take a lap, loser

Субин улыбается, внутренне проклиная себя за то, что задержался в зале. — Мы делаем прогресс. У меня хорошее предчувствие насчет… — У тебя всегда хорошее предчувствие, — перебивает его Хёнджин, закинув руки на Феликса и Уёна. Субин с силой прикусывает щеку изнутри. — Ну, я капитан, так что само собой я буду многое ждать от своей команды. Уён бросает взгляд в сторону дверей, в которые только что вышла его команда. — Они все такие новички… Никто из них даже не играл в средней школе, Субини. — И что? — И то, — начинает Феликс с осторожностью, — что тебе не стоит возлагать слишком большие надежды. Субин кусает щеку еще сильнее — так, чтобы почувствовать вкус крови во рту, стараясь сдержаться от ответа. Хёнджин этого, кажется, не замечает. — Мы все знаем, как сильно ты расстраиваешься, когда вы проигрываете… Уён обрывает младшего, шлепнув его по шее. — Он пытается сказать, чтобы ты не слишком расстраивался, если все пойдет не так, как ты хочешь. Феликс добавляет: — Предложение тренера все еще в силе, знаешь? Хёнджин кивает. — Ты уже думал об этом? — Нет. У меня есть своя команда, — напоминает Субин троим, чувствуя, как его самообладание начинает крошиться. Уён высвобождается от хватки Хёнджина и склоняется вперед с серьезным: — Мы знаем, Субин. Мы просто хотим, чтобы ты знал, что тебя в нашей команде всегда примут с распростертыми объятьями. Тренер правда думает, что ты отлично бы сыгрался с нами. Я имею в виду, он бы заменил тобой Тэхёна в мгновение ока, если бы знал, что ты… — Субин? — зовет знакомый хриплый голос Чхве. — О… Не знал, что ты занят. Когда Субин оборачивается, Чхве стоит позади него в простом спортивном костюме с бомбером с университетской символикой, небрежно свисающем с одного плеча. — Мы уже сворачивались, — говорит Субин быстро, слегка кланяясь остальным троим. — Как-нибудь еще увидимся, ребят. Феликс и Уён хмурятся, и только Хёнджин добродушно улыбается. — Увидимся, Субини! Субин направляется к выходу из зала, Чхве следует за ним. Как только он оказывается на свежем воздухе, то делает дрожащий глубокий вдох и пытается выпустить все свое разочарование с выдохом. Он пытается сосредоточиться на воздухе в своих легких, пока они идут по направлению к ресторану, где уже собралась вся команда. — Тебе не нужно было ждать меня. — Голос Чхве оборвал его попытки восстановить внутреннее равновесие. — Я знаю, где это находится. Субин проглатывает злость, чтобы ответить ему: — Хотел убедиться, что ты не сольешься. Долгая пауза, и Субин смотрит назад, чтобы увидеть недоверие на лице либеро. Так или иначе, как только они встречаются взглядами, Чхве усмехается. — Я бы все равно слился, если бы захотел. — Но ты не захочешь. Остаток пути они идут молча, не глядя прямо друг на друга, но то и дело бросая взгляды украдкой, из-за которых их щеки заливались краской. Когда они добираются до ресторана, то оказывается, что команда уже собралась за их излюбленным столом у дальней стены. Он сразу же замечает, что они успели заказать пять бутылок соджу, и сразу понимает, что ночь обещает быть интересной. Субин кидает сумку на пол и задвигает ее под стол, прежде чем опуститься на стул во главе стола. Чхве падает на незанятое место справа от Субина рядом с Бомгю. — Попытайтесь не разорить меня, ладно? Было бы неплохо, если бы мне было на что питаться остаток месяца, — ругается Субин, но никто не обращает на него внимание. Тэхён наливает Чхве, пока Кай наполняет рюмку Субина, и оба передают им рюмки. Чонин и Бомгю хихикают о чем-то между собой, уже накидавшиеся, и лицо Чхве морщится в выражении, похожем на страдание. Кай, самый восприимчивый из них, поднимает свою рюмку и провозглашает: — Готовы? Раз, два, три! Все опустошают рюмки, Тэхён шипит от горечи (соджу оказался классический, не ароматизированный), а Чонин смеется над скривившимися губами Субина. Их беседа натуральным образом возобновляется, и Субин неторопливо раскладывает мясо на гриле перед ними. — Не знал, что ты общаешься с игроками университетской команды, — говорит Чхве тихо, наблюдая за тем, как он раскладывает шпажки с мясом. Субин пожимает плечами. — Я просто знаком с некоторыми. Я играл с Хёнджином, Уёном и Феликсом. — Когда? — Они были в секции со мной. На самом деле, мы вместе даже ходили в старшую школу. С Феликсом я знаком еще со средней школы, если быть точным. Стол взрывается радостными криками, когда кто-то предлагает тост для еще одного раунда выпивки. В это время говорит Чонин: — Погодите-погодите! Это наверняка последний ужин между нами перед первой игрой, и я хочу сказать, что люблю вас, ребята. — Бомгю и Тэхён громко издают рвотные звуки. — И я знаю, что мы можем победить! Все поднимают в воздух рюмки, и Субин присоединяется к ним, и в третий, и в четвертый раз тоже — завтра все равно выходной, так какая разница? Однако он выходит после пятого шота, предпочтя потягивать оставшийся в своей бутылке соджу, пока Бомгю заказывает еще четыре. — Как ты нашел эту команду? — спрашивает Чхве, не обращая внимание на шум остальных. Субин улыбается, вспоминая. — Ну, в прошлом году я, Хёнджин, Уён, Феликс, Бомгю и Чонин играли в волейбольной секции. И мы отлично показывали себя на соревнованиях, как команде нам не было равных. — Но они сейчас в университетской команде, — замечает Чхве. Субин переводит взгляд с бутылки соджу на гриль. — Ага… — Он тянется вперед и переворачивает мясо, чтобы скрыть то, как это напоминание его расстроило. — Тренер Ким заметил их потенциал и предложил им вступить в середине сезона… Они держались неделю. Следующая вещь, которую я помню — Чонин, Бомгю и я показываемся на финальных весенних соревнованиях, и… — он издает полный горечи смешок. — Ну, в первую очередь для соревнований нужна команда. Чхве застывает, по-видимому, только об этом узнав. — Ох. — Ага, — усмехается Субин, вспоминая их руки в синяках от интенсивных тренировок, скрипучий смех Уёна каждый раз, когда они пытались заблокировать мяч, зубастую улыбку Феликса, когда у него успешно получалось нырнуть за мячом, и добродушное лидерство Хёнджина. Воспоминания накатывали тяжелыми волнами. — Чонин и Бомгю как-то убедили Кая и Тэхёна, что волейбол будет лучшим решением, что они примут… С тех пор мы в таком составе. В тот самый момент, за несколько секунд до того, как Субин впал бы в сумасшедшее состояние сожаления, Тэхён говорит: — Эй, ты! Субин и Чхве оборачиваются к первокурснику, который с легкостью приканчивает вторую бутылку. — Почему мы не называем тебя по имени? — ноет он, соджу едва не расплескивается из его рюмки. Брови Чхве сдвигаются, рот приоткрывается в почти идеальном «о». — Чего? — Почему я не могу звать тебя по имени-и-и? — повторяет Тэхён, очевидно раздраженный. — А с чего бы это? — Потому что мы близки. — Близки? — Я только что это и сказал! Субин только понял, что он не знает ни имени Чхве, ни его специальности, ни дня рождения — вообще ничего. Кроме того, что он выебистый мудак, который вкладывает всего себя в игру. — Слушай, ты не знаешь, как меня зовут? — спрашивает внезапно Чхве, привлекая внимание всех. — Никто не сказал тебе мое имя? — Все отрицательно качают головами. — Вы хотите мне сказать, что называли меня Чхве только потому что не знали моего имени? — Все кивают. — Ну… просто чудесно. Субин, чувствуя себя ужасным капитаном, который даже о таком не задумывался, говорит первым: — Мы просто