Не доставляй беде удовольствия

      — Эндрю Сандерс найден с осколком стекла в животе в собственном доме. Дверь заперта, окно разбито, в комнатах явно кто-то пошарил, должно быть, что-то ценное пропало. По показаниям соседей утром за день до убийства у убитого был самолёт в Афины. Вроде, он в отпуск собирался. В аэропорту подтвердили, что регистрацию Сандерс прошёл, — Эмили вздыхает задумчиво. В процессе рассказа она показывает мне фотографии с места преступления и указывает на нужные места в документах. — Также соседи сказали, что ночью слышали шум. Вероятно, когда окно разбилось. Но, похоже, до этого кто-то стучал в дверь, долго и активно.       Я слежу взглядом за руками напарницы и стараюсь успеть рассмотреть всё, на что она указывает. Пока что в голове слишком много вопросов, и я только слушаю. Выводы можно будет делать после того, как у меня будут все факты.       — Отчёты обещали прислать через несколько минут. А ещё, — Эмили открывает страницу с фотографиями с места преступления. — Видишь, он держит в руке крест?       — Да, определённо, — я киваю, наблюдая за её задумчивым лицом. Всё ещё нахожу его достаточно милым. — Он был религиозен?       — В том и дело, что соседи и приёмные родители утверждают, что не был. Более того, крест он даже не носил, — девушка снова вздыхает и поднимает глаза на меня.       Когда она замечает, что я смотрю на неё с интересом, то снова хмурится и старается отдалиться, возвращаясь за свой стол. Эмили обновляет почту и не глядит в мою сторону.       Хоть я и не произвожу впечатление трудоголика, к работе отношусь ответственно, поэтому всё же концентрирую своё внимание на деле. Пока что могу с уверенностью сказать только одно — убийство произошло случайно. Должно быть, основной целью было ограбление, и преступник знал, что хозяин дома собирался уехать. Я высказываю свое предположение напарнице.       — Должно быть, кто-то из знакомых, — она кивает.       — Он мог проникнуть в дом через разбитое окно, — я продолжаю смотреть на снимки.       — Соседи сказали, что был стук. Может, это хозяин, сам Сандерс, вернулся и разбил окно, когда понял, что внутри кто-то есть?       — А зачем ему стучать, это же его дом? И зачем возвращаться, если он зарегистрировался на рейс? — я вздыхаю и начинаю активнее перелистывать страницы дела, но меня отвлекает характерный звук почтового уведомления, смотрю на экран монитора напарницы. — Пальчики?       — И не только.       В заключении экспертов значится, что на ручке двери были обнаружены отпечатки ещё одного человека. Некий Кристофер Мюллер, судя по отчёту, пытался открыть дверь, однако в доме ничего не трогал. Вероятно, это он стучал. Но было непохоже, что этот же человек являлся грабителем.       Также в заключении есть записи о том, что следов взлома на двери обнаружено не было, и другие сведения об анализе улик, которые я уже не читаю.       — Проверь этого Мюллера, — говорю я напарнице, возвращаясь за свой стол. — У меня есть одна идея.       — А с каких это пор ты командуешь?       Эмили возмущается только для приличия. Вопрос был скорее риторическим, она начинает искать данные о Мюллере, хоть и остаётся недовольной. Этот небольшой протест, который сразу сходит на нет, заставляет меня улыбнуться. Должно быть, ещё не всё потеряно.       Пока моя напарница проверяет нового человека в деле, я ищу Эндрю Сандерса на фейсбуке. У меня возникли мысли: если ему незачем возвращаться домой, незачем покидать аэропорт, то, может, он этого и не делал? Сел в самолёт и улетел в свои Афины. Мои подозрения подтверждаются, когда я наконец нахожу нужную страницу в соцсети.       Сандерс выложил новую фотографию час назад. Абсолютно счастливый и живой молодой человек стоит на фоне какого-то исторического памятника и держит в руке билет. На билете я вижу дату. Это сегодня, а значит, Сандерс жив.       