Не доставляй беде удовольствия

      Когда Алекс берёт меня за руку в машине, поначалу я даже чувствую раздражение. Воспоминания о прошедшей ночи всё ещё крутятся в моей голове, я корю себя за то, что произошло. Только теперь начинаю понимать, что вина в этом моя, и Алекс гнева не заслужил. Он сделал всё, чтобы мне было хорошо ночью, успокоил, хотя мог просто уйти, и исчез к утру. Всё время возвращаюсь к мысли, что, должно быть, он не хотел смущать меня своим присутствием, чтобы я не расстраивалась лишний раз. Но стараюсь не позволять себе снова создавать идеализированные образы. Слишком много раз это выходило мне боком, один даже с Алексом.       Я вздыхаю и сбрасываю с себя раздражение, стараясь быть более терпеливой. Мужчина старается меня успокоить, вполне успешно, и после небольшого разговора мы выезжаем к следующему адресу.       — Извини, что наехала на лестнице. Похоже, я была неправа.       В машине повисает неловкая тишина, и я решаюсь что-то сказать. Первой в голову приходит мысль о том, что мне стыдно за поспешные выводы. Думаю, я изначально предвзято отнеслась к Алексу из-за нашего совместного прошлого, в котором он себя проявил не лучшим образом. К тому же я была раздражена тем, что он всё утро затыкал мне рот. Но беседа с мисс Дэвис в кафе прошла неплохо, а заигрывать с официанткой Алекс не стал. Думаю, мне стоит принять мысль, что это уже не тот парень, которого я узнала в студенчестве. Нужно забыть о том, что было раньше и просто дать ему шанс стать для меня хорошим напарником.       — Всё в порядке. Я даже не заметил, — говорит он это так спокойно и легко, что я верю без раздумий.       Вообще всё у Алекса получается как-то естественно просто. Улыбается, угрожает кому-то или пытается меня успокоить, — всё выходит именно так, как должно быть. Полдня он ходит с дурацким пластырем на губе, но будто совершенно его не замечает, я бы постоянно переживала, что люди смотрят и обсуждают. А Алекс так легко справляется со всем, что кажется, будто с ним это не в первый раз. Даже то, что очень раздражало бы меня, сделай это кто-то другой, от Алекса воспринимается естественно. Может, я снова под влиянием иллюзии его уверенности в себе, или это его опыт, огромный в сравнении с моим. Так или иначе, я чувствую, что Алекс на своём месте и всё вокруг для него не проблема.       В общем, в дороге, отвлекшись от дела, я думаю о том, что происходит между нами. Может, ничего и не происходит, только я хочу так думать. Приходится быть осторожной даже в своих мыслях.       Когда мы приезжаем к дому Люка Харриса, начинает темнеть. Закат приближается вместе с концом рабочего дня. К моему удивлению, слова Алекса действуют, настроение моё становится лучше. Я даже замечаю, что не так уж мало мы сделали за день, пусть и продвинулись совсем незначительно, если верить первому впечатлению.       — Дом у него не хилый совсем. Зачем бы такому друга грабить? — Алекс осматривается, покинув машину первым.       Я тоже выхожу на воздух. Не согласиться с мужчиной сложно, дом действительно большой и совсем не выглядит бедствующим, но мы ещё не знаем, принадлежит ли он Люку. Возможно, этот парень ровесник Сандерса и сын богатеньких родителей.       — Не суди книгу по обложке, детектив. Давай сначала допросим его.       К нашему общему сожалению, дверь оказывается запертой. Алекс смотрит на свои наручные часы.       — Уже пять часов. Он может приехать скоро.       — Или очень поздно, — я всё же склоняюсь к теории о том, что богаты только родители Люка, а сам он может тусоваться сутками и дома не появляться.       В наши дни очень много молодёжи такого рода. Сами не привыкшие работать и зарабатывать, они воспитаны только потреблять. А родители, привыкшие баловать, из кожи вон лезут, на всё готовы, только бы ребёнку устроить жизнь счастливую. За нескончаемым поощрением любого шага малыша они забывают о том, что и воспитанием нужно заниматься, чтобы человек достойным получился. Итог таких размышлений у меня всегда один: нет плохих детей, есть плохие родители.       — Давай подождём минут пятнадцать. Если не явится — вернёмся в участок и номер телефона его найдём, — Алекс садится на ступеньку крыльца перед домом. — Хоть воздухом подышать, а то полдня в машине…       — Чем тебе моя машина не нравится? — я остаюсь стоять напротив Алекса.       — Я в принципе машины не очень люблю. Не принимай это на свой счёт.       Некоторое время мы молчим. Я всё же сажусь на ступеньки, но пониже и в стороне от Алекса. Небо становится всё более насыщенного красного цвета в лучах закатного солнца, и мы наблюдаем за облаками. Никто не решается прервать тишину, не зная, о чем поговорить, только мой телефон вдруг начинает шумно вибрировать в кармане.       Я отвечаю на звонок, не подумав даже отойти. Не привыкшая скрывать свои разговоры, редко задумываюсь о том, что кто-то может услышать. От бывшего напарника, Лукаса, я получала за это множество насмешек. Он любил подслушивать разговоры и не упускал возможности поддеть меня, используя любую полученную информацию. Но проработали вместе мы сравнительно недолго, а по телефону говорю я редко, поэтому не успела завести привычку уединяться.       В этот раз мне звонит подруга, Карен. Мы близки ещё с университета, были в одной группе на первом курсе. Она общалась со всеми и не было сюрпризом, что и меня зацепило этой волной. Только на удивление с ней мы больше всех сблизились. За всё время учёбы мы почти не расставались, даже на каникулах часто виделись, но потом стали встречаться всё реже. Наши отношения не испортились, нет, просто я вернулась после университета в свой город, а Карен осталась у себя. Теперь приближается её день рождения, всего пара недель остаётся, и я предполагаю, что она хочет узнать, смогу ли я приехать.       Она шумно здоровается, громко смеётся в трубку. Кажется, сидит с детьми, я слышу голоса на фоне. Я говорю, что рада её слышать и устало улыбаюсь.       — Дорогая, у меня для тебя отличная новость, — Карен начинает тараторить в трубку, но я всё ещё могу различить слова. Обычно это даётся труднее. — Я тут планировала поездку к тебе на выходные, через месяцок, и, как ты знаешь, у меня вот-вот состоится праздник в честь дня рождения, — я успеваю подумать, что моё предположение не оправдается. — А ещё так сложилось, что недавно мой кузен, с которым мы близкие друзья, я тебе о нём, вероятно, рассказывала…       Она отвлекается, чтобы что-то скомандовать кому-то из своих сыновей, и снова как ни в чём не бывало продолжает.       — Так вот, этот мой кузен переехал недавно и теперь живёт от тебя совсем недалеко. Даже думаю, вы могли как-нибудь увидеться на улице. Но это не важно, в целом. Я же собиралась его навестить, посмотреть, как устроился, благополучный ли район. Мужчины же, знаешь, как дети малые, им всё подсказывать надо до старости. В общем, собиралась я к нему и подумала, почему не совместить мне все три плана в один… Короче, я придумала, что день рождения мой с вами отмечу, как раз с обоими встретимся, все дела сделаем.       — Звучит просто замечательно, — я улыбаюсь и отодвигаю трубку от уха немного, так громко и эмоционально говорит Карен. — Уже жду с нетерпением.       — Может, даже с детьми приедем, если бабушка не сможет забрать их на уик-энд. У меня ещё есть несколько друзей там, у вас, и отсюда кое-кто готов приехать, так что компания собирается неплохая, даже при таком раскладе.       Я терпеливо слушаю подругу, прерываюсь только, когда к дому подъезжает автомобиль. Алекс сразу встаёт с места и направляется к нему. Работа зовёт, поэтому я вежливо прощаюсь с подругой, извиняясь за то, что неожиданно прервала разговор, хотя на самом деле мне радостно, что не придётся слушать про всех гостей.       — Извини, я перезвоню позже, — повторяю я, завершая вызов, и спешу к автомобилю.       Когда я подхожу, Алекс уже представляет нас и показывает значок. Молодой человек подтверждает, что его зовут Люк Харрис, и предлагает нам зайти в дом.       Я отмечаю про себя, что он абсолютно спокоен, как будто каждый день приходится общаться с детективами. До этого момента все удивлялись или пугались, когда мы появлялись, но не Люк. Он открыл перед нами дверь и даже пропустил зайти первыми. Такое его поведение, однако, совсем не помогает мне поверить в его невиновность. Порой и преступники действуют бесстрашно, если готовились к приходу полиции или уверены, что доказательств у нас недостаточно. Поэтому мои подозрения не будут сняты с него до последнего.       — У нас будет долгий разговор? — Харрис заходит в дом и закрывает за собой дверь. — Простите за нетерпение, просто я жутко голоден после работы. Может, вы хотите выпить чаю или кофе?       — Не откажусь от кофе, спасибо, мистер Харрис, — Алекс благодарно улыбается, а я предпочитаю воздержаться.       Какими же разными бывают реакции людей на одно и то же событие. Сегодня ещё ни один человек не воспринимал нас с Алексом так же, как другой. Отец Сандерса был зол, его жена была встревожена, Мерседес Джонс, соседка Кейт, отнеслась к нам с презрением, сама Кейт буквально задрожала от страха, а теперь Люк Харрис предложил кофе. Я считаю, реакция в такой ситуации зависит от того, насколько человек стрессоустойчив, находится ли он в состоянии аффекта и от того, какой опыт общения с полицией был у него ранее.       Полагаю, люди вроде Майка Сандерса и Мерседес Джонс просто сталкивались не с лучшей стороной полиции, поэтому их можно понять. Майк был пьян, поэтому его презрение подкрепилось агрессией. Мы с Алексом не говорили об этом, но, похоже, оба поняли, что сообщать об этом он не станет. Майк ударил ошибку системы, возникшую из-за неосведомленности органов полиции, олицетворением которой в тот момент являлся неудачно попавший под руку Алекс.       Пока я мысленно оцениваю ситуацию, мужчины располагаются за столом на кухне. Я сажусь последней, достаю из кармана блокнот и ручку, чтобы ничего не упустить.       — Мистер Харрис, можем мы уже начать задавать вопросы? — Алекс смотрит на блокнот в моих руках и не достаёт свой.       — Да, конечно. Я готов рассказать всё, что знаю.       Люк Харрис, должно быть, несколько старше Эндрю Сандерса, потому что выглядит он как мой ровесник, а Сандерсу только двадцать два. Я допускаю мысль, что Харрис такой спокойный, именно потому что мы примерно одного возраста, а значит - авторитета по возрасту у нас перед ним нет.       Сначала я прохожусь по стандартным вопросам. Проверяю алиби, узнаю, в каких отношениях Харрис находится с Сандерсом, можно ли связаться с Эндрю и прочие формальности, которые ничего нового для нас не открывают. Алиби у Харриса убедительное, он подтверждает все слова Кейт Дэвис о Сандерсе и возможных обладателях ключа от его дома. До этого новые факты нам не открываются, но после вопроса о ключе активная роль в диалоге с Харрисом переходит к Алексу, и мне остаётся только успевать записывать.       — Вы подтверждаете, что у Вас есть ключ от дома Эндрю Сандерса? — для точности спрашивает мой напарник.       — Да, я его в ключнице храню. Он мне уже давно не нужен, в целом, но Энди сказал, что лучше пусть у меня будет возможность попасть к нему в любое время.       — Вы можете показать нам Ваш ключ? — Алекс допивает поданный ему хозяином дома кофе поразительно быстро. Должно быть, его всё ещё мучает сонливость.       Мне на секунду становится интересно, спал ли он вообще этой ночью. Я пытаюсь отогнать эту мысль, пока мистер Харрис идёт за ключом.       Он проходит в коридор и (я вижу его через открытую дверь кухни) достаёт со шкафа небольшую коробочку. Люк Харрис очень высокий, думаю, метр девяносто, не меньше, но даже ему приходится привстать на носочки, чтобы дотянуться до ключницы. Возвращаясь на кухню, он садится за стол и открывает коробочку. Внутри она разделена на четыре отделения, в трёх из которых есть по несколько ключей в связке, и лишь одно пустует.       На мгновение в моей голове проскальзывает мысль: «очевидно, это наш отсутствует», но я не успеваю за неё уцепиться. Она где-то глубоко в подсознании и толком не воспринимается.       Уверена, многие в какой-то момент сталкивались с осознанием того, что в голове у них как будто существует два уровня мыслей. Один — быстрый и тихий, почти не уловимый. Другой — более спокойный, словно внутренний голос. На этом уровне мысли уже идут медленно с привычной человеку скоростью речи. Часто я улавливаю какие-то быстрые мысли, но отреагировать на них не всегда успеваю. Это можно назвать подсознанием или интуицией, но название не так важно, если всё равно не получается уловить правильные идеи из-за их скорости. Так и сейчас мысль проходит мимо, оставшись без моего внимания.       — Чёрт возьми, какого…       — Спокойно, здесь дамы, мистер Харрис, — Алекс останавливает его, но с довольной улыбкой на лице, доброжелательно.       