Камни вечности

В минуте покоя

Я сходил с ума. Не то, чтобы раньше я был образцом здравомыслия. Когда Артур уехал, стало совсем грустно, скучно и одиноко. Я слишком привык к нему в своём доме. Никаких важных событий не было, где была бы нужна страна, поэтому я проводил свои дни за увлекательным сиденьем дома. Разве что скуку разбавлял Гилберт, которого прислали сюда навести порядок не только в доме, но и в моей голове. Не сказать, что моё правительство было недовольно. Наоборот, они хорошо относились к нашему сближению с Англией, даже радовались, что чуть меньше проблем будет, а может, и экономика оживёт. Хотя, этот труп уже ничего не воскресит. Не знаю, может, это они что-то подсыпали мне, чтобы я так реагировал на Англию? Ему-то как-то действовать на меня смысла нет, он мог просто не помогать. – Итак, какие проблемы у вас? – Гилберт с видом умного человека сидел в кресле, закинув ногу на ногу и с блокнотом в руках. Президент решил, что мне нужна психологическая помощь, и решил, что Гилберт – прекрасный кандидат. Как один шизанутый может помочь другому, я не знаю. Возможно, им просто надоело, что я хожу, как нпс в видеоигре, и тыкаюсь в стены. Я не знаю, наверно, меня просто расплющило от близкого контакта с другой страной. – Меня лечит идиот, – заметил я, лёжа на диване, уставившись в потолок. Хотя хоть какое-то разнообразие. Поговорю с чем-то кроме торшера и кота. И то кот предпочитает сбегать на улицу. — Я лучший доктор, который у тебя есть. Нужно просто платить больше и будет другой врач. — Я предпочту говорить с кем-то другим по вопросам своей личной жизни. — Так значит здесь играет сам факт личной жизни, — довольно заявил Гилберт, наклоняясь ко мне. — Может, ты перечитал книжек по пикапу, а теперь тебе грустно, что они не работают? — Иди в задницу, Гил, — хмыкнул я, переворачиваясь на бок. — Можно подумать, ты хоть что-то в этом понимаешь. — Я всегда ослепителен во всём, — усмехнулся он. Мы жили относительно мирно, несмотря на моё периодическое желание отправить его в ссылку в Сибирь. Не знаю, как нам удалось жить в мире, учитывая, как сильно мы друг друга недолюбливали половину двадцатого века. Гилберт был военизированной истеричкой с пунктиком насчёт идеального порядка и чистоты. – Да ладно тебе, – возмутился он, поправляя очки, которые успел где-то спереть. – Ты всё время ходишь злой, грустный. Твоё правительство волнуется и выносит мозги мне. Народ весь хренью занимается. Хотя он всегда это делает, чтоб не работать. Слушай, может, ты бесишься, что тебя никто не трахает? — Совсем с ума сошёл? — я взглянул на него, пытаясь вспомнить всё, что я знал о психологах. — Не, ну, Фрейд говорил, что все проблемы идут от сексуальности. — У тебя её нет, не беспокойся, — хмыкнул я. — Эй! Я готов помочь тебе раскрыть твою спрятанную страсть, — лучше б мне реально выписали направление в больничку. — Мне казалось, это не работа психолога? – предположил я, поправляя подушку под головой. Гилберт пожал плечами, поправляя голубой свитер. – Для тебя я все виды психологической помощи: от плохого настроения до травм сердечных, — заметив мой скептицизм он воскликнул. —  Да ладно тебе! Никому я ничего рассказывать не буду, я даже уйти с твоей территории не могу, так что кончай валять дурака и расскажи, что с тобой, — Гилберт пытался оставаться с серьёзным видом, держа в руках блокнот и ручку. — Если в общих чертах, — сдался я, хуже уже всё равно не будет, — то я магическая страна, и недавно мне стало плохо. Поэтому Артур не поехал со своими и следил за мной. Многое что произошло – это он и без меня знал и долго шарахался. — Но когда он уехал, мне стало хреново. Я понимаю, что это из-за нашей природы, но… — Он уехал две недели назад, твоя ментальная природа бы уже успокоилась, а вот физическая, — намекнул он, отряхивая светлые брюки от невидимой пыли. На его губах расцвела ехидная улыбка. Не нравится мне это всё. — О чём ты? — с непониманием посмотрел я, поднимая голову. — Смотри, с Альфредом ты не был недели три, а то и больше. Всем странам нужен секс, не берём внимание отдельные случае, как тот же Артур, который, видимо, так магом и стал. Путём воздержания, — с видом умного человека начал Гилберт. — А тут ты с довольно красивой страной