Камни вечности

Магия требует жертву

Магия — хрупкая вещь. Ты должен уметь поддерживать её внутри себя ровно так, как нужно, не отходя от баланса, иначе пострадаешь. Я быстро усвоил это правило, когда только увидел этот дивный мир. Тогда, лёжа в колыбели, я впервые учился этому правилу, плача от боли. Я был младшим в семье, рожденный от другого отца, который взял мою мать по праву победителя. Нежеланный, нелюбимый. Моя мать благородно скинула на плечи Скотта и Алистера заботу обо мне, пока решала свои проблемы. Я любил своих братьев, а они меня. Порой Скотт качал меня в колыбели, напевая древние песни, пока я тихо лежал с очередным приступом жара. И не было ничего прекраснее этого времени, когда мы были настолько близки. Жар посещал меня весьма часто вместе с болью. И мать нашла решение: — Арти, вставай, — она разбудила меня на рассвете. По человеческим меркам мне было лет пять, может, чуть меньше. Трудно сказать точно возраст страны и его соотношение с человеческими годами. Совсем ещё наивный ребенок, который не знал ни войн, ни бедствий, рожденный в 1066 году, когда на эти земли пришли норманы, давшие мне жизнь. От них я унаследовал только цвет волос. Иногда, правда, Франциск утверждал, что ещё в наследство я получил вредный характер, но я его редко слушал. Я устало потер глаза, оглядывая деревянную хижину, усыпанную травами и легкими лучами встающего солнца. На кроватях чуть дальше мирно спали мои братья, а у ног старшего свернулся большой черный кот. Мама была взволнована и явно не хотела будить их. Она быстро стянула с меня одеяло, поднимая на ручки. — Мама? — я доверчиво цеплялся ручками за её синее платье. Ее глаза — настоящий лес, дикий и непонятный. Пожалуй, единственное, что досталось от неё. Дочь кельтов и англо-саксов и, пожалуй, одна из самых могущественных магов, что я видел. Она была прекрасна и в моих глазах совершенно великолепная. — Идем, — я не понимал куда. Просто послушно сидел на руках, теребя зеленый плащик. Мы часто ходили в лес за травами, я не боялся. Может, мы вновь пойдем их собирать. А если посчастливиться найти ягоды, то можно будет сделать вкусный сладкий пирог, который матушка пекла по особым дням вместе с травами. Шли довольно долго, я уже успел вновь заснуть под густой листвой деревьев. В конце концов мы оказались на небольшой темной поляне. Высокие хмурые деревья смотрели на меня гнилыми мордами, свесив свои кривоватые руки, пытаясь поймать меня. Трава пожухшая, желтая, расчерченная кровью. А посреди столб с кучей веток. Испуганно прижавшись к ногам матери, я смотрел, как к нам выходят друиды. Старые лица их выражают только глубокую усталость. Они давно бродят по этим землям, гонимые волей матери. Она умирала, это я сейчас понимаю ясно. Оттого и окружила себя мертвецами. К тому времени практически все кельты были мертвы. — Не бойся, — шепчет мама, садясь передо мной. — Они помогут тебе. Я доверчиво льну к её тёплым рукам, вдыхая запах гор и соленого моря. Она всегда пахла ими. Она по-доброму целует меня в лоб, но в глазах я вижу мрачное торжество. Никакой любви к своим детям. Меня подводят к столбу и обвязывают крепкими веревками. Я послушно стою, улыбаясь маме. Ведь обрядов так много? Может, это благословение богов! Друиды подходят к сухим веткам и начинают читать заклинания. Кельтский язык безумно красив, Скотт так и не сумеет его забыть, вклинит в свой. Но для меня он слишком священен. Сколько магических трактатов награждены им и сколько из них может прочесть незнающий? Черный огонь вспыхивает у моих ног. Я чувствую лишь легкое тепло и интерес. Какой страх? Мама же не может мне навредить! Ошибался. Огонь быстро пожирал ветки, задорно треща, а я старался прижаться сильнее к массивному столбу. Мне становилось жарко, больно. По щекам побежали слезы, но кричать я не мог. Они об этом позаботились. Помню, как трудно было держать боль внутри, адскую боль. Я был вынужден смотреть, как горит моя кожа, ощущать этот ужасный запах и не терять сознание. Меня сожгли во имя чего-то. Позже я узнаю зачем и так и не смогу возненавидеть её. Разве я мог? Я был лишним, позорным пятном, символом её слабости. Мать не прожила и недели, а братья все узнали. Но потом произошло то, чего даже я не мог объяснить. Я оживился тьмой. Моя мать пыталась забрать силы, а в итоге наделила