God is my only hope

      -Извините, вас так долго не было, что я взял ещё один кусочек, — Марк виновато глядел на нас, сжимая ткань штанов на брючках, когда мы вернулись на кухню.       -Можешь забрать хоть весь холодильник, братец, кроме банки пива, — Джи вновь смутил мальчика подобными примечаниями, разряжая обстановку и давая понять ребёнку, что всё хорошо. — Слушай, если б нам было жалко для тебя даже лишней сладости, то мы б точно тебя не забрали на выходные. Мы рады дарить улыбку и всякое такое, ладно? Будь как дома, можешь бегать и прыгать сколько угодно, особенно по саду, только не ломай цветы там, а ещё не роняй кактус с подоконника. Между нами говоря, — Джи наклонился к мальчику поближе. — Фрэнк не пощадит за своего колючего друга даже меня.       -Эй, что ты там ребёнку наговариваешь, — я дружелюбно лягнул его в плечо. — Просто у меня с кактусом особые отношения, он мой лучший друг.       -На самом деле, они уже готовятся меня отсюда выселить, чтобы жить вдвоём, — Джи заулыбался во все тридцать два, явно довольствуясь своей шуткой.       -Вы такие смешные! — Марк звонко рассмеялся, глядя на нас и закрывая покрасневшие от хохота кончики ушей, уже совсем забыв о чувстве вины за дополнительный кусок пирога, полагаю, это и было целью Джерарда — отвлечь мальчика от пустяковых раздумий. — А ещё дядя Фрэнк похож на мокрого щенка.       -Чего? Почему? — я растерянно посмотрел на них обоих, пока Джи чуть не свалился на пол, катаясь от смеха.       -Ой, не могу-у, твои волосы, они так торчат, — он никак не мог остановиться, проглатывая слова и тяжело дыша. — А ещё они такие сырые. Фрэнк, признайся, ты оборотень?       -Да ну-у-у вас, — я подошёл к маленькому зеркальцу на кухне и пригладил пряди волос, которые действительно походили на собачьи уши после купания. — Ладно, возможно, в прошлой жизни я был гордым потомком великих волков, но вам об этом было знать не обязательно.       -Ага, а потом тебя приручили, и теперь ты сидишь у меня на ручках. Давай ешь, великий потомок, а то твой живот будет издавать геройский рёв, когда мы пойдем гулять.       -Буду им отпугивать окружающих, — буркнул, начиная тыкать вилкой в маленькую тарелку с картошкой и овощами.       -Дядя Фрэнк был бы крутым волком! — неожиданно заключил мальчик, подсаживаясь ко мне поближе и утаскивая с вилки кусок красного перца, который я так и не успел положить себе в рот.       -Кажется, у нас в доме завелись хитрые воришки, — сказал с улыбкой, многозачительно кивая на Марка, одновременно пододвигая и приобнимая его, протягивая нанизанную маленькую картофелину.       -Не забудьте оставить себе место для прогулки, дорогие мои, — Джи плюхнулся рядом, придерживая голову ладошкой. — Вдруг с неба польёт дождь из газировок или пойдёт снег из мороженого, а вы не готовы.       -Не правда, снега летом не бывает, — мальчик отрицательно замотал головой, гордо подняв её вверх. — А можно дождь из вишнёвых газировок?       -А мне из мятных или манговых! — встрял в диалог с набитым ртом, уверенный, что обязательно должен объявить о своём желании.       -Мне выдали одного ребёнка, а их уже два, растут в геометрической прогрессии просто, — Джерард взмахнул руками, разглядывая, как мы дурачимся и верим во все сказки, которые он только придумывает.       -Сам-то веришь в макаронного монстра, — подметил я, указывая на него вилкой и довольно ухмыляясь, пока Марк захихикал, прикрывая рот руками.       -А кто, по-твоему, делает макароны и раскладывает их по пачкам? — Джи сложил руки на груди в ожидании ответа.       -Их делают на заводе, дядя Джи, а никакие не монстры! — мальчик сделал громкое замечание нам, глупым взрослым.       -Так и знал, что ты с Фрэнком заодно, вы оба сговорились. Давайте, одевайтесь, пока там ещё солнышко греет, ночами мы гулять не будем.       Я натянул на себя шорты до колен, белую футболку и цветастые кеды. Марк достал из рюкзака запасные вещи и тоже переоделся, только вдобавок ко всему мы надели на него мою кепку, чтобы солнце не припекло голову, не дай Боже с ребёнком что-то случится. Джерард же добавил в свой образ лишь солнечные очки, в которых он выглядел донельзя круто, и маленькую сумочку через плечо, положив туда деньги.       -Пойдёмте, детвора, вперёд к приключениям! — он схватил мальчика на руки и вынес за дверь, тут же опуская на ноги и давая полную свободу действий.       Мы наслаждались самыми последними днями лета, ещё знойными, но уже с запахом приближающейся осени. На листочках появлялись первые желтеющие прожилки, говорящие о том, что они скоро будут готовы упасть и кружиться на земле вместе с ветром. На улицах было полно народа, особенно детей, которые, наверное, просто хотели насладиться каникулами перед началом нового учебного года. Понимаю их, мне всегда было тоскливо от августа, потому что я знал, что обязательно вернусь в кабинет литературы, где нас снова будет отчитывать преподавательница, ведь мы в очередной раз неправильно поняли произведение. Хотя, у неё «неправильно» — это всё, что отличается от её мнения. Зато она научила нас отлично подлизываться, на самом деле, это крутой навык, работающий в нужный момент. Но всё же я предпочитал говорить собственные мысли, за что и схватывал временами заниженные оценки.       -Мне не хочется снова идти на уроки, там нас называют дураками, даже если ты всё знаешь. Кроме Джейн, её любят все учителя, но это только потому, что её родители заплатили много денег за то, чтобы никто и никогда не разглашал их имён. Почему они просто не могли сделать, как мои — оставить у двери? Странные люди! — я удивлённо посмотрел на мальчика, так легко говорящем об этом.       -Но Джейн, вроде, не плохая девчонка по твоим прошлым рассказам. Не всем нравится популярность, Марк, многие от неё бегут и хотят быть более приземлёнными. Знаешь, я иногда скучаю по школе, редко, но бывает, мне нравились уроки физкультуры и рисования, где мы занимались всякой ерундой, но в целом класс не был особо дружным, поэтому помимо уроков я с ними не виделся и не встречался. В общем-то, у меня сейчас совершенно другая и более счастливая жизнь, — кивнул в сторону Джи, который вообще выпал из разговора, разглядывая пруд с уточками.       -Ух ты! Утята! — мальчик решил перевести тему, устремляясь к воде и восхищённо рассматривая происходящее.       По гладкой поверхности плавало несколько птичек, которые иногда забавно ныряли с головой и высовывались обратно. За ними оставался рассекающий след, расходящийся далеко-далеко. Джи протянул Марку какой-то крафтовый пакет.       -Вот, держи, тут корм для уток, кормить их обычным хлебом довольно вредно. Давай, не бойся, уверен, они хотят скушать такое угощение. Только в воду не упади, — мальчик высыпал в ладошку немного съедобных кусочков, протягивая руку к воде и щедро бросая их. Уточки тут же заметили шевеление, особенно маленький птенчик.       -Дядя Джи, дядя Джи, смотри! Ему нравится! И он такой крохотный. Почему он не тонет?       -Наверное, мама научила его плавать, а ещё у него много перышек и мало веса. Оставь немного еды на потом, вдруг ещё пройдем мимо других уточек.       -Плыви хорошенько, маленькая птичка! Пока-пока! — Марк помахал рукой стае уплывающих зверюшек, чуть не плюхнувшись от переизбытка радости с берега, хорошо, что Джи успел схватить его за капюшон.       