остаёшься один на один, ты не думал, что хотел с ним переспать? — Нет, — это было правда. К Артуру я не ощущал какой-то похоти. Он, да и я, были выше этого простого чувства. Было бы преступно думать о нём в таком плане. А что ощущал? Да чёрт его знает. — Я никогда не думал про него в этом контексте. Просто Артур – это Артур, — попытался объяснить я. — В отношении него неправильно так размышлять. — Почему это? — Гилберт заёрзал в кресле. — Это Англия, — пояснил я. — Он магическая страна, которая знает многое. Он интересен в плане разговоров. Просто секс звучит как оскорбление, не знаю. Странам действительно нужен интим. Представьте, что мы как мусорки в компьютере. В нас скидывают всю ненужную информацию, а очищаться как-то надо. У нас только такой способ, хотя, может, у магов своё. Они, как растения, которые питались солнечным светом. Гилберт задумчиво смотрел в окно, а затем снова пожал плечами. — Тогда не знаю, чего он так тебе в душу запал. Может, у вас было что-то, когда вы были Империями? Ну там, своя тусовочка. Вы много времени проводили в конце девятнадцатого века. Даже после Крымской войны. Может, есть какие-то чувства, которые ты забыл, а сейчас они наружу просятся? — Да откуда я знаю!? — возмутился я. Правда, если б знал, что со мной, то не психовал. Всё это выливалось в увеличение войск и страх правительства, которое играло со мной «Угадай, что выкину» каждый божий день. Никогда так не хотел кого-то захватить. Ну, не захватить, а просто получить внимание, наверно. Какого хуя всё получал Альфред? Я сел на диван в ужасе, поднимая глаза на Гилберта. Во времена Империй да, мы редко ссорились, относительно редко для стран. Артур часто приезжал ко мне, особенно во время французского господства на континенте. — Он же сказал, что приедет в декабре, чтоб продолжить обучение. А если я не сдержусь? — Ну смотри, — Гилберт задумчиво посмотрел в окно. — Тут варианта два: либо ты переспишь с ним и успокоишься, или завоюешь, и начнётся третья мировая. И я не знаю, что хуже. Может, тебе стоит ему позвонить и объяснить всю ситуацию? Мой сводный брат не такой уж тупой, чтобы не понять. Хотя ему не привыкать к подобному, — я нахмурился и посмотрел на Гилберта. – В каком смысле? — Короче, скажем так, конфликт Артура и Франциска имеет довольно интересную предысторию. Предки у обоих говно редкостное, хотя дед един в лице Римской империи, — отмахнулся Гил, а я осознал, что резко не хочу знать всю историю жизни европейских государств. – Можно остановить эту идиотию и сходить в магазин за продуктами? – попросил я, поднимаясь с дивана. Выглядел я помято, даже не стал переодевать пижаму. А смысл? Я тут один, не считая долбанутый Калининград, который где-то успел построить ядерный реактор и радостно показать президенту. Его, конечно, отправили в утилизацию, потому что нельзя делать реактор с вероятностью взрыва больше ста процентов. Как донёс-то целым? Дурдом какой-то. — Ага, а с тебя эта красная хуйня, — бросает Гилберт, стоя около двери. — Хуйня — это ты, а это борщ, — возмутился я. — Да не злись, — вздохнул Гилберт, рассматривая кружку с кофе. — Я просто в шоке, что ты решил хоть что-то делать. — Ой, ну спасибо за вашу поддержку. Президент также заставил меня устроить генеральную уборку, потому что не может дом сверхдержавы быть похож на бомжатник. Мытьё посуды не самое увлекательное, что может быть. Разбив три тарелки, я вернулся в комнату. Холод меня не посещал, я прилежно занимался магией, используя в качестве подопытного Гилберта, который просто попал под руку. Не выдержав такого напора, меня выселили снова убираться, только в этот раз в саду, который зарос всем, что только произрастало в этой части моего государства. Решив, что на сегодня будет достаточно даже сарая, я принял разгребать его. Что же касается Гилберта, пока я занимался общественно-полезными работами? Ну, скажем так, я привык к шпионам около своей жопы. Гилберт не был Гилбертом, если бы не пошёл к моём президенту, будучи крыской. Конечно, он мог покрывать меня, но зачем? Это слишком скучно, и за информацию он получал поблажки – а значит, приезжать и бесить личный предмет обожания. Мне бы осудить его, но какой смысл? Мне же лучше, когда он шатается хер знает где.