меня ещё большими. Судьба любит сюрпризы. Увлекательные приключения Англии в детстве. Я хмуро улыбнулся, посматривая на часы. Шесть утра. Ночные кошмары хотя бы будят вовремя, лучше любого будильника. Через час придет Иван, так что нужно привести все в порядок и подготовить. Хотя, для начала стоит заняться теорией. Пока он не знает элементарии, языки древних и историю магии, а также прикладную теорию, не стоит давать какие-либо заклинания. Поднимаюсь, устало смотрю в зеркало. Там отражается весьма лохматое нечто с выражением лица, которое буквально просит убить. Какая красота! Будь мое правительство милосерднее, они бы давно усыпили меня. В доме тихо. Ульям со Скоттом остались у брата, с дракончиками побегать. Так что присутствие магически нестабильного индивида не сильно навредит. — Господин, — раздалось рядом со мной. Тень поклонилась, закрыв голову капюшоном. Один из даров для тех, кто верно служит мне. Они никогда не умрут, увидят все эпохи этого мира и его закат. Закат моей Империи. — Что случилось, Елизавета? — спрашиваю я, магией убирая надоевшую пыль. — Я прошу вас быть аккуратным. За гранью не спокойно, что-то грядет, — тихо бормочет она, я едва улыбаюсь. Да знаю я, черт бы вас побрал! Прекрасно знаю, что нестабильно. От этого вопрос Ивана стоит особо остро, хотя, когда какие-либо проблемы, связанные с ним, были легкими? Если он как-то с этим связан, я должен узнать, а потом наложить мощные ограничители. Наш мир держится на крепком балансе: свет и тьма, добро и зло, демократия и тоталитаризм. А порой это мешается в весьма взрывоопасный коктейль. Для мира серость – привычное состояние. — Я всегда аккуратен, моя дорогая. Тебе не стоит беспокоиться, — я поднимаю руку, давая понять, что разговор закончен. Тень поклонилась ещё раз и исчезла. В саду было прохладно, солнце опять спряталось за серыми тяжелыми облаками, но дышалось легко. Ночью был дождь, оттого в воздухе стоял яркий запах свежести и травы. Розы радостно поднимали голову, смотря в мрачное небо красными, белыми и розовыми пятнами. Взмахом рукой я убрал стол и стулья на веранде, освобождая достаточно пространства. Может, на свежем воздухе магия Ивана будет чувствовать себя чуть лучше, но стоит приготовить ещё зелья. Если он будет трястись от холода, пользы от занятия не будет никакой. Зелье или отвар «Весенний», смотря кому как удобно. Готовится из корня солодки, листьев брусники, травы весны с добавлением зелья для стазиса. Довольно простой, способный заблокировать все процессы в жизни организма, но в малых дозах способен остановить какую-либо болезнь или магическое воздействие.

***

После вечера с Альфредом мне требовалась психологическая помощь, но Наташа была занята сельхоз деятельностью, и трогать её сейчас бессмысленно. У неё задача перекопать все поля быстрее, чем летают космические аппараты. Поэтому свой вечер я провёл, распивая травяной чай. Конечно, алкоголь был бы лучше, но мне завтра на уроки (господи, сколько мне уже годков?), так что я решил не рисковать. Я уехал от Триады довольно рано, двенадцати ещё не было. Не хотел мешать им обсуждать свои непонятные дела. До ночи я пытался заставить себя сесть за работу, но так и не смог. Я знал, что не получится удержать свою магию в секрете вечность, и, наверно, мне повезло, что это произошло, когда мы относительно в мире. В разгар Холодной войны я бы мог рассчитывать только на стакан крови от Штефана и лекции о демонах. Он забавный, но такой же новичок, как и я в этом деле. Мне даже стало понятно, почему Людвиг так сильно хотел его в свою команду по захвату мира. Хоть какой-то маг, понимающий свои силы, намного лучше бесполезных. Людвиг сам имел некоторые способности, которые очень так проявились в его практике лагерей, но огонь никогда не был мне по душе. Я проснулся ночью от наступающего холода. Вот чёрт! Этого ещё не хватало, хотя утром можно будет попросить Артура сварить вновь это зелье. Я ведь теперь его головная боль. Такое ощущение, что у него против воли собирается весёлая коллекция. Я перевернулся на спину, игнорируя заваленный одеждой стул. Русская лень – вещь непостижимая и лучший мой дар моим людям. Нехуй, терпите. Устав ворочаться, я всё же встал с кровати и пошёл на кухню. Почему-то ясно ощущалось волнение. А чего я боюсь? Не первый раз я остаюсь с