Камни вечности

— Может, объяснишь, что тут происходит? – задумчиво проговорил Мэтт, рассматривая гостиную. Когда-нибудь Канада привыкнет ко всему. К миру, к своей семье, которая чудила так, что весь мир нервно курил в стороне. Вместо привычной картины, которую он наблюдал по вечерам в доме брата, были свечи, разрисованный пол какими-то рунами и Альфред в центре. Мэтт привык, что так мог выглядеть дом Артура под какой-то важный праздник, он даже посещал пару ритуальных празднеств, потому что имел репутацию спокойного мальчика. Ему нравилось среди фей, но отчего-то он полагал, что Альфред тут далеко не с феями хочет поговорить. – Короче, ты ведь слышал слова Румынии? – Альфред восторженно поднялся с места. – Я решил проверить, есть ли магия у меня. Ну и с духами связаться. Правда, если у Брагинского теперь есть магия льда, он может понять мою игру. Эх, – Ал взлохматил волосы. – Я беспокоюсь, что он Артуру что-то сделает. – Ваши игры уже надоели. То он делал вид, что тебя любит, то ты, — Мэттью всегда занимал место нейтрального свидетеля, который просто покупал попкорн и кленовый сироп литрами и радовался своей тишине. Тише только Монголия, но он сомневался, что её хоть что-то интересует. Она весь свой ресурс потратила ещё в прошлом. Отношения Ивана и Альфреда смахивали на игру, кто наебет другого быстрее, нанеся как можно больший урон. От этого уставали все. Мэтт считал, что они оба не любили друг друга, ведь когда действительно любишь, ты не будешь придумывать план убийства другого. Что это за отношения, когда вы в кровати думаете о том, как перерезать горло другому? — Если бы ты беспокоился за Артура, то написал Ивану, что ничего к нему не чувствуешь и это только игра. Он бы не стал использовать нашего брата, — Мэттью считал Ивана человеком чести, который не любит заумные политические и шпионские игры. Да и у Артура такой опыт, что он сразу бы понял. — То есть, ты тоже думаешь, что он это делает? — глаза Альфреда засветились от осознания поддержки. Как ещё юная страна, он был импульсивен и нелогичен, энергия народа валила через край, и ему нужно было куда-то деть, отчего остальные относились с пониманием, стараясь не сильно злиться на его поведение. Все такими были. Только если остальные могли вылить это в прошлом в войны и захватнические отношения, то новому поколению было очень трудно. — Я стараюсь об этом не думать, — вздохнул Мэттью, усаживаясь в кресло. — Я уверен, что Иван ничего с магией не задумал. Мне просто не нравится, что моя семья сходит с ума. Артур будто болеет постоянно, устает быстрее. Я гостил у него на выходных. Весь серый, морозит постоянно. Ты мог бы его навестить, кстати.Ты бегаешь как сумасшедший и играете с Франциском свой спектакль. Никто и не подозревает, что вы встречаетесь! И мне кажется, что Артур на это мега спокойно отреагирует. Его уже ничего не удивит. — Мы скажем, когда придет время, — отрезал Альфред, расставляя свечи. — Я это нашел в книге, ну, которую когда-то привозил Артур в детстве. И там рассказывалось о том, как умирают страны. — Мило, — Мэттью старательно пытался вспомнить, чтобы им читали в детстве подобное. В его случае Артур на пару с Францем читали ему сказки, иногда даже смягчая конец, чтобы не расстраивать ребенка. Они правда пытались, и Мэтт был им за это благодарен, любил своих приемных родителей всем сердцем. — Ну, я думаю, Артур тупо забыл, что он оставил что-то у меня. Он ведь часто жил на моей территории, и всегда старался брать вещи с собой. Он всегда пытался доказать мне, что магия ужасна и опасна, но ведь может что-то получиться? — Альфред снял очки, оборачиваясь к брату. — Я просто хочу не быть потерянным, понимаешь? Почему у них есть магия, а у меня нет. Вся моя семья. — Я тоже твоя семья, — напомнил Мэттью. — Самая близкая её часть. И у меня нет магии. Мы просто имеем свои особенности. — Но я же чувствую, что я не такой! — Магия не сделает тебя другим, Ал, — Мэттью встал и подошёл к нему, обнимая брата, стараясь согреть его холодные плечи. — Ты не потерян, у тебя есть большая семья. Мы все части большой семьи. И не у всех из нас есть