Малыш долго кружился вокруг меня, всё время прыгая, особенно его увлекло появление квадратных разноцветных плиток, ведь теперь надо было скакать в строго определённой последовательности. Конечно, секретная миссия, от которой зависит жизнь человечества. А кто из нас так не делал? Он разочарованно вздохнул, когда наступил на шов между квадратиками, и заметно затих, прижимаясь к моей ноге.       -Хэй, так сильно расстроился? Не переживай, в следующий раз точно получится. Но если вдруг там окажется лава, то будь аккуратнее, — я подыграл ему, гладя по волосам.       -Дядя Фрэнки, а можно пойти с тобой за ручку? — он невинно похлопал ресничками и протянул маленькую ладошку.       -Можно, конечно, только не сжимай сильно, у меня болят руки в местах, где наложены повязки, — горячая кожа коснулась моей, а на лице мальчика растянулась широчайшая улыбка.       Марк старался быть аккуратным и лишь слегка покачивал наши сцепленные руки из стороны в сторону. Мне приходилось чуть наклоняться, потому что мальчик был намного ниже, и ему было неудобно. Это довольно странное ощущение — совсем не то, как когда идёшь с возлюбленным за руку, тут скорее чувствовалась некая ответственность, нежели вдохновлённость. Всё же мы за него ручаемся собственной головой.       -Джерард, а куда мы, собственно, идём, если честно, я немного устал, — подёргал его за рукав, понимая, что у ребёнка в отличие от меня была куча энергии.       -В парк аттракционов, уже почти на месте, Фрэнки-и-и, — он поцеловал в щёку, указывая рукой вперёд, где показались контуры каруселей.       Через пару минут мы подошли к пропускному пункту с билетёрами. Джи всё оплатил, и каждому из нас нацепили на руку тонкий бумажный браслетик, предупредив, что лучше его не рвать и не терять до самого выхода. Работники пожелали приятного времяпрепровождения, улыбаясь вслед и нажимая кнопочку турникета, чтобы там загорелся зеленый свет, и устройство нас пропустило. Марк совсем растерялся от такого скопления развлечений, людей и прилавков со сладостями одновременно. Его глаза буквально разбегались, косились и не знали, куда смотреть. Казалось, будто он вот-вот начнёт задыхаться и потеряет дар речи. Даже маленькие ножки перестали бесконечно топать, останавливаясь на минуту. Он вцепился в меня, от чего я слегка проскулил из-за режущей боли, но не подал особого вида, мягко вытаскивая руку из ладони мальчика.       -Там сладкая вата, сладкая вата! — громко закричал, показывая Джерарду на молодую девушку у прилавка, оформленного в виде розовых облачков.       -Тише, малыш, — Джи присел перед ним на корточки, обращая максимально рассеянное внимание на себя, в то время как несколько взрослых странно на нас покосились, идя дальше. — Не нужно кричать, я тебя слышу, хорошо? Если чего-то или куда-то хочется, просто скажи спокойно. Понимаю, для тебя непривычно оказываться в подобных местах, и можно взорваться от нахлынувших чувств, но нас могут выгнать, если мы будем вести себя слишком шумно.       -Хочу сладкую вату, — мальчик перешёл на шепот, закусывая губу.       Мы подошли к девушке в фартуке, держащей палочку и наматывающей на неё сахарные нити. Перед нами была очередь из пары человек, но Марк непрерывно вертелся, то и дело наступая Джерарду на кеды, и даже единожды споткнулся о ботинки стоящего впереди мужчины, который недовольно обернулся и сделал от нас шаг вперёд. Я аккуратно взял его за плечо и прижал к себе, не давая больше хулиганить.       -Здравствуйте, — девушка с высоким голосом обратилась к нам. — Какую вату желаете? У нас есть с карамелью, апельсином, яблоком, клубникой и лимоном. Можем сделать маленькую, среднюю, большую.       -Три больших — одну карамельную и две клубничных, спасибо, — Джи протянул купюры, забирая сдачу и сладость из рук работницы. — Держите, мелкотня.       -Эй, сам такой, — я взял свою заслуженную клубничную вату и принялся её уплетать.       Мальчик с осторожностью держал палочку, не зная, с какой стороны откусывать. К тому же его рот был слишком маленьким для такого угощения, поэтому сладкие белые пятна тут же покрыли его щёки, когда он принялся есть. Кажется, он был так увлечён едой, что не обращал никакого внимания на всё остальное. Джи успешно этим воспользовался, даря кроткий и липкий поцелуй в губы, смутив меня до кончиков пальцев. Когда мы закончили с поеданием облачков, нам всем дружно пришлось искать влажные салфетки, которые, слава Богу, оказались в сумочке.       -Хочешь прокатиться на горках, малыш? — у Марка снова загорелись глаза, и он стал перебирать пальцами складочки на кофте.       -Хочу на все карусели! Особенно на лошадок!       -Боюсь, что на все нас не пустят из-за возраста и роста. Но зайдём везде, куда только сможем.       И действительно, нам были доступны только детские развлечения, и, если честно, я был этому несказанно рад, потому что оставить все нервы на каких-нибудь высоченных скрипучих американских горках мне не хотелось. Их вообще хоть когда-нибудь проверяют на безопасность? Там как минимум можно получить остановку сердца или вытошнить внутренности. Мы сопровождали ребёнка на все аттракционы, наблюдая за тем, как он звонко смеётся и искренне радуется, восторженно вертясь и не замолкая ни на секунду. Он с восхищением катался на лошадках и машинках, прося ещё и ещё раз туда сходить. Особенно ему понравилось стрелять из водных пистолетиков в мишени и получать призы, хоть и получалось это с сотого раза. Мы же не катались с ним, потому что туда нас не пускали, и просто сидели, поедая мороженое и попивая прохладительные напитки, временами держась за руки и скромно целуясь. Один парень презрительно оглядел мои забинтованные конечности, противно фыркая, на что Джи бросил резкое: «Завидуешь? У меня ахуенный мальчик». Окей, это было не то, что стоит произносить в детском парке, но рядом больше никого не находилось, и молодой человек быстро удалился, не найдя, что сказать в ответ.       -Нет, ну а что он уставился, как баран на новые ворота? Пусть знает, что вести так себя не стоит. А ты и вправду прекрасен, — он прошептал на ухо, осторожно прикусив его. В это время к нам подошёл Марк, еле передвигая ноги и укладываясь лицом мне на колени.       -Хэй, устал, котёнок? Кажется, сегодня ты покорил много горок, а ещё съел кучу вкусностей, день прошёл неплохо, верно? — я стал аккуратно гладить его по волосам, поправляя съехавший капюшон.       Джи поднял мальчика, сажая на шею так, что его ноги свисали с плеч. Тот обнял Джера, устало вздыхая и закрывая глаза. Мы медленно потопали в сторону дома, тихонько перешёптываясь между собой, стараясь не беспокоить ребёнка. Многие оборачивались на нас, но один строгий взгляд всё ставил на свои места. Сейчас было так спокойно, словно все лишние мысли вмиг вылетели из головы. Словно вот они мы — целая семья, хоть и не являлись ей официально. Какой ребёнок не мечтает сходить со своими родителями покататься в парке и поесть сладостей? Возможно, мы просто пытались возместить мальчику то, чего у самих не было, в любом случае, это шло ему на пользу. Правда, я сильно переживал, что теперь он ещё острее отреагирует на расставание завтра и точно не захочет уезжать в приют без друзей и подруг, где его ждут только строгие преподаватели и одна добрая воспитательница, которая уже из последних сил там держится. Людям, действительно любящим детей, там не место, эта система всегда безжалостно сжирает подобных личностей с открытым сердцем, заставляя становиться