Артуром один на один. Мы часто останавливались друг у друга, когда нужно было обсудить вопросы. Иногда могли выпить перед камином, общаясь на отвлечённые темы, как искусство, наука. Будучи Империями в состоянии мира, мы весьма неплохо общались до Крымской войны, хотя это геополитика. И я потом всё равно поступил также: просто ждал, пока Германия уничтожит его. — Чего поднялся? — поинтересовался домовой, вылезая откуда-то. Я предполагал, что жил он на чердаке. Никогда особо не интересовался его жизнью. Кузя появился ещё у отца, который знатно так гонял его. Потом Олю, потом меня. А Наташа была младшим и любимым ребёнком, поэтому жила относительно безопасно. — Не спится, — пожал плечами я, роясь в шкафчиках, надеясь, что еда появится магическим образом. — А ты чего здесь шастаешь? — Ничего я не шастую, — обиделся Кузя, коверкая слова. — Я так-то слежу за этим домом, в отличии от тебя! А возьми меня с собой, — неожиданно попросил он. Я оставил чашку на столе, косясь на своего домашнего друга. — Зачем это? — нахмурился я. Я беспокоился, что Артур будет не шибко рад тому, что я таскаю с собой магических существ. Вдруг есть какой-то профсоюз домовиков и меня заставят платить ему зарплату. Мне бы кто платил, а то работаю тут чисто за пиздюли от начальства. — Давно кельтской крови не видел, — как-то странно ответил Кузя. — Да и феи говорят, у них красивые. Может, я хотя бы семью заведу. В отличие от тебя, я очень красивый, — улыбнулся домовой, проводя рукой по коричневым волосам, которые не расчёсывались со времён Римской империи. — Хорошо, только не мешай и не устраивай ничего, — согласился я, сажая домового к себе в карман. Тот довольно устроился там, слегка уменьшив размер. Кузя редко покидал стены дома, только в крайнем случае или, когда ему становилось скучно. Артур сидел в саду, куда меня вежливо проводила служанка в чёрной маске. Выглядел он весьма усталым, в длинной толстовке, которая была больше него раза в три. К чему такая любовь к объёмным вещам, я не знал. Он сидел, поджав под себя ноги, и читал какой-то странный фолиант, видимо по магии. Я сел рядом, не зная, как себя вести. Кузя же выполз из сумки и стал рассматривать Артура. Он поднял взгляд на домового и кивнул, словно разрешая что-то. Кузя радостно захлопал в ладоши и поспешил в дом. — А что ты ему… э-э… разрешил? — поинтересовался я, ничего не понимая. — Чтобы домовой вошёл в чужой дом, ему нужно согласие, — дожили, что иная страна знает мифологию моего народа лучше, чем я. Всё вновь погрузилось в тишину. Затем Артур закрыл книгу, положив на столик рядом, и поднялся. Я последовал за ним, поправляя воротник рубашки. — Хорошо, значит, начнём с простого, — задумчиво проговорил Артур, зажигая в руке небольшую светлую сферу. Та медленно поднялась надо мной и стала летать кругами, словно сканируя, хотя, может, так и было. — Она прочитает твою магию, но пользоваться мы будем чуть позже, — спокойно проговорил Артур, зовя за собой. — Перед тем как перейти к практике, ты должен изучить теорию. Язык, теорию самой магии и своей силы. — То есть я теперь школьник? — спросил я, ощущая, как эта сфера забирает мой холод и успокаивает. — Ну, ты хотел в Хогвартс, вот и считай, что он у тебя практически на дому, — хмыкнул Артур, проходя в небольшой зал. Чёрные стены, большие окна, покрытые тёмными шторами. Артур подтолкнул меня к столу, который стоял посреди комнаты с кучей книг и парой ручек. Всё ровно лежит на своих местах, а владелец помещения с интересом рассматривает интерьер, будто видит в первый раз. — Думаю, ты немного позанимаешься чистописанием, — спокойно заметил Артур, щёлкая пальцами, и рядом с ним появилась будто иллюзия с надписями. — Ладно, — хмыкнул я, вешая куртку на спинку стула. — Хорошо, начнём сначала, — около Артура появилось кресло. Какая удобная магия, можно не делать ремонт, а просто хлопнуть в ладони и всё само. Хотя, может Артур просто телепортировал себе стул, а не создал его? Тогда я буду обворовывать магазины. — Давным-давно, когда ещё большинства из нас не было, существовало огромное количество племён. В том числе и славяне, германцы, франки… Так вот, если ты знаешь свою историю, то, когда пришли холода, твои племена решили уйти с земель, то часть ушло на север. Трудно сказать, к какой группе относилась моя мать и