магия. Кто-то отказывался от неё добровольно, кто-то просто не получил дар. — Но у Ивана он есть! — Иван не часть нашей семьи, — продолжал Канада. — Это уже проблемы славян. — Он может нам угрожать ею! — кого пытался убедить Альфред? — А у нас есть Артур, который сильнее его в этом плане. А ты сильнее физически. Не думай, что он слабый. Никто из нас не слаб. —Но ведь у меня тоже были племена. И у тебя. Мексика получила силу ацтеков. И, может, другие страны Мезоамерики. Я не могу оставаться слабым, — Альфред освободился от объятий, начиная нервно ходить по комнате, взлохматив волосы. — Это вопросы безопасности моего народа. Штефан сам взял свой дар, никого не спрашивая. У него он уникален. Мы тоже уникальны! — Иногда ты слишком увлекаешься, — Мэттью чувствовал, что разговаривает со спиной. С этой чертой характера своего брата он был очень знаком. —Штефан заплатил за это огромную цену. Он теперь не полноценный маг или обычная страна. Он теперь нечто среднее, Артур сам говорил, что не до конца понимает его причину. — Магия не всегда к лучшему, вспомни родителей, — Мэтт скривился, как от удара. — Я их не помню, и это к лучшему. Неизвестно, были ли мы такими, если бы остались с ними. — Но я их помню, — выдохнул Альфред. Он помнил её изможденное ветрами лицо и запах соли. Широкий нос с горбинкой. Тёмные глаза, в которых горела любовь к жизни и к ним. Помнил тепло рук, когда она убаюкивала его под гул ледяного ветра, когда вокруг их вигвама ходили чудовища из легенд. Их мама была особенной, поцелованной солнцем. И вместо густых тёмных волос носила две белесые косы. Она говорила, что это след странников с моря, которые пришли давно, когда снегов не было так много, а зима небывало теплой. Они подарили ей эти волосы, а она им новый дом. Но они не смогли долго прожить на земле, влюбленные в моря. И с тех пор маленький мальчик мечтал о кораблях и плаваньях. А затем мальчик познакомился с младшим братиком, которого поклялся оберегать. Альфред надеялся, что хотя бы это он сделал правильно. — Это были войны, Ал. Если бы наши родители обладали всем тем же, они поступили также. Любой бы поступил также, даже мы, — напомнил Мэттью. — Все, что мы можем, это не допустить такого же, когда мы начнем колонизировать другие планеты. — Я знаю, — он недовольно повёл плечами. — Знаю. Ни Артур, ни Франциск, никто другой не делали это на виду у детей. Не убивали мятежных родителей. Было ли им жаль их или это было сделано, чтобы уменьшить желание на восстание? Альфред вспоминал, как однажды ночью, когда стрелки часов близились к часу ночи, в едва отстроенном поместье он сидел перед окном в гостиной и ждал брата. Братья, так они назывались им. И ведь имея кровь викингов, они могли так называться. Единая кровь у всех, практически у всех. Франциск часто бормотал, что они совершают большие грехи, проводя ночи в молитвах. Но в эту ночь маленький Альфред ждал Артура. Тот обещал прийти пораньше и позаниматься с ним, обещал научить мастерить корабли. Тогда, когда он подрастет, то сможет путешествовать и искать новые земли. Он будет храбрым и сильным, он часть империи! И совсем не пугается того шкафа с приоткрытой дверцей, похожей на зубастого монстра. Совсем нет. Он будет, как Аяс. — Ал? — дверь открылась, и уставший Артур удивленно уставился на него. Часть его плеча была замотана, а на ткани проступила кровь. — Ты чего не спишь? Он мягко улыбнулся, закрывая дверь и проходя внутрь, опускаясь рядом, поглаживая по волосам. Ребенок доверчиво прильнул к его рукам, радуясь теплу и приятному запаху моря, который его брат всегда носил с собой. — Мне больно, — выдохнул ребенок. Он ткнул себя в грудь, справа. — Вот здесь. — А, — голос Артура вздрогнул, а затем он постарался вернуть себе спокойствие. — Иногда так бывает, малыш. Нам всегда больно, если нашему народу не очень хорошо. Не беспокойся сейчас, — он поцеловал его в лоб, успокаивая. — Скоро тебе станет легче, обещаю тебе. Ты ведь у меня такой сильный и смелый. Сможешь побыть героем и потерпеть? — Ты их спасешь? Как герой? Артур нервно облизнул губы. Он явно был чем-то обеспокоен, но