***

В Кремле вновь царила суета, все бегали по коридорам и комнатам с бумагами (ну или делали видимость). У них вечно какой-то конкурс актёров «Кто лучше работает в отделе»? Гилберт быстро прошмыгнул в кабинет президента, громко хлопая дверью. Естественно, пересказываю я это с его слов. — Добрый день, ничего, что я тут с продуктами? Просто наш вампир наконец захотел кушать, — заявляет он, усаживаясь на стул, снимая тёмные очки. Гилберт, как и я, мучился своим альбиносизмом, только у него ещё и глаза красные были. Почему он был таким уникальным? Как оказалось, Артур предполагал, что главной причиной этого была магия, которая по какой-то причине самоуничтожилась в Пруссии. Представляете, насколько душным должен был быть человек, чтобы магия решила убить себя? — Значит, продвижение есть? — Ну как есть, — задумчиво проговаривает Гил. — Мне кажется, он влюбился в Артура. За три дня наших разговоров и слежки я понял, что это переросло в одержимость. Например, вчера он разрисовал карту Великобритании в цвет своего флага и расставлял там флажки со своими заводами, — президент задумчиво посмотрел в окно. Именно из-за этого разговора всё моё правительство начало думать, что у нас отношения с Артуром. — Мда, что-то ещё есть? — Он пытается понять, что с ним не так, но не понимает. Чего греха таить, я сам не понимаю. Он часто просыпается по ночам и начинает с кем-то говорить на греческом, а потом отключается, а на утро ничего не помнит. Родерих сказал, что магическая Триада опасается, что волнения в ином мире как-то связаны с ним, —добавлять, что он сильно заебал мозг бедной Австрии, получая эту информацию, Гилберт не стал. Ну, мало ли. Мне про мои ночные разговоры он тоже ничего не говорил. Президент задумчиво посмотрел на стену впереди. — Что с ним делать-то? По-доброму, я не должен разрешать им с Артуром встречаться. Ещё больше проблем с отобранными территориями мне не нужно, но и не давать им видеться нельзя. В любом случае произойдёт какой-то пиздец, —хмуро заметил президент. — Я могу остаться с ними и следить за их отношениями, но с вас приглашение Австрии куда-нибудь, — Гилберт улыбнулся, предлагая столь выгодное предложение. А что? За это время Ада он имел право требовать большие поблажки. А на Новый год и Рождество можно позвать Риха с Людвигом и Фели, устроить в доме России засилье европейцев. Замечу, что никак он не следил. — Хорошо, если только не будет насилия с твоей стороны. — Эй, — возмутился Гилберт. – Обычно насилие идёт со стороны другого. Когда Гилберт вернулся, я успел убраться, сварить еду и задолбать окружающий мир своим присутствием. Иными словами, провёл день продуктивно и с какой-то пользой. — О, кто у нас тут, — он заметно удивился, увидев меня за столом. Я сидел за столом на кухне и листал одну из сотен книг, что оставил Артур. Он был посвящен иному миру и всем обрядам, которые с ним связаны. Я с интересом рассматривал изображения, так как весь текст был на кельтском, а он совершенно мне не давался, так что оставалось только смотреть чудные изображения. — Ты достаточно долго ходил в магазин, — заметил я, прекрасно понимая, куда он ещё успел заскочить. Ну и плевать. Я всё равно никого не слушаю. — Очередь до Питера была? — Нет, — хмыкнул Гилберт, ставя пакеты на стул. — Можно подумать, я не могу захотеть прогуляться. — Но у меня же такие не эстетичные города, — усмехнулся я, переворачивая страницу. — Что смотришь? — на диван приземлился Гилберт, кидая черные очки на стол. — Да так, том по магии, — скучающе пробормотал я. — Нихера себе, — присвистнул Гил, подсаживаясь ближе. — Это что ты такое сделал, что Артур решил тебе доверить свои сокровища? — А вот пусть твоя фантазия поработает. — Ага, а потом будешь ныть, — хмыкнул он. — Хочешь что-нибудь прочитаю, я кельтский знаю, — предложил альбинос, попивая чай. Я нахмурился. Не знаю, стоит ли отдавать книгу не магической стране, но выбора особо нет. — Я не знаю, можно ли. — Да ладно, — отмахнулся Гилберт. — Артур мне свои планы кораблей доверял, а ты про книги. — Слабо вериться. — Ладно, — кивнул прусс. — Возможно не совсем