Get Yours

Приветики, - слишком уж возбужденно пролаял Дэйв со своего места, напоровшись на необъяснимо и вызывающе серьезный взгляд новоявленного члена стаи. Мартин неловко отметил, что совершенно забыл про этих двоих, столкнувшись с вяло прожеванным 'я по объявлению' в дверях - очарование невесть откуда шедшей враждебности растопило его сердце. Точнее, вообще заставило его забыть о том, что оно есть, что есть совесть и какая-никакая ответственность за собратьев по группе. Он просто всрал на это всё, беря пример с черти кого, только появившегося в его жизни; с того, кто, может, и не задержится в ней надолго. С не меньшей неловкостью он сравнил Флетчера с собакой, от стыда спрятавшей нос в лапы и глядящей на человека в поисках пощады - тот отвернулся допивать чай в отнюдь не гордом одиночестве. - И Вам доброго. Задумавшись насколько чужак был напыщенным и насколько он был мудаком, Гаан неуверенно заерзал на подушках, видимо, выискивая поддержки от Мартина, который, в общем, сам плохо представлял кто к ним пожаловал. 'Вам' заставляло уши обоих пылать так, словно это было не извращенно-вежливое обращение к какому-то пацану, а самое убогое, мерзкое слово, деликатно употребляемое по отношению к чьим-либо половым органам. - Не хотелось бы мешать Вам наслаждаться коматозом, поэтому предлагаю решить этот вопрос быстро: вам нужен клавишник? Если да, то я готов продемонстрировать на что способен. Щенки уже хотели сбиться в кучу и, сверкая пятками, бежать на поезд до Бэзилдона, но оставить Мартина..? - Валяй. - Собрав последнюю деловитость в кулак, произнес Энди в ответ на почти безобидный наезд. Пожав плечами, парень подошел к синтезатору. Изъеденные светом глаза сфокусировались на одном объекте, и руки без особых усилий показали на что он горазд. - Бэзилдон ждет. Кое-как упаковавшись и распрощавшись с Миллером, наобещав ему отточить материал перед тем, как отправиться в тур, старый состав группы скоропостижно умчался на вокзал. - Я провожу, - сказал Алан без какой-либо эмоции на лице или в голосе. В руках он уже теребил сигарету, как бы подгоняя и без того жаждущих свалить из Лондона парней. - Ну что ты, не стоит, - подчеркнуто вежливо промычал Гаан, не понимая глумился ли он над новеньким или же просто валял дурака. Мартин оценил этот жест и хмыкнул где-то позади. - Как же, я настаиваю, - прикуривая, незаинтересованно бросил Уайлдер в ответ, и Дэйв счастливо заулыбался. Кажется, теперь его шутки получат продолжение, ему будет с кем играть. Однако обмен фразами прекратился, и в безмолвии они доплелись до вокзала - Мартин с Аланом курили без остановки, Энди стоически переносил последние минуты пребывания в Лондоне, а Дэйв просто наслаждался, сам не зная чем. Когда электричка покинула пределы перрона, пара зрачков проводила ее до линии горизонта, сам Уайлдер будто бы от холода, на самом деле от неприятного чувства внутри, переминался с ноги на ногу, затягиваясь на сегодня в последний раз. * Навалял парень ни много ни мало на почти полноценное место в группе, во всяком случае такого мнения были все, кроме него самого. Недовольство было тайным, перераставшим в неожиданные и местами навязчивые предложения с его стороны. В конце концов, Гор сдался - завел поводок и для этого гордого неофициального вожака стаи. Фактического вожака. Сам Мартин наконец перестал быть ответственным и выполнял только функцию главенствующего, функцию бессменного хозяина - хаски бежал в ту сторону, в которую дергались поводья, самостоятельно выбирая маршрут. Мартин не мог сказать, что это устраивало его в полной мере, однако снимало лишний груз с его плеч. Вдобавок ко всему служило отличным отвлекающим маневром для пса. Держать нос по ветру было его любимым занятием - чувствовать направление, давать темп отстающим, а остальные двое именно этими самыми отстающими и были. Надо отдать должное - рвать упряжку в разные стороны они не решались, но и толку от вялого поводыря и преданного человеку щенка было немного. Ради всего остального с этим можно было мириться и продолжать тянуть. По большому счету, для этого его и искали. За этим он и пришел. Хвост хаски, когда он оставался один, медленно отбивал странный ритм, точно маятник, отсчитывающий время.