старался не показывать вид. —Да, и я обязательно спасу тебя, — он крепко сжал его руку. — А теперь пойдем, я отведу тебя в кровать. —А что у тебя с плечом? —Мы с Франциском подрались, сам понимаешь, — Артур был уже более уверен в своих словах, медленно ведя ребенка за собой. — Взрослые дела, иногда такое бывает. Ничего, малыш. Не беспокойся. Они прошли в комнату, и Альфред быстро взобрался на кровать, накрываясь одеялом с головой, готовый слушать очередную сказку с далёких земель. Артур часто рассказывал ему о феях, эльфах, драконах. О магии, которую Альфред не успел рассмотреть. — Артур, а в честь кого ты меня назвал? — ему всегда было интересно. Своего настоящего имени он не помнил. —Хм, — он привалился к спинке стула, и в свете свечи показалось, что его глаза на миг стали чёрными. — Это был один из моих королей, — улыбнулся он. — Альфред Великий, король Уэссекса и первый король Англии. — Я тоже буду Великим? — Может, придумаешь себе другой титул? — предложил Артур. — Этот же уже занят. — Тогда я буду Победителем! — радостно сообщил ребенок. — Альфред Победитель. — Хорошо, а кого ты победишь? —Дракона, — со всей уверенностью сообщил Альфред. — Твоя сестра явно будет против. Уэльс очень любит своих драконов и будет расстроена, что ты навредишь одному из них. Альфред нахмурился. В детской голове стали возникать слишком разрозненные мысли, чтобы быстро собрать их в клубок. — Тогда я победю* злодея! Самого страшного. Артур фыркнул. — Не получится, с ним уже сражаюсь я. — Но я ведь тоже империя, — восторженно пробормотал он. — Я сильный и смогу всë-всë. — Конечно сможешь, — Артур поправил одеяло, задувая пламя огня. — А теперь давай спать, Ал. Завтра сходим из лука пострелять, тебе же это нравится? — А ягодный пирог? — с большой надеждой прозвучал голос в темноте. Артур редко готовил его, предпочитая ни с кем не делить воспоминания из детства, оставляя эту красоту только для самых важных. Сладкий, но не приторный, смешанный с пряными травами прямо из леса. Вкусный, похожий на лето. — Я постараюсь, — пообещал Артур, выходя из комнаты. В ту ночь Альфреду снились моря холодных земель, покрытые туманом. Огромные кракены, с которыми он сражался. И, конечно, побеждал. — Альфред, — голос Мэттью вывел его из раздумий. — Ты меня слышишь? — Слышу, — с досадой в голосе проговорил он. — Я обещаю не делать необдуманных поступков. — Ты из них состоишь, — посмеялся Мэттью. Он любил брата, но тот так упрямо старался влюбить в себя всех. Детское одиночество вылилось в то, что он отчаянно пытался создать собственную семью. Альфред оставил свою работу, усаживаясь на диван и беря в руки печенье, которые принёс брат. — Лучше не будем о плохом. Как у тебя дела? Я месяц назад к тебе приезжал, но твое начальство сказало мне, что ты отправился куда-то. — О, — Мэттью тепло улыбнулся, отпивая из стакана с тёплым какао. — Я решил съездить к Кику. Там сейчас так красиво. Мы успели погулять, подписать пару договоров. — У Кику всегда спокойно, — кивнул Ал. — Я какое-то время у него долго гостил, он приятный, когда ну… Не слишком одержим своим долгом. — Он мне подарил коллекционное издание моей любимой манги. Приятно, хотя читать её у меня пока времени нет. Дела. Жду отпуска, чтобы зарыться в книги со свечками. Специально взял на зиму. — Я на лето, хочу успеть позвать Артура на каникулы к себе. У него, вроде, тоже на это время. И остальных, у кого тоже. Хорошо проведём время. — Если он не будет занят, — напомнил Мэттью. — У него же сейчас особый протокол работы. — Ничего, уверен, Иван успеет от него устать. Он же не умеет привязываться, помнишь? Из-за его особенностей, — Альфред точно не знал о каких особенностях шла речь, только отдалённо слышал от других. Придумывал. — Иногда меня пугает ваша одержимость друг другом. — Ничего мы не одержимы. Мы просто долго разыгрывали. — Зачем ты это начал? — спросил Мэттью. Альфред замер с печеньем в руках, рассматривая его. Он редко замолкал, постоянно разговаривая на разные темы, и это означало, что заданный вопрос действительно поставил его в тупик. — Ты пытался доказать Артуру? — Я