God is my only hope

      POV Джерард       -Пап, Кэсси уже ждёт, когда мы поедем? — ребенок вертелся у ног, кидая в рюкзак еду для пикника, который они собрались устроить с девочкой.       -Сейчас-сейчас, — я поспешно подвел глаза и взял ключи от машины. — И да, скажи ей, пожалуйста, чтоб она больше не звонила так поздно, Фрэнк не на шутку распереживался.       -Почему папа боится? Почему вы никогда мне не говорите, что с ним произошло и откуда его шрамы? Он хотел самоубиться, да? — мальчик поджал губы и сжал кулачки.       -Марк, не думаю, что сейчас время для подобных разговоров. Уверяю тебя, малыш, сейчас всё хорошо, — присел перед ним и заглянул в глаза.       -Почему вы относитесь ко мне, как к ребенку!       -Ты и есть…       -Нет! Не правда! Вы оба врунишки и что-то скрываете! Вы учили меня никогда не врать, а сами не доверяете мне ничего, вечно шепчетесь за спиной.       -Просто мы не хотим втягивать тебя во взрослые проблемы, ладно? Я постоянно пытаюсь увести Фрэнка от разговоров о прошлом, поэтому не хочу, чтобы ты напоминал ему о чём-то. Он сам всё расскажет, если захочет.       -Та страшная картина на выставке правда была для папы?       -Да, но мне не стоило предоставлять её общественности, я уже извинился перед Фрэнком.       -Я видел такую одежду у родителей Кэсси дома…       -Малыш, не думаю, что это хоть как-то связано с тем, что я нарисовал, понимаешь, Фрэнку пришлось пережить многое, но всё плохие люди, которые его обидели, наказаны. Пойдем в машину, кажется, мы уже опаздываем, да, дружок? Сам же меня поторапливал, а теперь задаёшь кучу вопросов, — я дружелюбно ему улыбнулся, открывая дверь машины и чувствуя, как пара капель упали мне на нос. — Надеюсь, дождик не разойдется, а то как будете гулять.       Но вода быстро перестала крапать, оставляя лишь незаметные полоски на стекле. Набежавшие тучки сменились голубым небом и сияющим жарким солнцем, заставлявшим жмуриться. Мы быстро мчали к дому Кэсси, они жили совсем неподалеку, и мне не составляло труда её захватить и куда-то подбросить, особенно в выходной день. Интересно, как там Фрэнк? Уже сдал рабочий проект или как обычно волнуется и не может сосредоточиться? Он был так обеспокоен с утра, никак не мог уйти, бесконечно обнимал и слишком трепетно и надолго задерживался на моих губах, горячо выдыхая в поцелуй. Вероятно, нужно прикладывать определенные усилия, чтобы справляться с тревожностью партнера, но я уже давно привык к подобному и знал, как его успокоить практически в любой ситуации.       Рядом с небольшим домиком, возле почтового ящика, стояла поникшая на вид девочка в сопровождении отца. Даже невооруженным взглядом было заметно, что её губы подрагивали, а одежда в некоторых местах покрылась сырыми пятнами холодного пота. Мужчина крепко держал её за плечи, всматриваясь в проезжающие машины, и нахмурился, заприметив нас, толкая девушку ближе к дороге. Я подъехал прямо к ним, снимая солнечные очки и приветливо махая рукой, вызывая у Кэсси мимолетную улыбку, которую она тут же скрыла.       -Мистер Уэй, можно сесть с вами и немного проехать, я слегка опаздываю, а нам как раз по пути. Наши дети собрались гулять, ведь так? — его зубы скрипнули в каком-то неестественном оскале.       -Конечно, садитесь спереди, только пристегнитесь, — на самом деле мне совершенно не хотелось, чтобы этот человек ехал с нами, но рамки приличия таковы, что от них никуда не деться.       -О, у вас подводка, которую я рекомендовала! — девочка слегка оживилась, стараясь разрядить нависшую тяжким грузом обстановку.       -Да, милая, большое спасибо, она идеально смотрится на моих глазах. Так где, ты говоришь, этот парк? Не слышал о нём ни разу.       -Кажется, нам нужно ехать по Уокеган-роуд, — она с трудом выговорила название улицы. — А потом свернуть на Ок-Парк-авеню. Спасибо большое, что приехали!       -Не за что, дорогая, — я поймал презрительный взгляд её отца, пока настраивал навигатор.       