Больше не один

Эта ночь была самой долгой в жизни Германа. Своё спальное место он без колебаний уступил Юлию, а сам ушёл на кухню дожидаться рассвета. На работе ему дали недельный отпуск, так что можно было позволить себе провести всё это время в попытках понять, что вообще произошло и как выходить из сложившейся ситуации. Да и выходить ли вообще. С более нелепым стечением обстоятельств мужчина ещё никогда не сталкивался. Какова была вероятность того, что первый попавшийся гитарист так внезапно ворвётся в его жизнь и попытается пустить в неё корни в виде дружбы? Один к миллиарду? Что ж, кубик в очередной раз был брошен, и Герман надеялся, что выпадет критический успех. Почему-то ему хотелось дать шанс этому неугомонному почемучке, который сейчас наверняка мирно посапывал на старом диване. Мысли о гитаристе были приятными. Настолько же приятными, как объятия, которые ему подарил Синицын несколько часов назад. Такие тёплые и трепетные. Такие робкие и чувственные. Такие живые. Инстинктивно мужчина поднёс пальцы к уху, но булавки на месте не оказалось. Она валялась где-то на тумбочке в комнате, и Герман на мгновенье ощутил невероятную лёгкость без этого груза. Он впервые за много лет позволил себе снять её не для того, чтоб порезаться, а просто так, потому что ему захотелось. И это было чертовски неправильно, нельзя было поддаваться незнакомым чувствам, как бы хорошо от них не было. Ещё раз проверив мочки на предмет отсутствия в них булавки, мужчина бросил взгляд на пачку папирос, что выжидающе лежала на подоконнике. «Об тебя тушили сигареты когда-нибудь? Хм… – Герман приоткрыл форточку и поджёг одну, утопая в терпком дыму никотина. – А что скажет Юлий? Он же просил не причинять себе вреда. Но он ведь не узнает? Ну, конечно же, не узнает! И вообще это не его дело!» Мужчина смаковал каждый вдох, зная, что впереди его ждёт порция новой обжигающей боли, к которой он ещё не привык. Затяжка за затяжкой и сигарета превращалась в окурок. Руки по-прежнему тряслись в ожидании незнакомой доселе пытки. Герман закатил рукав рубашки на ещё пока что целой руке и направил бычок в сторону предплечья. – Аристархов Герман Владимирович, чем вы здесь занимаетесь? – в дверях кухни показался заспанный Юлий. – Опять за своё? – Ты чего проснулся? – мужчина резко затушил сигарету о пепельницу и поправил заправленный рукав. – И откуда мою фамилию узнал? – Меньше надо свои документы где попало раскидывать, – парень протянул Герману водительские права. – Возле тумбочки на полу валялись. Ты не говорил, что водить умеешь. – Я вообще ничего тебе не говорил. И всё же, почему ты не спишь? – Так я спал, – музыкант облокотился о дверной косяк. – Меня запах разбудил. Я почувствовал дым и решил проверить всё ли с тобой в порядке. По всей видимости, не зря. Скажи честно, пожалуйста, ты захотел и себе следы как у меня намутить? – Хм… Извини, Юлий, – мужчина виновато опустил взгляд и приземлился на стул. – Я не знаю как можно меня починить. Наверное, всё-таки никак. – Хочешь, я обниму тебя ещё раз? Не дожидаясь ответа, Синицын подошёл к Герману и прижал того к груди. – Злость может проявляться по отношению к себе, к людям, к вещам, – гитарист легонько поглаживал мужчину по голове. – Только, как писал Булгаков, злых людей нет на свете. Есть только люди несчастливые. – Хм, «Мастер и Маргарита»? – Верно. – Хорошая книга. – Пожалуй… Предлагаю нам сейчас пойти спать, а утро мы начнём с того, что наведём порядок в доме и поедем покупать тебе серьгу, как я и обещал. О, и зеркало тоже. Согласен? – Зеркало мне не нужно. Живу без него не один год и ещё проживу, – Аристархов вырвался из объятий и оглядел комнату. – К тому же у меня и так порядок, Юлий. В ответ юноша лишь залился громким хохотом: – Ага, порядок. Как в притоне. Сразу видно, что ты холостяк, Герман. – И меня это устраивает. – Кто знает, – парень задумчиво почесал затылок, – может, скоро в твоей жизни появится человек, который это изменит. А сейчас – пойдём отдыхать, утро вечера мудренее. – Ну так и иди. Диван-то один. – И на него ляжешь ты. Я могу спокойно уместиться в кресле, которое очень кстати стоит в углу комнаты. Так что, давай, выключай излишнее благородство и шуруй спать. Как там поётся? Засыпай, на руках у меня засыпай? Юлий улыбнулся и растворился в темноте коридора, напевая себе под нос строчки «Потерянного рая». Герман ещё какое-то время сидел на кухне и молча смотрел вслед музыканту. В голове снова зароились различные мысли, но каждая из них сопровождалась всего одним словом: «Блядь.»

***

Утро мужчины началось с аромата свежезаваренного кофе и звонкого шипения масла на сковороде. Юлия в комнате не было, а это могло значить одно: именно он послужил причиной возникновения столь чудесных запахов и звуков. Герман невольно улыбнулся и расслабленно распластался на диване. Вставать совершенно не хотелось, ведь было понятно, что после подъёма и завтрака парень заставит его выкидывать хлам из дома, а потом потащит чёрт знает куда покупать замену булавке. Тем не менее, любопытство и переживания за собственную кухонную утварь взяли верх, и через некоторое время было принято решение подняться с постели и пойти проверить обстановку. Тихими шагами Герман прокрался по коридору и осторожно заглянул в комнату, из которой доносились звенящие звуки посуды. Юлий стоял у плиты спиной к дверному проёму и совсем не замечал пробуждения хозяина квартиры и его пристального взгляда. Убедившись, что на кухне не царит хаос, а Синицын прекрасно справляется со старой плитой, мужчина облегчённо выдохнул и направился в ванную комнату приводить себя в порядок. Привычная Герману ледяная вода с лёгкостью взбодрила его, и он был готов принять все квесты, которые ему пророчила компания Юлия на сегодняшний день. А может и не только на сегодняшний. На столе стояла огромная чугунная сковорода с глазуньей и вчерашняя пивная кружка, только уже не с чаем, а с кофе. – Доброе утро, Герман, – парень сидел на подоконнике и резво перебирал ногами. – Я тут похозяйничал немного, надеюсь, ты не против. Пришлось пожертвовать парой сосисок и тремя яйцами, но зато они отдали свои души ради сытного завтрака для нас. – Здравствуй, Юлий. Тебе не стоило убивать эти беззащитные продукты, – Аристархов лениво упал на стул и улыбнулся. – Как ты справился с этой развалиной? – Ты про плиту? О, мой друг, ты явно никогда не жил в общежитии. Там плиты вообще доисторические, на них ещё пещерные люди стейки из мамонтов жарили. Так что на счёт этого можешь вообще не переживать, подобные условия меня ни капельки не пугают. Кстати, ты как? Всё нормально? – Давай не будем это обсуждать, ладно? – мужчина одним глотком осушил половину кружки. – День начался хорошо и я предпочту это не менять. – Как скажешь, Гера. Тогда доедай скорее, нас впереди ждёт долгий и насыщенный день.