надеялся, что он вспыхнет. Он ведь не любил Ивана, особенно после революции. И я подумал, что спустя столько лет смогу увидеть, что я не пустое место для него, — он говорил быстро. — Ты же помнишь, — Альфред сглотнул, слова давались тяжело. — Помнишь, он прекратил со мной всё общение. — Вы оба были гордыми, чтобы признать свою неправоту, — Мэттью ненавидел то время. Он любил свою семью и меньше всего хотел, чтобы та ссорилась. Франциск тогда практически не приезжал к нему, занятый то Альфредом, то революцией. Артур же вëл себя более сдержано. Не было гнева или ярости, на виду, как минимум. Он никогда не пытался заменить потерянного ребенка. Он любил Мэттью. Пытался его поддержать тогда, хотя сам был на грани. — Иди сюда, — Канада довольно улыбнулся, раскрывая клетчатый плед на своих плечах, предлагая теплые объятия. Альфред без всякого сопротивления прижался к брату, вдыхая яркий запах корицы и кленового сиропа. Его брат пах сладким и холодом, этим он отличался от Ивана. Тот смешивал запах льда с чем-то кислым, на подобии брусники или морошки. В камине трещал огонь, слышался шепот полений. Руны и книги остались забытыми, но только на этот вечер. Альфред позволил себе отдых. Мэттью стал читать вслух "Властелин колец", обнимая одной рукой брата, а во второй держа книгу. Тихий шорох листов, размеренный голос и тепло невольно убаюкивали. Альфреду вдруг пришла идея устроить маленькое Рождество в этом году. Собрать только семью. Близких. Они так редко видели друг друга. Сон постепенно стал завладевать его разумом, оставляя слабость в теле. Прикрыв глаза, Альфред стал представлять, как хоббиты готовятся к празднику. А затем наступила темнота. Альфред очутился где-то. Нечто тёмное обняло его со всех сторон, но не было душно или холодно. Скорее он не чувствовал ничего. Темнота постепенно обретала форму. Теперь он стоял около какого-то трона из гладкого чёрного мрамора с золотыми вставками. — Что? — его фантазия могла рисовать многое во сне. Чего только стоит его кинематограф. Но подобное? Или же те ритуалы сработали? Странное предвкушение зародилось в груди и тут же упало в живот. — Так - так, — послышался голос. По нему было понятно, что английский был ему слабо знаком. Акцент был каким-то чудным. — Твою кровь я не знаю. Кто ты, дитя? На троне появился мужчина: высокий и крепкий. Густая каштановая борода, золотые глаза горели интересом и триумфом. Он словно ждал, что кто-то должен прийти. Кидарис на его голове был сделан из тонкого белого войлока и украшен золотыми пластинами, на которых изображались люди в агонии. Корона была высокой и места хватило для многого. За плечами его гобелен, но рассмотреть что-то на нём было невозможно. Все то ли стерлось, то ли просто со временем рассыпалось и потеряло краски. — Кто ты? — Альфред замер в этом пространстве, с опаской поглядывая на образ перед собой. — Вавилон я. Вечный и первый из тех, кто постиг древние секреты. А кто ты? — Я, — и вот как ему представиться? Альфред понимал, что он явно не знал ни демократии, ни республик. Он знал Элладу, мог в теории знать скифов, германцев. Но кого-то настолько древнего он даже не помнил. Артур мог рассказывать про него, но Альфред, скорей всего, опять не слушал. — Я США, брат Англии. — О, — он явно был удивлен. — Не чую в тебе крови? Неужто названный? Арториус у нас мальчик своеобразный, — он засмеялся. — Если здесь и его знаешь, значит магию просить у меня хочешь? — Да, я, если это возможно. — Но ведь знаешь, что не бесплатно, — Вавилон отливал бронзой, кожа его сливалась с тенями. Но глаза… Альфреду казалось, что они разъедали его кожу. Они смотрели прямо в душу, наблюдая, выискивая слабые места. — Да, но я бы хотел узнать условия вначале, — фильмы и книги научили его, что всегда нужно спрашивать это первым делом. — О пустяки, — отмахнулся мужчина. — В тебе уже есть магия, просто её нужно разбудить. Во многих странах она есть, но без стороннего вмешательства не пробудишь. Конечно, это опасно и может уничтожить страну, но риск стоит этого? - он подмигнул, а у Альфреда внутри все похолодело. — Наверно. Так что вы хотите? — Один