доверял, а я хорошо воровал, но будем без этих уточнений. Так тебе нужна моя помощь. Я нехотя кивнул. — А теперь закрой глаза и слушай мой чудесный голос… «Глава 1. Иной мир и его создание. Считается, что иной мир создался задолго до появления Земли как физического объекта. Иной мир соприкасается с нашим путем сопряжения сфер или проходов, которые создают магические существа. Иной мир есть истинное совершенство, то, к чему стремится весь материальный мир. Он не имеет строгой текстуры, весьма податлив к физическим и магическим воздействиям, представляя собой абсолютную пустоту для представителей простых существ и безграничное пространство с городами, твердынями для магических гостей. Если говорить об ином мире как о месте обитания магических существ, то стоит отметить его деление. Первый уровень—это преддверие. Чаще всего это пустое, незримое пространство, которое ощущается как весьма жаркий коридор с густым ароматом трав. Второй уровень – самый большой. Здесь находятся основные структуры, существа и магические сферы. Второй уровень служит пристанищем для гиблых стран, высших смотрителей, идеальных повелителей и Прокуратора Пантеона. Третий уровень — высший уровень, куда может ступить нога только сильного колдуна. Никто точно не знает, что может оказаться внутри Черного чертога, так как никто еще не видел ту грань….» —Дурость какая, — вставил Гилберт, хмурясь. — Не могу дальше прочитать. — Что? — усмехнулся я. — Исчерпал свой лимит букв? — Да помолчи ты, — недовольно высказал Гил. — Тут вроде все на том же языке, но сугубо набор букв! — Эм, — я скептически посмотрел на него. — «Набор букв»? — Сам посмотри, — он протянул мне книгу, давая увидеть страницы. —Как это может быть? – я подвинулся ближе и взглянул на страницу. Там словно кто-то перемешал все буквы, которые только могут быть. Перед глазами все поплыло, и я медленно осел на пол. Голова не болела, но мне почему-то стало плохо. Гилберт отложил книгу и сел рядом со мной. — Что с тобой? – я крутил головой, стараясь найти источник звука, ведь перед глазами была темнота. Так, главное сохранять спокойствие, а его не было совсем. Если я начну панику, то её подхватит Гилберт, и мы оба будем на нервах. Так делать нельзя. — Не знаю, — тихо выдал я. Гилберт осторожно взял меня за руку. Возможно, внешне я выглядел совсем плохо. Не мог лицезреть воочию, уж простите, зрение решило, что мне оно не нужно. – У тебя глаза белые, — прошептал он, немного отшатываясь. Я пару раз моргнул, и вместо тьмы стал видеть будто силуэты. Это как в игре, где вы используете магию, и вам показывают где враги, где друзья, только тут силуэты самой ауры. Артур тут видел символы, а я нет. Или Гилберт за существо не считается. Сам он сидел на коленях, светясь ярко-красным светом, как и его глаза. Вся комната приобрела очертания, только мебель отражалась совсем по-другому, как просто другие оттенки черного. Я схватился за край стола и осторожно поднялся. Темнота не проходила. — Это странно, я ничего не вижу, но при этом вижу все, — восхитился я. Какая интересная способность проснулась! — Это как? — Гил мою радость не разделял. — Не знаю, как объяснить. Это просто надо видеть. — Я видеть это не могу, уж прости, — заметил Гилберт, подползая ближе. — У тебя ничего не болит? — Нет, я чувствую себя хорошо, на удивление хорошо, — наверно, я походил на безумного. — Может, тебе как-то отдохнуть? Там медитация, левитация или прочая хуйня, что вы там используете? — Гилберт паниковал, внутри контура его тела начинала расплываться серая дымка. Не знаю, почему я так решил, но вряд ли он будет этому радоваться. Если я откинусь, то эта территория пиздеца ляжет на его плечи. — Может, Штефану позвонить? – предположил Гилберт. Единственное, что он понимал, так то, что звонить Артуру из дома России довольно глупая затея. — Да, да, можно, — пробормотал я севшим голосом, ощутив тяжесть в груди. — А то что-то запал прошёл. — Только попробуй сдохнуть, — недовольно пробурчал Гилберт. — Даже с моими способностями я никогда не наведу у тебя порядок. — Прекрати делить мою территорию, я ещё не умер.

