Shot in the dark

      «Возможно, это не лучшее использование моего диплома о художественном образовании, но, по крайней мере, это заставляет людей улыбаться», — думала Алина, подавая 12 унций [1] горячего шоколада маленькой девочке.       Маленькое лицо той засияло, когда она увидела пухленького мультяшного пингвина на стенке стаканчика. Она нетерпеливо дёрнула папу за рукав.       — Посмотри на пингвина, пап! Ах! Он такой милый!       — Что ты должна сказать? — спросил он побуждающим тоном и с тёплой улыбкой.       — Спасибо! — радостно провизжала маленькая девочка.       Затем на её лице отразилась озадаченность.       — Как Вы узнали, что я люблю пингвинов? — спросила она, наклонив голову, как очаровательный щенок.       Алина взглянула на её футболку, наклейки на её рюкзачке, заколки в её волосах, которые были напичканы пингвинами. Крайним зрением она заметила, как отец девочки трясётся от сдерживаемого смеха.       — Видимо, просто повезло, — говорит Алина, сдерживая собственный смех.       — Ого-о-о-о-о! — выдыхает маленькая девочка, прыгая на месте и чуть ли не разливая горячий напиток.       Когда отец и дочь покидают кафе, Алина слышит мольбу маленькой девочки: «Мы же вернёмся сюда в следующий раз?» — и то, как её отец усмехается, когда уверяет её, что, конечно же, они вернутся.       Сердце Алины разрывалось от увиденного. Она никогда не упускала возможность сделать счастливыми родителей и их детей. Это была одна из её слабостей. Она удостоверилась, что как бы занята она ни была, она быстро нарисует какую-нибудь мультяшку для такой малявки.       Она смотрела вслед двум удаляющимся фигурам до тех пор, пока кто-то не ткнул её локтем под ребро, тем самым выводя из мечтательного состояния.       — Отличная работа с пингвином! — поддразнил коллега, наклонившись к ней. — Можешь в следующий заодно взять номер её папочки? Он был таким горячим!       — Алексей! Он где-то на 15 лет старше нас, — подстебнула она в ответ.       — Ни в коем случае! С такими-то руками! Я б поспорил, что он лет на 8 старше нас максимум! — сказал он с затуманенным взглядом.       За этим взглядом стояло то, как он воображает мускулистые папочкины руки вокруг себя. Может быть, он представлял, как тот переносит его на руках через порог нового пригородного дома.       — Может, хватит строить посетителям глазки? — огрызнулась Алина, но её слова не задели его. — Кроме того, разве сегодня вечером у тебя нет второго свидания с Тиндер-Девочкой?       — О, я уверен, что, если б Ева видела того прекрасного представителя мужского пола, она бы поняла, — возразил он, приподняв, с намёком, бровь.       Алина огрызнулась бы снова, но он держал кувшин с обжигающей жидкостью.       — К тому же, номер телефона был бы твоим, несмотря на то, что ты могла подумать, будто он слишком стар для тебя. Тебе не повредил бы опытный мужчина, Святая Малышка.       «Ну, всё, хватит!» — подумала она.       Теперь, когда Алексей больше не держал горячий кофе, она метко запустила в него пластиковой крышкой для стаканчиков. Та ударила его прямо меж глаз, и он взвизгнул, будто его смертельно ранили.       — Вообще не понятно за что! — воскликнул он, потирая красный след, который оставил пластик.       — Не называй меня Святой Малышкой! Ты знаешь, что я ненавижу, когда меня так зовут! — потребовала она.       «Лишь ОДИН РАЗ ты вскользь упомянула, что ты девственница, и посмотри, что в итоге!» — подумала она, собираясь придушить коллегу.       — Ладно, ладно, Святая Малышка! Ты же знаешь, мы просто заботимся о тебе.       Алина застонала, а в это время Николай во всём своём сёрферском совершенстве вышел из служебки, разумеется, услышав все унизительные комментарии Алексея.       Эти двое придумали свою персональную миссию, как запихнуть Алину в мир свиданий и наконец-то разрушить её детскую влюблённость. Она знала, что они делают это из лучших побуждений, но это было вообще не их дело. Всё это заставляло её чувствовать себя какой-то бесполой и никчёмной. Быть никчёмной, вот что.       Алина выросла в детском приюте, и она терпеть не могла, когда другие жалели её. Всю свою жизнь она имела дело с долгими взглядами, качаниями головой и пустыми словами поддержки. Теперь, когда она была взрослой, она была так неистово независима, как она того и хотела. Она работала на двух работах и на выходных рисовала в парке карикатуры на продажу, но оно того стоило. Она больше никому ничего не должна была. Ну, за исключением горы молодёжных займов, которыми банк постоянно грозил ей. Она уже почти махнула рукой от безысходности.       — Вы двое - наихудшие! А ты, — она ткнула пальцев в Николая. — На 5 минут опоздал, возвращаясь со своего десятиминутного перерыва!       Парень даже не пытался выглядеть виноватым. Вместо этого он бросил ей свою фирменную самодовольную улыбочку.       — Время – это всего лишь иллюзия, моя дорогая.       Она поймала себя на том, что поддаётся его ярким голубым глазам, и простонала про себя, сдаваясь: «Будь проклята его возмутительная красота и ещё более возмутительная природа».