разговор, — Вавилон поднялся с места и медленно спустился вниз. Остановился прямо перед Альфредом и тот почувствовал себя таким маленьким. Даже с его высоким ростом он уступал только Брагинскому, но здесь он явно был сантиметров на семьдесят ниже. — Разговор? — Я давно хотел поговорить с Артуром. Мы должны были кое-что личное обсудить, но все не могу до него достучаться. Это очень сложно, а он и забыл наверно. Понимаю, дел у него много. — И вы просто с ним поговорите? — Альфред чувствовал, что что-то здесь не так. Не мог дух дать ему силу просто так, даже если говорил другое. — Я не причиню ему вреда, — пообещал он, поднимая руки перед грудью. — Я же не имею даже физического тела. Мой максимум — кошмары послать. — Хорошо, я скажу Артуру, чтобы он вам ответил. — Не нужно, — Вавилон покачал головой. — Просто позволь мне поговорить с ним, когда он придет к тебе. Я просто на несколько минут разделю твое тело с собой. Не больше пяти минут. Вред я не принесу, — вновь повторил он. Альфред замер. Желание пробудить в себе силы было велико. Да и дух обещал не вредить его брату. Альфред был уверен, что Артур бы его понял. Позлился бы в начале, но потом принял и даже стал бы обучать. Они бы сблизились. — Я согласен, — Альфред протянул ладонь. — Видишь? Все не так страшно, — хохотнул Вавилон, сжимая его руку. — Я не заставил тебя есть младенцев или устраивать оргии, хотя они намного интереснее. Я бы сказал, приятнее. — А какая магия у тебя? — Первая, — с гордостью заявил мужчина. — Я ведаю многим и даже тем, что вы пока не узнали. И вряд ли узнаете с вашей любовью к… — он задумчиво уставился в темноту. — Как вы там это называете? Гуманизм. — Это не плохо — уважать всех. — Уважение должно быть заслуженно. Раздай его всем, и все подумают, что равно важны. Но твое государство строится не на всех, а на единицах. Не забывай это. — Хорошо, — это запоминать он точно не собирался. — Твоя магия появиться только, когда мы с Артуром поговорим. Так что поспеши, и главное, — золото глаз помрачнело. — Мы должны поговорить наедине. Думаю, многие не поймут, да и сам Арториус не рад, когда магия так открыто появляется. — Ладно, я постараюсь как можно скорее позвать его на разговор. Он проснулся от того, что Мэтт попытался переместить его на диван и отойти. Быть может, захотел чая или что-то еще. Альфред дождался, пока шаги брата стихнут в другой комнате, он открыл глаза. Пытался прислушаться к себе, понять, изменилось ли что-то, но внутри была тишина. Все же Вавилон четко поставил условия. Альфред поднялся, рассматривая комнату. Нужно будет все убрать. Артур не дурак и явно поймет, что тут происходило. Лучше ему до конца не знать, что именно Альфред сделал. Отругает после. — Ой, прости, — Мэтт вошёл совсем не слышно, или Альфред слишком был погружен в свои мысли. — Я тебя разбудил? — Нет, мне работать надо. И убраться, видимо. — Неужели фаза активности прошла? — Мэтт мягко улыбнулся. — Я тебе помогу навести тут порядок. — Кстати, ты не знаешь, Артур все еще у Ивана? Я вдруг вспомнил, что мне нужно подписать с ним очередное военное соглашение, — Альфред рассмеялся. — Совсем память подводит. — Ты всегда все забываешь, — Мэтт покачал головой, явно привыкший к такой черте брата. — Вроде да, они много времени сейчас вместе проводят. Хотя думаю, зимой он вернется домой. Отдых нужен каждому. — Ладно, тогда позвоню ему как-нибудь. Договоры безопасности достаточно важны, — Ал и сам не знал, с чего он стал так хорошо врать, но слова складывались сами собой. Они принялись убирать комнату. Мэттью довольно мыл пол под какую-то мирную мелодию. Окна были открыты, впуская последний, тёплый, осенний воздух, но Альфред был далеко отсюда. На автомате он протирал книги и ставил их на полку. Был ли Вавилон рядом или же не так пристально следил за своими должниками? Как можно жить, зная, что за тобой постоянно следят из другого мира даже под покровом ночи? Даже в те моменты единения с другими. Альфред теперь начинал понимать отказ от любых контактов у магов. И все же. Сколько месяцев пройдет? Да и чего стоят месяцы в рамках жизни страны.