Мы ехали практически в тишине, её разбавлял лишь шепот детей с задних сидений и ненавязчиво играющее незамысловатую мелодию радио. Места здесь казались мне совершенно незнакомыми. Чикаго был хоть и меньше Нью-Йорка, но всё же городом, где жило больше двух миллионов человек, и знать тут каждую улицу не представлялось возможным. Женский голос из навигатора заставлял возвращаться в реальность, объявляя направление очередного поворота или сколько метров до него осталось.       -Здесь лучше срезать, будет быстрее, — подал голос мужчина.       -Тут осталось немного. Вас где надо высадить? — я повернулся к нему и мелко задрожал, тяжело сглотнув.       -Давай ты поедешь туда, куда я скажу? — его рука с силой сжимала рукоять пистолета, дуло которой было направлено прямо мне в лоб.       -Эй, эй, убери пушку, блять! — я крепче взялся за руль. — Что вам нужно? Давайте разойдемся мирно? Послушайте, если надо денег, то мы дадим…       -Заткнись, а, уже тошнит от тебя. Ты должен знать, где это, — он протянул фотографию заброшенного завода.       -Я отвезу вас туда, только давайте отпустим детей, они никак здесь не замешаны, пожалуйста, — по всему телу пробиралась волна онемения, казалось, что вот-вот, и машина выйдет из-под управления, и мы разобьемся.       -Застрелю их первыми, если скажешь ещё хоть слово, — он повернулся дуло в их сторону, слегка нажимая на курок. — Сука, только попробуй заплакать, тупая девчонка. И ты, пацан, не смей ничего вытворять и выдумывать, тебя мне еще меньше жалко. Можете пообниматься, пока живы, ну или чем вам там нравится заниматься.       -Ребят, не двигайтесь, ладно? Я со всем разберусь, хорошо?       -Это то, что вы с папой скрывали, да? — Марк обнял колени, тут же заплакав.       -Пожалуйста, малыш, тихо, — я посмотрел на него в зеркало и приложил палец к губам, показывая, что надо молчать.       -Еще. Хоть. Слово, — мужчина заметно рассердился, произнося фразу чуть ли не по буквам, надавливая на курок сильнее, но не до конца. — Хочешь, чтобы я их прикончил, да? Я ведь это сделаю, если понадобится!       Молча и отрицательно мотнув головой, я вжал педаль газа, разгоняя машину и делая резкий разворот, чем вызвал недовольство остальных водителей на дороге. С каждым метром мы отдалялись от живого мира. Дома с садами, многоэтажные здания и магазины всё размывались и размывались, прячась за горизонтом запылённого асфальта. Я всё время оглядывался, наблюдая за детьми, они дрожали и прижимались друг к другу, пряча слёзы где-то в своих тонких летних футболочках, ткань на плечах которых промокла почти насквозь, они что-то шептали друг другу тихо-тихо, можно было отличить лишь движение их губ, но не голос, поэтому мужчина никак не реагировал. Он твердо держал пистолет у моей ноги, готовый в любой момент выстрелить, если я решу сбежать или изменить маршрут. Линии дорог и обочины быстро проносились мимо, заполняясь грязью, вылетавшей из-под колёс. Издалека показались красно-белые трубы завода, из которых не выпускался дым, они лишь бесцельно торчали из крыши. Краска на здании давно потрескалась, даже невооруженным глазом было видно, как косые линии неравномерно расползаются по стенам, вплетаясь друг в друга. Из-под земли, в местах, где не завершилась стройка, торчала арматура, уже заржавевшая и старая. Я аккуратно надавил на тормоз, припарковываясь возле сетчатого забора с целой кучей рваных дыр, через которые без проблем можно было залезть внутрь.       -Вылезай из машины и руки за спину, — мужчина разговаривал в приказном тоне.       Я не видел смысла делать резких движений или сопротивляться, мне было страшно так, что все органы внутри сворачивались в один огромный ком, а потом раскручивались, доводя до тошноты. Но мне нужно сохранить свою голову, чтобы оставить целыми неповинных детей, так напуганных и не знающих, что делать. Знал ли что делать я? Безусловно нет. Но если не лезть напролом туда, где не знаешь, что тебя ждёт, можно хоть чего-то добиться. По крайней мере, выводить на агрессию человека с оружием точно не лучшее решение.       -Пап, ты обещал не обижать их, просто о чём-то поговорить! — голос девочки неожиданно прорезался с заднего сиденья и раздался по всему салону.       -Ты сделала то, что мне нужно, позвала этих идиотов, а теперь закрой свой рот, — он выстрелил в сиденье, прямо рядом с Кэсси.       Он выпустил ебаную пулю чуть ли не в собственного ребенка. Девочка тут же зарыдала, отползая в сторону. Так вот почему по словам Фрэнка её голос был каким-то странным, словно что-то ей угрожало, когда она звонила ночью. Отец всё подстроил и заставил её позвонить нам, узнать обстановку и смогу ли я подвезти их, чтобы у нас была машина для поездки на завод. Не прошло и минуты, как я уже стоял на улице, чувствуя, как мужчина заводит мои руки за спину и крепко обматывает запястья толстой веревкой. Он пнул меня в спину, выбивая из равновесия и заставляя упасть на оголенные колени, которые теперь саднило.       -Пап, мне страшно! — Марк только и успел пискнуть, как задняя дверь резко открылась, и мужчина вытащил детей за руки.       -Не трогайте их, пожалуйста! Марк, все будет хорошо, правда, папа не даст вас в обиду, слушайся дядю.       Но мужчину не трогало ничего — ни рыдающий мальчик, ни дрожащая и чуть не застреленная пару мгновений назад дочь, ни наши просьбы. Он заклеил им рты, и теперь из-под губ медленно стекали прозрачные, вспенившиеся и тягучие нити слюны, смешивающиеся с горячими слезами на мокром подбородке. Их глаза застилал страх, они то и дело истошно вертелись, жалобно скуля и смотря умоляющим взглядом на мужчину.       -Ты останешься здесь, в машине, полежишь в багажнике, чтобы никуда не сбежала, — он указал на дочь, чьи волосы давно спутались и липли к разгоряченной коже. — А вы двое пойдете со мной.       Девочка хотела визжать, но толстая полоска скотча не пропускала звуки и не давала губам разомкнуться. Он бросил её в багажник, такую хрупкую, запуганную и обездвиженную. Теперь её было слышно ещё меньше, и вряд ли у неё получится выпутать конечности из завязанных на несколько узлов веревок. Радовало только одно, она ещё оставалась жива, и если мы выберемся, то обязательно заберём её с собой. Пожалуйста, малышка, держись и береги свои силы.       В кармане завибрировал телефон, мужчина выудил его и показал экран с надписью «мой ангелочек». Я увидел, как много пропущенных сообщений скопилось на панели уведомлений, и все они были от одного человека.       -Кто это звонит? — он не подпускал меня к телефону слишком близко.       -Мой муж, — отвернулся, глядя куда-то в сторону, пока мужчина грубо не взял меня за подбородок.       -Значит так, ты ответишь ему и скажешь, что вы гуляете в парке, что ты пошел вместе с детьми, понял? А ты, — обратился к мальчику. — Скажешь то же самое, если потребуется. Никаких лишних разговоров, выпущу пулю в голову кому-нибудь из вас за это. Я ставлю на громкую связь.       Он провёл по экрану, принимая вызов. Я собрал в себе все силы, чтобы справиться с волнением и привести себя в порядок для диалога. Но мне нужно быть хитрым, нужно дать понять ему, где мы находимся, хотя бы намекнуть. Как это сделать, если над тобой стоит человек с пистолетом и угрожает сделать дыру в голове. Из трубки раздалась ругань, это был обеспокоенный Фрэнк.       -Я написал тебе тысячу раз! Ты знаешь, как я волнуюсь, почему не отвечаешь? Ты уже должен был отвезти ребят и вернуться домой.       -Прости, Фрэнки, мы решили погулять все вместе, — неуверенно поглядел на мужчину, который снял палец с курка и опустил ствол. — Еще не поехали обратно, тут классно, жаль ты не с нами. Извини еще раз, телефон на беззвучном был, так увлекся с детьми, что совсем про всё забыл.       -Джерард, так нельзя, я себе места тут не нахожу, не могу сосредоточиться на работе.       -В знак извинения устроим романтический ужин? — истерично хихикнул.       -У вас там всё хорошо? — его голос становился всё более настороженным. — Пожалуйста, не заставляй меня так переживать.       -Тут классный скейтпарк с кучей граффити, помнишь и я одно сделал когда-то?       -Не переводи тему, умоляю. Джи, всё серьезно, мы живем в опасности, нельзя вот так просто взять и отключить звук. Тем более все эти странные звонки в последнее время, — он тяжело вздохнул. — Я люблю вас и не могу потерять. Не знаю, когда вернусь домой, много дел, а потом пробки на дорогах. Где там мой мальчик?       -Привет, пап! — Марк громко крикнул, когда мужчина дал ему право голоса, отодрав часть скотча. — Мы соскучились по тебе и тоже сильно любим. Поскорее бы увидеться. Кэсси пошла в комнату страха, там очень темно и тесно, поэтому мы с папой на улице ждём её.       -Ладно, — он облегчённо выдохнул. — Рад, услышать ваш голос. Не наедайтесь там мороженого, а то заболит горло. Знаю, Джи любит вас баловать, он слишком хороший папа. И замечательный муж! Слышишь, Джер?       -Конечно слышу, — на глазах проступили слёзы, и я поджал губы, понимая, что, возможно, это наш последний разговор. — Ну вот, снова меня растрогал своими словами…       -Сейчас подойду! — он сказал это куда-то вдаль, недовольно цыкнув. — Мне пора, зовут сдавать проект. Кстати, предложение о романтическом ужине всё еще в силе?       -Паста в сливочном соусе, красное полусладкое и свечи?       -Должен признать, что ты знаешь все мои слабости! Ладно, кажется, я немного успокоился. Хорошенько повеселитесь! — он послал нам поцелуй и сбросил звонок.       Мужчина тут же выхватил телефон из рук и отбросил его в сторону, отчего экран потрескался, а часть пластикового корпуса откололась, отлетев на пару метров. Он поставил нас перед собой, вновь доставая пушку и поочередно приставляя ствол то к моему затылку, то к затылку ребенка. Ноги мальчика дрожали и подкашивались, еле переставляясь по запыленной дороге с кучей мелких камней, все время забивающихся в обувь.       -Вы работаете на его отца, верно? — мне надоела тишина и я решил выяснить хоть что-то о том, кто и зачем нас похитил.       -Мне обещали неплохо заплатить за вас, — он равнодушно пожал плечами.       -Папа Фрэнка жив? — мальчик на секунду остановился, изумленно глядя на меня.       -Я открыл тебе рот не для того, чтобы ты болтал, понял?! Могу заклеить обратно, хочешь?! — начал трясти парня из стороны в сторону так, что даже у меня закружилась голова.       -Нет, мистер… — Марк притих, опуская лицо в пол и послушно идя вперед.       Мы долго шли, морщась от песка, песчинки которого попадали в глаза вместе с порывами теплого ветра. Всё вокруг казалось таким пустым, словно тут не было ни единой души, как и полагается для подобных мест — заброшенных и забытых Богом и людьми. Кирпичи местами вываливались из стен, пропуская внутрь здания несколько тонких солнечных лучиков, которых не хватало, чтобы осветить маленькие комнатки в помещении. Скрипучая железная дверь, в пару раз больше моего роста, открылась от усилия тяжелых и накаченных мужских рук. Из темного коридора потянуло сыростью и холодом, плесневелый запах застрял где-то глубоко внутри. Наверное, тут всё гниет, когда сквозь сломанные и обвалившиеся потолки сюда попадает влага от дождя. Несколько лет назад это место выглядело лучше и не так будоражило, хотя бы потому, что когда я тут был, меня никто не собирался убивать. Чем дальше мы пробирались, тем отчетливее были слышны голоса, их совсем немного, может пара или тройка, и, кажется, все мужские.       -Наконец-то, сколько же я ждал, — хрип раздался откуда-то из-за угла, и его обладатель вышел нам навстречу.       -Пап, кто это?.. — мальчик прижался.       -Лучше не высовывайся, — я спрятал его за спину.       Мужчина со шрамом на лице уверенно шагал в нашу сторону, довольно и мерзко улыбаясь, он смотрел прямо мне в глаза, не отрываясь ни на секунду, сверлил взглядом так, словно прожигал дыру.       -Шрам из тюрьмы, не удивляйся, или не узнал меня с ним? А что тут за прелестный мальчик? Тебе страшно, малыш? — он подошел вплотную, протягивая руку к волосам мальчика, тут же растрепав их ещё больше. — Соскучился по дедушке?       -Я вас не знаю, — Марк вжался в меня ещё сильнее, больно вдавливая кожу на пояснице своими маленькими ноготочками.       -Отъебись от него!       