черствыми и безжалостными, такими же, как их коллеги. Но, наверное, тяжело сочувствовать каждому маленькому жителю, так может и нервов не хватить, а затем здравствуй эмоциональное выгорание. В любом случае, нам с Джерардом точно надо подготовиться к маленькой истерике, ожидающей нас, как только мы выведем ребёнка за порог дома и скажем, что пора ехать обратно. Мне было очень жалко и совсем не хотелось отпускать маленький комочек, но другого выхода у нас пока не было — мне нужно приступать к учёбе со дня на день, у Джерарда куча дел по работе. Знаете, что иногда мы больше скучаем по тем, кого видим, нежели по тем, кто появляется в нашей жизни раз в тысячу лет, ведь мы привыкаем к новым чувствам, эмоциям, и когда у нас их забирают, нам резко чего-то перестает хватать, словно внутри появляется невидимая дыра и пустота. Скорее всего, Марк затоскует по нам сильнее прежнего. До этого мы лишь приезжали в детский дом, приносили вещи или вкусности, но никогда не забирали наружу, а теперь он тут, погруженный в нашу атмосферу и идиллию. Я был полным идиотом, когда не подумал о нём, решив свести счёты с жизнью. Что бы Джи сказал ему в таком случае? Отвратительные мысли, и ещё более отвратительный собственный эгоистичный поступок. Я готов был разрыдаться прямо сейчас и просить прощения у ничего не подозревающего ребёнка, ведь на вопрос: «Дядя Фрэнки, почему у тебя так много бинтиков?», дал ответ: «На меня напала кошка». Ладно, никогда не был мастером отмазок и вранья, но на этот раз подобное сработало. Мне не хотелось называть настоящую причину, чтобы не расстраивать и не пугать мальчика. Джи всё это прекрасно понял и на ходу придумал дополнение к истории о рыжей дворовой кошке, которая прыгнула на нас в подворотне, для правдоподобности. Кажется, это немного пошатнуло доверие Марка к домашним питомцам, но мы попытались объяснить, что зверюшка просто хотела защитить свой домик и не специально поцарапала меня. Кстати, у него, как и у меня, была мечта завести собаку, чтобы играть с ней и выгуливать, ведь это так круто, ходить со своим маленьким другом по улице и кидать ему косточки.       -Фрэнки, милый, открой дверь, пожалуйста, ключи у меня в кармане, — Джи подвинулся ко мне поближе правым боком, всё еще держа ребёнка на плечах. Я выудил из штанов связку ключей и тихонько провернул её в замочной скважине, пропуская этих чудиков, взъерошенных до невозможности, внутрь. Как им вообще можно хоть в чём-то отказать?       Джер аккуратно опустил мальчика на землю, потирая уставшую шею. Марк был невероятно сонным и уже чуть ли не из последних сил снимал ботиночки, а с кофтой появились явные проблемы — он застрял в ней, не желая дальше раздеваться, поэтому пришлось помогать.       -Идемте спать, но сначала чистим зубы, к тебе персональное обращение, — Джи ткнул в меня пальцем, прекрасно зная, что я иногда ленился и пропускал эту важную процедуру.       -Ну ты и зануда, — протянул я с улыбкой, целуя его в щеку и направляясь вместе с Марком в ванную.       Я прислонился к стене, нехотя водя щёткой во рту и глядя на мальчика, который увлечённо показывал зеркалу свои белоснежные зубы и упаковку пасты с динозавриком. И да, Джерард уже успел установить нам новое зеркало, взамен тому разбитому, что я оставил за собой.       -Дядя Фрэнки, а у тебя снова усы растут и даже борода! — Марк подошёл ко мне поближе, разглядывая лицо.       -Значит, нужно их убрать, — я взял с полки триммер, намазывая кожу пенкой и аккуратно проводя аппаратом по ней, стараясь не раниться.       -А я тоже хочу такую штуку! — кажется, мальчик был поражён моими действиями.       -Подрастёшь, и она у тебя обязательно будет, если конечно ты не решишь отращивать брутальную бороду. Просто мне она не подходит, выгляжу с ней лет на сорок, — смыл все остатки и поставил вещи на свои места, выводя ребёнка из ванной, направляясь к спальне. Он достал из рюкзака маленькую пижаму и лисёнка, что мы ему подарили.       -Не расстаёшься со своим другом? — подметил, расплываясь в улыбке.       -Нет, Хитрик — самый лучший лис в мире! И он никакой не врунишка и не плут! — малыш быстро переоделся и забрался под одеяло, кутаясь в него и обнимая игрушку.       -Марк, — Джи зашёл в комнату, всё еще разминая затёкшие мышцы. — Хочешь один ночевать или нам с тобой остаться?       -Останьтесь, пожалуйста! Мне страшно спать в незнакомом месте. А ещё… почитаете сказочку, совсем малюсенькую, вот такую-ю, — он показал крошечное расстояние между пальцами, щуря глаза.       Мы вышли из комнаты, чтобы сменить одежду, потому что посчитали, что делать это при ребёнке не совсем корректно, тем более он уже достаточно смышленый и взрослый. К тому же, это было хорошей возможностью уделить друг другу пару минут внимания и позволить себе более откровенные поцелуи. Джи нехотя отлип от меня, совсем тихонько и жалостливо проскулив, оставляя последнее касание на шее прежде, чем вернуться в спальню.       -Итак, книжек детских у нас нет, поэтому придумаю что-нибудь из головы, — мы легли рядом с Джерардом, подминаясь под бока и закрывая глаза, готовые слушать рассказ. — Кажется, у меня и вправду два ребёнка.       Его тихий голос всегда усыплял, особенно, когда он что-то очень долго говорил, и я начинал путаться, в итоге теряя нить диалога, просто пуская слюни. Но Джи никогда на это не обижался, потому что это была обычная болтовня на ночь, а вот серьёзные вещи я всегда слушал до конца и вникал. Он действительно отлично умел придумывать всякие истории, наверное, тренировался на младшем брате, который тоже просил о подобном. Сегодняшняя сказка была о смелой принцессе, она путешествовала по разным странам и справлялась со злыми драконами, находила себе друзей и врагов, но больше, конечно, друзей, ведь это хорошая сказка. Ещё она училась играть на флейте, скрипке и пыталась танцевать, а потом устроила вечеринку, где запустила кучу фейерверков и налила всем газировки. Не знаю, как из средневековой девочки она плавно превратилась в современную бунтарку, и как могли сочетаться драконы с газировками, но на то воля рассказчика. Марк, да и я тоже, уже сладко засыпали, а Джерард гладил нас по волосам. Не уверен, что ему было удобно так лежать, ведь ты обречён находиться в одном положение, и лишён возможности выбраться, но он выглядел счастливым. <…>       -Кому тосты с абрикосовым джемом? — Джи выкрикнул, обращая на себя наше внимание, которое было поглощено мультиком по телевизору.       -Мне, мне! И дяде Фрэнку тоже! — мы прибежали на кухню, наблюдая, как Джер уже во всю трудится, намазывая поджаристый хлеб сладкой начинкой.       -Смотрите только, чтобы ничего не слиплось, — он протянул нам тарелку, которую Марк тут же выхватил и демонстративно стал показывать мне кусочек абрикоса, который, по его мнению, был похож на башмак. Спорить я не стал. И мы все вместе рассмеялись.       Это был последний день уходящего лета, на календаре отчетливо виднелось «31 августа». Солнце проворно пробиралось на кухню, освещая слегка пыльный стол и корзинку с фруктами, которую мы полностью решили отдать мальчику, ведь, как выяснилось, их не часто балуют подобными вещами. Ещё мы тайком закинули ему маленькую пачку сырных чипсов и шоколадку, решив, что Марк обрадуется их обнаружению среди яблок и бананов.       