Get Yours

С тех пор потащило со страшной силой, только успевай натягивать поводья. Своему приобретению Мартин не мог нарадоваться. Понятное дело, он не ходил по улицам, выискивая запуганного отощавшего щенка, готового бежать за ним по одному лишь мановению руки, обещавшему горы колбасы. Тем более, что таких зависимых уже хватало. Но и уповать на высшие силы или действительно верить в случайное совпадение, списывая себя со счетов, было бы достаточно глупо. Сплетение обстоятельств, организатором и спонсором которых был он, Мартин Гор. Отличная сделка с Богом, одна на миллион. А ведь этот, собака, вскоре стал обходиться даже без колбасы! Что удивительно - Мартин тоже. Хотя, если подумать, ничего удивительного в этом не было, в отказе от мяса вообще не оказалось ничего такого, но один этот факт настолько сильно изумил Дэйва, что он с тройной силой стал уминать бутерброды с индейкой или ростбифом прямо над пультом. В такие моменты Алан хотел, чтобы тот умер от удушения своим же бутербродом — у него были на это причины. Мартин не чувствовал себя настолько противопоставленным Энди и Дэйву, да и всем остальным. Наверное, потому что привык быть один во всех своих начинаниях, и его не столько коробило то, что они не принимают его точки зрения, сколько то, что он сам раньше был такой же. Но в один прекрасный день, когда они с Аланом вышли из отеля, и тот стал искать глазами щенка, который все время ошивался по соседству – имел связи со всеми магазинчиками в округе плюс часто наведывался в пивную неподалеку – его мировоззрение перекосило. Труп щенка, буквально вчера лезшего лизнуть тебя в нос, орал с асфальта что что-то в этом мире неправильно. Например, то, что по нему в течение всей ночи и всего утра ездили машины, и никому не было дела до того, что так страшно хрустело под колесами. Ни Мартин, ни Алан не могли перестать смотреть на то, что осталось от собаки. Возможно, этот щенок визжал ночью, возможно, его еще можно было бы спасти пару часов назад, возможно, они сами способствовали тому, чтобы это произошло. Побледневший Уайлдер неожиданно развернулся и вошел обратно в фойе отеля. По рваным движениям его рук и нежеланию поворачивать голову в сторону улицы Гор понял, что тот был в сантиметре от нанесения непоправимых увечий первому попавшемуся ему под руку. Честно говоря, он чувствовал себя не лучше. Он развязал шарф, который, в общем, никогда не нравился ему из-за своего непонятного размера и странной, мрачновато-веселой расцветки — перейдя улицу, он накрыл им щенка, пытаясь не смотреть на то, что от него осталось. Через минуту Алан вышел, чуть менее бледный, но даже больше напуганный тем, что Мартина не было на том месте, где он должен был быть. Лишь увидев его рядом с сиротливым кульком из знакомой ткани, Уайлдер перевел дух — за эти несколько минут он стал человечнее, чем многие. Он вел себя как Человек, дожидаясь кого-нибудь из персонала отеля, кто бы помог организовать своеобразные похороны. Мартин такого не ожидал, ведь он, казалось, был единственный из них, кто был Человеком. Почему-то такое поведение Алана не виделось необычным, нехарактерным для него, но все-таки... он же был собакой. В конце концов, они вдвоем перенесли щенка на задний двор под чутким руководством какого-то очередного гостиничного управленца. Там же и похоронили комок когда-то вполне счастливой жизни. - Вот где, оказывается, собака зарыта, - буркнул Алан, старательно пряча в себе то ли слезы, то ли ярость. Стоит ли говорить, что мясо после этого воспринималось как оскорбление, как кусок мертвечины, поданный с особой жестокостью и приправленный лицемерием. Его просто невозможно было есть – разве что после каждого приема пищи нестись отмаливать каждый кусок в церковь, но это было бы до ужаса смехотворно. У Бога действительно отвратительное чувство юмора. Переваривая произошедшее, они не заметили как дошли до студии, где не было никаких потрясений и все тихо и мирно завтракали, а может, обедали. Мартин мрачно отказался от еды, Алан вообще сделал вид, что не понял, проигнорировав жующую морду Дэйва. Вместо приветствия заявил, что пришел работать, а не жрать и отшвырнул обертку от колбасы, покоящуюся на синтезаторе. В привычной обстановке у него снова появлялись клыки, дикое желание выть и кидаться на каждого. Все человеческое становилось ему вдруг чуждо, и недолговременные перемены забывались. Его агрессивность факт отказа от мяса нисколько не умерил и не мешал ему время от времени плевать на всё и кусать щенка овчарки за шкирку, дубасить по нему лапами. Тот причудливо извивался и пищал - сейчас, уже подросший, возмужавший 'немец' в шутку огрызался и вскакивал, пытаясь атаковать в ответ. Будничные игрища двух собак были достаточно жестоки, но никогда не доходили до крайности. В особенности после того, как Мартин стал свидетелем нелепой и глупой смерти того, кто ему даже не принадлежал. Если бы хаски был гиеной, то ржал бы, разрывая воздух нахальным визгом и кидаясь на обидчика, пусть мнимого, снова и снова, но хаски был хаски и иногда как бы великодушно и снисходительно давал повалить себя с разбегу. В конце концов он клацал зубами и трепал противника легонько за ухо, призывая успокоиться. Лабрадор же лениво, но не без интереса наблюдал за баталиями, хотя сам не участвовал, считая себя слишком уязвимым и непредназначенным для такой возни. Его и так чесали за ухом и трепали по загривку чаще остальных - чего еще желать? Казалось, все были довольны сложившимся порядком вещей. * - Года два назад о нас, считай, вообще никто не знал, а тут толпа. Не, мне-то что, я рассчитан на массы, но неожиданно, блин! - Всё он врал. Гаан был как никто другой в курсе, что его ожидало. Перед концертом он то и дело отставал от всех остальных, выискивая взглядом желающих на него, на концерт этот, попасть, и первое 'народу до жопы' донеслось от него еще даже до финальной репетиции. - На массы он рассчитан, слышали? - заржал Мартин, в своем воображении наматывая поводок на кулак. - Наш персональный Иисус в миниатюре. - Чего сразу в миниатюре? - встрепенулся Дэйв, оторвавшись от созерцания из окна машины шедших от площадки людей, которых он каких-то сорок минут назад сам держал в узде. Это зрелище как-то по особому доставляло ему удовольствие, будто бы тысячи любовниц одновременно облачались в чулки и уходили от него, источая запах наслаждения и выветрившихся за ночь духов. - Мелкий еще, дорастешь - посмотрим какой из тебя Иисус получится. - Без обиняков сказал Энди, снимая очки и протирая их футболкой. Дэйв показал ему язык, который Флетч конечно же не увидел. Мартин снова рассмеялся, дивясь тому, что эта особь упорно не желала взрослеть. Второй повод залиться вроде как застенчивым хохотом заключался в том, что к таким оборотам и к такому успеху Мартин оказался не совсем готов.