take a lap, loser

Ёнджун не до конца уверен, почему он должен наматывать круги по залу, пока Кай и Чонин под руководством Субина приседают напротив стены с волейбольным мячом в руках. Но Тэхён, далеко уже не тот милый почтительный первогодка, которого он встретил месяц назад, напоминает ему (умело подставленной подножкой, которая чуть не заставляет его пропахать землю носом) не отставать. Бомгю далеко впереди их двоих, намеренный придти первым, но Ёнджун славился своими выносливостью и выдержкой. Какая разница, держится он первым или последним, если под конец он сохранит больше энергии. Это он и пытается сказать второкурснику, пока остальные поддразнивают того за черепаший шаг. — Еще десять секунд! — кричит Субин, и Кай издает самый нечеловеческий крик, который Ёнджун когда-либо слышал. Кажется, никто кроме него больше не обращает на это внимание, и это еще сильнее сбивает его с толку. — Что это за хуйня? — Боевой клич Кая, — отвечает Чонин, прежде чем свалиться на землю после «время вышло» от Субина. Ёнджун не может не думать о том, что лучше бы он никогда не слышал этого ужасного звука. — Меняйтесь! Ёнджун неохотно занимает место Кая у стены, с подозрением провожая его взглядом, прежде чем опуститься на корточки без команды капитана. Он переключает внимание на нависшую над ним фигуру. — И как это подготовит нас к игре на следующей неделе? — Ну, Чхве. — Субин посылает ему слабую улыбку, склонив голову набок так, что у Ёнджуна внутри что-то раздражающе теплеет. — Кто-то больше остальных жалуется, что мы в недостаточно хорошей форме. Я просто следую просьбам. Это было правдой. Субин пообещал, что будет прислушиваться к его советам, какими бы грубыми они не были. Он и правда придерживался этого. Может быть, даже чересчур. Бомгю занимает место рядом с ним, посмеиваясь над отчаянием Кая, пока он растирает свои ноющие коленки с чрезвычайно очаровательно надутыми губами. — Эй! Хватит, или заставлю опуститься еще ниже! — предупреждает его Субин, помогая Каю подняться на ноги и чуть ли не обнимая его. Бомгю дуется, смахивая влажную от пота челку набок. — Снова заводишь фаворитов, хён. Тэхён становится по другую сторону от Ёнджуна, прижимая к губам бутылку Gatorade. — Ты так говоришь, будто мы не знаем, что Кай давно его любимчик, — выдыхает он, прежде чем продолжить пить. Ёнджун чувствует, как внутри что-то опустевает (возможно, из-за того, что пропустил завтрак — решает он). — Боже мой, ты же говорил, что тебе не нравится красный вкус! — внезапно восклицает Чонин, свернувшись в позу эмбриона рядом с остальными, голос до опасного высокий. Тэхён усмехается. — Красный — это не вкус, тупица. — Пошёл нахуй, ботаник. — Чонин тянется к бутылке, но Тэхён закручивает крышку и бросает бутылку в сторону их сумок. — Ну ты и кусок дерьма, слушай… Субин щелкает его по носу, отвлекая обоих от спора. — Что я говорил насчет ругательств во время тренировок? Чонин опускает голову первым, самый чувствительный из всей команды к разочарованному тону капитана. — Не делать этого… — Тогда почему ты продолжаешь? Больше никто даже близко не пытается материться, пока ты… — Чхве сказал «хуй» еще до меня! — выпаливает Чонин, вжимая голову в плечи, когда Ёнджун посылает ему убийственный взгляд. Глаза Субина сужаются, когда он переводит взгляд на него. — Что? — Кай издал этот странный звук, — оправдывается Ёнджун, непонятно почему напуганный. — Я подумал, он умирает или что-то типа того! Я не виноват, это пиздецки странно. Бомгю хихикает, пока остальные тихо присвистывают. — Удачи. Прежде чем Ёнджун успевает спросить, зачем ему удача, Субин уже давит на его плечи, заставляя присесть ниже, пока его ноги горят от