***

      Смена продолжалась в общем-то полюбовно. Алина быстро рисовала цветы или животных на стаканчиках клиентов, рассеяно слушая, как болтают мальчики.       Утренний свет просачивался сквозь большие окна кафе, и Алине пришлось признать, что это красиво. Кофейня, в которой она работала, была слишком хипстерской на её вкус: слишком много металла и бетона, да ещё и с настоящей древесиной, куча кресел совершенно разных форм.       Было бы лицемерием со стороны Алины судить мебель за отсутствие согласованности одного предмета с другим, ведь у неё самой никогда не было ничего гармонично сопоставимого. Тем более, — она догадалась, — что, так как вся её мебель была куплена в магазинах поддержанной мебели, общая её стоимость далеко не такая большая, как цена одного из этих фальшиво испорченных стульев.       Всё-таки было кое-что в декоре кофейни, из-за чего она оставила за собой право судить. Все произведения искусства в этом месте выглядели как стоковые картинки [2], что контрастировало с прекрасными рисунками мелками, которые она и Алексей делали каждый день. Наименьшее, что может сделать кофейня, так это использовать для декора искусство местных художников. Ну и кто же более местный, чем собственные сотрудники?       Она вздыхала, когда смотрела на рисуночек улыбающейся белоснежной овцы на стаканчике с 16 унциями[3] капучино. Как-то раз она подумала, что её творения будут висеть в галереях, а не просто красоваться на одноразовых стаканчиках. Как бы ей ни нравилось создавать свои каракули, всё равно немного больно видеть, как они смотрят на неё, когда их выбрасывают в мусор.       — Ты опять думаешь не о каком-нибудь красавчике? Почему бы не выбрать кого-нибудь? Может, блондина? Знаешь, так веселее!       Алина просто закатила глаза на слова Николая, не желая поддаваться его издёвкам.       Впервые она не думала о Мале, своей детской любви. «Возможно, всё, что нужно, так это как-то разобраться с моей неспособностью как художника и отвлечься от личной жизни, или её отсутствия». Это было ужасно. С тех пор, как он стал заботиться о том, чтобы вести не одинокую жизнь, она не могла отвести от него глаз. Она была влюблена в него ещё до того, как узнала, что такое любовь.       Но это была безответная любовь, он никогда не любил её. Не важно, насколько близко они были или как много они делили, они прочно засели на этой стороне отношений. Даже несмотря на то, как близки они были, будучи детьми, они начали отдаляться друг от друга по мере взросления. Да и их дружба больше не могла их удержать. Оба имели секреты и были какие-то факты жизни, которыми они больше не делились. Одной из них была безответная любовь Алины. Совместное проживание тоже не помогло спасти дружбу.       Хотя, в самом деле, о чём она вообще думала? Что Мал вдруг поймёт, что он безумно влюблен в неё, после того, как увидит, что её волосы забили водосток в душе? Нет, он относился к ней так же, как и всегда, когда они делили одни и те же приюты в течение некоторого счастливого времени.       Если уж на то пошло, жизнь с ним помогала ей забыть его. Бесконечный парад женщин на различных этапах их совместной жизни начал разочаровывать её. И то, что когда-то казалось глубокой раной на сердце каждый раз, когда она слышала приглушенные хихиканья или находила снятую и брошенную на пол одежду в гостиной, было скорее лёгким уколом. Хватило всего двух лет совместной жизни, бесчисленных мисок мороженого при Алексее, наполненных слезами, и всяких отвлекающих факторов, разрушающих её многообещающую творческую карьеру.       