По обе стороны

Луч брел за Аллой, огибая покосившиеся кресты, и клял все и всех на свете, включая себя самого. Дурацкие штаны из черной кожи отвратительно прилипали к ногам, создавая эффект глобального потепления для одной конкретной задницы. Его задницы, да. Луч прямо-таки чувствовал и каждый потный ручеек, который пускался в недолгое путешествие от пятой точки к пяткам, и то, как они, эти ручейки, на своем пути огибали его местами буйную растительность. Дурацкая черная рубашка, естественно, тоже не осталась в стороне и охотно липла к телу — как будто в заложники брала. Она была мало того, что черная, так еще и дешевая, как и все на этой программе. Луч бы не удивился, узнай, что костюмеры нарыли ее в магазине «Все по 49» — или какая там теперь минимальная цена для ширпотреба из Китайской народной республики? Пахло, словом, от этой, с позволения сказать рубашки, как от тех тапочек, которые ему бабуля в детстве на рынке брала. Такую занюхаешь — не то, что клея, кокаина не надо. Моментальный приход. И мало того, что эти шмотки пытались заживо его сварить, так они еще и в целом выглядели глупо. Вернее, не так. Луч в них чувствовал себя глупо. Как-то… не по-настоящему. Хотя чего он ждал от очередного клона «Битвы экстрасенсов»? Все вполне себе вписывалось в концепт передачи. Лучезар Азаров вообще-то был потомственный светлый маг. Правда, с отлучением. Другие, по-настоящему одаренные, в эти проекты и не шли. Зашкварно. Но светлым он был для тех, кто знал и чувствовал, а никто из продакшена, клепавшего программу про сверхъестественное, разумеется, к таким не относился. Поэтому, стоило Лучу отправить резюме с фотографией, его не только моментально согласовали, но и сразу определили в команду роковых и темных ведьмаков. Придумали ему образ прямиком из мокрой мечты какой-нибудь тринадцатилетки-неформалки, прописали поражающую пошлостью историю (что-то там про укус вампира и открывшиеся способности) и — главное — заставили подписать контракт о неразглашении всех этих маленьких секретов. С какой-то стороны, Азаров их даже понимал. Телевидение продавало не магию. Оно давно и прочно работало по принципу трех «Эс». Нет, не «сила трех», а смерть, скандал и секс. Так что не запихнуть в обтягивающие кожаные штанцы кого-то, кто хоть немного красивей обезьяны (а это, надо отметить, на их шоу было редкостью не только среди мужчин) — явное упущение. Ну и внешние данные, чего уж скрывать, к такому развитию событий теперь располагали. Когда-то Лучезар был ярким представителем своего рода. Гордость семьи. «Азаровская порода». Эту фразу в его доме повторяли так часто, что в какой-то момент он начал ощущать себя премиальным щенком. Это тоже, конечно, в свое время сыграло свою роль… В любом случае, увидь его продюсеры лет десять назад, и ни о каких секси шмотках и роковом образе речи бы не шло. Русые волосы, синие наивные глазищи, россыпь веснушек — Иванушка-дурачок, как он есть. Несите Горбунка, сейчас поедем за Жар-Птицей. Теперь же Луч носил на себе все свидетельства своего незавидного в мире светлых магов положения: волосы его потемнели и распрямились, глаза по-старчески выгорели, кожа осталась такой же мертвецки-бледной, какой стала в тот день, когда он вскрыл себе вены. Казалось бы: клеймо, позор. А на телевидении — сексуально. Вот и думай, что бабки смотрят. — Щас-щас, Лучик, почти дошли, — просветила его Алла. На этой передаче она была то ли редактор, то ли режиссер, то ли администратор — сам дьявол не разберет. Занималась тем, что всеми командовала, наводила панику и всячески мешала работе участников. Хотя, кажется, работа Луча ее вообще в принципе не интересовала. Вполне могло статься, что она даже не замечала результатов, в том смысле, что они действительно были. Потому что все, что на самом деле волновало Аллу — это картинка. Наверное, именно из-за картинки (из-за того, что здесь какой-нибудь особенный свет в разгар дня, или «красивенькие» могилы, или потому, что очередной герой не мог в другое время) они уже полчаса, не меньше, перлись вглубь бесконечного городского погоста. Тоже, к слову, жутко пошлого. Вообще, Лучезар как любой чувствительный к тонким материям человек, естественно, уважал и старуху с косой, и места, где она обиталась. Но назвать данное местечко Некрополем язык не поворачивался. Это было не кладбище, а какой-то посмертный вечный хрущ. Торжество дурновкусия и невежества, которое