кельты. Некоторые считают её германкой, другие западной славянкой, смотря, как рассматривать геном. В любом случае, отличие от твоих, мои предки росли под покровом ночи и скандинавов, оттого мы столь разные. — То есть мы практически один народ? — удивлённо спросил я. Нет, конечно, многие из нас друг другу родственники, спасибо родителям, хорошо погуляли. У одного Рима пиздюков больше, чем существующих великих держав. — Не совсем, — нахмурился Артур. — В целом, мы все, европейцы, являемся индоевропейцами с разными примесями, отчего мы более уважительно относимся друг к другу, — я скептически посмотрел на Артура. Возможно, под уважением понималось отсутствие «рабства» среди нам подобных. Хотя, Феличиано не плохо так использовал своего брата в начале двадцатого века. — Моя мать была кельткой, а вот отец — смесь германцев и норманов, да и то я отверг её после, — Артур замялся. — Ну, скажем так, детской травмы. Не суть важна. Кельты были главным разносчиком магии, оттого магический след остаётся на тех, кто был как-то связан с ним. Исключением является Штефан, но он приобретённый вампир, оттого получил кучу осложнений. — Домовой мне сказал, что кельты были на моих землях. Значит, они передали мне магию? — Скорее, твоей матери, — объяснил Артур, поправляя толстовку. Выглядел он больше как подросток сейчас, но в глазах плескалась какая-то неведомая мне сила. Я же просто сидел на стуле, с интересом слушая историю моих предков. Откуда он всё это знает? Хотя, может, его мать ему это всё рассказывала? Мне рассказывали только то, что меня сожрёт бабай, если не буду слушаться Украину. Как видите, бабай не сожрал. Затем пошёл увлекательный час с информацией, которую я плохо понимал из-за обилия терминов. Как школьник на уроке физики, ей-богу! Я же старательно всё записывал, чтобы вечерами страдать не только над государственным бюджетом, но и над домашкой по магическим наукам. Замечательно. На блеклой доске вновь стали мелькать странные карты, надписи, а у меня всё больше возникало желание умереть. Конечно, это было всё максимально интересно, но я представлял магию, как практику? Нет, наверно было глупо полагать, что Артур отпустит меня в поле и заставит колдовать. Я же нихуя не умею. Поэтому теоретическая часть была чем-то разумным. Интересно, а есть тут сборник по знаменитым магам? И реально ли существовал Мерлин? У меня столько вопросов. — Иван? — раздался сквозь глубокую тишину голос Англии, вырывая меня из своих размышлений. Кажется, он уже минут пять молчит, ожидая ответа на какой-то свой вопрос. — Да, я слушаю, прости, просто задумался, — почему-то я почувствовал себя виноватым. — Ничего, такое сначала бывает, — Артур взмахнул рукой, и доска исчезла. — Думаю, на сегодня хватит. Все же толку больше, если понемногу. Да и тебе нужно выпить отвар. Твоя магия опять пытается вырваться, — он встал с кресла и позвал идти за собой. — Так, никаких идей нет, почему это происходит? — спросил я, быстро хватая куртку. — Ну почему, — выдохнул Артур. — Есть много идей, но озвучивать их без уверенности мы не будем. Сугубо ради твоей безопасности. Ты можешь воспринять информацию не так, как следует, и наделать глупостей. — Я похож на импульсивного подростка? — Если скажу да, сильно обидишься? — саркастически улыбнулся Артур, оставляя меня сидеть в гостиной, пока сам направился в подвал. Я же принялся осматривать комнату за неимением иного развлечения. Ага, волнуется он за мои чувства. Без Ульяма и Скотта здесь становилось скучновато, пусто. Возможно, Артур и сам скучает по ним. Во всяком случае, эта тишина и одиночество английского дома захлестывало меня глубоким морем, только без привычного запаха соли. Запах ядовитых трав и страха. Словно Артур боялся меня, не хотел, чтобы я тут находился, но внешне никак это не выражал. Хотя, кто знает? Он же маг, у него могли быть другие причины. Карты таро могли что-то спиздануть, или шар для гаданий показал, что идёт какой-то апокалипсис. Я тяжело вздохнул и притянул к себе теплое вязаное одеяло, которое лежало на диване рядом. Артур вернулся через минуту и протянул мне глиняную горячую кружку с приятным запахом весны. — Почему твой дом пропитан страхом? — я никогда не славился тактичностью, всегда говорил прямо. А чего юлить? Я не мастер слов, так пусть мне ответят честно. Артур