напряжения. — Мы не оскорбляем товарищей по команде, особенно моего Кая, Чхве. Пять минут глубокого приседа, руки прямо перед собой, — рычит капитан ему на ухо и сует мяч ему в руки, а потом оборачивается. — Кай, Чонин, за вами пробежка по трибунам в течение пяти минут без остановок. Бомгю, ты делаешь упор лежа с прыжками… и даже не пытайся спорить! — Второкурсник ворчит и отталкивается от стены, бормоча что-то про то, что Субину пора утихомириться. — Ага, а теперь заткнись. Тэхён, я прошу просто высоко поднимать колени. Слишком просто? Тогда делай и выпады! Не хочу слушать никаких оправданий! Давайте, парни! Если бы тренер Ким когда-нибудь посчитал необходимым ввести упражнения в качестве наказания, Ёнджун скорее всего бы огрызнулся. Но было что-то другое в том, когда ему приказывал Субин. Он не чувствовал желания огрызнуться, ослушаться; совершенно не казалось, что Субин пытается принизить его. Вообще ему казалось, что ни один из игроков не чувствует себя таким образом. Субин точно знал, что каждому их них нужно было улучшить, и он просто нашел еще один метод, чтобы это обеспечить. Каждый подчиняется беспрекословно, как только щелкает секундомер. Сам Субин бегает по корту, выкрикивая что-то ободряющее и мотивирующее каждому игроку. В какой-то момент двери спортзала открываются и заходит университетская команда, болтающая между собой и смеющаяся, и Ёнджун чувствует, как в сердце начинает жечь. Легкая боль, как если бы огонь облизывал края его подсознания, напоминая, что все они двигаются дальше и что почти целый сезон проведен без него. Ёнджуна прошивает смущением от одной только мысли, что его сокомандники увидят его среди детишек из секции, так что он пытается держать голову опущенной, пока держит присед. Он пытается сосредоточиться на ощущении мяча в руках, пока его ноги едва держат его прямо, а спина угрожает сползти по стене. Ты больше никогда не будешь играть с ними. Ёнджун слегка трясет головой, медленно выдыхая. Он хорошо справлялся последние четыре недели — посещал тренировки по понедельникам, средам и пятницам без единого пропуска, тренировался на свежем воздухе, что включало поздние ночные пробежки по кампусу, брал дополнительные смены в ресторане, чтобы накопить немного денег, даже убрался в квартире. Он продолжал жить. Ты правда думаешь, что они позволят кому-то вроде тебя вернуться в команду? Он напоминает себе, что у каждого опытного спортсмена стояли препятствия на пути, и что он делает все, что в его силах в сложившейся ситуации. В ситуации, которую ты сам и устроил, потому что слишком слаб, чтобы даже удержать мяч. Тренер Ким сказал ему, что он выбывает в этом сезоне не из-за навыков, а из-за характера. Сокджин близок с Юнги. Конечно, он бы соврал тебе о том, плох ты или нет. Нет, Джин-хён никогда бы не солгал. Юнги — единственная причина, по которой ты попал в команду. Он был лучшим либеро, которого в СНУ когда-либо видели. Нет, Ёнджун тренировался ради этого, он заслужил это. Ты ничего не стоишь… — Чхве. — Голос Субина прорывается через его мысли и через белый шум из ударов мяча о корт и скрипа обуви. — Чонин, Бомгю, становитесь на заднюю линию. Ёнджун благодарен ему за то, что отвлек. Он поднимается на ноги и выходит на корт, разминая пальцы, чтобы восстановить кровоток в них после того, как отчаянно он хватался за мяч. Чонин встает справа от него, Бомгю — слева. — Кай, Тэхён, — зовет капитан остальных игроков. — Передняя линия. Как только все занимают позиции, Субин уходит по ту сторону сетки, за пределы поля. — Чхве, тебе придется стоять на защите и передачах. Когда будете делать переход, оставляйте середину в переднем ряду пустой, чтобы он мог двигаться. — Но