***

Я лениво сидел за столом, перебирая документы, пока за плитой суетился Торис, помогая Альфреду делать вишневый пирог. Они были весьма увлечены, так что особого внимания на мою персону не обращали. Я не против, могу поработать в тишине. Лучше б сделать это дома, но Альфред успел по мне соскучиться и пытался всё расспрашивал о том, что с Иваном.  Я поправил круглые очки, продолжая вчитываться в договоры. Целую неделю бедный я помогал разбирать накопившиеся проблемы, чьи размеры увеличились в геометрической прогрессии. Пожалуй, его правительство скоро сойдёт с ума окончательно, потому что полмесяца страны не было на её территории. — Осторожно, Альфред, это соль, а не сахар, — дружелюбно следил за ним Торис, размешивая домашний джем. — Ой, прости, — Ал с интересом готовил. Наверное, это помогало ему отвлечься от своих размышлений и проблем. Уборка же тоже помогает? Не знаю, я обычно уходил в свои размышления. Я только улыбнулся на эти разговоры, продолжая листать документы. Хоть кто-то в моей семье мог готовить без особого урона для окружающего мира. — Кстати, я тебе не рассказал, — вдруг вспомнил Альфред, вытирая руки, пока Торис ставил пирог в духовку. — В один из дней Феличиано взял и случайно выронил чемодан, а оттуда куча вещей для БДСМ, — засмеялся он. Я в который раз пожалел бедного Людвига, потому что уверен процентов на сто, что всё это немец не использует. Знает, потому что в одно из алкогольных приключений Людвиг громко сетовал на то, что Гил надавал Италии кучу советов про то, как завоевать Германию. Очень плохих советов, к слову. Просто Феличиано нравилось смущать его различными способами. Людвиг же не знал, насколько коварен этот человек. А Гилберт просто любил надоедать своему младшему брату, но не имел возможности делать это постоянно. Уверен, если б они жили вместе, Людвиг бы переехал к кому-то из нас. — Бедный Людвиг, — покачал головой Альфи, пока Торис заботливо кружился вокруг них, расставляя чашечки и тарелочки, заваривая чай. — Я думаю, он скоро будет сбегать из дома, чтобы только Феличиано не искал его. — Ну, к этому нужно с пониманием относиться, — вздохнул Торис. — Всё же Фели очень влюблен в Людвига, и очень жаль, что любовь не взаимна. — Думаю, что она взаимна, просто Феличиано слишком настойчив в этом плане. Он слишком открытый, прямой, — встрял в разговор я. У них тесные отношения ещё с Первой Мировой. Людвигу и нужен был такой, как Феличиано, чтобы он совсем не погряз в догмах Пруссии. Гилберт не такой плохой воспитатель, но в нём очень сильна военная закалка. Фели же давал Германии яркость и радость, которой ему не хватало. Альфред задумчиво опустил голову, уставившись на кусочек вишневого пирога, который они уже успели сделать самым первым, только без сливок. Я задумчиво осмотрел младшего брата, а внутри что-то обрывалось. У стран всегда богатое прошлое, которое они бы хотели забыть. Когда я смотрю на Ала, то видит маленького мальчика, похожего на солнце. Иногда я сильно скучаю по нему тогда, в детстве. Корабль причалил к порту в самом начале дня, когда солнце только-только поднималось над линией горизонта, окрашивая небо в нежные предрассветные цвета. Море приятно шумело, теряясь в легком соленом запахе. Хотелось сделать сюрприз, оттого долгий путь в ночи, правда, не получилось. На причале уже стояла маленькая фигурка, большими от восторга глазами смотря на резной мощный корабль, величиной с целый замок в детских глазах. Альфред всегда был