Wings of Freedom

***

      Саре пришлось мириться с сложившимися обстоятельствами. И не важно хотела она того или нет: выбора просто не было, а капрал своими «вразумительными» речами только лишний раз напомнил об этом. Этот мужчина мог бы даже вызвать к своей персоне уважение девушки, если бы не был столь груб с ней.       — Ох и грубиян. Годы идут, а он не меняется, — посмотрев в след Леви, Алиса протянула руку Саре, но было уже поздно для этого, ведь девушка и без помощи поднялась на ноги. Причем очень быстро. Видно, слова капрала несколько задели её. К такому выводу можно было прийти, просто взглянув на её лицо. Сара сильно хмурилась и даже не взглянула в след тому, кто дал ей, надо признать, дельный во всех отношениях совет.       — Он прав. Мне стоит быть покладистее, если хочу спасти Эрена, — тихо ответила Алисе девушка, всматриваясь в свои обожжённые ладони. Признавать правоту капрала было несколько выше её гордости, но о какой гордости могла идти речь в такой ситуации? Слава Богам, сам мужчина не слышал слов Сары, и это её в некой степени радовало. Одно дело у него за спиной сказать, что он прав, а другое сказать это ему в лицо (жуть конечно, скорее стены падут, чем Сара так поступит).       — Сара, ведь так? — лекарша точно слышала имя стоящей перед ней девушки, но боялась ненароком ошибиться.       — Да. Сара Йегер, — ответ последовал холодно и незамедлительно.       — Присядь, Сара. Надо позаботиться о твоих ранах, а между тем послушай, что я тебе скажу, — Алиса указала девушке на ящик, на котором та не так давно сидела. Йегер ничего не оставалось кроме, как послушаться. И пусть ей хотелось бороться, но сил и возможности не было.       — Что вы можете мне сказать, кроме того, что судьба Эрена теперь в ваших руках? — с нотками сарказма в голосе спросила Сара, даже не смотря на красноволосую лекаршу. Взгляд девушки был устремлен на титанов, которые постепенно продолжали наводнять собой Трост. Неуверенность в будущем тяготила. Если бы эта неуверенность касалась только Сары, девушка бы не возражала, но, когда речь шла о единственном оставшемся сокровище в её жизни все кардинально менялось. Эрен ведь был последней в мире частичкой семьи. В нем жили и мама, и папа и теплые воспоминания о детстве, которые так не хотелось отпускать.       — Тебе правда стоит положиться на нас, Сара, — начала Алиса, наконец открыв свою сумку с медикаментами. Девушка взяла в руки баночку с мазью на основе экстракта эхинацеи, которую приготовила сама, и продолжила:       — Эрену не избежать военного трибунала, но у твоего брата есть на кого положиться. Ты не знакома с Эрвином Смитом толком, да и со мной тоже и не представляешь какие мы люди, но попробуй довериться нам. Знаешь, по твоим глазам видно, что до сегодняшнего дня ты все проблемы брала только на себя и ни с кем не делилась. Должно быть было тяжело, — Сара не знала почему, но слова собеседницы заставили её оторвать взгляд от гигантов и посмотреть на девушку, которая с едва ли не материнской заботой оказывала ей помощь. Её слова согревали, а чувство этого тепла было до жути знакомым. Именно так себя чувствовала Сара когда-то очень давно, когда она была ещё совсем маленькой девочкой, и Карла по вечерам заплетала дочери косички на ночь. В те времена Саре не приходилось думать о том, как бы дожить до следующего рассвета. Тогда мир не казался жестоким. Наоборот он был прекрасным, а маленькая девочка была едва ли не самой счастливой на целом свете. Счастливой она была оттого, что родные были рядом: мама заботилась о ней, папа рассказывал много интересного, а маленького братика ещё и не было. Эти времена были сокровенны для девушки и только оттого, что Алиса смогла дотронуться до сокровенного ей хотелось поверить. — Но в этот раз тебе не стоит все нести на своих плечах. Во-первых, твой брат уже не ребенок, раз смог смело сражаться с титанами сегодня, а во-вторых, Эрвин позаботиться о нём. Это я тебе гарантирую, ведь твой брат может приблизить человечество к разгадке тайны возникновения титанов. Разве это не чудесно, Сара? Ты можешь бояться того, что над Эреном могут ставить опыты и этот страх оправдан. Лично я бы так и поступила, но не сейчас. Видишь ли, раз уж Эрен смог обратиться в титана, то, вероятнее всего, бронированный и колоссальный тоже люди, как и мы. То, что они разумны нам разведчикам стало понятно ещё когда пала стена Мария, но мы всё никак не могли понять почему же, а главное, чем они отличаются от остальных. И вот сегодня появление твоего брата подарило нам ответы на несколько вопросов, и мы благодарны ему за это. Мы не причиним Эрену вреда, ведь он отныне наша надежда, понимаешь? — говорила девушка, равномерно распределяя мазь по ладоням Сары.       — Он с детства мечтал стать частью разведкорпуса, но я и подумать не могла, что все сложиться так, как сложилось, — в голосе Йегер виднелись нотки доверия, но они были слишком мизерны, ведь Сара тоже давно выросла. Потому одно только напоминание о счастливом детстве не могло так просто остудить все её подозрения. Слишком жесток оказался мир вокруг для того, чтобы доверять всем и каждому, кто говорит, что не придаст. И пусть выбора по-прежнему у неё не было сердце смогло выровнять свой ритм благодаря Алисе и её умению чувствовать людей насквозь. И пусть девушка даже не морщилась того, что мазь щиплила раны страх был слегка заполнен словами Алисы Джонс, а значит и дышать можно было с облегчением.       — Ты не ошиблась, — продолжала Алиса, аккуратно бинтуя руки Сары. — Эрену невероятно повезло раз в этом мире есть человек столь сильно беспокоящийся о его судьбе. Ты бросилась за ним в самое пекло, даже не зная, был ли тот титан твоим братом. Мне сложно понять, чем именно ты руководствовалась в тот момент, но это только лишний раз доказывает, сколь сильно ты любишь его. Хотя бы поэтому ему стоит сохранить жизнь. Ведь если его столь сильно любят, значит он с большей вероятностью хороший человек, не так ли? Ведь подонка вряд ли бы стали так сильно любить, — закончив перевязку с улыбкой на лице, заявила лекарша своей пациентке. — Да и, кроме того, ты тоже нужна разведкорпусу. Слышала, что ты — врач, — Алиса наконец приблизилась к тому, о чем, собственно, и хотела поговорить с шатенкой. — Это правда, Сара? — для уверенности спросила она.       — Да. Наш с Эреном отец был врачом. С самого детства я училась у него, помогала и думала стать врачом, когда вырасту, но жизнь решила иначе. Вместо этого я пойду за братом и вместе с ним буду рисковать жизнью за пределами стен, если только разведкорпус не разочарует меня, а если разочарует, то, поверьте мне, я одна найду способ заставить всех и каждого понести ответственность за боль, причинённую моему брату. Я поверю вам, стану частью разведкорпуса и буду самым верным солдатом из всех, только если Эрен будет со мной, — гордо заявила Сара, и сама полезла в сумку Алисы за дальнейшей медицинской помощью. — Переломов у меня нет, я бы заметила, а вот ушибы есть. Внутренние кровотечения тоже отсутствуют, иначе бы я так мило не беседовала с вами. А ушибы следует охладить, есть ли у вас что-то с экстрактом полевой мяты или вроде того? — слова Йегер сделали улыбку Алисы только ярче, и она с удовольствием указала девушке на самодельную мазь из листьев мяты и алоэ.       Понаблюдав за тем, как Йегер сама справилась со всеми ушибами и царапинами, Джонс оценила умения девушки, как достаточно неплохие и её стал интересовать вопрос, сможет ли Сара ассистировать во время операций, умеет ли она зашивать раны, насколько хороши её познания в фармации. Все эти вопросы воодушевляли Алису, наконец давая понять, что теперь груз ответственности на её плечах станет несколько легче. Не сказать, что она была единственным врачом разведки. Нет, это было не так, но она была единственным опытным хирургом, который мог покинуть пределы стен и умел сражаться и маневрировать. Алиса Джонс была главным врачом разведкорпуса, и это была тяжелая ноша. И если в пределах стен ей было легче, ведь там у неё была помощь, то во время вылазок она могла положиться только на себя. Много жизней зависело от неё за пределами стен. Девушка часто винила себя за смерти тех, кого не успела спасти. И вот наконец-то её ноша может стать легче и больше жизней может быть спасено. Сара была настоящей находкой. Врач, умеющий сражаться. Только такой врач сможет покинуть пределы стен вместе с ней. Только с таким врачом Алиса сможет разделить ношу спасения жизней в опасных ситуациях, когда титаны буквально идут за тобой по пятам. Нет, у Сары теперь точно не было шанса сбежать. Даже если бы девушка отказалась идти с братом в разведкорпус, Алиса бы её из-под земли достала и заставила это сделать.       — А ты молодец, — подметила девушка, когда Сара уже закончила себя обслуживать и поднялась на ноги, предварительно собрав все мази Алисы обратно в сумку.       — А вы что думали? Я достаточно неплоха в своем деле, правда после падения стены Мария мне не приходилось учиться дальше. Поэтому я оттачивала уже имеющиеся навыки, но раз вы тоже врач, то быть может я смогу не только остаться с братом после всего случившегося, но и обучаться дальше, — Алиса заметила, что после разговора с ней девушка смягчилась и готова была попробовать довериться разведкорпусу. Данный факт не мог не радовать красноволосую, и она пообещала научить Сару всему, что знает сама и даже больше.       — Правильно, смирись и борись, ведь мы ещё не проиграли, — сказала Алиса, собираясь предложить Йегер наконец отправиться к брату, дабы та имела возможность побыть с ним хотя бы пока тот спит, но, к сожалению, не успела озвучить своё предложение.       — Сара! — подбежавший со спины Армин перебил разведчицу. — Эрен очнулся! Он уже очнулся! — вопил блондин во весь голос, игнорируя присутствие Алисы. Арлерт сразу же заметил, сколь ярко засияли глаза Йегер-старшей, когда весть, слетевшая с его уст, коснулась её слуха. Такую Сару он хорошо знал. Счастливая, как и в детстве, но уже не беззаботная, коей была раньше. Армину хотелось хотя бы ещё один раз увидеть беззаботность на лице той, что подарила ему семью после того, как его настоящая семья была утеряна навек. И пусть он понимал, что вряд ли она когда-нибудь снова станет той беззаботной девчонкой, которую он помнил, но блеск счастья в глазах от услышанного ею несомненно воодушевлял.       «Сколь приятно делать тебя счастливой», — мимолетно мелькнуло где-то между множества его мыслей перед тем, как девушка ему ответила.       — Правда? Он очнулся?! Извините, Алиса, мне нужно идти, — позабыв обо всем на свете, Сара со всех ног рванула к брату, приняв руку Армина, ведущую к нему — живому Эрену, который пришел в сознание. Девушка позабыла о ноющей боли от своих ушибов, забыла об ожогах, не стала дожидаться ответа разведчицы и даже не помогла ей отнести куда нужно было все медицинские принадлежности — все это было так неважно, что Йегер даже напряжения вокруг своего брата не заметила.       Все вокруг бросили свои дела и косо смотрели на Эрена, и Армин, в отличии от Сары, заметил это как только друг открыл глаза. Весть о смерти Йегера-младшего разлетелась слишком быстро, да и многие лично видели, как его съел титан, а потому даже на парня без сознания сослуживцы смотрели с слишком явным подозрением, презрением и недоверием в глазах.