огромное количество могил не только не могли исправить, а еще больше усугубляли. Конечно, такое часто встречалось в провинциальных крупных городах — там, где у людей водились деньги на сооружение современных аналогов посмертных пирамид для своих близких. Но на этом кладбище с вкусным названием «Рубёжка» желание сделать красиво совсем вырвалось из-под контроля. Будь немного прохладнее, Луч обязательно бы рассмотрел все эти огромные плиты из черного мрамора, которые запечатлели людей в самых, казалось бы, неподходящих для кладбища ситуациях. Вот, например, справа крепкий мужик типажа «браток» сидел на табуретке, в одной руке крутил пачку сигарет, другой держал у уха мобилу. И вроде давно прошли 90-е, когда сотовый телефон был таким же признаком достатка и успеха, как, к примеру, зарубежное образование, но родные определенно думали иначе. Даже в 2012-м, когда выбирали фотографию. Или вот с другой стороны узенькой кривой тропинки на Луча жизнерадостно смотрел счастливый обладатель непростого БМВ с госномером «999». А следом за ним — роковая женщина с кошкой на руках, изображенная в полный рост и украшенная позолотой, крестом, ангелом, резными каменными розами и парочкой голубей до кучи. Впрочем, все это терялось на фоне настоящего мраморного дворца, который Луч заприметил еще в самом начале своего пути, на главной дороге. Там цыганская родня не поскупилась на сооружение могильного комплекса, в который, помимо надгробного камня, вошли стол, скамейки и даже место для мраморного мангала. Как говорится, смерть — не повод для отмены семейных застолий. Вся эта роскошь чередовалась с покосившимися советскими обелисками из нержавейки (к слову, ржавыми) и крестами из старых труб. Чем дальше они шли с Аллой, тем более тернистым становился путь, более старыми и заброшенными могилы. Что здесь хотели снять редакторы — вопрос. По своему опыту, который насчитывал уже три отвратительные недели, Луч точно знал, что ребята обычно не заморачиваются. Так что уж если потащили в такую даль, значит, либо джинса* (что в контексте кладбища вряд ли), либо личная просьба кого-нибудь из руководства. И это была мысль. Может, и ошибался Лучезар Азаров? Может, кто-то смотрел на него и видел, что он не обычный шоумен, как большинство остальных участников? Неплохо бы. Ведь для этого он и пошел на этот постыдный для любого настоящего мага проект. Для этого напялил все эти смешные шмотки, в которых, кстати, окончательно сварился. Да, когда его увидит родня, то открестится еще раз. Посмеялась бы разве что бабушка — у нее-то с чувством юмора и терпимостью к мирскому было все в порядке. Зато заказы пойдут. И деньги. И можно будет слезть с опостылевшей диеты из доширака, съехать с прогнившей однушки. Взять уже, наконец, свою жизнь в руки и попытаться… — Алло, Саня. Где вы, блядь, стоите?.. — заорала Алла под самым ухом. — Да ебись ты со своей геопозицией. Я по ней и иду, если что, чмо ты недоделанное!.. Угадай, блядь, что вокруг?! Могилы! К тебе герой дошел?.. Луч поморщился. Матерились на телевидении, как не в себя. Столько призванных чертей он даже на черных капищах не видел. Но спасать чужие души, особенно за бесплатно — неблагодарное занятие. — Короче, — Алла в очередной раз оборвала своего собеседника. — Я сейчас тебе кидаю свою локацию — живо за нами. Мы тут тебя ждем, все, отбой. Прости, Лучик, накладки, — обратилась она уже к Лучезару, убирая телефон. — Если хочешь, я проведу, куда надо, — предложил он, прячась в тени, как самый настоящий вампир. Тени было мало, и спрятаться не получалось. Ощущения от этого были грустные: то ли стошнит сейчас, то ли обморок случится. Но уж дойти до обозначенного места всяко силы еще оставались. Может, и даром пользоваться не придется. Только своей головой, в которую не вшит географический кретинизм. — Да как ты-то проведешь, если даже я дорогу не знаю? — А ты скажи, куда надо, я и узнаю. — Угу, — кокетливо протянула Алла. — Еще душу предложи за это продать. Души Лучезар не покупал, он все-таки оставался светлым, несмотря на все произошедшее. Но Алла то ли не разделяла образ и действительность, то ли вообще в так называемое сверхъестественное не верила — короче, постоянно шутила на тему его черной-черной натуры. Или флиртовала так. Луч пока до конца не разобрался. Хотел уже настоять на озвучивании их пункта назначения, париться под солнцем больше не было никаких сил… И