Я не очень понимаю, почему он снова такой довольный. Не просто же так, чтобы улыбку свою всем показать, хоть она и идёт ему жутко. В очередной раз замечаю эту мысль, даже постепенно перестаю её стыдиться. Красивая улыбка у Алекса, разве это ещё что-то значит?       — Ключ пропал. От дома Энди, — на этот раз Люк изменился в лице. Я даже начала волноваться за него.       — Когда вы его в последний раз видели? — я снова начинаю задавать вопросы, пока Алекс задумался о чём-то.       — Недели две назад, я тогда собирался на склад и как раз за ключом полез, тут все на месте были, точно помню, — Люк вспоминал факты недолго, но речь его от волнения стала медленнее.       — Когда он исчез, можете предположить? — я продолжаю слушать и записывать.       — На позапрошлых выходных вечеринка у меня была, много друзей собралось. Человек двадцать, не меньше. Ещё вчера подруга приходила, но, как я понимаю, это время вам уже не подходит, — Люк даже улыбается своей полушутке, но я лишь киваю, так как нахожу её слишком неуместной.       — Сколько из человек, присутствовавших у вас в тот день, могли знать, какую дверь открывает этот ключ? — теперь Алекс снова помогает мне с опросом.       — Не скажу так сразу. Может, трое-четверо, не больше, — Люк становится всё более задумчивым.       — Вы сможете до завтра вспомнить всех, кто был у Вас в тот вечер и кто из них знал о ключе? — Алекс дожидается, когда мужчина кивнёт. — Хорошо. Тогда мы не будем больше задерживать Вас сегодня.       Мы оставляем свои контакты Люку Харрису и просим позвонить, как только он составит список нужных нам людей. Алекс отдельно подчёркивает, что можно звонить в любое время дня и ночи. Прежде, чем мы покинем дом, мужчина успевает назвать нам два имени, которые вспомнил первыми. Я благодарю его, записав имена, и сажусь в машину.       — Похоже, не всё так плохо, — заявляет Алекс, закрывая дверь машины.       — Жаль, но придётся с тобой согласиться, — я улыбаюсь ему и снова смотрю на имена в своём блокноте.       — У нас как минимум два потенциальных подозреваемых. Это уже больше, чем ничего, — он кладёт руку мне на плечо.       — Я понимаю, но… Думаешь, кто-то из них — наш убийца? То есть, чувствуешь ли ты это?       — Сейчас я чувствую только, что рабочий день закончился и нужно поужинать, — Алекс пожимает плечами. Но, к счастью, продолжает говорить до того, как я успею разочарованно вздохнуть. — Шучу. Я уверен, что мы найдём виновника в ближайшее время. Вот увидишь, Эм-энд-эмс, всё сложится хорошо.       Он смотрит мне в глаза с таким выражением, которое очаровало меня ещё в далёкое время нашей первой встречи. Взгляд полный надежды и радости, вдохновляющий и мотивирующий. И вот в моей голове снова только одна мысль: пусть смотрит так на меня подольше, пусть только не отводит взгляд. Странное чувство счастья наполняет меня в этот момент, когда вижу такое выражение на его лице. Но всё же решаюсь прервать молчание.       — Надеюсь, что ты прав, — я улыбаюсь Алексу, и он отпускает меня, одобрительно похлопав по плечу перед этим. — Можно тебя попросить об одолжении?       — Всё, что угодно, в рамках приличия, — он кивает.       — Можешь не называть меня так? У меня не слишком приятные ассоциации с этим прозвищем, — я чувствую некоторую неловкость, когда о чем-то прошу, поэтому начинаю пристегивать ремень и заводить машину, чтобы только не смотреть на Алекса.       — Без проблем, — мой напарник тоже пристёгивается и, мне кажется, улыбается. Он делает это даже слишком часто. — Хотя мне нравится. Тебе подходит.       — Почему это? — спрашиваю я с нотками раздражения в голосе и сразу же осуждаю себя за это. Мне кажется, что Алекс не может знать меня достаточно, чтобы сказать, подходит ли мне что-то.       — Ты похожа на них. На драже.       Мы выезжаем на дорогу. Мужчина на некоторое время замолкает, и я молчу вместе с ним. Мне интересно, почему Алекс решил, что мне подходит это дурацкое прозвище, и я жду от него объяснения. Но в то же время не хочу его слышать, потому что устала от того, что меня так называют, и теперь только раздражаюсь. Решаю не спрашивать, чем я похожа на драже, но и не останавливать, если Алекс сам захочет сказать. Я предоставляю выбор мужчине, и вскоре он продолжает свою мысль.       — У них снаружи такая твёрдая оболочка, но ломается она легко, а внутри мягкая сладкая начинка. Ты такая же, — на мой вопросительный взгляд Алекс отвечает кивком. — Именно. Ты пытаешься быть твёрдой, вся из себя независимая и неприступная. Хочешь всем показаться сильной. Конечно, ты на самом деле сильная, но и сломать тебя легко, как оболочку драже. А под ней ты мягкая и нежная, — я засматриваюсь на Алекса и вижу, что светофор загорается красным, очень поздно, поэтому торможение происходит слишком резко.       Мне необходима пауза, чтобы обдумать его слова. Я чувствую, что Алекс во многом прав, но не хочу, чтобы это было так. Не хочу верить, что он за два дня готов делать обо мне такие выводы, а я не могу возразить. Не хочу думать, что именно он понял меня лучше, чем кто-либо за последние несколько лет, а я только и знаю, что он улыбается много. Больше всего я не хочу соглашаться с ним, потому что…       Я не смогла найти причину с ним не согласиться. Не знаю и не могу объяснить себе, почему не хочу признать, что Алекс прав. У меня нет на него обиды, нет злости, просто не хочу смириться, что он меня понимает. Не хочу подпускать его, сближаться.       — Но ведь бывает эм-энд-эмс с орешками, — я нахожу вариант, чтобы не высказывать точно своего мнения о том, что наговорил Алекс, но всё же намекнуть, что я не соглашаюсь с ним.       — Бывает, но ты не такая. Тебе было бы хуже с орешком, — он снова улыбается так естественно, что меня это даже немного злит, потому что я не могу ничего ответить. Только давлю на газ сильнее, когда сигнал светофора сменяется на зелёный. — Но это хорошо. Тебе идёт мягкость. Даже ранимость. Это всё тебе к лицу, Эмили. И я больше не стану называть тебя конфетами, несмотря на то, что ты очень даже сладкая.       Я пропускаю мимо ушей его последние слова и натянуто улыбаюсь. Благодарю Алекса за то, что он всё же согласился исполнить мою просьбу. После этого мы молчим, пока едем к бару, где утром оставили его мотоцикл. Во мне ещё живёт надежда, что Алекс не заметит, что я расстроена, и не станет спрашивать о причинах.       Если заметит, точно начнёт пытаться меня лечить. Но, можно сказать, это меня и расстраивает сейчас. Алекс приезжает без причины, переводится работать в моё отделение, пытается сблизиться. И ему это слишком просто удаётся, а я поддаюсь и позволяю ему стать ближе. Позволяю, хотя не хочу. Я не хочу стать ближе. Не хочу видеть Алекса частью своей жизни. Или боюсь?       Рабочий день подошел к концу. У нас есть нить, но есть ещё усталость и сонливость, скопившаяся за день. Поэтому нужно заставить себя поехать домой и поспать, чтобы утром вернуться к делу с новыми силами.       — До завтра, детектив Рид, — стоит мне припарковаться, напарник поворачивает меня к себе и обнимает за плечи. Ненавязчиво, на прощание, как старого друга. Я благодарна, что он не спешит, несмотря на произошедшее прошлой ночью.       — До завтра, детектив Хейз, — не думая долго, я обнимаю его в ответ. Ведь это приятельский жест прощания, за ним ничего не стоит, верно? — Постарайся поспать, а то в офисе на тебя кофе не хватит.       — Постараюсь, но тогда ты не грусти, — Алекс только крепче прижимает меня к себе, когда я пытаюсь отдалиться. — Не думай слишком много о деле до утра.       После этого Алекс ушёл. Он сел на мотоцикл, надел свой синий шлем и обогнал меня ещё до того, как я выехала с парковки. Но я не спешила. Дорога домой была недолгой, а мне нужно было подумать.        Тяжело признаться себе, что есть проблема. Даже если уже осознаёшь её, до последнего не хочется верить, что с тобой что-то не так. Мне, наверное, слишком сложно принять свой страх. Я не могу ещё даже в полной мере понять, что он есть, какой уж тут разговор о признании. Нет, не могу сказать себе, что боюсь.       Но где-то в голове, на быстром уровне мышления, я начинаю это замечать. Замечаю, что осознанно отрицаю свою симпатию, но пропускаю эту мысль. Замечаю, что отталкиваю тех, кто хочет быть ближе, но и эта мысль ускользает. Пролетает мимо даже мысль о том, что делаю я всё это из страха потерять близкого человека снова. Пытаюсь защитить свои чувства, ожидая от всех удара, ведь меня легко разбить, как сказал Алекс, но ещё не хочу признавать это. А он уже как будто всё знает.       В одной вещи себе всё же признаюсь. Я послушалась Алекса. Послушалась и не думала о деле ночью. Потому что думала о нём.