***

      После спасения Эрен оклемался только спустя целых два часа. Все тело ломило по непонятной ему причине, словно он простуду подхватил или чего похуже сезонный грипп. Вокруг было так шумно, что, открыв глаза, парень скривился в негодовании.       «Заткнитесь», — единственное слово, которое Эрен хотел произнести своими слегка пересохшими губами.       — О, мать моя, он проснулся! — кто-то орал Йегеру прямо на ухо, не стыдясь ни секунды. Правда парень не сразу понял, кто именно лежал рядом с ним, дыша прямо в ухо, но ударить этого человека за столь громкие звуки очень хотелось. Он лениво повернулся на бок и встретился лицом к лицу с некой кареглазой незнакомкой в причудливых очках.       — Что за нахер?! — к такой неожиданности Йегер никак не был готов. Покраснев, он моментально подскочил на ноги, дабы избежать дальнейшей «близости» с незнакомкой.       Доселе парню приходилось находиться в такой близости только с одной девушкой. И это конечно же была Сара. С детства он обожал спать с ней, а после горя, настигнувшего их семью, это превратилось в привычку. Йегер радовался каждому разу, когда ему удавалось поспать с сестрой. Её объятья заменяли материнские, тепло согревало душу. Но со временем они становились слаще и как-то непонятно притягательнее. Отказаться от них повзрослевшему парню с каждым годом было все сложнее и сложнее. Словно было в них что-то, чего Эрен никогда не сможет найти у других. Только она умела так обнимать, только она смотрела в глаза так по-особенному и только она столь сильно выделялась среди остальных девушек. Так парень и томился в любви родного человека каждый раз, как представлялась возможность, пока не отдал свою жизнь в распоряжение армии.       — Ты что раньше с девушкой не спал? — рассмеявшись, удивилась Зоэ.       — Эрен, — за спиной Йегера-младшего наконец послышался голос, который он так сильно хотел услышать, — как ты себя чувствуешь? — Сара тут же подлетела к брату так близко, как только могла, проигнорировав по пути Микасу. — Температуры нет? — девушка губами коснулась лба брата, от чего у того сердце к горлу подпрыгнуло, а взгляд сам собой опустился вниз, пока щёки начинали по непонятным ему причинам нагреваться.       «Хоть бы в титана не превратиться сейчас», — мелькнуло в его голове, но, благо, Бог миловал.       — Какая разница? — не слишком приветливо ответил он, оттолкнув от себя сестру. Заметив повязки на руках Сары, парня охватила ужасающей силы грусть. Эрен помнил события несколько отрывочно, но главное все же осталось в его голове — сестра едва не умерла из-за него. Он снова не смог защитить её.       «Да что же это такое. Жизнь свою отдал, но в итоге она меня снова спасла. Задрала блин! Зачем так? Почему не сбежала. Вся побитая из-за меня. Почему я только поддался и позволил этой дурынде пойти в армию? Выдал бы замуж за кого-нибудь и сидела бы она в безопасности», — мысли терзали его, затуманивая взгляд прекрасных глаз. Факт того, что сестра продолжает и будет продолжать страдать для него был горче даже тех пилюль от простуды, которыми она его все детство кормила на пару с отцом. Но и факт того, что Сара сейчас могла бы быть замужем за каким-нибудь простофилей тоже не был сладеньким. И замуж не отдашь, и защитить не можешь. Эрен чувствовал себя бесполезным маленьким ребёнком, который никогда не сможет повзрослеть.       — Эй, ну разве можно так грубить сестре? Она из-за тебя, между прочим, едва с жизнью не попрощалась и почти сцепилась с капралом Леви, — Йегера упрекнула незнакомая ему девушка крайне приятной внешности. — Лучше, скажи, горе луковое, ты ничего не хочешь ей рассказать? — тон её голоса стал куда серьезнее вместе с выражением лица. Эрен понимал, что ему придется объясниться. Он помнил, как едва не умер, помнил, как оказался в желудке титана, а потом словно пелена накрыла его сознание и уже следующим, что он помнил был голос Сары, звавший его откуда-то издалека.       — Не только ей, — недовольно фыркнув, вмешалась в разговор Энни. — Ну-ка, Эрен, расскажи мне, какого хера происходит?! Как ты выжил?! — только благодаря недоброму тону блондинки парень наконец оторвал взгляд от сестры и огляделся по сторонам. Вокруг его собралось слишком много его сослуживцев и все они смотрели на него с слишком явным подозрением в глазах, словно и вовсе не знали кто же стоит перед ними: их Эрен или нечто другое.       — Успокойся, Энни. Это все похоже на волшебство, но не стоит вести себя так, — между тем, Сара вступилась за брата, даже не дав тому подумать, чтобы такого ответить блондинке.       — Почему она должна успокаиваться? — к Энни тут же присоединилась Имир. — Все мы знали, что Эрен умер. Есть даже люди видевшие, как от него осталась только рука, а сейчас он сидит перед нами живее всех живых. Это-ли не странно? — за спиной Сары, да и перед ней, можно было расслышать тихие разговоры новобранцев, в которых звучало одно только недоверие и презрение к Эрену. Да и тон голос Имир был вовсе не дружелюбным. Солдат можно было понять. Они выбрались из Ада на земле и потеряли много товарищей, даже не имея возможности попрощаться с ними, а Эрен, словно бы особенный какой-то, жив. Теперь уже он не останется в их светлой памяти вместе с остальными, но Сару это мало волновало. За брата она была готова сразиться с каждым, кто бы только не желал ему зла.       — Да и, кроме того, Сара, ты говорила, что движения того аномального были похожи на рукопашный стиль Эрена. Я тоже это заметила, но посчитала это бредом, до сего момента, — Энни все никак не хотела униматься, подливая масло в огнь подозрений сослуживцев Эрена.       «А среди новеньких довольно много смышленых», — подметила Алиса, собираясь вмешаться, переглянувшись перед тем с Ханджи. Разведчицы взглядом дали друг другу понять, что ситуация может выйти из-под контроля и им, как тем, кого Эрвин оставил присматривать за ценным объектом, стоит вмешаться и вступиться за парня. Йегеру несусветно повезло, ведь Алиса отговорила Эрвина связывать Эрена на всякий случай, предложив оставить с ним Ханджи, как гарант безопасности. Сделала это Алиса практически незаметно для остальных, лишь шепнув кое-что на ушко. Это было сделано прежде всего для Сары, ведь Джонс хотела, чтобы та доверилась разведке (уж связанный Эрен делу бы точно не помог, да и Ханджи была в разы лучше любой из веревок-то!). Так красноволосая защитила брата Сары впервые и собиралась сделать это ещё раз. Лекарша была сколько угодно содействовать Йегер-старшей лишь бы та осталась в разведке. Быть может эгоистично обрекать молодую девушку на такую ужасную судьбу, но, если она могла бы спасти пару-тройку лишних жизней, но Алиса готова была пожертвовать её счастьем. А уж если та и сама хотела остаться ради брата, то ради Эрена можно было и горы свернуть. Оба представителя семьи Йегер теперь были в приоритете для разведкорпуса. Да и настало время начать оправдывать ожидания Сары, которая, как и полагала разведчица, все тяготы взвалила на себя. Этому подтверждением было хотя бы то, что она сразу же вступилась за брата, не дав ему и слова сказать в своё оправдание.       — Успокоились все! — Зоэ опередила подругу, и первая начала разруливать ситуацию. Она хорошо понимала негодование окружающих Йегера людей. Каждый из них знал, что парень был мертв не так давно, а после вдруг оказывается, что им приходиться ждать, пока целый и невредимый Эрен очнется, ведь от него почему-то зависит дальнейшая защита Троста. Ко всему прочему многие подозревали, что тем аномальным титаном таки был Йегер. И если разведчики, доверяя командиру Эрвину, готовы выполнять то, что приказано, то новобранцы были слишком вспыльчивы, особенно после того, что им довелось пережить едва ли не в первый же день службы. — Ребятки, чего вы так набросились на бедного душку Эрена? Скрывать от вас очевидного нет смысла. Вы уже и так вынесли все мозги тем, кто был рядом с Эреном в момент его смерти в своем желании убедиться в безошибочности ваших подозрений. Да, вы правы, Эрен — титан, но это не причина смотреть на товарища, как на врага, даже не разобравшись в ситуации, — скрестив руки на груди, убеждала солдат Ханджи.       — Так это был ты, — послышался голос Конни из толпы. Он звучал так безнадёжно, словно у парня из груди сердце вырвали. Его друг, с которым он годы в училище провёл, оказался не тем человеком, коим его считал Спрингер и это правда ранило до глубины души. — Ты был тем титаном, тем аномальным, не так ли, Эрен?! — куда более грозно спросил паренек, надеясь услышать отрицательный ответ. Нет, Конни не хотел ушам своим верить, да и глазам тоже. Как так-то? Неужто люди могут быть настолько подлыми?       «Правду Эрвин говорил: истину от людей не скрыть. Не в этот раз», — хлопнув себя по лбу, подумала Алиса.       — А разве это важно? — вмешалась Микаса. Алису снова опередили, что уже начинало несколько злить. — Эрен спас ваши задницы, насколько мне известно. Если бы не он вы бы не добрались до штаба! Я не знаю, как так получилось, но вместо того, чтобы набрасываться на него с обвинениями и подозрениями, каждый из вас прежде должен искренне поблагодарить его за то, что вы ещё живы! — черноволосая девушка закрыла собой Йегера, подтолкнув его ближе к Саре, заведомо зная, что та не даст брата в обиду.       — Поблагодарить? Титана-то? С ума что ли сошла? Давайте ещё будем добровольно им на корм идти, чего уж нам! Дескать из благодарности, — мужской голос из толпы был полон злости и отчаянья. — Да ты хоть видела сколько наших полегло всего за одно утро?! Ах да, как элитная ты же эвакуировала гражданских, пока мои друзья прикрывали твою жопу своими трупами. И после этого ты говоришь о благодарности титану? Да тебя можно безоружную со стены сбросить за такое! Вместе с ним и каждым, кто будет его защищать. А теперь объяснись, отродье, кто же ты: человек или титан?! — израненный паренек не мог сдерживать злость. Говоря сквозь слезы, он не особо собирался слушать Эрена. Ему уже было достаточного того, что верхушка разведкорпуса что-то от них скрывала. Было достаточно так же и того, что он точно знал, что Йегер был мертв не так давно, а слова Энни и Имир только усилили его апатичное состояние из-за потери близких друзей, что и стало причиной его безудержной злости. Лица товарищей не уходили из памяти, а вместе с тем и злоба на всех тех титанов концентрировалась на единственном доступном для мести объекте — Эрене Йегере.       — Я человек! — Эрен же не стал ждать защиты от сестры или кого-либо ещё. Его чувства задели сказанные слова. Да и не хотелось парню снова ждать защиты от сестры, ведь он и сам мог постоять за себя и за неё тоже. Ему, ненавидящему титанов всем сердцем, было противно от того, что кто-то смеет сомневаться в его человеческой сущности. — Да, тем титаном был я, но я человек вашу мать! Не спрашивайте, как, сам не понимаю. Не думайте, что я всегда знал о том, что могу превращаться в титана. И не смотрите на меня, как на врага! Это сводит с ума. Разве смог бы я предать всех вас? Разве человек способен притворяться тем, кем он не является? Разве можно вот так просто наплевать себе в душу? Каждый из вас по-своему дорог мне. Я бы никогда не предал тех, кто дорог мне! — от слов Эрена Райнер попятился на один шаг назад и сжал со всей силы кулаки. Блондин собирался продолжать делать все так, как запланировано, но при этом смотреть на Сару было больно. Обманывать дорого человека, меняя маски одну за другой, было невыносимо больно. От этого сознание парня временами затуманивалось и он действительно начинал верить в свою же глупую игру. Так было проще. Проще поверить в иллюзию и быть с ней, нежели посмотреть в лицо реальности без неё.       Эрен готов был до конца стоять на своём, но красноволосая разведчица опередила его, видимо решив, что успокоить толпу словами вроде «поверьте мне» будет глупо и невероятно сложно.       — Ханджи, — Алиса обратилась к сослуживице, — отведи Эрена к командиру. А вы выслушайте меня внимательно! Меня зовут Алиса Джонс и я служу в разведкорпусе. Позвольте мне все объяснить. Да, действительно тем аномальным титаном был Эрен Йегер и это подтвердила его родная сестра, но это не повод на него бросаться! Рассуждайте здраво! Для начала надо выяснить, как так получилось, а главное понять, как мы можем использовать это в своих целях! Кроме того, разве то, что Эрен титан не приблизит человечество к разгадке сущности гигантов, которые многие годы отравляют наши с вами жизни? Даже если предположить, что Эрен враг человечества, не лучше ли будет использовать его по максимуму?! Ради всех нас и всех тех, кого с нами нет Эрен должен жить. Я не прошу вас сейчас отдать нам свои жизни. Уверена, многие из вас собирались уйти в военную полицию или примкнуть к войскам гарнизона и не контактировать с внешним миром полным опасностей. Это ваше право, но сегодня вы лицом к лицу столкнулись с куда более важной проблемой. Некоторые титаны отличаются от тех безмозглых тварей, о которых вам говорили, поэтому если не собираетесь помогать человечеству решать проблему, то хотя бы не вмешивайтесь. Позвольте нам разобраться со всем. Быть может, Эрен — это наш шанс вернуть Трост, — слова девушки заставили замолчать всех и каждого, кто собирался свершить над Йегерем-младшим самосуд. Собравшаяся в одном месте толпа, начала уменьшаться. Вояки возвращались к раненным товарищам, которым Алиса уже успела впопыхах уделить внимание, пока Сара едва не погибла, спасая брата, или же просто к оставленным делам, позволяя разведчикам забрать Эрена с собой. И только Сара посмела возразить Алисе.       — Я не отпущу его одного, — несмотря на то, что девушка позволила Ханджи увести брата пока Джонс доносила свои мысли до солдат, она не собиралась оставаться на месте, не последовав за Эреном. — Вы же позволите мне? — спокойно задала вопрос Йегер-старшая, успокоившись за прошедшее время и придя в себя, она последовала совету капрала Леви оценивать ситуацию здраво.       «Это не плохо для начала. Он пришел в себя, а значит все так уже и плохо. Я сама осмотрю его ещё раз, дабы убедиться, что все хорошо, а там уж разберемся», — думала девушка, стараясь из приличия дождаться ответа разведчицы.       — Нет, Сара. Подожди брата здесь, — между тем, Алиса оставалась крайне осторожной понимая, что тот факт, что Эрен очнулся человеком ещё не значит, что в следующую секунду он снова не станет титаном, ведь этот парень был самой настоящей загадкой для всех. А потому Саре лучше бы оставаться вдали хоть на время. Алиса знала, что Ханджи уже наверняка осмотрела Эрена с ног до головы пока тот спал (бедный мальчик надо признаться, Зоэ наверняка теперь знает о нём все и даже больше). Разведчица считала, что для безопасности самой Сары ей стоит подождать, а самому Эрену нужно находиться среди опытных разведчиков, дабы в случае, если он потеряет контроль, было кому его остановить до того, как он успеет навредить.       — Ну вот ещё, — возмутилась Сара, не собираясь отступать.       — Сара права, — в разговор вмешалась и Микаса. — Я тоже не отпущу Эрена с вами одного. Мы с Сарой пойдем с вами, — заявила черноволосая девушка.       — Девоньки, — неловко хихикая, Армин захотел хоть как-то сгладить ситуацию, ведь он прекрасно понимал, почему Алиса была против того, чтобы кто-то ещё шел за Эреном, — не горячитесь так. Сара, Микаса, давайте подождем немного, — предложил блондин.       Между тем Райнер копался с баллонами не так далеко от всего происходящего. Суть слов до него не доходила, но случившееся пугало парня. Цель его пребывания в пределах стен наконец была кое-как оправдана благодаря Эрену, но смотреть в глаза Саре после всего, что он сделал и о чем она не знает было хуже пытки на родине, которую предать увы нельзя. Парня столь сильно терзали собственные чувства, что приходилось верить в то, что он действительно солдат и то, что он никогда никого не предавал, но стоило только понять, что его миссия наконец сдвинулась с мертвой точки, как совесть начинала издеваться над ним, принимая облик Сары. Такое состояние обещало только усилить его психологическую защиту от себя самого, которая заключалась в бредовом отрицании реальности. Райнер так и продолжил делать то, что должен, ведь ему даже в спину девушке смотреть было совестно.       «Если она узнает правду, то никогда не простит… даже не посмотрит в мою сторону», — горестные мысли отравляли парня, словно он газ из баллонов себе в легкие запустил.       — Эй, я не оставлю брата, — Сара подошла ближе к Алисе. — Как мне поверить, если вы так поступаете? Вы же не делаете это потому, что считаете поведение Эрена непредсказуемым? Он никому не причинит вреда. Позвольте пойти с вами, — в глазах Йегер Алиса читала искреннюю сестринскую любовь и заботу. Настолько чистою, что в ней можно было бы купаться вечно. Такие люди были по душе Джонс. К таким быстро привыкаешь и даже становишься от них зависим, оттого и более потом с ними расставаться. Алиса это по себе знала, ведь именно таким был Эрвин Смит. Его любовь была даже чище, чем любовь Сары к Эрену, возможно именно поэтому ему было сложно в чем-либо отказать.       — Сара, — тяжело вздохнув, Алиса собиралась ещё раз отказать шатенке, но её снова перебили (и в какой это уже, блин, раз за сегодня?).       — А я никуда не пойду без сестры, — голос Эрена послышался за спиной у Джонс, а вместе с ним и голос Ханджи:       — Ну вот же блин, пошли уже! — негодовала Зоэ. Парень вернулся назад быстрее, чем Ханджи успела догнать его. Он все не переставал твердить, что без сестры и шагу не сделает в сторону командира и переубедить его было невозможно, словно он непробиваемый.       — Сказал без Сары не пойду, — повторил парень своё требование настойчивее. — Время терять мы же не можем. Гляньте только, сколько там титанов. Просто согласитесь со мной, и я сделаю, что угодно, но, если Сара будет со мной, — парень верил самому себе и знал, что не обратиться просто так, а потому все объяснения Ханджи по поводу того, что Саре будет безопаснее в дали от него (хотя бы до тех пор, пока разведка не убедиться в том, что он не опасен) пролетали мимо ушей парня. Он просто не мог навредить ей. Не посмел бы. Никогда.       «Никогда я не причиню вред людям, ведь я такой же человек, как и остальные! А уж тем более я никогда не смогу причинить вред Саре, Армину и Микасе. Даже если не буду контролировать себя, никогда и пальцем не трону», — думал парень, хмуря брови и протягивая руку сестре, которую та без промедления приняла.       — Ладно, пойдемте уже ёпте, — раздраженно заявила Алиса. — Но ты остаешься, ясно? С ним идет родная сестра, тебе не о чем волноваться, — заявила разведчица Микасе, собиравшейся последовать за Эреном вместе с Сарой. К удивлению Алисы, девушка даже прислушалась. Видимо её доверия к Саре было достаточно для того, чтобы успокоится и перестать волноваться. Слегка бесило то, что оставалось только согласиться с малышнёй, ведь времени и правда не было. Несмотря на то, что Эрвин послал за поддержкой из авангарда, проблема оставалась открытой: разведкорпус должен сделать все возможное для Троста, а судя по лицу Эрвина, когда он слушал рассказ Сары, Джонс сделала вывод, что у командира несомненно в голосе зрел некий план.