закусил нижнюю губу, как делал всегда, когда хотел то ли соврать, то ли придумывал оправдание. — Думаешь, это из-за тебя? — Ну знаешь, есть такие варианты, — нахмурился я, делая глоток. — Дело тут не в тебе, — на этих словах я только криво усмехнулся. Ну да, ну да. Типичное "дело не в тебе". — А в магии. Ты не видел иной мир и вряд ли когда-нибудь его увидишь. Это не то, что ты хочешь видеть. Особенно когда там все неспокойно, — я с интересом поднял взгляд и впервые испугался эту чертову страну. Глаза Артура были полностью черными и смотрели куда-то поверх моей головы, будто он видел что-то за гранью моего понимания. — Извини, если пугаю, — довольно хмыкнул Англия, наблюдая за моей реакцией. Я только отмахнулся, допивая отвар. Ага, пойду зайду в церковь на всякий случай, вдруг душу мою продашь бесплатно. — Мы на сегодня закончили? — не хотелось показаться невежливым, ведь все же я благодарен Артуру за помощь и все такое. Но все же мы русские, с нами бог, и случайно стать подарком какого-то демона не хотелось. — Не волнуйся, в рай и так не попадешь, — фыркнул Артур. — Да, мы закончили, так что можешь бежать. И все же, насчет Ала, — голос его изменился, стал более тихим, без надменности. — Он ребенок, Иван. Глупый ребенок. Будь мудрее его и найди в себе силы завести другую девочку легкого поведения. — Вот какого ты о нем мнения, — хмыкнул я, находя эту картину столь забавной. Даже сам Артур не воспринимал его как-то серьезно, продолжая видеть упёртого ребёнка. — Он сам о себе такого мнения. Увы, кроме свободы и демократии Франциск принес ему образец поведения дешевой проститутки и полное отсутствие хоть каких-то моральных правил, — улыбка сползла с моего лица. Все же весьма неприятно, когда об объекте симпатии говорят вот так. — Знаешь, он приходил ко мне, — вздохнул Артур. — Плакался, просил дать любовное зелье, чтобы приворожить Альфреда. Заебись день новостей. Я шутка, хотя и без того это знал. Вон оно что. Значит, Франциск влюблен в Альфреда. И как давно? Неужели с тех пор, как помог назойливому мальчишке отвоевать собственные земли, которые в одиночку он бы не получил никогда. Почему все всегда вокруг Альфреда? Он на них порчу навёл? Напоил чем-то? Какого хуя он это заслужил? Почему он, а не я? Хоть ядерку на них скидывай – они рады будут. Я хмуро кивнул и направился на выход из дома. Что ж, плюс одна причина прекратить наши ночные посиделки с Америкой. Иначе я его просто придушу.

***

После ухода России я сидел и пил чай, пытаясь игнорировать телефонные звонки. Дайте мне отдохнуть, я прошу не так много. Всего несколько часов спокойствия и медитации, иначе я разобью кому-то лицо! Я думал об Иване, что нельзя назвать отдыхом. Его магия сегодня была тихой, не пыталась как-то подавить меня, видимо чувствуя превосходство. Довольно глупая магия, если на смирение ушло три дня. Ну да ладно. Не жалуюсь, так даже проще для нас двоих. Строптивые магии вечно пытаются вырваться и «доказать» мне силу. Я раскрыл книгу, продолжая читать очередной роман собственных классиков, что делал всегда, когда не находил иного занятия. Скотт с Ульямом должны были приехать через два дня, так что мне здесь абсолютно нечем заняться. Ну, если развлекаловка с Россией с изучением магии будет каждый день, а не неделю… Вот черт! Я забыл отдать ему книгу! Я хлопнул себя по лбу, проклиная собственную забывчивость. Теперь либо самому к нему ехать, либо вызывать к себе. Черт его знает. Почтой отправлять не вариант, это древний том, который старше половины стран, и его потеря будет означать гибель пары сотен человек. Лично каждого придушу за такую пропажу. Решив, что разберусь с этой проблемой позже, я отставил чашку и книгу, поднимаясь с кресла. Голова немного побаливала, однако Альфред — человек, который не принимает хоть какой-то отказ. — Да, Альфред, слушаю, — поднял трубку я, потягиваясь. — У меня плохое настроение, — раздался грустный голос. Предполагаю, почему и из-за кого. Может, реально им всем понос наколдовать, чтобы хоть одна адекватная причина для тревоги была? — Давай сходим куда-то, а то я больше не могу с ними. Ещё чуть-чуть, и я пойду эмигрировать к Мэту. — Да, хорошо, под "сходим куда-то" я понимаю фаст фуд, да? — улыбнулся я. Каким бы ни был Альфред, для меня он был любимым младшим братом, которого я сам