На более позитивной ноте она подумала, что всё-таки не повредит иметь Тиндер. Алексей зарегистрировал её против воли, крал фотографии с её страницы в Фейсбуке и даже заходил так далеко, что ставил вместо неё лайки парням. Она получила от них несколько сообщений, и на самом деле некоторые из них были довольно милыми — не то чтобы она уже ответила на них...       Поток посетителей начал редеть, когда утренний пик закончился, а Алина начала рассматривать возможность взять свой 10-тиминутый перерыв, но к ней подошёл хорошо одетый клиент. У него были поразительно красивые серые глаза, обрамлённые выразительными ресницами, что было абсолютно несправедливо, а его чёрные волосы были аккуратно разделены.       Алина одновременно подумала: «О, чёрт, он горяч!» и «О нет, новоиспечённый мудак!»       — Вы не слишком заняты, чтобы принять прямо сейчас большой заказ, не так ли? — сказал он низким голосом, который заставил её желудок попробовать исполнить акробатический элемент.       По несколько жёсткой позе было понятно, что он на нервах, но его тон был достаточно вежливым.       О боже, она пялилась на него с открытым ртом, не так ли? «Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Говори сейчас же!» — пронеслось в голове.       — Д-да! Эм… Сколько напитков Вы, ну-у… заказываете?       Она рыдала про себя от того, как высоко и скрипуче прозвучал её голос.       Он вытащил лист бумаги из кармана своего костюма, явно сшитого на заказ.       — Всего 15 напитков и 7 заказов на еду.       Она моргнула. Она уже выполняла крупные заказы, даже поболее этих, но вообще-то их всегда заказывали, по крайней мере, за несколько часов. Но её рот двигался быстрее, чем её рациональный разум.       — Да, конечно! Естественно, мы можем это сделать! Не так ли, ребята?       Она повернулась, ожидая увидеть, как Николай и Алексей кивают. Вместо этого она увидела только Алексея, который смотрел на неё как на дурочку, прямо в глаза.       Вот блин. Она решила попытаться немного отступить.       — Это займет немного, возможно, около 15 минут. Особенно, если Вы хотите, чтобы какая-либо еда была подогрета.       Он смотрел на неё спокойно, без возмущения.       — Можете сделать это за 10? Я немного спешу, и еда не должна быть горячей.       Она чувствовала, как теряется в его глазах, и смогла оторваться лишь на секунду, чтобы посмотреть на Алексея. В эти считанные секунды у них был целый разговор, основанный только на "обсуждении" внешности посетителя, а закончился он ярыми кивками Алексея, обозначающими согласие.       «Думаю, это оно. Лучше уж приготовься к кофейной гонке всей своей жизни».       По крайней мере, не было других клиентов, ожидающих в очереди. В конце концов, на их стороне должен быть хотя бы один святой.       — Ладно, поразите меня, — сказала она, вернувшись к бизнесмену.       Боже, почему она такая неуклюжая?       Он начал перечислять напитки, названия которых она неистово царапала на стакане за стаканом, забыв (забив на) про свои обычные картинки. Некоторые из них были внятными, другие были более сложными. Например, «12 унций кокосового латте с 1 ложкой сиропа с фундуком с сахарозаменителем и 2 ложки сиропа с фундуком без сахарозаменителя» или «16 унций карамельного макиато со льдом и ещё 18 унции [4] льда сверху» или всегда ужасающее «Капучино Жар-Птица», которое включает в себя смесь манго и клубники, плюс грейпфрутовый сироп, и всё это увенчано газированной конфетной пылью. Затем он перечислил 7 товаров, которые, к счастью, все были на витрине. Он передал ей зачитанный список для справки.       Слова были написаны тонким, паучьим почерком, но удивительно разборчивым, и она положила бумажку на прилавок рядом с собой. Алексей уже сделал первые три напитка, двигаясь с впечатляющей скоростью, и Алина начала вбивать напитки в кассу.       