Но у нас есть труп. Который выглядит как Эндрю Сандерс, который был опознан как Эндрю Сандерс, но который, по всей видимости, являлся кем-то другим.       — На фейсбуке сидишь? — раздражённо бросает Эмили, выдергивая меня из шока.       — Сандерс живой, — я поворачиваю к ней свой монитор, демонстрируя найденное фото-доказательство.       — Значит, вероятно, мёртв Мюллер, — она повторяет моё движение, показывая мне свой монитор, и я вижу фотографию человека, чьи отпечатки найдены на месте преступления.       Пытаясь осознать происходящее, мы с Эмили несколько секунд молча смотрим на мониторы друг друга, время от времени проверяя свои. Молодые люди походят друг на друга как две капли воды.       — Но как такое вообще могло произойти? — я с трудом верю в происходящее.       — Нам нужно попытаться восстановить цепь событий. Может, тогда сможем понять больше, — Эмили хмурится в раздумии и в очередной раз начинает листать документы по делу.       Я абсолютно согласен с напарницей, и следующие два часа мы проводим в попытках выстроить картину происходившего в ту ночь. У нас есть только обрывки, но, тем не менее, некоторые мысли появляются в процессе обработки информации. Когда стараешься придать структуру полученным данным, они чаще всего дают тебе что-то новое.       Через два с лишним часа работы без перерыва, когда мы выстроили уже все имеющиеся кусочки в линию, сложилось далеко не всё. Даже если мы приблизились к пониманию событий, которые имели место в доме Сандерса, пока мы не могли даже примерно предположить, кто являлся преступником и откуда он появился.       Хозяин дома, Эндрю Сандерс, уехал в отпуск, рассказал об этом на фейсбуке, хотя обычно выкладывал что-то крайне редко. Жил он небедно, поэтому кто-то наверняка следил за его передвижением и не мог не воспользоваться отсутствием Сандерса. Этот человек проник в дом ночью, но его прервал Мюллер. Грабитель точно был в доме раньше, чем Мюллер. Полиция приехала быстро по звонку соседей после того, как разбили окно, времени бы не хватило, чтобы обшарить весь дом. Поэтому мы уверены, что убийца был в доме раньше. А убитый появился потом.       Кристофер стучал в дверь, вероятно, не зная, что Сандерс уехал. Когда он понял, что что-то не так, решил разбить окно, чтобы войти и проверить. Вероятно, он как-то сдвинул ногой осколки так, что некоторые оказались направлены острыми частями наверх. Преступник пришёл на шум, когда понял, что кто-то в доме.       В дальнейших событиях у нас пробел. Судя по заключению патологоанатома, следов борьбы не обнаружено. По моей теории, Мюллер отвлёкся или просто был не готов, поэтому преступник сбил его с ног без сопротивления. Тот упал на стекло и скончался очень быстро. А грабитель, не ожидавший, что его преступление превратится в убийство, был в шоке и по неосторожности перевернул тело Мюллера. Это, в свою очередь, послужило для нас доказательством того, что в доме находился кто-то помимо убитого.       Часто в работе над чем-то возникает такой момент, когда ты просто не можешь увидеть что-то новое. Наступает ступор, мозг словно отказывается рассматривать новые варианты и видит только то, что уже знает. В такие моменты, как бы ты ни был сосредоточен, новые мысли не появятся. Нужно оценить ситуацию свежим взглядом, сделать перерыв и вернуться с новыми силами.       Я предлагаю Эмили вместе сходить за кофе, но она категорически отказывается покидать рабочее место даже на минуту. Мне же нужна небольшая разгрузка, поэтому иду один.       Кофеварка шумит, нагревая для меня воду, а я внимательно за ней наблюдаю. В офисе мне пока никто не знаком. Поэтому, когда мимо проходят двое мужчин, я невольно прислушиваюсь к их диалогу, продолжаю наблюдать за кофеваркой, будто она может убежать.       — А друган мой тогда в городе оставался…       — И ты оставил ему ключ?       — Должен же был кто-то поливать цветы, а то жена бы мне все мозги вынесла, — на этих словах оба мужчины начинают смеяться.       А я чувствую, что в голове появляются новые мысли. Как только кофеварка перестает гудеть, я забираю стаканы и спешу вернуться на рабочее место.       Эмили встречает меня ещё более хмурой, чем была, когда я уходил. Стакан кофе, который опускается на её стол, она вообще игнорирует. Такое состояние заставляет меня встревожиться, так что я даже забываю на время о своих мыслях.       — Что-то случилось, Эм-энд-эмс? — я ставлю вторую чашку кофе на свой стол и сажусь на место.       — Я ведь уже сообщила родителям Сандерса, что он мёртв.       Голос моей напарницы звучит всё тише, отчего становится не по себе. Она опускает голову и закрывает лицо руками с тяжёлым вздохом. Мне хочется успокоить её, чтобы стало легче, ведь дело действительно неоднозначное. Пододвигаясь ближе к ней на стуле, я кладу руки на плечи Эмили, слегка их поглаживая, чтобы успокоить.       — Понимаю, это непросто. Давай я сейчас поеду туда, поговорю с ними, постараюсь всё объяснить.       — Ладно, но я с тобой, — она опускает руки, открывая лицо.       — Я не уверен, что это хорошая идея…       — Это был не вопрос, а утверждение. Поехали.       Девушка сбрасывает мои руки со своих плеч и встаёт из-за стола. Признаться честно, я ожидал, что Эмили не станет терпеть мои прикосновения вовсе, учитывая её настроение утром. Поэтому такое поведение вовсе меня не расстраивает. Я, напротив, доволен, что Алекс ещё не полностью стал детективом Хейзом.       Перед тем как выезжать, мы успеваем допить кофе. Эмили печатает фотографию Мюллера для меня, а я в очередной раз пролистываю материалы дела. Мы стараемся не медлить, но и спешкой наше состояние назвать нельзя. Все сборы укладываются в пять минут.       Эмили вспоминает, что пришла пешком, только когда мы выходим из офиса. Я погружен в мысли, поэтому сажусь на мотоцикл без промедления. Девушка же замирает рядом со мной в нерешительности, и я возвращаюсь к реальности, вспомнив о её страхе.       — Садись. Доедем только до бара, там заберём твою машину.       Такие условия уже устраивают мою напарницу больше. Она нехотя забирается на мотоцикл и медлит в неуверенности. Я оглядываюсь, чтобы проверить, всё ли в порядке.       — Лучше держись сама, пока мне не пришлось заставлять, — в шутку говорю я, стараясь немного отвлечь напарницу от сложностей дела.       В любой ситуации важно уметь искать что-то хорошее. Особенно в убойном отделе. В самих делах приятного мало, поэтому если постоянно о них думать, недолго до депрессии. Очень многие в полиции пьют или избивают жен, профессия невероятно сложная. Следовательно, здесь нужно даже больше, чем в любом другом месте, уметь видеть позитивные мелочи и отвлекаться. Должно быть, Эмили этого не хватает.       Она прижимается ко мне, обнимая за живот, и мы выезжаем. Ехать нам всего несколько минут, но дорога оказывается сложной для Эмили. Время от времени я чувствую, как она дрожит, стараюсь сбавить скорость, но на дороге слишком медлить тоже нельзя, поэтому я постоянно мысленно прошу у девушки прощения.       К нашему общему счастью, до бара мы добираемся чуть больше, чем за десять минут. Как только мотоцикл останавливается, девушка спешит вернуться на землю. Я забираю ключ и иду за ней в машину, где уверенно занимаю пассажирское сидение и вдруг вспоминаю о своей догадке, которая возникла возле кофеварки.       Мы выезжаем на дорогу уже на автомобиле, и я решаю заговорить.       — У меня тут мысль появилась, когда я за кофе ходил. Следов взлома ведь не было?       — Не было, — Эмили подтверждает мои слова.       — И дверь была заперта. Но преступник был внутри, когда окно разбили.       — Да, детектив, я знаю, — хмуро отвечает Эмили.       Формальное обращение режет слух, будто кто-то царапает стекло, и я вздрагиваю. Такие обращения привычно слышать от коллег в служебном тоне, даже иногда от девушек в тоне заигрывающем, но именно от Эмили мне этого слышать не хочется.       — Я веду это к тому, детектив Рид, что, возможно, у преступника был ключ, — я решаю тоже использовать формальное обращение, но с шуточной интонацией. — Думаю, в первую очередь нужно проверить ближайших знакомых Сандерса. Поговорить с ним самим.       — Ладно. Будем выходить на Эндрю, — Эмили вздыхает.       Даже если она со мной не согласна, больше версий у нас нет. Сейчас остаётся только выходить на связь с хозяином дома.       Интересно, знал ли он, что у него есть близнец? Или это будет открытием? Если знал, то почему уехал, когда собирался приехать брат? Ситуация сложная и необычная, от этого мысли только сильнее рассеиваются и не хотят направляться в нужное русло.       Обычно я стараюсь не думать много о людях, связанных с делом, чтобы не привязываться. Но в этот раз почему-то сильнее обычного хочется узнать историю в деталях, словно я читаю детективный роман, но не являюсь его героем.       Чтобы как-то заполнить тишину, пока мы едем, и подумать немного о деле, я решаю спросить у Эмили, что она успела узнать о Мюллере. Она на секунду погружается в задумчивость.       — Он прилетел из Берлина за пару дней до убийства. Здесь снимал номер в отеле на окраине, никто его пока не ищет, судя по всему. Думаю, нам нужно сообщить в посольство, — девушка снова тяжело вздыхает.       Я полностью понимаю её состояние. Связываться с посольствами обычно дело не из приятных. Если с родственниками общаться сложно из-за сочувствия, которое к ним испытываешь, то с посольством — из-за полного его отсутствия. Предстоящая работа с документами и горы бумаг это, пожалуй, предел мечтаний, но, к сожалению, нижний.       Вскоре мы подъезжаем к дому. Я вижу в окно обоих родителей, пока машина занимает место на краю дороги перед домом. Они вскоре тоже замечают нас. Женщина собирается идти к двери, но мужчина останавливает её и идёт сам.       — Подожди в машине, — негромко говорю я Эмили, открывая дверь.       Чтобы немного подбодрить её, оказавшись на улице, я поворачиваюсь к ней и подмигиваю, улыбаюсь. Дверь машины хлопается при закрытии. Я уже одними губами говорю напарнице, что всё будет хорошо, и иду к двери.       Эмили волнуется, это видно невооруженным глазом. Поэтому мне нужно хоть немного её успокоить, что и стараюсь сделать. Я не полностью уверен, что это сработает, но почти на восемьдесят процентов. Страх и волнение заразительны, а уверенность окружающих успокаивает. Чем меньше я показываю свои переживания, тем увереннее будет Эмили.       Дверь открывается ещё до того, как я успеваю постучать. На пороге стоит мужчина, должно быть, приёмный отец Эндрю Сандерса. Он очень недоволен, что нетрудно заметить по углубившимся морщинам между бровями. Даже на расстоянии я чувствую запах алкоголя, поэтому сразу подмечаю, что мне стоит быть осторожнее со словами сегодня.       — Доб… — «доброе утро» чуть не срывается у меня с языка, но я вовремя останавливаю себя и исправляюсь. — Здравствуйте. Я детектив Александр Хейз, — привычным движением демонстрирую значок. — У меня есть для вас новости.       Мужчина впускает меня в дом и закрывает дверь. Я жду приглашения, чтобы пройти в гостиную. Злить пьяных — последнее дело, поэтому предпочитаю действовать медленно.       — Ну проходите, детектив. А что с девушкой, детективом Рид? Она приходила вчера.       Мы вместе заходим в гостиную, где ждёт женщина. Её лицо слегка опухло от слёз, она кутается в тёплый плед, а на журнальном столике перед ней стоит чашка чая. Подозреваю, он с алкоголем или успокоительными.       — Мы напарники. Сегодня здесь я вместо неё, — я наблюдаю, как мужчина становится позади жены, сидящей на диване, и приобнимает её за плечи. — Думаю, вам лучше присесть, — обращаюсь я к нему.       — Не думаю, что после вчерашнего вам ещё есть, чем меня удивить, детектив, — грубо бросает мужчина.       — Майк, дорогой, — шепчет женщина, накрывая руку мужа своей.       Она более спокойна и пытается угомонить мужа. Уверен, жена как никто другой знает, каким бывает Майк Сандерс, когда пьян. Есть такой тип людей, которые в трезвом состоянии — Божьи одуванчики, самые примерные мужья и отцы, но стоит им выпить лишнего, как они становятся фирменными сволочами. В данный момент я думаю об этом и надеюсь, что Майк не такой. Не ради его чести или достоинства, а ради женщины, которая едва держит глаза открытыми от усталости. Не хватает ей ещё только следить за пьяным мужем.       — Ладно, это ваш выбор, — я легко пожимаю плечами. — Для начала я должен принести вам извинения от лица полиции. Дело в том, что произошла ошибка. По новым данным, которые у нас имеются, мы можем сообщить вам, что Эндрю, очень вероятно, жив.       — Но… разве это возможно? Мы ведь опознали его вчера, — женщина говорит тихо, но даже так я слышу в её голосе надежду.       Мужчина же настроен ко мне не так благосклонно, поэтому его мои слова злят. Большая часть его агрессии определённо вызвана опьянением, поэтому я стараюсь игнорировать его дальнейшее поведение.       Майк отходит от жены и уверенно направляется ко мне, начиная свою речь. В процессе его интонация становится всё более агрессивной.       — Подожди, Ванесса. Не верится что-то мне во всё это. Ты, детектив, пришёл нам мозги пудрить?! — он всё повышает голос, уже почти срываясь на крик. — Я, по-твоему, не могу узнать своего ребёнка, чёрт возьми?! Как он может быть жив, если я видел его тело и опознал, — тут Майк не выдерживает моего спокойствия и толкает меня обеими руками.       Я отступаю на шаг назад. Применять силу в ответ я не собираюсь, поэтому пытаюсь оправдаться словами.       — Я полностью признаю вину, нам очень жаль. Но появились новые данные, по которым… — моя речь в собственную защиту прерывается ударом по лицу.       — Слышал я всё это уже! — почти рычит мне в лицо мужчина, игнорируя подбежавшую жену, которая пытается его успокоить.       От удара моё тело оправляется быстро. Я чувствую запах алкоголя от Майка и тепло выступившей на нижней губе крови. Так как вынужден был повернуть голову после удара, то в окно вижу Эмили, которая уже выскочила из машины. Но я останавливаю её жестом и подмигиваю, сообщая, что в силах со всем разобраться. Майк же замечает мой жест и смотрит в окно.       — А вот и ваша детектив Рид, дайте я лучше с ней пообщаюсь, — мужчина собирается направиться к выходу, но я задерживаю его, схватив за плечи.       — Сейчас с Вами говорю я. Не надо трогать детектива Рид, — теперь и я слегка повышаю голос, заставляя Майка прислушаться. — Сядьте на диван и дослушайте то, что я пытаюсь донести, если не хотите получить срок за нападение на детектива при исполнении.       Мои аргументы звучат достаточно убедительно, чтобы сделать мужчину послушным и усадить на диван. Ванесса в недоверии всё же приобнимает его за плечо, заодно удерживая на месте. Я стираю каплю крови с разбитой губы кулаком и сажусь напротив пары.       — По нашей информации у Эндрю, вероятно, есть брат-близнец.       Я достаю небольшое фото Мюллера, которое Эмили подготовила для меня перед выходом из офиса и протягиваю женщине. Она мне нравится гораздо больше, чем мужчина. Как только фотография оказывается у них перед глазами, я даю супругам несколько секунд, чтобы рассмотреть её.       — Выглядит как Эндрю, но у него такой прически никогда не было, — уверенно говорит Ванесса. Ситуация заставила её взбодриться. — Он всегда зачёсывает волосы наверх.       — Этого человека зовут Кристофер Мюллер. Он прилетел из Берлина три дня назад, — теперь я снова смягчаю тон и стараюсь быть дружелюбнее, несмотря на боль в разбитой губе. — Вероятнее всего, это его убили в доме Эндрю.       — То есть мы собирались хоронить чужого сына… — тихо говорит мужчина. Его агрессивное состояние сменяется шоковым.       — Сейчас для того, чтобы найти преступника, нам необходимо связаться с самим Эндрю. Он может нам помочь, дав показания.       — Но, кажется, он вернётся только через неделю, а телефон у него там отключен.       Теперь диалог со мной ведёт Ванесса. Майк же полностью обездвижен угрозой ареста, поэтому даже опасается смотреть мне в глаза.       Я замечаю такую реакцию уже не в первый раз. Докладывать о случившемся не собираюсь. Человек в состоянии стресса действует, не думая, а Майк был уверен, что умер его приёмный сын. Мне не хочется доставлять лишние проблемы ни ему, ни себе, поэтому проще спустить это ему с рук на этот раз.       — Значит, устойчивой связи с Эндрю на данный момент нет? — уточняю я, чтобы быть уверенным.       — Во всяком случае нам он не сообщал. Возможно, его подруга может что-то знать, — женщина задумалась, вспоминая имя.       — Кейт, — подсказал ей Майк. — Кейт Дэвис.       Узнав полное имя и адрес девушки, я попрощался с хозяевами дома и вернулся в машину. Эмили ждала меня внутри, рассматривая страницу Сандерса на фейсбуке, но прервалась, как только я открыл дверь.       — Почему ты остановил меня? — начинает сразу с претензии.       — Я ведь справился, — усаживаясь на место, я улыбаюсь напарнице, хотя от этого немного болит губа. — А ты так волновалась за меня?       — Нет, — уверенно и быстро отвечает Эмили. — Это нападение на детектива. Оно ведь могло вылиться в драку.       — Не нужно меня отчитывать, всё ведь закончилось нормально.       Пока я говорю, девушка наклоняется ко мне и открывает бардачок. В момент, когда она находится близко, я успеваю почувствовать запах её шампуня и вспомнить, почему провёл ночь без сна, продолжая улыбаться.       Немного пошарив рукой в темноте, Эмили достаёт пластырь, салфетку и закрывает бардачок. Она командует мне повернуться к ней. На мои попытки возразить и уверения, что я могу сам справиться, девушка отвечает, что с моей стороны неудобное зеркало, и я вынужден поддаться, признаваясь себе, что хотел этого с самого начала.       Эмили сначала стирает кровь с моей губы спиртовой салфеткой, и я морщусь от неприятных ощущений.       — Терпи, — спокойно говорит она и немного дует на ранку, отчего я чувствую себя ребёнком. — Сейчас пройдёт.       — Кажется, уже прошло, — стоит мне улыбнуться, как Эмили снова проводит салфеткой по моей губе, словно назло.       На этот раз я предпочитаю терпеть молча. Девушка снова дует на мою губу и нежно наклеивает пластырь. А я сижу с тупым лицом, погружённый в воспоминания.       Перед глазами вдруг появляются события очень далёкие. Я давно не вспоминал об этом, и теперь вижу всё словно в тумане. Маленький Алекс упал и разбил коленку на асфальте. Я почти не плакал в детстве, и в тот раз проронил только пару слезинок по пути домой. Мама распереживалась, увидев мою ногу в крови. Она также, как теперь Эмили, усадила меня лицом к себе, потёрла ранку спиртом и дула, чтобы не было больно.       — Ты в порядке, детектив? — Эмили возвращается на свое место.       На этот раз она обращается ко мне даже с лёгкой улыбкой.       — Да, теперь точно, — я уверенно киваю и только теперь перестаю улыбаться, вспоминая о деле. — Чем ты занималась без меня?       — Проверяла фейсбук Сандерса. Пока ничего принципиально нового не нашла, — она протягивает мне телефон.       Я смотрю на экран и с сожалением отмечаю для себя, что сообщения у него закрыты. Придётся искать Кейт.