растил. Хотя, признаюсь, я ненавидел фаст фуд, хотя готовил не лучше. В последнее время и вовсе пересел на фрукты. Организм отвергал мясо, и я невольно подумал, что опять мёртвые бугуртят. Поэтому Индия и вегетарианка. Её способности просто не позволяют употреблять животный белок. Те, кто работают с мёртвыми, привыкают к тому, что запах тухлятины с ними постоянно, хотя мы и не гниём, как обычные люди. Но скажите это Вавилону. Он бы посмеялся над вами. — Ха, да, ты же меня знаешь, — голос стал веселым, радостным. Внутри же меня поселилось спокойствие. С другой стороны, если Альфреду проще с Иваном, стоит ли мне вмешиваться? Они не маленькие дети, могут решить всё сами. Моё участие там ни к месту. Как-нибудь договорятся, желательно без насилия, потому что денег на перевооружение у меня пока нет. — Во сколько и куда подходить? — часы показывали два часа дня, а значит, времени отдохнуть от плохих предчувствий будет достаточно. Мои способности телепортации выходили за рамки обычных умений, отчего я мог переместиться в любую точку. Правда, с ограничениями. — К четырем, к нашему любимому месту, — Ал сбросил звонок, а я решил, что переодеваться не буду. А зачем? Нас редко видят люди, и мало кто знает, как выглядит какая страна, а Альфред — не показ мод, к нему наряжаться не стоит. Желания тоже не было. «Наше» любимое место находилось посреди парка— миленькое кафе, в котором мы когда-то укрылись от проливного дождя. Правда, раньше это был паб, и был тогда сорок второй год. Я сидел на лавочке рядом, разглядывая огромные клумбы цветов. Ну да ладно, я всегда любил садоводство. Иногда так можно прятать трупы весьма удачно. Тот факт, что мой брат опаздывал, нисколько не волновал. Альфред часто опаздывал, так что все успели привыкнуть. Не важно, стоял ли вопрос об участия в войне или о важной встрече — Альфред опаздывал везде. Стабильно. — Арти, — Альфред распахнул руки, обнимая меня. — Рад видеть, что тебя отпустили. Твоё начальство сильно лютует? — он хлопнул меня по спине. — Нет, всё в порядке. Что ж, даже к такому я привык, ну или это просто моральное истощение. Альфред стоял в черной водолазке, такого же цвета джинсах и клетчатой рубашке поверх. Ну просто собрание любителей темного. — Всего тридцать минут опоздания, буду считать, что ты торопился, — улыбнулся я, взлохматив его и без того неряшливые волосы. — Зато есть замечательная новость, — восторженно заявил он, беря меня за руку. Мы уселись за столик у окна. Я был весьма заинтригован. Что такого восхитительного могло произойти? У нас новые санкции? Война? Что способно быть в тайне от моей разведки, которая скоро повесится? А я ей ещё и зарплату уже года три не повышал. Возможно поэтому я и не знал про какое-то мега важное событие. Всё-таки нужно выслать им зарплату. — Мне чизбургер и картошку фри для начала, — я же сетовал на меню, потому что потом приходилось отрабатывать все в спортзале. И пускай у меня немного недобор веса, и я выгляжу, как ебанный скелет, который решил восстать из мертвых. Ещё и из фруктов всего лишь яблочные палочки и оладьи с вишней — Сок, пожалуйста, — вежливо сообщил я свой заказ, отдавая меню и вновь обращая внимание на Альфреда. — Арти, ты серьезно? — Альфред нахмурился, слушая мой заказ. — Ты и так ничего не ешь! — Не могу мясо, — вздохнул я. Вот как ему объяснить? Альфред то ли верил в магию, то ли нет. Хрен я пойму о чём думали мои коллеги. У них мнение менялось быстрее, чем моя политика. — Звучит скверно, — в глазах Альфреда промелькнуло беспокойство. — Ты не спрашивал у врачей что с тобой? Это может быть опасно. — Ничего, Ишала давно ест только растительную пищу и всё с ней в порядке. — Ну, — было видно, что я не убедил его. По правде говоря, сделать это сложно. Альфред в силу своей молодости был чётко убеждён в своей непогрешимости. — Так что же у нас произошло? — Нам дали отпуск, и мы всем собранием едем на отдых, — я продолжал улыбаться, но уже паникуя внутри. То есть около двух недель вместе с этой дуркой, которой я зову своих союзников? Матерь Божья, а можно поменьше мне наказаний, я как бы все вывозить не могу. — Ну и где, когда? — Послезавтра мы все собираемся у меня и решим, где будем проводить этот отпуск, — Альфред же весело продолжал рассматривать меню, видимо примеряя, что ещё можно заказать, пока я в панике