***

      Эрвин с Леви сверху вниз смотрели на дыру во внешних вратах Розы. Наблюдая за тем, как титаны все продолжают и продолжают сползаться к пробоине, Эрвин снова обдумывал план дальнейших действий, вспоминая утро того же дня. Не так давно Смит проезжал эти самые улицы, дабы решить важный для разведки вопрос о финансировании. И кто же знал, что трагедия может повториться? Самый страшный кошмар человечества все никак не хотел отступать, забирая с собой все больше и больше жертв.       — Как это урезать финансирование? — возмущалась Алиса, лежа в постели со Смитом всего за день до происшествия. — Мы же должны были готовить очередную вылазку за стену и отправляться в скором будущем, так что пошло не так? — девушка настолько возмутилась, что приподнялась на локтях, оперившись при этом об грудь любимого мужчины. В её положении не было ничего особенного, но в тоже время искренность и обеспокоенность происходящим, что сияли в её глазах просили Эрвина позабыть о всех делах и отдать ей себя без остатка. Да, стоило бы продолжить думать о проблемах разведкорпуса, но уж теперь какой там… Так командир Смит должен был так поступить, но сколь сложно это было, когда теплота её души и тела так и продолжала влечь за собой подальше от боли и разочарований, коим часто не было конца.       Красные волосы и белая ночная сорочка на тонких бретельках прикрывали собой приятные округлости груди. Они были как спелые персики на ветках дерева; так и манили к себе, прося прикоснуться к ним и впитать в себя все великолепие вкуснейших плодов. Алиса была его бесконечностью. В ней он терялся и даже не стыдился этого. У Эрвина Смита было множество секретов, о которых другим знать вовсе не стоило. Но главным среди них была она — девушка по имени Алиса Джонс.       Однажды вступив в разведкорпус по собственному желанию, она громко заявила, что больше никому не позволит умереть. Оказалось, у девушки был младший брат, который, увы, погиб в разведке при исполнении, как и многие до него, как и многие после. Череда смертей все никак не прекращалась, губя жизни одну за другой. Тонкие нити жизней солдат сияли ярче солнца, но обрывались они слишком легко. Родительские слезы не высыхали, а траур, казалось, продолжался целую вечность. Это и заставило врача с опытом присоединиться к разведкорпусу, научиться маневрировать и сражаться, как в последний раз. Алиса хотела высушить реки слез по погибшим солдатам, но даже ей это не удалось. Сколь талантливым не был бы человек, в мире всегда будет нечто неподвластное ему. С этим и столкнулась Джонс. Несмотря на то, что с появлением в разведке врача, способного сражаться, жертв стало несколько меньше, реки слез увы не высохли и продолжили впадать в океан людских жизней без прошлого и без будущего.       В этой пучине одиночества и потерь Алиса сблизилась с Леви, Эрвином и Ханджи, дополнив их будни своим ярким сиянием. И пусть тогда этих троих ещё не связывали столь крепкие узы (Леви тогда был ещё относительным новобранцем, пусть и многообещающим), но именно в этих троих она нашла родственные души. Она появилась, как гром среди ясного дня со своими нравоучениями о важности контрацепции и переписью менструальных циклов представительниц прекрасного пола разведкорпуса. Она смущала всех вокруг, заставляя позабыть о смертях царящих и тут, и там. Эрвин начал чаще посещать врача по поводу и без. Каждый раз приходилось придумывать новый повод для визита и это несколько ставило командира в неловкое положение. Ну не пристало ему так себя вести.       «Ну в самом деле. Часто у вас голова болит», — когда-то подметила Джонс. Девушка много времени проводила с солдатами, заботясь их здоровьем, но больше всего внимания доставалось именно этим троим. Но даже так командиру этого было мало, и он раз за разом искал новый повод проведать новую подругу. Смит правда и сам не понял, когда это её формы начали приковывать к себе его взгляд. Эрвин даже хотел однажды предупредить Леви о том, чтобы тот не смел сближаться с девушкой, как мужчина, но так и не осмелился озвучить свои мысли, стараясь скрывать симпатию до последнего.       Правда Леви и не нужно было слов, ведь в итоге капрал и сам все понял. Слишком хорошо он изучил друга за долгие годы службы. Там, где остальные не замечали ничего такого, Леви читал между строк и видел, что красноволосая сумела пленить сердце мужчины, пообещавшего себе не подаваться соблазну любви, дабы в итоге не сделать больно любящему его человеку. О том, как все-таки Эрвин признался лекарше вспоминать не стоит, ведь этот случай оставил на левой ягодице капрала шрам на всю жизнь. Это был секрет только для троих: Эрвина, Алисы и Леви. Секрет, покрытый литрами алкоголя и клятвой молчать до конца жизни.       «Я за вас рад конечно, но об этом никто и никогда не узнает, ясно вам?» — это была единственная угроза со стороны Леви, высказанная в сторону Эрвина. Слишком постыдным был тот случай. Но именно благодаря ему Алиса и Эрвин стали парой, пусть и скрывали свои отношения от окружающих. О том, что Алиса каждую ночь стала ночевать у Эрвина, знали только Леви (тогда ещё не будучи капралом мужчина не мог не знать об этом, ведь это именно он помогал Смиту разбираться в своих чувствах) и Ханджи, остальные же искренне считали, что и Джонс, и Смит одиноки и не имеют пары. Потому-то у Джонс, собственно говоря, и было не мало поклонников среди разведчиков, что невероятно злило Эрвина. И пусть он понимал, что винить бедолаг не в чем (знай они, кому принадлежит эта женщина, ни за что бы не стали проявлять к ней интерес), но злость так просто не утихала. Леви в таких случаях всегда был рад помочь другу. Надо же было кому-то чистить конюшни, мыть лошадей и помогать на кухне, а вот такие ловеласы всегда могли помочь по хозяйству. Дескать и Эрвин доволен, и вокруг порядок царил. Одни плюсы, как не посмотри.       — Военная полиция заявила, что будет целесообразнее урезать нам финансы из-за того, что мы до сих пор не вернули стену Мария и от нас, якобы, пользы нет, — вспомнив о реальности, Эрвин наконец смог оторвать взгляд от лица любимой и ответил на её вопрос.       — Вот же ублюдки! Словно от них пользы больше, — она возмутилась, вызывая улыбку на лице командира. Она всегда была такой. Взрывной характер и доброта души были присущи ей. Алиса никогда не скрывала своих мыслей от Эрвина, что несомненно льстило мужчине, ведь только перед ним одним она была голой во всех смыслах этого слова. — Какое право они имеют вякать, даже не сразившись с титанами ни разу? Трагедия стены Мария ничему не научила наше правительство? Неужели так сложно понять, что человечество не может просто отсиживаться внутри стен, ведь и они не вечны. Это сделал этот поганец Найл Док, верно? — хмуря брови, задала вопрос девушка. — Будь моя воля, я бы даже об него рук марать не стала. Сковородкой убила бы! Ты же воспринимаешь это за временное препятствие нашей работе, верно, Эрвин? — приблизившись к губам мужчины, Алиса задала важный для неё вопрос. Джонс хотела бы, чтобы командира её сердца тяготило как можно меньше проблем, потому и начала оставаться рядом с ним каждую ночь. Ведь она лучше всех знала, что именно ночью все тяготы прожитого дня становятся в сотню раз тяжелее. Настолько, что под их грузом можно захлебнуться в крови умерших товарищей. Она и сама не любила оставаться ночью одна, ведь тогда её начинал преследовать образ погибшего брата и чувство вины… Если она так винила себя, так каково же было Эрвину, на чьих глазах гибли сотни таких, как брат Джонс?       — Неприятно, конечно, но мы с правимся, ведь у нас есть ты, — оставив нежный поцелуй на губах блондина, сказала Алиса.       «Лучше упивайся мной из ночи в ночь, чем сожалей о чем-либо. Даже если ты делаешь вид, что все в порядке, даже если никогда не скажешь об этом даже мне, я и так знаю, что тебе тяжело быть командиром разведки. Ведь именно на твоих руках остались отпечатки всех тех жизней. И именно из уважения к ним мы не можем остановиться. Мы обязаны двигаться дальше. Так всегда говорил Бертольд. Мой братишка был храбрым до глупости, за что и поплатился жизнью», — подумала девушка, подарив мужчине яркую улыбку, которую Эрвин любил не меньше, чем мечты о свободе.       — На самом деле, — голос Смита приобрел те игривые оттенки, которые могли значить только одно — девушке удалось подбодрить его, — я бы предпочел нагнуть тебя, а не каких-то мужиков из столицы, — заявил он, прижав Джонс к кровати и нависнув над ней. — Я не считаю это проблемой, гораздо важнее то, — Эрвин губами коснулся нежной кожи тонкой шеи, оставляя на ней обжигающий поцелуй, — что ты снова провоцируешь меня, — тяжело дыша, заявил он. Все это время Смит пытался слушать Алису, как можно внимательнее, ведь он всегда так делал, но сколь же это было тяжело, когда она грудью к нему прижималась, словно так и манила к себе невинностью. А тусклый свет свечи, стоящей возле кровати со стороны командира, игрой теней рисовал на очертаниях женской фигуры причудливые узоры, каждая линия которых вырисовывала всего одно слово: «Раздень». Эти узоры блуждали по телу, маня к ней. Они словно бы рисовали траекторию движений рук мужчины, заставляя его в очередной раз понять, что рядом с ней вовсе не нужно думать о будущем. Хотя бы на то время, пока её губы зовут к себе, а дыхание её становится единственным звуком вокруг.       — Неужели? — водя тонкими пальцами по плечам блондина, с искрами в глазах спросила девушка, готовая поддержать игру Смита. Ведь он привлекал её не меньше, чем она его. Мускулистое тело, местами покрытое шрамами, глубокие голубые глаза, голос, сводящий с ума, и этот аромат утренней росы иногда заставлял хотеть мужчину всегда и везде вне зависимости от времени суток.       