капитан, — быстро возражает Кай. — Либеро же не могут играть в первом ряду. — Пока они касаются мяча, когда он находится ниже сетки, — проясняет Субин, с вызовом глядя на Чхве, — то могут делать все, что им вздумается. Ёнджун знает это, но он никогда и не пытался следовать за мячом за пределами заднего ряда. Большинство либеро так не делают — на самом деле, в очень редких случаях возникает необходимость в либеро в переднем ряду. Субин прыгает выше головы, пытаясь провернуть что-то подобное с их командой. Он знает, что ты не справишься с этим. Он хочет, чтобы ты опозорился. Ёнджун пытается отпихнуть мысль в сторону, когда Субин все не разрывает зрительного контакта, чувствуя себя слишком уязвимым перед остальными. Он знает, что Субин просто хочет, чтобы он стал сильнее. Поэтому он постарается. Ради Субина. — Убедитесь, что вы общаетесь между собой. Хвалите друг друга, я жду от каждого много похвалы. Это будет непросто без среднего блокирующего, — продолжает Субин, перекидывая мяч из руки в руку. — Чонин, убедись, что сгибаешь колени, когда делаешь выпад, чтобы принять мяч, договорились? — Понял. — Тэхён… — Сфокусироваться на том, чтобы подать мяч другому, если я не вижу свободного места. Субин мягко улыбается ему. — Отлично, давайте сделаем это. Он кидает мяч наверх и подпрыгивает следом, посылая мяч в направлении Кая. — Мой! — выкрикивает Кай и принимает мяч без особого успеха. — Ох-х… простите! Тэхён бросается за мячом, приободряя его: — Все отлично, в следующий раз получится! — Подаю, — провозглашает Бомгю, отступая назад. Чонин бросается через линию атакующих, крикнув: — Мой! — Мяч слишком низко для атаки, — говорит Тэхён, оценив обстановку. — Можно сделать еще одно касание? Ёнджун бросает взгляд влево, чтобы понять, что Бомгю за мячом не успеет. — Я попробую, — бросает он и бросается вперед, подпрыгивая и отбивая мяч еще выше. — Давайте, последнее касание. Передачи — не сильная сторона Ёнджуна. Дело в том, что он и не пытается их улучшить. В этом не было смысла с такими сильными сеттерами, как Хонджун или Тэхён из университетской команды. Ему все же удается сделать достаточно хорошую передачу, чтобы Тэхён смог ударить по мячу. Тем не менее, прежде чем мяч успевает удариться о ту сторону корта, Субин подает снова. — Чхве, убедись, что держишь пальцы напряженными. Не позволяй весу мяча сгибать их, — советует он. — Ты отлично справляешься, просто сосредоточься чуть сильнее. Ёнджун смотрит на него, раздраженный и смущенный своим отсутствием опыта в этой области, но все же отвечает: — Вас понял, капитан! Спасибо! То, как у глаз Субина собираются морщинки, когда он довольно улыбается, оправдывает все смущение. — Беру! — кричит Бомгю, принимая мяч. — Кай, он твой! Кай паникует, отбивая мяч в сетку, даже особенно не стараясь. — Моя вина, ребят. Никто не отвечает ему, и Субин подает мяч снова, на этот раз целясь в Чонина. — Общайтесь! — напоминает он им. — Мы не будем командой, если не общаемся друг с другом! — Все супер, Кай, просто будь наготове в следующий раз. — Чонин опускается в глубокий присед, посылая низкий мяч выше. — Принимайте! Ёнджун выкрикивает: — Тэхён, передай назад! Первокурсник колеблется только мгновение, когда мяч приближается к нему. — Окей, Чхве! Мяч летит обратно к Ёнджуну, и он подпрыгивает, подавая мяч через сетку в великолепном для атаки угле. Любому противнику было бы сложно принять такой удар, но Ёнджун не успевает оценить свою работу, как прилетает еще один мяч. — Беру! — говорит Кай, передавая мяч своей команде. — Отлично принял, Кай! — кричит Бомгю, посылая мяч Ёнджуну. — Твой! Мяч едва отрывается от рук Ёнджуна, как на их сторону площадки уже летит