любопытным малышом, готовым на любые поступки, только чтобы заслужить в глазах брата уважение. — Привет, малыш, - Артур с улыбкой садится перед парнем, поправляя походную куртку. Зачем особо наряжаться для того, для которого ты бог даже в мешке из-под картошки. – Ты уже не спишь? А я уже хотел тебе сюрприз сделать. — Я подслушал разговор своих руководителей, - мальчик опускает голову, смущенно посматривая на старшего брата. — Какой ты всё-таки хитрый, - Артур поднял братика на руки, поворачиваясь к морю. — Хочу такой же корабль, - Альфи тыкает пальцем на судно, из которого выгружали товары. Ему всегда нравились корабли и море. Иногда Артур думал, что это часть его личности, которую перенял мальчик. — Буду великим героем и защищать тебя. — Конечно, Альфи, хочешь, я подарю тебе такой корабль. Будешь учиться управлять судном, всё же у тебя есть выход в море, целый океан, и нужно учиться. — И я буду тебя защищать! – мальчик гордо ткнул пальцем в старшего брата, радостно и серьезно, насколько серьезно может говорить ребенок лет семи. – Чтобы тебя не обижали. Как герой из легенд! — Ты уже герой, - улыбнулся Артур, ставя на ноги. – Ты станешь такой же большой Империей, как я, и после, мммм, моего падения займешь мое место, - Англия взлохматил соломенные волосы, наблюдая, как малыш задумался. — А что значит падение? — Иногда большие страны устают от дел и уходят в сон, очень долгий сон. И тогда нужен тот, кто сможет их заменить, - это было неизбежно для всех. Артур, пожалуй, более спокойно относился к этому факту, чем остальные. Всем империям рано или поздно приходится уходить за грань этого мира, люди, увы, слишком непостоянны. — Я не хочу, чтобы ты засыпал, - Альфред мило надул губы, смотря в изумрудные глаза. Он всегда будет сравнивать его глаза с этими камнями, только они светлее во много раз. — А кто хочет? – засмеялся Артур, и Алу показалось, что так звенят сотни маленьких колокольчиков. Старший брат был для него целым миром. Зачем куда-то ехать? Всё, что только можно было купить, уже было у братика, который радостно делился с ним. Удивительно, как порой в одном человеке умещается всё то, что ты любишь. Теплые вечера за чашкой чая, который привезли из Китая, черные, как уголь, печенья, казавшиеся самым вкусным лакомством на планете. Детям свойственно что-то идеализировать, так как известно им очень мало. Альфи не хотел взрослеть. Он хотел остаться тем мальчиком, что радостно ждет старшего брата, играет в «войну» вместе с Канадой, постоянно теряя его в кустах, и любящего эти странные печенья. Наверное, он мог сказать, что тогда он был счастлив. Как и Артур. Детство для стран всегда что-то очень сокровенное. Ранние годы остались для Англии родными, когда с братьями ещё не было ссор, и они вместе ходили на охоту. Пирог с лесными ягодами и травами, песни друидов у костра, тот большой дуб, что рос недалеко от дома и под которым жили феи. Дурацкими сказками Шотландии, который тот рассказывал вечерами, качая ещё крошечного Артура на руках и наблюдающего за треском дров в очаге. Для России, наверное, это время было пропитано медом диких пчел, за которым он лазил и часто получал от сестер. Печкой, пышущей жаром. Византийскими садами и скандинавским холодом. Глубокими снегами и вековыми лесами. Душистой выпечкой Оли и объятиями Наташи, которая только появилась на свет. Детской влюбленностью в Софию и её красоту… Пожалуй, детство для стран – то самое, что они берегут в сердце, как люди.