вспоминаю все возможные отмазки. И все же книжку придется завозить Ивану. Заказ принесли через пятнадцать минут, вежливо улыбаясь, а Альфред успевает ещё заказать хот-дог и наггетсы. Я же стал размешивать сок трубочкой, посматривая на Альфреда. Ну хоть не так кошмарно, как еда Альфреда, которая жирнее меня раз в двадцать. От запаха мяса внутри всё перевернулось, и меня чуть ли не стошнило на пол. — Ох, я не подумал, как буду это есть, — чизбургер Альфреда было проблематично запихать в рот хоть как-то. Он большой, с огромным куском курицы, кучей плавленого сыра, салата из капусты и острого перца. Вот так задачка. Жаль, снять нельзя. Альфред оставался ребёнком, даже когда пытался установить нео-колониальный порядок. — Ну придется думать, Альфи, — он посмеялся над моими словами, сам понимая, какую глупость сделал. Такое у него бывает, хоть и редко. — Иногда я совсем не думаю, — он опустил чизбургер на тарелку. — Не знаю, как ты живёшь без еды, ведь надо же брать откуда-то энергию. — Питаюсь магической, — усмехнулся я, стараясь на зацикливаться на запахах. Кажется, всё действительно плохо. Нужно бы позаниматься стихийной, а то я опять закроюсь лет на десять. — И как? Сколько калорий в день получаешь? — Достаточно, чтобы выжить, — а большего мне не надо. Вот как выходит — я потерял интерес к миру. Какой смысл, если ничего нельзя изменить? Всё, что я могу делать — это развивать технологии, чтобы унести свой народ в новый мир. Будет им магия, если хотят. Только нужно придумать, как мне сделать Иной мир пригодным.  — Так… М, — он отправил в рот картошку. — А ты куда бы хотел? — Никуда, хотел бы дома посидеть. У меня Скотт с племянником уехали к Уэльсу, — должен признать, готовили тут круто. — Я б хотел к Кику сгонять. В последнее время увлекаюсь аниме, там куча всего можно найти. — Хочешь увеличить госбюджет, которым пугают детей по ночам? — Ой, да ничего там страшного, — отмахнулся Альфред. — Я могу просто игнорировать проблему, и она уйдёт. Всегда получалось. Ну, практически всегда. Я же могу пока использовать такую тактику. — Гений, — усмехнулся я. Ладно, я даже сок не мог выпить. Похоже кто-то скоро помрёт. Эх, старость такая старость. — Как думаешь, почему Иван тогда перестал со мной общаться? — неожиданно выпалил он, а я аж поперхнулся. Какого? Нет, я, конечно, знал про их отношения. Трудно не знать, когда на конференции эти двое сидят рядом и милуются, а я сижу с правителями и пытаюсь сделать вид, что мы с ними разные виды стран. Не знаю, кому было тогда более неловко, но хотя бы Сталин их не прибил там же. Но вот так резко спрашивать? А я какой совет должен дать? Я не мастер отношений или психологии, всё что могу, это посоветовать найти себе дело, чтобы занять голову. Но кто будет меня слушать? Почему он решил спросить меня? Или… Он уже спрашивал Франциска! Вот почему он прибежал ко мне! Надо же, как просто решалась загадка. — Я-то откуда знаю? Может, ваши отношения были попыткой успокоить бушующие эмоции во время войны, а потом он понял, что не любит тебя? — предположил я, совершенно не желая говорить на эту тему. Не моя это жизнь, и не мне туда лезть. — Может быть, — задумчиво протянул он, случайно роняя картошку себе на джинсы. Тяжело вздохнул. Я только хихикнул про себя. Ну а что? Я не злой старый ворчун, точнее, не всегда. Иногда я довольно веселый, спокойный. — Не смешно, — хмыкнул он, но тут же легко улыбаясь. Я достал телефон, пока Альфред отошел в туалет, чтобы смыть пятно. Что ж, решать проблему с Иваном нужно было. Пусть уж лучше завтра придет, и тогда отдам книгу, список нужных заданий и прочего. — Планы немного изменились. Приходи завтра, отдам нужные книги, список задач, а потом свободен от меня будешь на целую неделю, — и выключил телефон, скучающе наблюдая за толпой людей, которые куда-то спешили. — Кстати, как себя чувствует Скотт? — Альфред резко присел на стул, возвращаясь к своему обеду. — Я слышал, он опять переборщил с алкоголем? — Ничего, просто каждый сам решает, когда ему хватит, — я не пытался ограничивать брата в алкоголе. Смысла не было, зато никто не устраивал бунты. Я бы уже морально не вывез. — У него выдался плохой месяц, — я умолчал, что причиной этого был Франциск. Его стало много в моей жизни, хочу перерыв. Но тут выходило два пути: Альфред или Иван. Даже