Ответа на вопрос так и не последовало. Крепкие руки проскользнули под ночную рубашку девушки, заставляя ту краснеть в темноте. Округлости ягодиц были как те черти искусители. Они играли с чувствами мужчины, пока его руки скользили по ним. Они звали, просили сжимать их сильнее, а учащенное её дыхание и вовсе превратилось в дьявола, которому противостоять было невозможно, и Эрвин не стал себя сдерживать. Мужчина прерывисто и тяжело дышал, вглядываясь в глаза перед тем, как впиться в губы любимой женщины с жадностью, как и всегда. Её тела никогда не хватало, всегда было мало. Сколько бы поцелуев она не дарила, сколько бы не обнимала, этого никогда не было достаточно для него. А тот факт, что днем приходилось скрывать отношения и наблюдать за тем, как другие пытаются с ней флиртовать добавлял дров в огонь, пылающий в груди Эрвина. И только лишь по ночам он мог позволить себе дать волю чувствам и опоить себя её сладким ароматом магнолии до умопомрачения.       Одной рукой Смит стягивал бельё с Алисы, стараясь случайно не порвать его, хоть и хотелось (до жути хотелось, но в этот раз он решил попытаться быть нежнее), другой держал её за горло, продолжая жадно целовать. В районе живота Джонс ощутила знакомую на ощупь твердость детородного органа и, не прекращая поцелуя, потянулась за таблетками, лежащими на прикроватной тумбочке (все же о контрацепции она помнила лучше остальных).       Несмотря на то, что перед глазами не было ничего кроме её тела, Эрвин смог сделать усилие над собой и оторвался от губ всего на секунду. Он выхватил таблетки из хрупкой руки, давая таким образом понять, что намерен держать инициативу в своих руках до самого конца. Мужчина быстро извлек одну таблетку и, зажав её между своих тонких губ, снова припал к губам Алисы. Новый поцелуй имел горьковатый вкус противозачаточной таблетки, которую стоило принимать каждый раз по одной перед началом полового акта. Однако привкус безопасности растворился в танце губ столь быстро, что ни Эрвин, ни Алиса даже не успели обратить на него внимание.       Её руки блуждали по его крепкой спине, пока сам Смит снова отстранился от мягких любимых губ для того, чтобы опуститься немного ниже. Уже в следующую секунду его язык бесстыдно играл с правым соском девушки, а левая рука с вторым соском, заставляя Алису тихо-тихо стонать. Если бы кто-то спросил Джонс, что было самым сложным в отношениях с Эрвином, она бы точно сказала, что сложнее всего сдерживать стоны, дабы никто их не услышал. Когда душа и тело сходят с ума, сплетаясь с любимым, молчать об этом хуже пытки.       Наслаждаться жизнью, касаясь его тела можно было бы вечно, как и тем, что Эрвин делал с телом Джонс. Ведь для неё он был целым космосом с множеством галактик, для исследования которых Алисе не хватит жизни. Он и был её свободой, ровно как и она его. Этим двоим уже не нужно было выходить за пределы стен чтобы стать свободными, ведь для свобода могла ограничиваться и одной комнатой, если только они вместе.       — Люблю, — шепнула девушка на ухо Эрвину, сняв с него все, как она считала, лишнее, — папочка, — она хорошо знала, сколь сильно Смит любил играть с этим словом. Иногда она даже днём бесстыдно шептала ему его на ухо, заставляя мужчину мучится с привкусом приторных букв на губах.       Прекрасные слова из пяти и семи букв, произнесенные её голосом, растворяли рассудок в желании, которому невозможно было противостоять. Оставив груди Алисы в покое, Эрвин покрыл её живот дорожкой из поцелуев. Джонс была готова на дрожащих от услады ногах последовать за Эрвином по этой самой дорожке. За ним можно было идти слепо, закрыв глаза. И куда бы не вела эта дорожка, в том месте две души смогут потеряться в пропитанном темнотой пространстве его светлой ночи. Он опускался все ниже и ниже. Подушечки его пальцев, касающиеся промежности Алисы, рассказывали куда же привела их дорожка из нежно-горьких поцелуев.        И хоть Джонс знала, что ей лучше помалкивать, дабы никто, не дай Боже, не услышал стонов из спальни командира, но когда его влажный язык начал играть с клитором, молчать стало невыносимо и с пухлых губ слетел достаточно громкий стон. Этот звук сильнее возбуждал Смита, рождая в его голове некое бредовое желание, заключавшееся в том, чтобы стон этот обязательно услышали все и каждый, кто хоть раз в жизни пытался флиртовать с Алисой. — Э-э-эрвин, — красноволосая не могла в себе найти сил молчать, его имя само по себе слетало с губ.       Звук, исходящий из её прекрасного ротика, был слаще сахара и хотелось его слушать вечно, но Эрвин нашел в себе силы и одной рукой прикрыл Алисе рот, продолжая кончиком языка рисовать причудливые узоры по нежной, влажной ноже. Сбившийся ритм сердца мешал девушке нормально дышать. Тонкими пальцами она хваталась за светлые волосы, прося не останавливаться ни на секунду.       Время сливалось вместе с каждым его действием. Секунды стали его рукой на рту, минуты превратились в касания его языка, а сам он стал вечностью, в которой хотелось потеряться. Алиса убрала руку со рта и за плечи отстранила мужчину от своей промежности. Для объяснения её действия в словах не было нужды. Разведчица повалила командира и, лежа на нём сверху, подарила ему один нежный поцелуй, а затем руками взялась за ствол члена блондина и, опустившись ниже, не стесняясь облизала головку, зная, что от удовольствия Эрвин наверняка закрыл глаза. Теперь настала его очередь теряться между множества влажных дрожек, оставляемых Алисой на его члене.       В её рту было тепло и влажно, а то сколь умело её язык играл с членом мужчины каждый раз было неповторимо. Всегда серьёзный и строгий Эрвин позволял себе заблудиться между множества ярких ощущений, которые Алиса дарила ему одному без остатка. Как он жил без неё раньше мужчина перестал понимать ещё когда Джонс подарила ему их первый поцелуй. Уже тогда он знал, что без неё жизнь была серой и только с её приходом приобрела краски. Ведь в тот момент перья на крыльях свободы окрасились всеми цветами радуги говоря, что в итоге всего его горизонты сошлись в одним человеке. И даже несмотря на то, что часто эти краски омрачали смерти, она продолжала светить ярко, словно была ему путеводной звездой, которая никогда не погаснет. И даже через миллионы лет она продолжит освещать его путь сколь сложным и извитым он не был.       Алиса продолжала ублажать Эрвина орально сжимая в одной руке член командира, пока тот внимательно рассматривал выделяющиеся в тусклом освещении очертания её задницы, виднеющейся у него между ног. Само только очертание её тела и её старания вдохновляли на большие подвиги, ведь любому герою нужно месть, где его после побед и поражений будут ждать с нетерпением. Такое место для блондина существовало и находилось оно рядом с ней. Между тем Смит понимал, что желание погрузиться внутрь его звезды хотелось больше и больше с каждым плавным движением, сделанным ею. Приподнявшись, мужчина взял в руки прядь красных волос и потянув их от себя дал девушке намек на то, что он более не в силах терпеть сладкую пытку её ртом. Все оттого, что старания её были слишком яркими. Мир вокруг окрасился цветом её волос, по коже пробежал табун мурашек, а дышать и вовсе получалось через раз. И даже закрыв глаза Эрвин видел множество разных узоров, сродни тем, что выполнял на его члене язык Алисы. Они сливались в непонятном для Эрвина танце ровно так же, как и её язык танцевал с причинным местом доводя до оргазма. Потому и следовало остановиться, ведь ещё одно или два движения танца страсти могли привести их игру к концу. Этого нельзя было допустить, ведь её так мало. Так хотелось взять больше.       — Какой настойчивый, — ехидно добавила девушка, отстранившись от члена мужчины. Алиса и не собиралась передавать инициативу в руки Эрвина. Не в этот раз. В тот день ей хотелось побыть главной и обладать им в полной мере. — Пусть ты и командир разведкорпуса и весь такой «мистер неприступность», но не со мной, — добавила разведчица, толкнув мужчину назад к подушкам.       В глазах Эрвина сияла яркая заинтересованность ситуацией. Ибо и ему иногда хотелось побыть беспомощным, а единственным человеком, перед которым это для него было позволимо и была Алиса. Ухватившись за бедра девушки, блондин наблюдал с ожиданием в глазах за тем, как она сама садиться на его член, кусая при этом губы от возбуждения.       Знакомое тепло наполнило девушку, заставляя крепче сжимать руки мужчины, покоящееся у нее на бедрах, позволяя пальцам сплетаться между собой. В плотских утехах Алиса давно успела набить руку. Её изначально плавные движения с каждой секундой набирали скорости, заставляя Эрвина дышать прерывистее и снова закрывать глаза от удовольствия. Девушка не только доставляла удовольствие Эрвину, но и сама медленно, но верно терялась между границами реальности и услады его тела. Движения двух тел одно за другим усиливали острое наслаждение, что волнами прилива и отлива растекались внизу живота Алисы и растекалось дальше по всему телу.       В какой-то момент мужчина Эрвин начал сильнее сжимать бедра Алисы и настойчивыми движениями стал помогать ей двигаться интенсивнее.       Два сердца бились в унисон. В унисон каждому движению, сделанному Алисой. Две души утонули друг в друге, захлебнувшись тем сладким упоением под названием любовь. По коже обоих растекалось приятно щиплющее удовольствие. Руки Эрвина сильнее сжимали талию девушки, а пульсирующий внутри Алисы член красноречиво говорил о том, что скоро она вновь ощутит это незабываемое чувство, когда миллиарды маленьких частичек любимого человека заполнят до краёв. От этого наслаждение, жарким огнем, томящимся внизу живота, начинало прожигать собой каждую мышцу до последний.       Услада не оставляла ни единого шанса молчать. Сколь сильно Алиса не кусала бы губы, желая сдержать стоны, все было попусту, когда Смит кончил глубоко внутрь. Реакция Эрвина была незамедлительной. Рот Джонс был быстро закрыт его сильной ладонью, но девушка, казалось, даже не заметила этого. Она продолжала каждой клеточкой считать, сколько же частиц Эрвина оказались в ней на этот раз. Это было крайне важно, ведь он был её жизнью и мечтой, за которой можно было идти хоть к титанам в объятья, хоть прямиком в Ад без сожалений. Если бы только это было возможно, Алиса предложила бы ему оставить разведку и остаться с ней, состариться с ней и свести всю свободу только к миру на двоих. Но девушка знала, что это невозможно ни для неё, ни для него. Поэтому все, что ей оставалось так это только отдаваться ему каждый раз, как появлялась возможность. Оставалось только запоминать моменты рядом с ним, выковав их в памяти железом, пока они оба живы, ведь никто из них не знал, что мог принести с собой каждый новый день.       