Она почти закончила с рогаликами и пирожными, когда мужчина снова заговорил.       — Не будет ли слишком проблематично добавить ещё 16 унций «Shot in the dark»? — сказал он вежливо; не как придурок, а как красавчик.       — Без проблем! — громко сказала она, слишком широко улыбаясь.       После того, как он заплатил и пошел на другой конец прилавка, она взяла 500-милилитровый стаканчик, чтобы сделать заказ в последнюю минуту.       — Ты должна что-то нарисовать на нём — прошипел Алексей. — Если ты этого не сделаешь, клянусь святыми, что я украду твой телефон и начну отвечать в Тиндере тем, кто тебе подошёл!       Она шикнула на него, уже начав рисовать и пытаясь не зацикливаться на ужаснувшей её угрозе Алексея.       Неизвестно почему, но она нарисовала чёрный круг и заполнила его этим же цветом, а затем добавила белый отблеск с одной стороны. Она закончила короткими прямыми линиями, исходящими от отблеска. Солнечное затмение. Оно не было таким милым или даже таким сложным, как большинство её каракулей, но чистые линии и простые формы, казалось, как-то подходили мужчине в костюме.       Так как напиток был несложным, она сделала его сразу, вместо того, чтобы начать с других напитков. Как только она закончила, она прошмыгнула мимо Алексея, чтобы поставить стакан на стойку.       — Вот Ваш напиток, пока Вы ждёте, когда будут готовы остальные!       На этот раз её голос был нормальным, даже уверенным. Отлично!       Он подошёл, чтобы забрать напиток, и начал пить, а рисунок в это время смотрел прямо на него. Затем катастрофа пришла вместе со словами, вышедшими из её проклятого рта.       — Я не была уверена, подойдет Вам этот рисунок или нет, но... пожалуй… Я выстрелила вслепую[5].       Нет. О, святые, почему?       Она хотела провалиться сквозь землю.       Кофейный каламбур? Да ладно? Вот почему у тебя не может быть ничего хорошего, Алина!       Прежде чем он успел ответить, она развернулась — румянец появился на её лице — и начала делать следующий напиток. Она подумала, что слышит хихиканье, но решила, что обманывает себя.       — Очень даже неплохо, Алина! — шепнул Алексей с сарказмом.       Она просто посмотрела на него.       Им удалось выполнить заказ за рекордные 9 минут и загрузить его в специальные переноски. Как только она уверилась, что ничего не прольется, то крикнула голосом, который, как она надеялась, звучал радостно и не безумно: «Всё готово!»       Он ловко подобрал переноски после того, как разместил свой напиток в одном из мест, которое Алина оставила для него пустым. Поблагодарив их, он собрался было уходить, но потом остановился.       — Милые каракули, — сказал он и бросил чаевые в баночку.       Сердцебиение Алины участилось, но ей всё-таки удалось задушить «Спасибо!», и он ушел, не оглядываясь. За пределами магазина она увидела действительно хороший чёрный автомобиль — бип-бип! — и очнулась после того, как он грациозно погрузился в него.       «Выстрелила вслепую?! Серьезно, Алина?! Вот почему у тебя не может быть ничего хорошего!» — как будто читая её мысли, кричал на неё Алексей достаточно громко, чтобы заставить парочку посетителей, сидящих уже со своими напитками, повернуть голову.       Она стонала, сжимая свою голову руками и опускаясь на пол.       Затем Николай снова вышел из служебки, излучая обаяние и непринуждённость.       — Что случилось? — спросил он невинно.       — Где ты был? — громыхнули в ответ оба в унисон, Алина наконец-то смогла найти выход своему гневу.       — Я был на 10-тиминутном перерыве, разве я не говорил вам?       — Так не честно! Ты не сделал бы такое и за З часа! Нам просто пришлось принять самый большой заказ в мире! — плакал Алексей, бросая в него палочки для кофе.       Алина испустила ещё один стон, который был проигнорирован её коллегами.       Николай принял атаку как должное, затем наклонился над кассой, посмотрел в банку и чуть не задохнулся от увиденного.       — Здесь стодолларовая купюра!       Это немедленно заткнуло Алексея и заставило Алину вскочить на ноги. Она стащила купюру, которую Николай достал из банки, чтобы проверить её. Затем Алексей стащил её у неё, но не раньше, чем она уверилась, что банкнота настоящая.       — Кто оставляет 100 долларов в качестве чаевых за кофе? — спросил Николай.       — О Боже, Алина! Или я гораздо сексуальнее, чем я думал, или ему очень понравился твой рисунок! — воскликнул Алексей, а потом сделал паузу на секунду. — Ну, или это, или твои сиськи, потому что это точно не за твой каламбур.       После этого она сильно ударила его по руке, не заботясь о том, соответствует это этикету или нет.       — Заткнись! Это была ошибка! Он, наверное, думал, что оставляет 10-долларовую купюру или даже один доллар.       Николай начал ныть, желая узнать, что ещё за каламбур, и Алексей ответил, пока Алина забирала деньги и смотрела на них. Через мгновение она схватила липкую бумажку и написала: «Чёрные волосы, серые глаза, красивый костюм, чёрная спортивная машина, заказ #050612», — а потом приклеила её к купюре.       — Что ты делаешь? — спросил Алексей, глядя на неё, как будто она окончательно съехала с катушек.       — Мы не можем так это оставить, Алексей! Это, должно быть, ошибка. Он вернётся и захочет свои деньги назад, так что я спрячу их в кассе для него, — объяснила она, разблокировав кассу.       — Но это почти в два раза больше, чем мы собираемся сделать за эту смену! Плюс, это и мои деньги тоже! — жаловался Алексей, не ограничивая себя.       Николай ничего не сказал, что, вероятно, к лучшему, поскольку Алина была готова вырвать ему глаза.       — Заткнись! Я уверена, он хотел оставить меньше денег.       Алексей дулся, закрывая ящик. Пытаясь посмеяться над всем этим, Алина продолжила:       — Кроме того, мои сиськи вообще не стоят 100 долларов.       — Позволю себе не согласиться, — возражает Николай, внушительно улыбаясь.       — Ух! — недовольно воскликнула Алина, ударив Николая.       Она направилась в служебку, игнорируя стоны Николая: «У-у! Это оскорбительно!»       — Я ухожу на свои 10 минут, придурки, — ответила она через плечо, прежде чем закрыть дверь в комнату отдыха.       В комнате было прохладно и темно, что было идеальным облегчением для её быстро развивающейся от стресса головной боли. Она добралась до коробки с салфетками и села на неё, не заботясь о том, что это не совсем гигиенично. «Пакеты покрыты пластиком, так что всё должно быть в порядке, верно?» Кроме того, это было намного удобнее, чем металлические стулья, наставленные вокруг шаткого карточного стола.       Она вздохнула, притянув колени к подбородку. «Почему я должна быть такой невыносимой дурой?» — думала она про себя, потирая свои усталые глаза. — «Может, если бы мне не пришлось работать на двух работах, я бы не так уставала…»       «… неа, вряд ли». Она знала себя как облупленную. Она могла спать 80 лет подряд, и она была бы такой же социально неспособной, как и всегда.       «Но ему понравился мой рисунок! Достаточно, чтобы оставить чаевые!» Не важно, собирался ли он дать чаевыми один доллар или десять, она отказывалась верить, что он нарочно дал сотню долларов, независимо от того, как хорошо выглядел его костюм или машина. «Но он всё равно дал чаевые!»       «Ах! Жду не дождусь, чтобы рассказать Жене!» — подумала она, краснея в темноте.