Он с грустью собирал рюкзак, складывая туда пижамку и умывальные принадлежности, чуть ли не плача. Ладно, я тоже уже почти плакал, глядя на всё это и наблюдая за сменившейся на печаль радостью. С каждой секундой его движения становились всё медленнее, а объятия с нами всё дольше, что в конечном итоге вылилось в абсолютное прилипание к нашим ногам и рукам. Нам потребовалось немало усилий, чтобы отодвинуть его хотя бы на десять сантиметров и попробовать уговорить начать одеваться. На что мы, как и предполагалось, получили закатанную истерику со слезами, его лицо сильно покраснело, на нём даже показались сосудики, а голос дрожал, без возможности выдать что-либо членораздельное. Из всей речи были понятны только фразы «не хочу», «не пойду» и «не поеду».       -Малыш, мы всё понимаем, но пока не можем тебя оставить еще на день. Заберём ещё раз потом, хорошо? Ни за что не бросим тебя, не оставим злым тётям навечно. На мизинчиках клянусь, — видимо, Джи решил обучить этой священной клятве и ребёнка, протягивая руку, которую тот сразу схватил, крепко пожимая.       -Садись в машину, солнышко, нас ждёт воспитательница, мы обещали ей привезти тебя к часу. Пожалуйста, Марк, иначе нам могут сделать выговор и не дадут разрешение на следующий раз, — мальчик с тоской и через сотни уговоров сел назад, нацепляя кепку прямо на глаза, желая скрыться от внешнего мира.       Сейчас он вновь был похож на меня — он нашёл любовь в виде чужих и посторонних людей, у него не было чувства того самого родного родительского дома, лишь суррогат, созданный нами, и теперь его было отсюда не оторвать. Марк — это птичка в клетке, как и я, только меня держал отец, а его стены детского дома, откуда выбраться ещё сложнее. За подобное неповиновение могут просто «выстрелить из ружья», и птичка упадёт, ломая хрупкие перистые крылышки. Я то и дело оборачивался назад, наблюдая за тем, как ребёнок, еще час назад будучи активным и жизнерадостным, уже уныло что-то выводит пальцами на окне и поправляет кепку. На его лице появился страх и гримаса полного разочарования в жизни, когда мы подъехали к приюту. Некоторые дети, гулявшие по территории, оглянулись на машину, но живо упрыгали по собственным делам.       -Марк, тебе нужно вылезти из машины, твоя руководительница смотрит на нас, — я кивнул в сторону женщины с длинной косичкой. — Не будь таким упрямым.       -Сегодня мне приснятся монстры, потому что я снова буду спать один, — насупился он, всё же спрыгивая на улицу и складывая руки на груди.       -Нет, мы договорились с ними, чтобы они тебя больше не обижали и никогда не приходили ночью.       Марк еще минут десять играл с нами в догонялки, пока его всё-таки не поймала та женщина, терпеливо ждавшая всё это время. Она бесцеремонно схватила его за капюшон, утаскивая в сторону двери и говоря, что если мы хотим забирать ребёнка, то обязаны уметь контролировать всё его поведение и не потакать капризам. Ага, как же, именно поэтому по рассказам мальчика тут на всех кричат, наказывают и ставят в угол, а кто постарше — того в изолятор для подумать над смыслом бытия.       Он оборачивался и махал нам ладошкой до тех пор, пока не скрылся в помещении. Мы надеялись, что он всё же найдет сюрприз в виде чипсов внизу пакета. И что у него никто ничего не отберёт, как это обычно бывало не только в подобных заведениях, но и школках, и институтах. Кто бы что не говорил, а день прошёл прекрасно, хоть и непривычно — ощущать себя родителем в юном возрасте. Но мы были ему скорее друзьями, что-то вроде товарищей старшего брата, которые иногда приходят в гости, зависают и шутят шутки с мелким, иногда балуя его в тайне ото всех. Мне определённо доставляло удовольствие заботиться о других, особенно о тех, кто так похож на меня, словно так я мог исправить ошибки прошлого.