не возникало. Но некоторые клиенты словно выбрались из ада, чтобы вытащить из бедных официантов всю душу, гоняя их туда-сюда, постоянно что-то меняя, предъявляя кучу требований и замечаний, словно они пришли в элитный ресторан Франции, а не кафе на одной из улиц многолюдного Чикаго. Особенно мне запомнился пожилой дядя с усами, которому на глаз показалось, что блюдо весит меньше заявленного, и мне пришлось возвращаться с кухонными весами, чтобы убедить его в честности заведения. Он недовольно фыркнул, когда цифры сошлись с указанными, разочаровываясь, что не получилось поесть за счет управляющих, которым в ином случае пришлось бы просить прощения и улаживать конфликт. Та смена действительно выдалась тяжелой, но я не упал в грязь лицом и достойно продержался, даже не сорвавшись на клиенте, хотя всё внутри уже закипало, когда мужчина в очередной раз был чем-то недоволен. Вероятно, это был какой-то тайный покупатель, и почему именно меня дернуло подойти к его столику? За тот день я даже получил небольшую премию и похвалу от руководства, что не могло не поднять мою самооценку. Все деньги, получаемые с чаевых и таких маленьких подачек, я откладывал в файлик, который засовывал на самое дно рюкзака, пряча его где-то в углу, чтобы Джи не увидел заначку, хоть она и будет потом принадлежать лишь ему. Если быть откровенным — денег выходило даже больше, чем предполагалось, что несказанно радовало, значит, у меня получится в большей степени погасить всё, что «задолжал».       <…>       Наконец-то у нас с Джи совпал выходной, и мы могли провести целый день вместе. Честно — я скучал по нему каждую секунду, написывая сообщения, как только появлялась свободная секундочка или обеденный перерыв. В один из дней я сильно расстроился, потому что он совсем не заходил в переписку, но вечером Джи пришёл с виноватым видом, протягивая букет цветов. Как оказалось, в салоне, куда он ездил, не ловила сеть, а заказчик без умолку болтал, не давая даже выйти на улицу. Конечно, его вины здесь не было, и я поставил розовато-лиловые орхидеи в хрустальную вазу, благодарно целуя в щеку и заливаясь румянцем. Цветы стояли на удивление долго, и сегодня они без исключения радовали глаз, хотя некоторые лепестки уже начинали увядать и засыхать, но я бережно сменил прохладную воду и убрал всё, что попадало.       -Может, на этот раз посмотрим что-то романтическое? Что скажешь? — Джи неожиданно подошёл сзади и обвил руки вокруг талии, шепча на ухо.       -Думаю, нам пора отойти от ужастиков и фильмов про супергероев.       -Отлично, у тебя все равно не было выбора, я уже всё решил заранее! — он самодовольно заулыбался, легонько кусаясь и убегая в гостиную.       Оттуда послышался звук, издаваемый колонками, которые он подключил к ноутбуку для лучшей слышимости. Там раздавалась какая-то реклама, которая обычно портит всё предвкушение от просмотра. Пока Джи что-то искал, я разогревал сырный попкорн в микроволновке, немного залипнув на лопающиеся звуки и гудение, и, давая остыть угощению, достал из холодильника холодную газировку, разливая по стаканам, чтобы не пришлось пить из банки, черт знает сколько простоявшей в магазине и кто её там какими руками трогал. Ловко взяв стаканы и зажав тарелку с попкорном между локтем и грудью, я дошёл до гостиной, ставя всё на столик и ловя на себе радостный взгляд своего обаятельного парня. Джи усадил меня рядом, как только мои руки освободились, и подарил несколько слюнявых поцелуев в висок, нажимая на пробел, запуская видео.       Кажется, этот фильм был несколько неправдоподобным, а актёры переигрывали, показывая зрителям, то есть нам, слишком трогательные моменты, полные любви, хоть и не настоящей, как мне виделось. Через полчаса я уже медленно сползал с плеча Джи ему на ноги, укладываясь затылком на его тёплые бёдра. Он не мог сдержать улыбку, тут же умиляясь от вида на меня сверху. Джи клал мне в рот сырные белые шарики, так звонко хрустящие и иногда заглушающие даже звук фильма. Я лениво разжёвывал их, надувая щёки, и поворачивал голову в сторону экрана, когда там происходило что-то более или менее интересное. В один из очередных романтических моментов Джерард не выдержал и втянул меня в поцелуй, не обращая внимания на то, что у меня во рту ещё был попкорн, который пришлось быстро проглотить, чтобы взаимно ответить. Он сжал ладони на моих коленях, а потом забрался руками под футболку, иногда аккуратно карябая нежную кожу на спине.       -Кажется, мы сейчас половину пропустим, — я тихонько прошептал ему в чуть опухшие губы.       -Такие фильмы созданы для того, чтобы их пропускать, — моя шея покрылась мелкими поцелуями, которые иногда щекотали.       -Кажется, ты слишком много хитришь!       -Могу себе позволить, верно? И как тут устоять перед таким чудесным мальчиком? Можно сниму футболку? — он потянул за края, оставляя меня в одних шортах, тут же расцеловывая всю грудь, утыкаясь в неё холодным кончиком носа.       Джи прижимал меня с каждой секундой сильнее, соприкасаясь своей горячей кожей с моей. Его покусывания сводили с ума, а этот взгляд болотных глаз убивал окончательно, когда он иногда останавливался, прерывая ласки, чтобы невинно похлопать своими длинными ресничками и показать острые зубки, обнажаемые при улыбке. В какой-то момент я перехватил инициативу на себя и уже поглаживал его плечи, зарываясь одной рукой в волосы на затылке, довольно сопя.       -Фрэнки, ты просто шикарен, пожалуйста, дай мне поцеловать каждый сантиметр на твоём теле, — у него был огонёк в глазах, а дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее.       Под подушкой завибрировал мой телефон, одновременно проигрывая непримечательную мелодию. Я полез туда рукой, вытаскивая чёрную железку с горящим экраном, и посмотрел на неизвестный номер, отпрашиваясь, чтобы отойти и ответить.       -Чёрт, кто там звонит в такой момент… — Джи жалобно проскулил, нехотя отпуская меня из крепких объятий и провожая взглядом, пока я торопливо засеменил в другую комнату.       -Да, слушаю, кто это? — как-то неуверенно ответил, нажав на кнопку, чтобы принять вызов.       -Здравствуйте, это мистер Айеро? Извините за беспокойство в такое время. Мы по поводу объявления репетиторства по математике. У нашего мальчика серьезные проблемы с этим предметом уже во втором классе, и даже не представляем, что будет дальше.       -Да, конечно, — я потёр переносицу, пытаясь вникнуть в разговор после того, что только что было в гостиной. — Я свободен завтра вечером, могу приехать к вам, или вы можете привести сына.       -Так быстро! Отлично! Мы сможем привезти его на машине, это не составит труда.       -Позвоните, пожалуйста, как будете подъезжать, чтобы я смог открыть дверь и вам не пришлось ждать, — женщина по ту сторону согласилась, сбрасывая вызов и желая мне приятного вечера.       Я с виноватым видом вернулся обратно, допивая из стакана уже выдохшуюся газировку, поморщившись от её испортившегося вкуса.       -Кто это звонил? — Джи сразу же обнял, жадно целуя мою спину сзади.       -Родительница одного мальчика попросила позаниматься с ним математикой.       -Ого, у тебя нашёлся первый ученик, поздравляю. Я бы тоже к такому учителю не прочь записаться, — он укусил за ухо, прикрыв глаза.       -Прости, мне придётся сейчас заняться подготовкой, набрать немного материала по разным темам.       -Но наш единственный выходной сегодня… — Джи включил режим щенячьих глазок, который всегда растапливал моё сердце.       -В следующий раз мы устроим крутые посиделки, ладно? Просто завтра на работе у меня не получится этим заняться, а приходить неподготовленным — дурной знак, они точно не оставят мне ребенка в таком случае.       -Кажется, у нас сегодня было нечто большее, чем просто посиделки. И нечто большее, чем просто поцелуи, Фрэнки, — он уперся в меня лбом, тяжело вздыхая. — Мне нужно в ванную отойти.       -Извини! — я крикнул ему вслед, но Джи лишь отмахнулся, показывая, что «всё хорошо», и закрыл за собой дверь, включая шумящую воду.       Новый укол ненависти к себе больно ужалил куда-то под дых, расползаясь по всему телу. Вновь чувствовал себя виноватым за то, что не смог дать всего, что хочет мой любимый человек. Шаркая, сквозь слёзы, я уселся за стол и стал готовить распечатки, почёсывая голову от всех раздумий. Можно хоть один день ни в чём не оплошать?