***

Иван стоял посреди церкви, крепко держа за руку Софью. Сколько лет прошло, а он все терпеливо ждал своего возвышения, чтобы, наконец, попросить её руки. Я считал, что должен быть достоин её. Я делал предложение три раза и только на третий она дала своё согласие. Царь венчался с последней принцессой — Зоей Палеолог, получившей имя собственного государства. Как символично! Мы решили сочетаться узами ровно в этот же день. Софью не стали крестить, она и была самой верой, которую я выбрал. Сердце билось так, будто он в гуще бойни, а не в большой церквушке под суровым взглядом митрополита. Она стояла рядом, столь красивая, что внутри все замирало, а потом происходил взрыв, как из пушки. Золотые волосы были убраны под головной убор. Лицо прямое, без грамма старости, с ясными серыми, как туман, глазами, хотя больше напоминали мне сталь. Раньше она сияла аметистами, но война не оставила свой знак. Она считала это уродством, я же думал, что это больше отражало характер невесты. Её смуглая кожа необычно смотрелась среди бледных людей. Она то и дело вздрагивала от русского холода. Зима была явно не для нее. Красный кокошник, вышитый золотыми нитями по бархату, за которым тянулась молочного цвета фата. Золото-белое платье с широкими рукавами, расшитое серебряными узорами, напоминающими снег. В голове все путается и проясняется только на улице. Народ радостно приветствует царя с новой царицей, пока Иван прижимает к себе Софию. Она окутана тихой радостью, наблюдая за крупными хлопьями снега. Может, мы венчаемся чуть позже, чем могло бы быть. — Все хорошо? — я внимательно вглядывался в её лицо. Моего счастья нельзя было описать. Я был безумен от любви, готовый на всё. Ей стоило сказать лишь слово и к ногам бы пали все цивилизации. —Да, просто я стала больше уставать, —  Византия грустно провела ладонью по моей руке, вызывая дрожь. — Знаешь, так странно теперь ощущать себя зависимой от одного из таких, как ты. —Не волнуйся, едва я наберу силу, то освобожу твои земли, — обещал я, вдыхая исчезающий запах винограда. — Я верну тебе твой народ, твои города и твои богатства. — Ты все ещё остаешься ребенком, мой милый Иван, — улыбнулась она, целуя меня в щёку. — Боюсь, Османская империя слишком сильна. Мы никак не можем пока сопротивляться ей. В Европе бойня, союзников нам не найти. — Нам не нужны союзники, — я стал серьезным, а мои глаза потемнели. Пусть я плохо знал тех, что жил по ту сторону, не горя особым желанием общаться, я знал, что они творили. — Мы сами со всем справимся, как справлялись всегда. — Только в погоне за славой не завоюй себе Европу, как врага, — заметила София, поправляя толстую золотую косу. — Некоторые из них весьма приятны в общении и могут быть полезны. Но пока мы им не интересны. Англия воюет за свою независимость, Пруссия пытается восстановить былое величие, Испания пытается собрать утерянные территории. — Это хорошая возможность… — Это хорошая возможность умереть от чумы или навлечь гнев на себя, — снисходительно заметила Византия, ступая по скрипучему снегу. — Ты мало знаком с их нравами. Рыцари Орденов не опишут тебе весь их характер. Эти страны готовы в кровь уйти, только бы добиться величия. — Разве не все мы такие? — поинтересовался Иван, следуя за супругой, оставив лошадей и карету. Зимний лес по-доброму раскидывал руки, принимая в объятия спешащую пару. Я с улыбкой и спокойствием наблюдал за Генералом Морозом, который скользил среди деревьев, присматривая за непутевым сыном. Он не одобрил наш брак, ему не нравилась жаркая Византия, что забирала все внимание. Мы не пара друг другу. Нет гармонии. Лед и огонь. Жаркое море и холодные пустоши. Фруктовые сады и ледяные ели. Неправильные. Но нам было без разницы. Мнение отца не было для меня важно. Страны не должны чувствовать, как делают это люди. Они всегда рискуют убить свою пару в одной из битв. Уж лучше мирно таить в себе неназванные чувства. Страны не должны уподобляться людям. Это их главное преимущество, которое может склонить чашу весов в пользу врага. Я никогда так не считал. Всей русской душой я любил все, что только можно было любить. Пусть наивный, порой похожий на ребенка, но добрый. Пройдя через кошмар, я сохранил в себе человечность. Позже Англия назовет это самым слабым местом. Позже этим воспользуется Франция, пытаясь сбить Артура с места главной Империи. Позже Альфред поставит его на колени. Позже он станет изгоем из-за человечности.