тут он услышал по-настоящему волшебный звук — прямиком из сказочной страны детства. Где-то рядом включилась колонка. Лучу даже показалось, что он ее видит: вот это покрашенное синей краской железо, изогнутый нос, облупившуюся длинную ручку и холодную-холодную воду, которая хлынула вниз под мерный тихий рев водопроводной системы. — Извини. Я сейчас. Лучезар побежал по кладбищенским кривым дорожкам, мечтая о своей встрече с колонкой, о том, как сейчас наклонится вниз, подставит ладонь и будет пить и пить, не заботясь о том, что промокают ботинки, и долбанные кожаные штаны, и волосы, которые заставляют отращивать. Однако… Однако очередная дорожка сделала поворот, а колонка не обнаружилась. Луч огляделся, ища если не сам источник воды, то хотя бы человека, который им точно сейчас пользовался. Тоже никого. Где-то далеко позади слышались шаги — это Алла за ним шла, не переставая материться. Шумели листвой деревья — там, наверху ветер играл с зелеными ветвями, не долетая до раскаленной земли. Жужжала какая-то деловая мошкара, занятая мелкими могильными цветками. Короткую арию спела птица. И после этого все замолчало. Луч повернулся налево — туда, куда его настойчиво потянуло, словно за руку развернули. На самом деле, тянули его сюда еще от того места, где Алла говорила по телефону. Приманили на мираж, как глупого малолетку в пустыне. В такие минуты Луч грустно понимал, что дураком его отец звал, пожалуй, не зря. Но интереснее было другое. Он стоял прямо напротив пустого черного надгробия. Такие люди оставляют себе «на вырост» в семейных могилах. Он отражался в нем в полный рост, целиком — как в жутком черном зеркале, которое его ждало. Но Луч-то знал, где его могила, так что не испугался. Он перевел взгляд левее. На маленьком участке было еще одно надгробие. Выглядело оно точно так же, но на него мастер уже успел нанести очередную слишком живую для этих мест фотографию. Девица лет четырнадцати-пятнадцати смотрела на Луча жутким взглядом взрослой опытной женщины, загнанной, уставшей и злой. Волчица — одно слово. И тоже самоубийца. Такое чувствовалось. Дело в том, что они все так или иначе оставались после рокового шага болтаться где-то на проходной. Не до конца живые, не до конца мертвые. Армия злого умысла. Только позови. Лучезару относительно повезло благодаря немалому запасу внутренних светлых сил. Он, в отличие от этой девочки, остался по эту сторону. Мог дышать, спать, есть… и видеть. Истинные лица людей. Воплощение их умыслов и слов. Последствия. Девочка же, очевидно, осталась заперта в своем несчастье. Не войти, не выйти. Грустная история, но не единичная. И помочь ей Луч не мог. Это только в голливудских фильмах души успокаивались, если кто-то доделывал за них грязную работу. В реальности мертвые люди были такими же глупыми, как и живые: сами не знали, чего хотят. А все-таки какая сильная, подумал Луч. Забралась к нему буквально под кожу, пошарила, оставаясь незамеченной, выудила приятное воспоминание о деревенском лете — чуть ли не единственное хорошее из детства. Да и исполнение было на высоте. Азаров-старший, может, и был прав, считая своего сына дураком и неудачником, но сил в нем это не умаляло. Загнуть иллюзию так, чтобы Луч в нее поверил — это далеко не каждая душа сможет. Хотя звала она, скорее всего, не его конкретно. Просто орала в пустоту. Сколько уже? Луч опустил глаза на надгробие. «Ковалева Анна Петровна». Родилась в 1981-ом, умерла в 1996-ом. Двадцать пять лет не такой уж и большой срок, если впереди одинаковая вечность. Наверное, еще и не осознала толком, что умерла. Или, наоборот, ждет кого? Может, как раз соседа подзывает? — Лучезар! — Алла ворвалась в их уединение, как бывшая — на свидание с новой девушкой. Атмосфера то есть моментально сломалась, и самоубийца внимание Луча отпустила. Сразу в мир вернулись звуки, запахи, а вместе с ними и адская жара, и ощущение прилипших к ногам кожаных штанов. — Ты чего убежал? У нас там съемка между прочим. — Да, пойдем. Извини. — Извини! — кипятилась она. — С вами, бля, одна головная боль. Только дай волю: сразу по кладбищу рыскать. Не понимаю, в чем проблема просто делать свою работу и не мотать мне нервы? Она развернулась и пошла обратно, снова доставая телефон и набирая своего ассистента. А Луч бросил на надгробие еще один долгий взгляд. Девчонка ему почему-то импонировала. Но помочь он ей действительно ничем не мог.