думали, что тебе так больше нравится. Долгая пауза, во время которой шипение мяса и болтовня остальных посетителей сводится к фоновому шуму, и все, на чем Субин может сосредоточиться — то, как темно-шоколадные глаза Чхве глядят на него, так пристально, словно могут разглядеть в нем все его опасения, словно он знал Субина еще до того, как он начал его понимать. — Ёнджун, — отвечает он, — не отрывая пронзительного взгляда от Субина. — Меня зовут Ёнджун. — Ёнджуни-хён! — восклицает Кай радостно. — Так мило! Мне нравится твое имя! Удивленный комплиментом, Ёнджун оборачивается, и тот транс, в который он погрузил Субина, рушится. — Чего? — Оно милое! — Нет, совсем не милое! — Еще какое! Правда, Бомми? — Оно тебе подходит, — заключает Бомгю, рассматривая мясо, уже чуть ли не чернеющее на решетке гриля. — Субин-хён, передай мне немного, пока мясо не превратилось в уголь, если не сложно. Субин трясет головой, будто пытаясь скинуть с себя остатки оцепенения, и хватает щипцы, кладя шпажку с мясом на его тарелку. Он передает мясо и остальным, намеренно избегая взгляда Ёнджуна. — Почему ты не присоединился к университетской команде? Субин отражает вопрос встречным: — А почему ты присоединился? — Потому что родители так захотели. Субин старается не показывать своего удивления от того, что получил настоящий ответ, кусая мясо. — О… Почему? — Потому что мой брат состоял в ней. И был чертовски в этом хорош. — Субин хотел бы, чтобы Ёнджун всегда звучал так, как звучит сейчас — мягко и комфортно. — Лучший либеро, который когда-либо учился в СНУ. Субин пережевывает мясо и приподнимает бровь. — Не помню, что слышал про либеро по фамилии Чхве. — Его фамилия Мин. Мин Юнги. — Чего? — внезапно вскрикивает Чонин, широко распахнув глаза. — Твой брат — тот самый Мин Юнги? Срань господня, он же был… — Лучшим? — предполагает Ёнджун. — Я знаю. — Это так круто, — комментирует Бомгю с полным ртом баранины, его сатури показывается на свет, как было всегда, когда он пьянел. — Он же типа легенда. Неудивительно, что ты так хорош. Ёнджун хмурится. — Мои навыки с этим никак не связаны. — Я этого и не говорил… Тэхён тянется через весь стол, чтобы взять соус для своего шашлыка. — Ёнджун-хён бы выкинул этого Мина с корта на раз-два. — Да ни за что! — протестует Чонин. — Ёнджуни-хён — лучший волейболист на свете! — дуется Кай. — Нет никого лучше него! — Все, все. — Субин мягко улыбается в ответ на их пьяное переругивание, прежде чем поддразнить: — Не перехвалите его. Когда остальные четверо возвращаются к своим разговорам, Субин не удивляется, когда замечает взгляд Ёнджуна на себе. — Ты не ответил на мой вопрос, — говорит он. — Не думал, что это необходимо, — отвечает Субин, наливая себе еще одну стопку. — А разве это важно? В конце концов, я там, где должен быть. — Просто хотел узнать чуть больше про своего капитана. Субин упирается взглядом в бутылку из зеленого стекла, потом переводит его на парня рядом с собой, на этот раз выдерживая пронзительный взгляд Ёнджуна чуть дольше. — Давай договоримся. Факт за факт. Ты рассказываешь мне о себе, а я расскажу обо мне. — Откуда я знаю, что ты будешь соблюдать условия? Субин усмехается, когда ловит проблеск неуверенности в его голосе — что-то совершенно несвойственное Ёнджуну. — Ты должен доверять своему капитану, своему товарищу по команде и своему другу. — Он делает паузу, чтобы подчеркнуть: — Я никогда не сделал бы что-то, что навредило бы тебе или твоему вкладу в команду. — Я родился 13 сентября 1999. — Пятого декабря 2000. Я думал, ты на третьем курсе. Ёнджун застенчиво улыбается, и впервые за всю ночь закидывает себе в рот кусочек мяса. — Так и есть. Первый курс был тяжелым, меня