новый. — Шикарно сыграно, Чхве! — чуть не визжит Тэхён, его игривая сторона всегда показывалась на площадке. — Вот, что я хочу видеть! Давайте еще раз, — зовет Субин с той же тупой (читайте: сногсшибательной) улыбкой на его лице. — На этот раз пусть Чонин передаст Чхве! К тому моменту как тренировка кончается (на полчаса позже обычного), университетская команда уже разминается после тренировки, наматывая круги вокруг корта. Ёнджун пытается отвлечься, доставая бутылку с трибун, чтобы не глазеть на игроков, когда они пробегают мимо. — Чхве, — говорит Бомгю с площадки, отстегивая протектор со стойки. — Не поможешь? Ёнджун с удивлением поднимает глаза на второкурсника, который обычно игнорировал его вне тренировок. — О, конечно. Он подбегает ближе и принимается разбирать другую стойку. Он тебя ненавидит. Ёнджун заставляет себя держать нейтральное выражение лица, вспоминая совет Юнги о том, чтобы не обращать внимание на свои мысли во время общения с другими людьми. Он говорит себе, что Бомгю не ненавидит его, что ему просто понадобилась помощь. Ну да. Ты все портишь. Зачем ему твоя помощь? — Хочешь пойти поесть? — спрашивает Бомгю внезапно, все еще не отрывая взгляда от оборудования, пока они складывают протекторы в шкаф. Ёнджун хмурится, сбитый с толку. — Что? — Хочешь пойти и поесть? — выпаливает Бомгю, не глядя ему в глаза. — С командой? — Зачем? — В смысле — зачем? Ты в нашей команде. Не очень-то он и хочет, чтобы ты пошел с ними. — Но я никогда раньше не ужинал с вами, ребят, — отвечает Ёнджун так, словно проблема очевидна. Чья-то рука хлопает его по плечу, заставляя его невольно вздрогнуть. — Именно поэтому Бомми и спрашивает, — мягко объясняет Кай. — Бомми? — переспрашивает Бомгю с выражением, близким к неверию. — Кто, черт возьми… Кай дуется, его глаза озорно сверкают. — Субин-хён сказал, что я могу тебя так называть. — Я его прикончу! — Бомгю проталкивается мимо Кая к залу, где начинает яростно выкрикивать имя капитана. Кай встает на пути взгляда Ёнджуна, становясь перед дверью. — Что скажешь? — Мы просто играем в волейбол вместе. — Эм-м, ага, я знаю. — Мы не друзья. — А мне кажется, что друзья. — Кто тебе такое сказал? — морщит нос Ёнджун в отвращении. — Мы видим друг друга чаще, чем членов семьи! Не привыкай к ним. — И? Будет только больнее, когда ты уйдешь. Тэхён появляется за спиной Кая и кладет голову ему на плечо. — Субин-хён сказал, что платит за всех! Даже. Не. Смей. — Ну что ж, — Ёнджун прочищает горло, отталкивая все навязчивые мысли и обещая себе на этот раз пообщаться хоть с кем-то, кроме брата и его бойфренда. — Думаю, тогда я присоединюсь к вам. Кай разражается своим печально известным смехом, отходя с дороги. — Так ты соглашаешься, когда Хённи спрашивает, но не когда я? Ёнджун не удостаивает его ответом. — Куда мы пойдем? — В шашлычную, — отвечает Чонин, переобуваясь на трибунах. — Вверх по улице. Ёнджун замирает в шоке, понимая, что они имеют в виду ресторан его брата, а потом кивает и хватает свою сумку почти что автоматически. — Встречусь с вами там, пока пойду и приму душ. — Окей, — отвечает второкурсник радостно. Ёнджун заворачивает за угол и поднимает брови, услышав звук бегущей воды. Он и не знал, что кто-то уже зашел в душ до него. Не похоже, что тот заметил чужое присутствие, продолжая громко петь какую-то прилипчивую попсовую песню. Ёнджун пытается вспомнить, кто из университетской команды пел, но на ум приходит Чонгук, да и то — тот пел только если Тэхён или Чимин его просили. Он раздевается и заходит за занавеску, как таинственный певец начинает петь другую песню, теперь на английском. Стоит Ёнджуну включить воду, пение останавливается. Ты все портишь.