не знаю, как из этого выбрать. — Он всё также меня не любит? — Скотт не любил Ала чисто как старший брат. Мой дорогой брат принял всех наших приёмышей, которых я решил пригласить в нашу семью. Но с Альфредом его отношения почему-то не заладились. Возможно, причина была в ревности Ала ко мне. Он не отходил от меня ни на шаг. Конечно, малышу было страшно, когда мы прибыли на мои острова. — Он в равной степени не любит всех, — я уныло смотрел на сок, к которому так и не притронулся. — Но в этом его очарование. Он хотя бы честен в своих эмоциях. — Разве не мы все? — Альфред улыбнулся. — Не нужно прятать свои эмоции, Арти. Ты выглядишь, как ворчливый дед. — Может, я и есть вредный дед? — разговор стал каким-то глупым. Конечно, нужно, и с каждым днём, в котором я узнаю новые подробности отношений между близкими мне странами, я убеждаюсь в этом больше. Лучше быть бесчувственным демоном, который живёт, чем влюбленным трупом. Чувства убивают нас. — Эх, — вздохнул Альфред. — Надеюсь, в спокойное время ты поменяешь своё мнение. Чувства прекрасны, хотя иногда они жутко надоедают. — Вы мне и без чувств надоедаете. Меня прервал звук. Пришло уведомление на телефон. — Да, хорошо, — ах, как лаконично, боже мой. Просто с ума сойти. Альфред же что-то увлечённо печатал в телефоне. Спустя пять часов утомительного обсуждения будущего отпуска, который я даже не желал, я наконец вернулся домой морально истощённым. Будто всю энергию выпили. В голове поселилась замечательная идея о горячей ванне с травами и морской солью для успокоения и расслабления. Можно ещё отыскать бутылочку красного вина и выключить телефон, послав всех этих нудных и психованных идиотов куда подальше, даже за границы иного мира. Едва я пересёк порог ванной комнаты, как телефон неприятно завибрировал. Вот гадость! Подавив желание кинуть смартфон вместе с незваным гостем, я посмотрел на дисплей. Норвегия… Ладно, он не стал бы звонить по глупым пустякам. — Слушаю, что случилось? — Артур, приезжай к Ивану домой, я скину тебе координаты, — отдохнули, блин. Отлично отдохнули. Не дай бог он там сдох, я ведь отвечать буду перед магами. — Насколько всё плохо? — Не сказать, что всё кошмарно, но всё кошмарно, — ну, тут логично, всё пошло по пизде. Неужели отвар перестал работать? Как так? Он мог отгородить саму смерть, а тут не справился со стихийной, базовой магией. Трудно объяснить свой отъезд правительству. Ещё труднее спрятать это от своих союзников. Но уже через двадцать минут я стоял на пороге довольно милого дома, ну, как милого. Можно сказать, он довольно уютный с виду. На пороге сидел и курил Штефан, наблюдая за тёмным лесом. Я молча кивнул ему, проходя внутрь. Дом Ивана был холодным, грустным и каким-то сломанным. В спальне Ивана, что была под самой крышей, был сам владелец и Норвегия, который люто паниковал и носился со склянками, хотя по голосу так и не скажешь. — Тише, Лукас, — я подошёл ближе к кровати, рассматривая лицо Ивана. Тот лежал с широко открытыми серебристыми глазами, с инеем на светлых волосах. Пульс прощупывался с трудом. Я сел ближе, подзывая к себе коллегу. — Что с ним? — спросил Лукас. — Магия смогла набрать силу и пробить защиту, ничего страшного, но за ним нужно следить, — вздохнул я, перемешивая жидкость. — Я понимаю, что это должен сделать его учитель, но сам знаешь, нас всех созывают. — Я смогу тебя отмазать, Артур. Сказать что-то о том, как тебе плохо от магии и к тебе лучше не подходить, — пообещал Лукас, пока я хмуро закапывал в рот Ивана зелье по капелькам. Выбор у меня небольшой, но всё же иной мир порой важнее реального. С каждым днём я чувствовал, как нарастает невидимое напряжение, стал чаще просыпаться от кошмаров, а медитация совсем не помогала восстановить силы. — Хорошо, я составлю позже отчёт о его состоянии. А ещё, будь добр, принеси мне все необходимые для первого уровня книги. И сумку из подвала, там лежит всё необходимое для зелий и набор для новичка, ему тоже надо этому учиться. — Ладно, — кивнул Лукас. Я оставил свою куртку на кресле, подходя ближе к больному, когда дверь закрылась. Присел на край кровати, чтобы не беспокоить его сон. Провёл рукой над ним, рассматривая энергию, которая клубилась вокруг него. Лёд опасен в своём истинном виде. Неуправляемый. Жестокий. Но такой честный в своих действиях.