оставили на перекурс. — Оу. — Субин пытается отвлечься от мысли о том, что они с Ёнджуном на самом деле разговаривают о чем-то кроме волейбола. — На какой специальности ты учишься? — Физиотерапия, — отвечает он, слегка пожав плечами. — Я думал, что это звучит круто, а потом меня завербовали в волейбольную команду. Мой брат тоже подумал, что это хороший выбор, потому что мне нравится тренироваться и помогать другим. — А чем сейчас занимается великий Мин Юнги? Он не вступил в национальную сборную? Ёнджун качает головой, прерываясь на свое мясо. — В конце концов, он отверг предложение. Он нашел любовь всей его жизни и решил осесть и заняться тем, что ему всегда нравилось помимо волейбола. Готовкой. Субин не озвучивает свои мысли по поводу того, что Юнги, должно быть, сошел с ума, раз отверг такую возможность. Если бы менеджер национальной команды когда-нибудь даже вздохнул в сторону Субина, он бы играл в десять раз усерднее, чем играл сейчас. Он бы бросил юридический факультет в один момент — его родители бы не оценили, но он бы прожил без этого. Субин не особенно был привязан к своей специальности или к своей будущей карьере, так что это не имело значения. Все это было идеей родителей — изучать политологию и поступить на юридический, чтобы в итоге он смог встать во главе юридического агентства семейной компании. Тем не менее, за годы учебы Субин очень ясно понял, что ему больше нравится держать в руках мяч, чем карандаш. Поэтому родители решили использовать волейбол как рычаг воздействия на него, чтобы заставлять его делать то, что им хотелось. Если он не получал сплошные пятерки в старшей школе, он не мог играть. Если бы он не поступил в СНУ, то они не стали бы платить за его обучение. Если бы он не выбрал для изучения то, что они хотели, они бы не стали поддерживать его финансово. Если бы он не сохранил семейную компанию на плаву, они бы отреклись от него и очернили бы его имя в мире бизнеса. Все это значило, что волейбол оставался для него единственной вещью, которая позволяла ему чувствовать умиротворение и контроль, той вещью, которую он выбрал для себя сам. Волейбол был и остается причиной, почему Субин до сих пор старался в учебе, поэтому бросить все и всех ради спорта не стало бы для него сложным выбором. — Он не жалеет об этом? — зачем-то спрашивает Субин, запоздало осознавая, насколько бестактно это звучит. — Стой, извини, ты не должен… — Я не думаю, — обрывает его Ёнджун, снова пожимая плечами. — Он так влюблен и это делает его таким счастливым, что я думаю, что он мог бы зарабатывать на жизнь чем угодно, и все еще был бы счастлив. Субин медленно кивает, даже если и не понимает до конца, как можно найти такое большое счастье в другом человеке. — Я не понимаю, почему он так поступил, буду честен, — говорит Ёнджун так тихо, что Субин мог бы принять это за простое пьяное бормотание, если бы не был так близко. — Любовь такая непредсказуемая, такая… — Сбивающая с толку? — предполагает Субин, пытаясь представить себе такую сильную любовь, которая бы заставила кого-то отказаться от мечты. Ёнджун, кажется, подбирает слово, заканчивая со своей шпажкой, и наконец говорит: — Пугающая. — Ну, — Субин улыбается от того, какое слово он подобрал, радуясь, что он не одинок в своих мыслях. — Не скажу, что ты неправ. Когда Ёнджун улыбается, Субин чувствует, как что-то внутри него раздувается от гордости, удовлетворения и чего-то, что он отказывается признать. Команда всегда говорила, что они были бы ничем без меня, — думает Субин, осматривая всех за столом: Бомгю и Кай в разгаре матча по армрестлингу с Чонином в качестве рефери и Тэхёном, ведущим счет. Но правда в том, что я был бы ничем без них.