Существо, которое ты знаешь

      5 октября 2002 года       Гермиона потянулась то в одну, то в другую сторону, ненадолго оторвавшись от рукописи, над которой корпела уже несколько часов.       Скрестив ноги на полу гостиной, окруженная различными журналами и статьями, они с Малфоем проводили почти каждую свободную минуту, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы дать им преимущество над знахарем.       С того момента, когда Малфой понял, кто его пара, прошло уже три месяца, однако напряжения, казалось, стало еще больше.       Это было скорее похоже на последнюю отчаянную попытку заставить вещи встать на свои места, при этом не получив откат в виде ужасающих последствий.       — Называй меня бесчувственным, — сказал Нотт, развалившись в кресле и свесив голову на подлокотник, одновременно с этим присасываясь к пакету с кровью, — но почему Драко не может просто ворваться туда и пригрозить сжечь эту так называемую хижину, если тот мудак не снимет проклятие?       — Все не так просто, — сказала Гермиона, делая глоток уже давно остывшего чая из своей чашки. — Что-то мне подсказывает, что знахарь не из тех, кто склонится перед обычными угрозами.       Нотт пожал плечами, выпрямляясь, и взглянул на Малфоя, который сильно нахмурил лоб при прочтении старинной записи о загадочной магии и ее владельцах.       — Как же так получается, что с этим человеком практически никто не встречался? — наконец пробормотал он, качая головой. — Должна же быть у него какая-то слабость.       — Когда я впервые искала его, — объяснила Гермиона, закусив губу, — все предупреждали меня об этом. Даже главный целитель, работавший с моими родителями, сказал, что большинство людей, ищущие его, никогда не возвращались, а если и возвращались, то никогда уже не были прежними.       — А, — глубокомысленно произнес Нотт, — так это был твой намек на то, чтобы сбежать и найти его. Теперь я все понимаю.       Гермиона швырнула в него книгу.       — Я никогда не говорила, что это самое мудрое решение, которое я когда-либо принимала, — призналась она, чувствуя, как краска прилила к ее щекам.       — Нам нужно, чтобы ты научилась этому смирению, — с мягкой ухмылкой сказал Малфой.       Ее желудок сжался при виде его улыбки. Жизнь в одной квартире с ним только усугубляла то, что происходило между ними, и Гермиона едва могла смотреть на него, не испытывая острого желания наброситься. И она не была полностью уверена, насколько это было связано с феромонами, которые он обычно испускал, или же это был лишь способ его вейлы укрепить связь, играя у нее на нервах?       Или это было вызвано ее собственным растущим интересом к нему.       — Хотелось бы иметь меньше двусмысленности в проклятии, — тихо сказала она, жуя кончик сахарного пера, которое Малфой принес ей домой, после того как она однажды упомянула о том, как наслаждалась ими в школе.       Загадки приходили как и обычно, и хотя она оставалась в своей человеческой форме гораздо чаще, все равно превращалась в львицу каждое утро и вечер, убеждаясь, что проблем с переходами из одной сущности в другую не возникает. Проклятие заставило ее смириться с новой и жуткой жизнью, несмотря на то, что она теперь была не так одинока, как до встречи со знахарем.       Но все же что-то неловко всколыхнулось в ней при упоминании пункта о смирении. Она поймала себя на том, что все больше и больше думает о том, как можно выполнить этот пункт, если сейчас она все меньше времени проводит в одиночестве. И как вообще понять это «смирение»? Гермиона поклялась себе спросить об этом у колдуна при встрече.       — Мне кажется, — почти извиняющимся тоном сказал Нотт, — что эти ответы вы не найдете в книгах. Я знаю, Грейнджер, это меня тоже шокирует!       Гермиона закатила глаза. Нотт, как всегда, был неумолим в своих поддразниваниях и саркастических замечаниях, но его слова приобрели небывалую мягкость с тех пор, как она помогла ему с Салли-Энн.       И хотя в последующие несколько дней он хандрил по всей квартире, не уходя даже ночью, как обычно, Гермиона воздерживалась от вопросов, которых Нотт не хотел слышать.       — Возможно, ты и прав, — вздохнула она.       — Я имею в виду, ты ведь знаешь, как его найти, верно? — спросил Нотт, аккуратно складывая свою пустую сумку. — И там тебе придется попытаться, ну не знаю, договориться с ним или что-то в этом роде?       — Или что-то в этом роде, — с гримасой вставил Малфой, пробегая пальцами по своим и без того взъерошенным волосам.       — В прошлый раз мне пришлось нанять проводника, который знал, как найти его хижину, — задумчиво сказала Гермиона. — Полагаю, на этот раз мы сможем сделать то же самое. Защита на его жилище делает невозможным найти иначе.       — Кстати, когда вы уезжаете? — спросил Нотт, небрежно листая один из журналов. — Ну, знаешь, чтобы я мог организовать собрание своего ковена, когда квартира окажется в моем распоряжении.       — Никакого шабаша, — невозмутимо произнес Малфой, хотя его губы дрогнули в намеке на улыбку.       — Как жаль, — сказал Нотт, прищелкнув языком.       — Мы собирались уехать, когда у нас появится хоть какой-нибудь план действий, — продолжил Малфой, игнорируя своего старого друга, — но нам не очень везет.       — Верно, — сказала Гермиона, — но мы ничего не нашли. Может быть, в Австралии найдется что-то, что сможет помочь. Возможно, нам придется смириться с тем, что наша поездка окажется длиннее, чем планировалось изначально.       — Хорошо, — согласился Малфой, проводя рукой по лицу. Она практически чувствовала исходящее от него напряжение.       Он так усердно трудился, пытаясь помочь ей найти освобождение от этого проклятия, несмотря на то, что все, чего она хотела, — это завершить их связь, чтобы он не испытывал той ужасающей боли каждый день. Она нахмурилась и пристально посмотрела на него.       — Тогда отправимся завтра, — тихо сказала она. — И сейчас сделаем перерыв.       — А что такое перерыв? — со смешком спросил Малфой.       — Я люблю отдыхать, — сказал Нотт, выпрямляясь на стуле. — Карты есть?       — Конечно, — сказала Гермиона, пожав плечами. — Хотя я думала совсем о другом.       Резко поднявшись и легонько помассировав виски, Гермиона порылась в кухонных шкафах, вернувшись с неполной бутылкой огневиски и тремя стаканами.       — Ты серьезно, Грейнджер? — разинув рот, спросил Нотт.       — Ну да. Мы уже несколько дней занимаемся этим исследованием, — она заколебалась, покусывая губу. — Ты что, больше не можешь пить огневиски?       — Конечно, могу, — усмехнулся Нотт, потянувшись за стаканом. — Я просто не думал, что в тебе это есть.       Малфой просто медленно улыбнулся ей, его серые глаза засияли так, как не сияли уже последние пару дней.       — Этого будет недостаточно, если мы начнем, — тихо пробормотал он. Его взгляд метнулся к Нотту, который тут же усмехнулся. — Нам нужно проникнуть в винные погреба поместья Малфоев.       Нотт мгновенно вскочил на ноги.       — Пошли отсюда.       Малфой тоже встал, поправляя рубашку и закатывая рукава. Он протянул руку Гермионе и помог ей подняться на ноги, мягкая улыбка задержалась в изгибе его губ.       Гермиона почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда она уставилась на него, завороженная светом в его серых глазах.       — После виски из подвала, эта бутылка станет похожа на драконью мочу, — с очаровательной улыбкой пробормотал он, удерживая ее взгляд.       — Отлично, — ответила Гермиона, судорожно сглотнув. Он все еще держал ее за руку, и она переплела их пальцы.       Его язык высунулся, чтобы облизать губы, и когда он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, Нотт преувеличенно вздохнул.       — Пошли, — повторил он, переминаясь с ноги на ногу, и Гермиона поняла, что он предвкушает грядущую дегустацию виски.       — Верно, — сказал Малфой, продолжая пристально смотреть на Гермиону. Она почувствовала, что краснеет от жара его взгляда. Он прикусил нижнюю губу, пряча улыбку. — Встретимся там, Тео.       И все еще держа ее за руку, он с Гермионой трансгрессировал в Малфой-мэнор.       Некоторое время спустя Гермиона поймала себя на безудержном хихиканье, когда Нотт потчевал их своими ночными приключениями. Она со смехом откинула голову назад при мысли о трех обычных ворах, которые пытались ограбить вампира, и убежали, крича при виде его клыков.       — Ты должен был согласиться и пойти с ними домой, — фыркнула она, слегка запинаясь.       — Темная Грейнджер, — рассмеялся Малфой, допив свой стакан виски и налив себе добавки.       — Ну тогда им лучше знать, — возмутилась она.       — Теперь да, — сказал Нотт, широко улыбаясь и сверкнув острыми как бритва зубами.       Гермиона рассмеялась, повернувшись к Малфою, который сидел рядом с ней на диване, положив одну руку на подушку за ее плечами.       — И если бы ты тоже был там, — хихикнула она, тыча его пальцем в грудную клетку. — Ты швырнул бы в них огонь.       — Драко просто должен отрастить крылья, и все тут же разбегутся, — сказал Нотт, рассмеявшись.       — А я могу их увидеть? — спросила Гермиона, повернув к нему голову и, как она понадеялась, убедительно улыбнувшись. — Я никогда не видела твоих крыльев.       — Мне они не нравятся, — коротко ответил Малфой, нахмурившись. — Я стараюсь держать их в себе, насколько это возможно.       — Но что, если тебе нужно улететь от опасности? — спросила она, моргая. — Что тогда?       — Полагаю, я сам решу, попаду ли я когда-нибудь в ситуацию, когда мне нужно будет улететь от опасности, — ответил Малфой с полуулыбкой, его глаза были тяжело прикрыты. — До этого момента — нет.       — Отлично, — с насмешливым неодобрением сказала Гермиона, которое тут же исчезло, когда она снова рассмеялась.       — А как насчет тебя? — спросил Малфой, повернувшись к ней лицом и нахмурив брови. — Ты могла бы защитить меня.       — Совершенно верно! — с усмешкой воскликнула Гермиона, расплескав виски в своей чашке. — Я бы защитила вас обоих.       — Как мило, Грейнджер, — с усмешкой сказал Нотт. — Знаешь, учитывая то, как мы все трое облажались, мы не так уж и страшны.       — Какой негатив, Нотт, — протянул Малфой, потирая висок.       — Типа, ты знаешь? — Нотт продолжал, кивая. — Я бы поставил на нас в драке.       — И я тоже, — сказала Гермиона, прищелкнув языком. — Ладно, но кто победит между вампиром и вейлой?       — Очевидно, вампир, — сказал Нотт. — Я бессмертен.       — Ты все еще можешь прогореть до хрустящей корочки, нет? — пробормотал Малфой себе под нос, глядя на Нотта поверх своего стакана. — Просто говорю. Должны же быть способы победить тебя.       — Я думаю, что проиграю, — сказала Гермиона, задумчиво склонив голову набок. — Вам обоим.       — Ты будешь бить меня, потому что я физически не могу причинить тебе вреда, — заметил Малфой, нахмурив брови. Гермиона подняла брови, пристально глядя на него.       — Хорошо, но если бы это было не так, — пробормотала она, указывая на его грудь.       — Ты легко можешь выпотрошить меня, — предупредил Малфой. — А я бы и не заметил, что ты делаешь. Твои чувства сильнее моих.       — Ты превратишь меня в кучу пепла, — фыркнула Гермиона, — а потом улетишь от опасности.       Нотт со смехом откинул голову назад. Малфой нахмурился, выглядя расстроенным.       — Ладно, но какого они цвета? — спросила Гермиона, тыча пальцем ему в лопатку. — А они похожи на крылья птицы или летучей мыши?       Малфой долго смотрел на нее, прикусывая свой язык.       — Вот что я тебе скажу. Если мы найдем ответы в Австралии и переживем эту катастрофу, я тебе их покажу.       — Отлично, — улыбнулась Гермиона. — И возьми меня с собой полетать.       — Я возьму тебя с собой полетать, — с похотливой усмешкой сказал Малфой, из-за чего Гермиона вспыхнула и ткнула его локтем в бок. Он фыркнул. — Если ты хочешь прокатиться.       — Разве ты не боялась летать, Грейнджер? — вмешался Нотт. — Или мне это приснилось, и это был кто-то другой?       — Это была я, — сказала она легкомысленно, наклонив голову. — Хотя я полагаю, что после полета на гиппогрифах, фестралах и драконах… это не сравнится с полетом с вейлой, которая, как я знаю, не причинит мне вреда.       Нотт и Малфой уставились на нее, когда Гермиона пожала плечами и сделала глоток виски.       — Какого хрена, — пробормотал Нотт себе под нос.       — Ладно, — сказал Малфой, вскидывая руки в воздух. — Тогда я возьму тебя в полет. Если у нас все получится, и если я смогу понять, как летать.       — Я верю в это, — сказала Гермиона, откидываясь к нему назад. Он опустил руку на подушку и обнял ее за плечи. Малфой встретил ее пристальный взгляд, нахмурив брови, в его серых глазах появилась искренность.       — Я тоже верю, — тихо пробормотал он, — что мы сможем это выяснить.       — Хорошо, — сказала Гермиона, покусывая губу и пристально глядя на него. — У нас все получится.       Она теснее прижалась к нему, рассеянно вырисовывая узоры пальцем на его животе через рубашку. Его кадык дернулся.       — Я ухожу! — объявил Нотт, допивая свой напиток. Он встал и пристально посмотрел на них обоих, затем его лицо смягчилось. — Если у меня не получится увидеть вас до отъезда, то говорю сейчас: не вздумайте возвращаться без хороших новостей.       — Спасибо, Нотт, — сказала Гермиона, странно тронутая его словами.       Малфой одарил своего друга улыбкой.       — Ты присматривай за ним, — сказал Нотт, указывая на Гермиону. — И знаешь, выпотроши этого сумасшедшего колдуна, если понадобится.       Малфой поморщился и перевел взгляд на Гермиону.       — Повеселись сегодня вечером, — тихо сказала Гермиона, затем рассмеявшись.       Неловко махнув рукой, Нотт покинул квартиру.       Гермиона развернулась к Малфою, глядя на него затуманенным взглядом.       — Мы все выясним, потому что будем вместе. И мы достаточно умны.       Малфой усмехнулся, притягивая ее ближе.       — Хорошо, Грейнджер. Потому что мы будем вместе.       Она моргнула, проведя кончиками пальцев по его скуле.       — Я хочу поцеловать тебя, ты же знаешь, — прошептала она.       — Не говори так, — выдохнул Малфой, тяжело сглотнув, — потому что я уже выпил достаточно виски, и у меня не хватит сил сдержаться.       — Так сделай это, — с вызовом бросила она, ее глаза прикрылись, когда она посмотрела на его губы.       — Я не могу, Грейнджер, — пробормотал он, теребя ее шоколадный локон, его серые глаза остекленели. — Тебе нужно снять свое проклятие.       — Мы это и сделаем, — прошептала она, прижимаясь к нему, позволяя его феромонам плыть между ними. — Завтра.       — Так что подожди до завтра, — с тяжелым вздохом выдохнул Малфой, уверенно приподняв рукой ее подбородок. — Ты даже не представляешь, Грейнджер, как все плохо…       — А ты не устал ждать? — прошептала она, запустив руку в его мягкие светлые волосы. Его веки затрепетали и закрылись, а голова наклонилась вперед. Она наклонилась к нему так близко, что почувствовала вкус виски в его дыхании. — Мы собираемся разрушить проклятие… мы будем вместе. И… все это просто станет историей, которую мы когда-нибудь расскажем нашим детям.       — Нашим детям, — он задохнулся, словно ее слова причиняли ему физическую боль. В его глазах появилась искра, когда он посмотрел на нее, и Гермиона увидела в их глубине бесконечные мучения, вызванные самим собой.       — Я не могу так поступить с тобой, Грейнджер, — прошептал он, Гермиона почти ощутила движение его губ.       — Можешь, — выдохнула она в ответ.       — Нет, — сказал он, медленно качая головой, в уголках его глаз появились слезы. — Нет, пока мы не разрушим твое проклятие… и не будучи пьяными и отчаявшимися.       С прерывистым вздохом он отодвинулся, как будто не мог этого вынести.       — Ты, — дрожащим голосом выдохнул Малфой, — для меня все. Я умру за тебя, и я отдам все, если это потребуется.       Он поднял руку, когда она открыла рот, чтобы заговорить.       — Я чертовски люблю тебя, Грейнджер, больше, чем я могу себе представить, больше, чем я сам того понимаю, и это пугает меня, — прошептал он ей в шею, его руки сжимали ее, как спасательный круг. — И я отказываюсь делать все, что может причинить тебе вред. Так что, как бы это ни было больно, как бы сильно я ни хотел тебя, как бы чертовски ты мне не была нужна, как кислород…       У Гермионы перехватило дыхание, когда она почувствовала его слезы на своей шее, когда он уткнулся лицом в ее волосы.       Малфой судорожно сглотнул.       — Я с радостью умру, но не подвергну тебя опасности, моя Грейнджер.       — Ладно, — выдавила Гермиона, запустив руки в его волосы и не находя в себе ответных слов. Никогда еще она не видела его таким. Обычно он был таким сильным, таким отчужденным, поэтому вид его такого опустошенного, такого безнадежно потерянного, надломило что-то глубоко внутри нее. — Я обещаю тебе, Драко, — прошептала она ему на ухо, — мы обязательно это выясним. Так или иначе, это сработает, и твоя боль закончится.       Малфой отстранился, кивая, хотя выражение его лица было пустым, а глаза — тусклыми и безжизненными.       — Ну конечно, Грейнджер, — его серые глаза метнулись к ней, а затем в сторону, когда он пробормотал: — Прости.       Гермиона просто покачала головой и крепко обняла его, чувствуя, как ее собственные слезы подступают к уголкам глаз.       Она не заслуживала такой преданности, которую он предлагал.       И она собиралась сделать все, что необходимо, чтобы в конце концов он обрел свое собственное счастье.        6 октября 2002 года       Драко проснулся, чувствуя, как холод скручивает его внутренности.       В голове у него стучало, а в горле отвратительно пересохло.       Его чувства ожили, и когда он пришел в сознание, то понял, что Грейнджер спит, полулежа на его груди.       Его сердце на короткий миг сжалось, пока он осматривался вокруг. Они, очевидно, уснули на диване, полностью одетые, оставив значительную пустоту в его запасах.       Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Драко так много пил, и поэтому было непривычно чувствовать пульсацию в каждой мышце своего тела.       — Грейнджер, — пробормотал он, толкая ее локтем. — Просыпайся.       Со стоном она пошевелилась, протирая глаза.       Она уставилась на него, слегка приоткрыв рот, потом отвела взгляд и покраснела.       Драко не был полностью уверен во всем, что произошло прошлой ночью, но неприятное чувство в животе говорило о том, что он унизил себя.       — Доброе утро, — высоким голосом сказала она, крепко зажмурившись. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя под рукой есть антипохмельное зелье.       — Мерлин, я надеюсь на это, — пробормотал Драко, проводя рукой по волосам.       Грейнджер сползла с его груди, и Драко попытался встать, неуклюже спотыкаясь о собственные ноги. Подойдя к шкафу с зельями, он облегченно вздохнул и взял оттуда два флакона.       Он отпил из одного и бросил другой Грейнджер, которая удивленно моргнула, увидев, что ей без проблем удалось поймать зелье.       — Итак, — тихо произнесла Грейнджер, когда зелье начало действовать. — Прошлая ночь была очень интересной.       — Верно, — сказал Драко, прикусив язык. — И полной огорчений.       — Почему же? — она вздохнула, и ее взгляд метнулся к нему.       — Я не могу вспомнить, — признался Драко, чувствуя себя смущенным, — хотя я чувствую, что что-то произошло.       — Ты извиняешься за то, что сказал, что любишь меня? — спросила она, и хотя ее лицо было красным, а слова мягкими, в этом чувстве было что-то тихое, дразнящее.       Сердце Драко резко ушло в пятки.       — Ну и что? — пробормотал он, прикусив язык, чтобы удержаться от вопроса, который ему отчаянно хотелось задать. Он слишком поздно понял, что нервно постукивает пустым флаконом по подлокотнику дивана.       — Это не повод для сожаления, — почти извиняющимся тоном сказала она, и Драко смог прочитать ответ на свой невысказанный вопрос. — Если уж на то пошло, я бы тоже так сделала…       Драко поднял руку, чувствуя себя так, как будто он все еще мог выплеснуть содержимое своего желудка, несмотря на то, что зелье старалось максимально успокоить его тело.       — Нет, — пробормотал он, заставив себя улыбнуться. — Я уверен, что это никого не удивляет. Хотя, конечно, все не так, как я хотел тебе сказать.       Грейнджер нахмурилась, прикусив нижнюю губу.       — Наверное, я так старалась держать себя в стороне…       — Пожалуйста, не надо, Грейнджер, ты мне ничего не должна, — отрезал Драко. Внезапно он вспомнил кое-что еще. — Австралия. Сегодня, верно?       — Верно, — сказала Грейнджер, сжимая губы в тонкую линию. — Если ты все еще хочешь поехать. Думаю, мы могли бы найти больше информации о колдуне, находясь ближе к нему.       — Да, — согласился Драко, жадно кивая и стараясь подавить панику в своей груди, поскольку все больше его слов и действий прошлой ночью воспоминаниями возвращались к нему. Последнее, что ему было нужно, — это оттолкнуть ее. — Брисбен, верно?       Грейнджер рассеянно кивнула.       — Там живут мои родители. Вернее, они были там больше года назад, когда я вернулась в Англию.       — Тогда с этого мы и начнем, — кивнул Драко. — Собери сумку, и мы активируем портключ. Мы найдем ответы, Грейнджер.       Она кивнула и улыбнулась, поверив ему на слово.