Эрвин впитывал в себя каждую секунду, пока кончал внутрь любимой им женщины. Он не хотел вот так просто отпускать её, потому и не сразу отстранился, когда та попыталась слезть с его полового органа. Он бы хотел попросить её остаться там ещё хоть на пару минут. А может и не минут. Мужчина хотел бы, чтобы ночь не заканчивалась никогда. Тогда бы ему не пришлось отпускать Алису утром, не пришлось бы переживать за неё каждый раз, когда та вместе со всеми отправлялась за стену, не пришлось бы смотреть на то, как другие мужчины пытаются проявить к ней интерес. Это Эрвин и ненавидел больше всего. Тот факт, что из всего разведкорпуса всего пару человек знали какие отношения на самом деле связывают командира и главного лекаря разведки раздражал, но в то же время он не мог показать врагам свою главную слабость, скрывая её, как зеницу ока. Для всех и каждого он должен был быть командиром без изъянов и слабостей. Только так разведкорпус мог выжить среди сумасброда мусора, звавшим себя «военными».       — Знаешь, если завтра ты будешь держать Найла за горло так же крепко, как меня за бедра, то финансирование точно наше, — заявила Алиса, опустившись на подушку рядом со Смитом. Она подарила ему ещё дюжину поцелуев перед тем, как уснуть у него на груди. Однако Джонс не уснула первой, ведь тогда бы Эрвин едва ли не до утра думал бы о чем-то угнетающим, потому девушка и использовала поцелуи, как снотворное для командира. Тот в итоге сдался и провалился в крепкий сон, окутанный её теплом.       Утром того дня Эрвин планировал решить вопросы с главным командованием и военной полицией, но и подумать не мог, что трагедия может повториться вновь. Подобные мысли навещали командира в кошмарах, а все из-за простого понимания, что такое возможно. Эрвин ясно понимал, что трагедия совсем не была случайностью и те двое не просто так разрушили сотни тысяч жизней. Вот только тем утром он мужчина ещё не знал, что в телах колоссального и бронированного прячутся обычные люди, также как и Эрен неведомым образом попал внутрь титана.        Смит четко помнил, как ехал с Алисой, Ханджи и Леви на слушанье по вопросу финансирования. Помнил, как Алиса говорила о некой девушке из толпы, смотрящей на Леви. В тот момент его мысли крутились вокруг предстоящего слушанья, но, когда Джонс подметила кого-то для Леви, командир на секунду перевел взгляд на толпу, ища ту, которой, по мнению Алисы, понравился хмурый капрал разведкорпуса. Он так и не нашел её, ведь мысли о важности вставшего перед ним, как командиром, вопроса о финансировании были куда важнее, нежели подбор девушки для друга.       Хоть и, по правде говоря, Эрвину иногда хотелось, чтобы и Леви обрел свой кусочек счастья в этом мире. Он знал, что у капрала была некая подруга для развлечений, но дальше этих самых развлечений дело никогда не заходило. С одной стороны Эрвин понимал, что так лучше для тех, кто стал частью разведки, но с другой стороны мужчине было страшно вспоминать времена без объятий любимого человека. А сколь тяжело было Аккерману командир понимал очень отчетливо. Однажды потеряв близких, все люди замыкаются глубоко внутри самих себя, но стоит лучику света пробиться сквозь тьму потерянных чувств, как цветы вновь начинают распускаться и приходит весна. Жаль только, что весна так быстротечна. Как мимолетное видение, она приходит и уходит снова навсегда, оставляя взамен лишь несчетное количество шрамов в груди. Этой весны Леви изо всех сих избегал. И хоть мужчина пообещал себе ни о чем не сожалеть, но просто так забыть о потерях никак не получалось. Помнить о них было больно, а сколь же больно будет потерять тепло весны снова? Он и думать об этом не хотел, намертво заперев своё сердце за множеством замков, ключи к которым утонули где-то в море пролитой на эти земли крови.       «Мы смогли бы отправится на днях и уже даже перебазировались в Трост, практически готовые к вылазке и Найл решил снова подложить мне свинью. Сидит в столице, живет без проблем, так откуда у него берется дерзость мешать тем, кто хоть что-то делает для человечества? Есть ли предел людской жадности?» — задавался вопросами блондин, приказав своим путникам гнать лошадей изо всех сил, ведь добраться к месту назначения нужно было как можно скорее. Эрвин правда был рад уже тому, что главнокомандующий Дариус Закклай согласился пойти на уступки разведке и не заставил их направляться в столицу, а согласился провести заседание всего за несколько городов от самого Троста. Главнокомандующий, несомненно, был хорошим человеком, но даже он не был всесилен в этой стране. Он не мог просто проигнорировать доводы военной полиции, хоть ему, наверняка, и хотелось так поступить. Но, поскольку сделать этого не мог, то решил поступить иначе, заставив виновников «торжества» переться из обожаемой ими столицы едва ли не в сам Трост. Правда Эрвин даже и предположить не мог, как ему удалось такое провернуть, но это даже веселило, хоть и ситуация была вовсе не веселая. Но думать о недовольных рожах верхушки армии и священниках было приятно, не стоит скрывать.       — Я считаю, — в тот день голос командира военной полиции казался Алисе особенно раздражающим. Девушка сидела рядом с Эрвином за одним большим круглым столом, где и собрались все важные шишки этой проклятой клетки человечества, — что тратить столь большие суммы на разведкорпус не целесообразно. Мистер Смит, сколько раз вы говорили, что разведка вернет человечеству территории стены Мария? А что в итоге? Где же обещанная вами победа? Каждый раз вы возвращаетесь с одними только трупами и это в лучшем случае, так зачем людям платить за смерти собственных детей? — Найл Док даже встал с места, дабы высказать свою точку зрения, чем еще больше выводил Джонс. Да и не только её. Капрал Леви сидел молча и на лице его не было видно ни одной эмоции, но глубоко в своих мыслях мужчина насаживал задиристого и зажравшегося военного на пустую бутылку из-под вина снова и снова. Ханджи Зоэ смотрела на всех собравшихся с презрением, желая послать к чертовой матери, а может и ещё куда подальше, но говорить в этой ситуации было позволено только одному Эрвину. Блондин хорошо знал своих политических оппонентов. За долгие годы он выучил все их повадки до последней, потому и был готов к любому развитию событий. Ухмылка в уголках его губ только подтверждала данный факт. По выражению лица командира можно было сказать, что он точно знает, что и как ему делать и как ответить.       — С вами сложно не согласиться, — спокойно отвечал Эрвин оппоненту, — мы действительно до сих пор не вернули стену Мария. Но вы же понимаете, что это не так просто, верно? Вместе с тем это необходимо. Потерянные территории — не просто маленький клочок земли, от которого можно так просто отказаться. Экономика в упадке, даже несмотря на то, что от большого количества беженцев пришлось избавиться, а контролировать рождаемость не представляется возможным, — Смит хотел было продолжить приводить свои доводы в пользу разведкорпуса, как в помещение ворвался один из солдат военной полиции с ужасом в глазах. Паренек был настолько чем-то ошарашен, что даже не постучал. Да и отдать честь он так же позабыл, видимо, со страху не понимал, перед кем сдавал отчёт. С его побледневших губ слетели слова приговора для человечества.       — Трост был атакован колоссальным титаном! Стена Роза под угрозой! — на выдохе доложил он, не в силах унять дрожь в руках. Первым с места соскочил представитель религии стен. Священник не знал, что и сказать. Он смотрел на паренька, пытаясь в уме подсчитать потери, которые сулили его слова.       — Вот вам и ещё один красноречивый аргумент в пользу разведкорпуса. Сколько из ваших солдат хоть раз в жизни сражались с титанами за пределами стен? Если мы потеряем и стену Роза, человечеству точно не выжить. Разведка должна выдвинуться туда немедленно. Мы должны защитить внутренние ворота Розы, даже если это будет значить потерять Трост, — заявил Смит главнокомандующему, приложив кулак к сердцу.       — Выдвигайтесь, мистер Смит. Если придется вступайте в бой с колоссальным, — тяжело вздохнув, ответил главнокомандующий Дариус Закклай своему подчиненному. — Если оправдаете наши надежды в битве за Трост, финансирование будет вашим и этот вопрос более не будет подниматься. Удивите же нас, мистер Смит. В след за вами будут отправлены все войска гарнизона стены Роза, но для этого понадобиться время, так что пока вся надежда будет только на разведчиков. Ведь тех войск, которые сейчас находятся в Тросте будет недостаточно. Я уверен в этом. Сколько они продержаться лишь вопрос времени. Кроме того, колоссальный и бронированный могут смести все защитные сооружения одним только движением. Медлить нельзя. Надеюсь, это не последний бой человечества, — добавил мужчина, насупив брови. Происходящее ему явно не нравилось, ведь потерю ещё одной стены человечество точно не переживет. В стране начнется анархия, которая в свою очередь приведёт к гражданской войне и, как итогу, смерти всех без исключения, ведь благословенных территорий стены Шина будет недостаточно, чтобы прокормить всех. Страна и без того находится в долгосрочном кризисе, поэтому потеря Троста будет много значит, не говоря уж о всей территории стены Роза. Если разведка сможет предпринять хоть что-нибудь и справится с проблемой, страна снова будет у них в долгу. Как и всегда. Вот только не все хотят признавать превосходство разведкорпуса. Дариус хорошо понимал, что вероятнее всего чувствовал командир Эрвин Смит, когда люди, не делающие в своей жизни практически ничего важного, суют ему палки в колёса.       — Да хранит вас Бог, — шепотом добавил мужчина в след разведчикам, когда красные волосы Алисы Джонс уже скрылись за дверью.       — Сначала нужно добраться до штаб-квартиры, втроём мы мало что сможем сделать, — рассуждал тогда Эрвин на ходу, подходя к лошадям. —  Слушайте меня, как бы там ни было, но дорога все же займет у нас много времени. Надо гнать до штаб-квартиры немедля, — пояснял Смит.       — Не лучше ли будет добраться до ближайшего нашего штаба, нежели до штаб-квартиры. Мы потеряем много времени, — добавил свои мысли к словам Эрвина Леви.       — Так и есть, но именно в штаб-квартире сосредоточены основные наши войска. Там собраны более опытные люди. Даже те войска, что ещё пару дней назад были в Тросте и готовились к вылазке вернулись в штаб из-за проблем с военной полицией. Судьба Троста сейчас в руках тех войск, которые находились там. Они должны выиграть нам время, чтобы мы могли прийти готовыми к бою и с достаточным количеством людей, иначе жертвы тех, кто сейчас умирает там будут бесполезны, — пояснил капралу командир.       — Так и поступим, — поддержала любимого Алиса, приведя оставленных не так давно лошадей. Бедняги и отдохнуть толком не успели, как и снова собираются гнать галопом.       Вскоре разведчики уже скакали до штаб-квартиры разведки. Каждый из них пытался гнать свою лошадь, как можно скорее. Эрвин так же принял решение часто менять лошадей, а где это будет возможным перемещаться на УПМ, дабы сэкономить как можно больше времени на дорогу, ведь расстояние, которое нужно было преодолеть было далеко не маленьким. Эрвин всю дорогу только и думал о том, что же он может сделать для того, чтобы вернуть Трост. В его голове раз за разом прокручивались самые разные сценарии развития событий и к каждому из них блондин мысленно подбирал наиболее подходящее решение.       «Сможем ли мы заделать брешь в воротах своими силами? Успеем ли добраться туда вовремя? На это уйдет не мало времени и сил. Не говоря уж о людских ресурсах. Для этого придется как минимум преградить путь титанам внутрь. На одно только это нужна круглосуточная защита и многочисленное войско, вместе с продуманной системой защиты», — мысли командира были тяжелее самого колоссального и не думать о таких вещах он не мог. Его желание предотвратить потери стены Мария было не просто сильно. Оно захватило его разум и, сжимая его намертво, не собиралось отпускать до тех пор, пока последняя из жертв не будет оправдана победой. Он и замечать перестал как расстояние к штабу сокращалось достаточно быстро, хотя если говорить о человеческих жизнях, то и этого было мало.       — Брови отпадут, если будешь столь сильно хмуриться, — голос Алисы помог мужчине осознать, что до штаб-квартиры оставалось всего ничего.       — А она права, Эрвин, — поддержала подругу Зоэ, скачущая с правой стороны от Смита.       — Я всегда права, — уверенно заявила Алиса, пытаясь хоть немного разрядить ситуацию. И плевать ей, что это было не совсем уместно. Кислые лица ещё никому жизни не спасли.       — Просто никто не осмеливается сказать тебе, что ты не права. Ибо такое дело обычно заканчивается отдыхом в твоём же госпитале, — попытался съязвить Леви, за что сразу словил на себе несколько по-доброму злой взгляд красноволосой подруги. А ведь он был, несомненно, прав. Обычно никто не смел перечить главному лекарю разведки. Если Джонс что-то просила, то это выполнялось беспрекословно (даже если приходилось жевать невкусные пилюли, солдаты делали это с улыбкой на лице, зная, что иначе они в добавок ко всем своим травмам могут получить дополнительные).       Между тем цель наконец была достигнута. Разговоры друзей и их, не совсем уместные в такой ситуации, шутки помогли Эрвину отвлечься от проблем на несколько минут. И все снова благодаря ей — женщине, которая является залогом пусть и скрытного, но счастья командира. Без неё и ответы на все интересующие командира вопросы искать не было бы смысла. Раньше для Эрвина главным человеком в его жизни был отец, которого он потерял. Затем азарт и вина перед отцом руководили блондином, считавшим, что он должен узнать о мире за стенами как можно больше. Только так бы он смог искупить вину перед отцом и отдать ему дань уважения, а уж после появилась она, дарящая радость один только своим присутствием рядом. И жизнь снова изменилась в лучшую сторону. Эрвин захотел получить крылья свободы не только для того, чтобы удовлетворить свой азарт и искупить вину перед отцом, он захотел подарить их ей. Чтобы она смогла взлететь высоко над стенами. Так бы мужчина показал Алисе насколько сильно он её любит. Ведь не каждый готов подарить своей половинке свободу, за которую нужно проливать кровь.       Добравшись до штаб-квартиры, разведчики собрались в путь максимально быстро, но и это было слишком долго для тех, кто находился в центре боевых действий. Сотни человек под командованием Эрвина Смита гнали лошадей в сторону Троста. Каждый из них был готов отдать жизнь за тот самый Трост, который потерять было бы позором для воинов надежды человечества. Каждый из солдат верил в своего командира и в то, что тот обязательно придумает, как избежать повторения страшной истории.       — Эрвин, он здесь, — голос Ханджи заставил блондина наконец оторвать взгляд от титанов внизу и начать принимать решения, которые помогут ему оправдать надежды человечества.       «Потери Троста колоссальные. Весь гарнизон города разбит, от оборонительных сооружений толку мало и большинство уже уничтожены, а новобранцы, которых даже не распределили ещё, защищали город до нашего прибытия. Но даже так этот парень может стать нашим спасением. А уж о всех его особенностях можно будет поговорить и позже. А главное теперь мы сможем больше узнать о титанах. В том, что колоссальный и бронированный были разумными, я не сомневался ни разу, но кто бы мог подумать, что внутри этих чудищ находились самые обычные люди. Они среди нас… В этом нет сомнений», — подумал мужчина, посмотрев на Эрена сверху вниз и обратно несколько раз.       — Чего молчишь, свинья? — обратился к Эрену капрал Леви, обескураживая того. — Мы ждём твоих объяснений.       — Как вы его назвали? — Сара хотела было двинуть на капрала с кулаками и научить его манерам, но брат остановил её одной рукой, преградив путь.       — Придержи коней, — Эрен не стал обращать внимание на слова некого мужчины, который и был-то ниже его ростом. — Мне стоит объясниться, — слова брата и боль в мышцах заставили Сару остепениться, хоть и местный капрал бесил несусветно.       «Да кем он себя возомнил, коротышка хренов. Если бы я была в форме, он бы у меня так не разговаривал с Эреном. Засранец блин», — между тем Йегер понимала, что слово «засранец» не совсем подходило капралу. Его белая рубашка были уж чрезмерно белой, словно её даже чистую поддавали повторной стирке, пока она не становилась похожей по цвету снежинки, ещё не коснувшейся земли. Вещь даже ослепляла своей белизной и это отчего-то злило только сильнее.       «Интересно, что будет если я испачкаю эту его белоснежную рубашку в свином навозе?» — злостно рассматривая лицо мужчины, задалась вопросом Сара. Она столь внимательно всматривалась то в его лицо, то в рубашку, что капрал даже почувствовал себя несколько неловко, но виду, как обычно, не подал.       «Чего она на меня вылупилась? Бесит идиотка», — Леви даже бросил Йегер ответный короткий взгляд, полный противоречивого призрения. Этот взгляд просил перестать мысленно убивать его (он то не знал, что Сара вовсе не убивала его, а всего-то в своих мечтах закопала его рубашку в священной обители свиней, а потом её же швыряла капралу в лицо очень много раз).       — Меня зовут Эрен Йегер, — начал парень с представления. Положив кулак на сердце, он продолжил: — и я первый человек, сумевший превратиться в титана. Хоть я и сам в это слабо верю, но правду не изменить, — Ханджи была в таком восторге, что просто не смогла дать парнишке спокойно продолжить.       — Господи, да ты просто моя мечта, дорогой! — воскликнула она, желая затискать Эрена до смерти. — Как? Как ты это сделал, мой сладенький? — с пугающим восторгом в глазах спрашивала она, пытаясь все ещё держать себя в руках.       «В самом деле кто она такая? Извращенка что ли? Что она делала со мной пока я был в отключке? Как мне Саре в глаза смотреть после того, что со мной творила эта ненормальная?» — нервно глотая слюну, задавался вопросами парень, желая спрятаться от сумасшедшей за сестрой да поскорее. Но, увы, нужно было держаться самому. В этот раз он справится со всем сам.       — Я не знаю, как это произошло. Последнее, что помню так это то, что меня проглотил титан и я был в его желудке. Там было так жарко и так много людей... Они варились в его желудочном соке, — с ужасом в глазах рассказывал Эрен на одном дыхании. — Если бы меня спросили, как выглядит отчаянье, я бы описал именно все те потерянные жизни в желудке титана. Все наши надежды были там. Они медленно, одна за другой, меркли там, — невольно к глазам парня начали подкатывать слезы, — но даже так я не хотел сдаваться. Злоба и жажда мести переполняли меня. Я не хотел быть беспомощным, как и пять лет назад, хотел изменить хоть что-то. Все это время твердил, что перебью всех титанов до последнего, а в итоге оказался съеденным, даже не вступив в разведкорпус, как хотел. Я знал, что там снаружи где-то плачет Сара и от этого мне было только больнее. Ты пошла за мной в армию, ты отдала себя мне без остатка и наплевала на свою жизнь, оберегая меня, а я не оправдал ни твоих, ни своих ожиданий, — Йегер даже не нашел в себе сил посмотреть на сестру глазами, полными сожалений. Он злостно сжимал кулаки от воспоминаний о том отчаянии, которое ему пришлось испытать не так давно. — Помню, мое сознание помутилось настолько, что я перестал ощущать самого себя. Я не знал ни кто я, ни где. У меня была одна цель — убивать гигантов одного за другим. Казалось, что меня и вовсе нет в этом мире. Так было до тех пор, пока я не услышал голос сестры. Только тогда смог наконец осознать, что нахожусь внутри титана. И это было шоком для меня, но думать об этом времени не было. Нашим жизням грозила опасность, и я не мог позволить Саре умереть. Это сложно объяснить, но я знал, что нахожусь в затылке у титана и указал на это место Саре. Она, видимо, вытащила меня. Дальше мои воспоминания продолжаются здесь, — закончил свое пояснение парень.       Слова брата тронули Сару до глубины души, и она хотела обнять его прямо на месте и сказать, что все в порядке, но ей не позволили этого сделать. Девушка по имени Ханджи схватила Йегер за руку и притянула к себе, видя, что шатенка вот-вот набросится на Эрена с соплями и объятьями.       — Человек, превращающийся в титана. Ты даже не представляешь, как помог человечеству своим рассказом. Эрвин, — голос Зоэ стал крайне серьезным, — ты же понимаешь, что это значит? — задала вопрос она.       — Более чем, — тяжело вздохнул командир.       — Эй, зачем вы схватили меня за руку? — задала вопрос Сара Ханджи, но та не стала отвечать девушке, ведь в её голове уже созрел план того, как спасти Трост, и она прекрасно знала, что в головах Эрвина, Алисы и Леви должно было созреть что-то подобное если не идентичное.       — Эрен Йегер, — суровый голос командира обратился к юному солдату, — ты же понимаешь, что за такое тебя могут признать предателем и убить или пустить на опыты, а твою сестру можно обвинить в дезертирстве. Она ослушалась приказа к отступлению из-за тебя. Мы сможем защитить и тебя, и её, но для этого нужны прежде всего аргументы. Докажи, что ты нам не враг. Докажи, что ты на стороне человечества и тогда Ханджи отпустит твою сестру, — монотонно говорил Эрвин, когда Эрен его перебил.       — Что значит «докажи»? Вы что мне не верите? Думаете, я враг? Эй, отпусти Сару! — тяжело дыша, шатен обращался к Зоэ, но та и не думала его слушать.       — Успокойся, Эрен! — голос сестры тем не менее слегка остудил нрав парня. — Выслушай сначала до конца командира, — просила она.       «Безалаберность у них семейное. Сразу видно одна дура, второй такой же дурак, как и его сестра, но его злость может сыграть нам на руку. Давай же, Эрвин, скажи это. Я знаю ты об этом думаешь», — про себя подметил Леви, поглядывая на своего друга в ожидании очевидного приказа.       — Раз ты обладаешь силой титана, то наверняка тебе должно быть по силам поднять вон тот валун, — мужчина указал пальцем на виднеющийся из-за одного из домов приличных размеров валун, который по размерам подходил для того, чтобы заткнуть собой дыру в воротах и решить проблему человечества раз и навсегда. — Если бы ты только смог дотащить его до ворот и преградить им путь титанов внутрь, я бы смог обеспечить тебе защиту. Ты смог бы служить в разведке, как и хотел. Более того мы бы смогли больше узнать о титанах благодаря тебе. Так что? Ты готов доказать всем нам, что ты на стороне человечества? — задал вопрос Смит.       — Готов, но, повторюсь, я не знаю, как превращаться в титана. Отпустите Сару, я постараюсь понять, как мне превратиться. А использовать мою сестру, как приманку не самая лучшая идея. Я не согласен. Можете судить меня сколько угодно. Можете использовать, отдать под трибунал или убить прямо тут, но отпустите Сару, — ответил Эрен блондину. План Эрвина его более чем устраивал, но вот только парень боялся подвести человечество в очередной раз, оттого и голос его звучал не слишком уверенно. Так же он боялся за сестру. Ему не нравилось, что извращенка в очках до сих пор не отпустила Сару, хоть он уже и согласился с планом командира и был готов на всё, так почему же она не отпускает её?       — А кто тебя спрашивать будет, кретин? Кроме того, проблемы тут я не вижу. Ты же сам сказал нам, что был в отчаянии, думал о сестре и хотел мстить, верно? Нам всего-то нужно вогнать тебя в подобное состояние, и ты сам превратишься, — вставил своё слово капрал Леви. Мужчина подошел к Ханджи и схватил за руку Сару, понимая, как легко можно вывести парня из себя. — Уверен, за ней ты и в огонь, и в воду, а главное и в тело титана полезешь. Интересно, если ей будет угрожать опасность ты превратишься? — оперившись на плечо девушки, задавал вопросы Аккерман.       — Мы будем защищать тебя пока ты будешь тащить валун к воротам. Ты должен помнить, что от тебя зависят сотни тысяч невинных жизней. Не предай нас, — сказал Эрвин, собираясь известить о плане своих солдат и тех, кто выжил в Тросте и ещё может сражаться.       Эрен не хотел соглашаться с планом, следуя которому пришлось бы подвергать опасности Сару, и готов был отстаивать свою точку зрения дальше, но, посмотрев на сестру, парень понял, что в этом нет нужны. По ней было видно, что негодует она не меньше, но спокойствие в бирюзовых глазах просило смириться. В добавок она кусала губы и кивала головой из стороны в сторону, прося не делать глупостей, как бы Эрену того не хотелось. Слушать Сару в такой ситуации у Йегера-младшего не было желания ни капли. Тем более, когда её собирались сделать приманкой для него же. Йегер всем телом и душой был против. Разведка была вольна делать с ним, что угодно, но только не с ней.        — Так надо, — улыбнувшись, сказала в след брату Сара, видя недовольство в его глазах. Она приняла план действий и готова была для этого сделать все (но капрала за грубость к брату все ещё хотелось наказать). Тем не менее девушка пыталась оставаться спокойной, хоть ей это и не нравилось. Она должна была держать лицо ради брата. Если Сара выдаст свои переживания, страх и беспокойство, сможет ли Эрен с его вспыльчивым характером спокойно уйти с Ханджи и сделать все как просят? Ответ очевиден. Стоило девушке проявить хоть нить слабины и огонь вспыхнул бы тотчас же.       «Вывести Эрена из себя на самом деле не так сложно. Могли бы просто поговорить о титанах», — мысленно ответила противному капралу Сара, стараясь кое-как искать позитив в той заднице, в которой они с Эреном оказались.       Ханджи под руку потащила Эрена следом за командиром, и Сара видела, как нехотя брат уходил. Не то чтобы Эрену нужна была нянька, но для Зоэ этот парень стал особенным. Кареглазая девушка знала, что он, несомненно, станет ключом к разгадке самой великой из всех загадок и это не могло не воодушевлять.       — Отпустите. Сама идти могу, — улыбка с лица Йегер спала только, когда Эрен был уже достаточно далеко от неё. Сара хотела вырваться из хватки капрала (не хотелось ей это делать на глазах у брата), но тщетно. Ей давно стоило подметить, что он был достаточно силен для такого роста, но из-за того, что мужчина бесил признавать его силу не хотелось, как и находится в хватке его рук (ещё и за больное место схватил, но выдавать боли перед ним девушка не собиралась).       — Полегче, Леви, — вмешалась Алиса, — разве так обращаются с девушками? Эрен уже не смотрит, значит можно и ослабить хватку, — предлагала другу красноволосая.       — А толку? Всё равно придется использовать её, чтобы этот вышел из себя и превратился в титана, — ответил Джонс капрал, не собираясь отпускать девушку.        — Да блин, — Сара собрала оставшиеся силы в кулак и с трудом, но сама высвободилась из его проклятой и, наверное, чистой руки. — Если вы, уважаемый, не заметили, то бежать мне некуда, а выводить моего брата из себя прямо сейчас не лучшая идея, так ведь? Поэтому я пойду сама. Не надо лишний раз лапать незнакомых вам девушек в такой ситуации. Да и не только в такой, а и в любой другой. Это отвратительно, не находите? — смотря в серые глаза сверху вниз (Сара была на целых три сантиметра выше Леви), отравляя каждое сказанное слово, и с милой улыбкой на лице, говорила девушка.       — Да кто тебя лапать-то будет с таким размером груди? Не зазнавайся. Все, что я делаю исключительно в интересах разведкорпуса и человечества. Хочешь идти сама, будь по-твоему. Только не смей отставать, — с звенящим высокомерием в голосе ответил девушке Леви. Его вовсе не задевали её слова. Правда длилось это не совсем долго.       «Этим двоим будет сложно жить дружно, но не важно. Она будет моей помощницей и ученицей и это не обсуждается», — вздохнув, подумала Алиса, следуя за своими спутниками.       — Да как от вас такого не высокого отстать-то? Простите ради всего святого, но это невозможно. Ноги у вас слишком короткие, а значит и догнать вас труда не составит. Как бы не перегнать ещё, — хихикнув в ладошку, язвительно заявила Сара и гордо двинулась вперед.       Сдержать смех для Алисы было сложно. Да и не получилось это у неё. Слова Сары заставили Леви даже остановится на секунду в ступоре. Новобранцы ещё никогда не дерзили ему так, как эта девчонка без стыда, ума и манер. Но даже остановившись на миг и под музыку смеха Джонс капрал не выказал на лице ни единой эмоции, решив про себя, что в будущем Сара будет сутками чистить конюшни вместе с ухажёрами Алисы.       «Сделать из неё солдата будет сложно. Надеюсь, не помрет в первой же вылазке», — между тем по-доброму подумал капрал, злясь на Йегер, таки шедшую впереди него. Правда отвечать на дерзость ему не хотелось. Мужчина счел себя куда разумнее и промолчал. Но как же раздражала эта её самоуверенность, с которой она большими шагами (видимо, специально это делала) шла впереди его. А бонусом ко всему была Алиса, с чьего лица так и не слезала маска уважения к новенькой. Леви ещё не совсем успел понять, чем так по душе Сара пришлась Джонс, но её поведение было немыслимым. К таким надо со всей строгостью армейской жизни относиться!       «Правильно, капрал. Не отвечайте. В прошлый раз последнее слово осталось за вами. Теперь моя очередь. Один-один. И я продолжу побеждать. Лучше вам не задирать Эрена и меня. Да и Микасу с Армином лучше не трогать. Не спущу такое с рук. Это мои детишки и только мои», — Сара пыталась отвлечься от предстоящей битвы, в которой ей вряд ли придется принимать участие, разве что в качестве наживки для Эрена. Как ни странно, но лучшим способом успокоиться и собраться с мыслями было именно погрызться с капралом, что так сильно бесил.       В тот момент для Сары Йегер капрал Леви показался удивительным человеком. Он раздражал, но в то же время он стал успокоением для мыслей. Такой противоречивый и холодный, сквернословный и с ужасным характером, как показалось на первый взгляд. Между тем сильный, хоть и не высокий, а главное ему девушка не хотела проигрывать ни при каких обстоятельствах. Поэтому словесно укусив его в этот раз, шатенка почувствовала некое облегчение после прошлого раза, когда противник обозвал её плоской доской, сравнив с мужчиной. Ошибкой Сары было то, что она не подумала, как далеко заведёт её борьба с капралом. И пусть в тот момент о последствиях она не думала, облегчение от реванша было столь сладким, что Йегер была готова броситься в бой ещё раз вместе с Эреном и даже факт того, что ей уготована судьба наживки для превращения Эрена в титана не огорчал.