Агрессия взяла верх, потому что это отродье не смело касаться моего сына, мне хотелось переломать его грязные и состарившиеся руки, хотелось раскрошить череп, хотелось ударить со всей силы ногой прямо под ребра, чтобы он начал задыхаться. Мои руки были связаны, они ограничивали слишком много возможных движений, поэтому я резко наклонился и укусил его за предплечье, глубоко впиваясь острыми зубами, чувствуя привкус его потного соленого тела, чувствуя запах дряхлой кожи, сместившейся складками под резцами и клыками. На языке появилось ощущение чего-то металлического и жидкого.       -Сука! — он тут же стал одергивать руку, пытаясь вырвать её из моего рта, но ничего не получалось, пока другим кулаком он не прошелся со всей силы по затылку.       Перед глазами всё закружилось и потемнело, всё словно звенело внутри головы, заставляло разомкнуть зубы. Я рвано выдохнул, упав на пол, чувствуя, как его нога оказалась на мне, придавливая книзу.       -Фрэнки не научил тебя, что со мной играть не нужно? — он тут же стал ритмично поднимать и опускать ступню, вбивая моё лицо в землю до тех пор, пока оно всё не покрылось ссадинами и кровью, а маленький кусочек зуба откололся, прорезав губу изнутри. — Теперь меньше будешь кусаться. Не бесись так сильно, я же всего лишь погладил внука по голове.       -Не трогай моего сына, — еле прохрипел, выплевывая ржавую слюну, смешанную с кровью.       -Что там говоришь? Не слышу. Это не твой сын, он просто приёмный, такой же жалкий и ненужный настоящим родителям, как и ты. А ведь я говорил, что найду вас, что достану из-под земли, и достал. Вы даже додумались переселиться, браво. Жаль, что по воле случая этот мелкий отпрыск подружился с милой девочкой Кэсси, которая обожает показывать фотографии всем подряд. Её отец раньше был со мной, знаешь, всякие обряды и собрания. Думаю, Фрэнк рассказывал тебе обо всём этом, — он задумчиво посмотрел на место укуса, откуда до сих пор сочилась кровь, и стал аккуратно его забинтовывать. — Видимо, судьба не слишком благосклонна к твоему ненаглядному муженьку, раз позволила звездам так сойтись. В любом случае, ты же у нас художник, еще немного и имя засветилось бы в кругах людей, а там и самому не сложно тебя найти.       -Отпусти детей, останься со мной наедине и развяжи руки, поговори как мужчина один на один, без какого-либо оружия.       -Твоя дипломатичность меня поражала еще в суде, но не думаю, что в этой ситуации она хоть как-то поможет. Мы не на переговорах, — он вдруг поднял палец вверх и заулыбался. — До меня дошло! Ты просто ничего не понимаешь. Не понимаешь зачем я притащил сюда именно вас, а не Фрэнка. Он умирает, когда люди, которые ему дороги, страдают или уходят от него, он буквально разлагается изнутри, потому что растворяется в других. А когда ты во что-то погружен и это что-то пропадает, ты становишься пустым. Он плакал без мамочки, плакал, когда боялся, что ты кинешь его после видео с изнасилованием. Я и впрямь надеялся, что ты от него отвернешься, не сможешь подобрать такой использованный всеми мусор. Скажи, каково спать с отбросом?       -Не знаю, я с тобой не спал.       -За это ты и понравился Фрэнку, за своё умение дать отпор и противостоять чему-либо. Потому что он слабый и боится всего подряд.       -И что ты собираешься с нами делать? Еще раз прошу — отпусти детей, они тут не при чём.       -Надоел, — он фыркнул, стряхнув со лба поседевшие волосы, и подозвал других мужчин, голоса которых слышались до этого. — Его и мальчишку отведите в комнату на втором этаже, заклейте им снова рты, чтоб не издавали лишних звуков, пока я к ним не приду.       -А мне что делать? — отозвался отец Кэсси, все это время стоявший неподалеку. — Давай деньги, и я уйду.       -Сначала сдай пистолет, — он взял у мужчины оружие и улыбнулся, скаля зубы. — Парни, хватайте его тоже и заприте где-нибудь, мне не нужны лишние свидетели.       -Это что значит?! — на лице отразилось возмущение и абсолютное непонимание.       -Это значит, что нельзя доверять людям, спасибо за помощь, мой дорогой друг, но теперь ты тоже просто израсходованный материал. Девчонку можете пока оставить в багажнике, пусть побудет для Фрэнка маленьким сюрпризом. Теперь ты будешь играть только по моим правилам, любимый сынок.