Больше не один

– Значит так, – Юлий окинул взглядом комнату, прикидывая масштабы предстоящей работы. – У тебя слишком много барахла накопилось. Я предлагаю начать со шкафов и полок, разобрать вещи и передвинуть мебель. Что думаешь? – Я думаю, что в этом нет ни смысла, ни необходимости. Ты ведь понимаешь, что я всё равно превращу свою квартиру в склад после твоего ухода? – Отличный повод заглядывать к тебе почаще. Итак, у тебя есть какая-нибудь коробка, куда можно складывать ненужные штуки? – Где-то на антресолях есть, – Герман сдался, понимая, что парень настроен решительно, и отвоевать свою территорию не выйдет. – Сейчас принесу. Никуда не лезь и ничего не трогай без меня. Едва мужчина вышел из комнаты, как оттуда донёсся невероятный грохот и бранная речь музыканта. – Герма-а-а-а-ан, иди сюда! Аристархов моментально откликнулся на зов и обнаружил сидящего на полу Юлия в окружении разбросанных книг. – На меня полка упала, – жалобно проскулил тот и потёр макушку. – Тебе же было сказано никуда не лезть без меня, балбес, – мужчина принялся активно собирать книги. – Эти полки старше нас с тобой вместе взятых. Ты не убился хоть? И что ты там найти хотел вообще? В ответ юноша молча улыбнулся и протянул Герману старую, ещё довоенную гармонику. – Ты хочешь сказать, что причина твоего возможного сотрясения – губная гармошка? – Зато посмотри, какая красивая! С гравировкой! Это просто невероятная редкость, настоящий антиквариат. Да и нет у меня никакого сотрясения, всё в порядке, – парень демонстративно развёл в стороны руки и покрутил головой. – Лучше расскажи, откуда она у тебя? – Хм. Это квартира деда, так что, полагаю, это его вещь. Я раньше её не находил. Можешь себе забрать, если так нравится. – Правда? Ты уверен? – Мне всё равно некуда её деть. Либо на помойку, либо на дачу. Я не очень-то музыкальный человек, – Герман пожал плечами. – Так что да, ты можешь её оставить себе. – Спасибо большое! – радостно вскрикнул парень и повис на шее друга, да так, что тот выронил книги, которые до этого собрал. – Жаль, мне нечего подарить тебе в ответ. – Для начала слезь с меня, – прорычал Аристархов. – Ты сделаешь мне подарок, если не будешь заставлять меня переться по жаре чёрт знает куда за серьгой. И перебирать дедушкин хлам я тоже не горю желанием. – Мы могли бы вечером сходить, как раз жара спадёт. И давай хотя бы пару полочек переберём, а? – Юлий выдавил из себя максимально жалобный взгляд, на который только был способен. – Эх, только пару полок, не больше, – Герман не понимал, как парню удавалось так легко уговаривать его ввязываться во всякие непривычные для него занятия и авантюры. Но, видимо, очарование небесно-голубых глаз делало своё дело, и мужчина просто не мог этому противостоять. Ему начало казаться, что он постепенно привязывается к нелепому музыканту. Допускать этого было нельзя, поэтому, немного подумав, Герман добавил: – Но за серьгой я всё равно не пойду. Это была твоя идея, так что тебе с этим и трахаться. – Что ж, это больше, чем ничего. Тогда давай начнём с сортировки книг, раз они так массово свалились мне на голову. Если ты, как Кощей над златом, так чахнешь над своим имуществом – мы можем отвезти его на дачу. Ты ведь сам сказал, что она у тебя есть, верно? – О нет, нет-нет-нет, это плохая идея, Юлий, – мужчина пригрозил Синицыну пальцем. – Мы не поедем туда. – Но почему? Что плохого может быть в деревенском домике? Герман поставил собранные книги на стол и опустился в кресло. – Я жил там, когда был ребёнком. – Ну, тогда мы обязаны туда поехать! Воспоминания из детства это всегда приятно. – Скажи, у тебя осталось много счастливых воспоминаний из детства? Парень задумался. – Вот и у меня нет, – Герман сжал пальцами переносицу и закрыл глаза. – Но у меня есть хорошие воспоминания. Например, со мной в интернате жила девочка. Кристина, как сейчас помню. Она научила меня играть на гитаре, мы вместе воровали сахарные булочки и треугольники кефира из столовой, а ещё именно она показала мне всю прелесть крыш, потому что с них удобно было кидаться грецкими орехами в задир. – Хм. У меня нет и таких воспоминаний, Юлий. У меня не было никого, кто мог бы мне их подарить. – Теперь у тебя есть я, – парень улыбнулся краем губ и сел на диван напротив Германа. – Давай подбросим монетку? Орёл – мы поступаем по-моему и отвозим книги на дачу. Решка – я от тебя отстаю и мы делаем то, что захочешь ты. Идёт? – Что ж, трубадур, мы в равных условиях, – мужчина поднял янтарные глаза на гитариста. – Выбора у меня всё равно нет, так что кидай. Дважды Юлия просить не пришлось. Он одним ловким движением руки вытащил из нагрудного кармана рубашки монету, покрутил её в ладони какое-то время и с абсолютно невозмутимым видом подкинул. – Орёл. Я победил, – самодовольно улыбнулся музыкант. – Надеюсь, коробка с книгами поместится в багажник. – Зараза… – прорычал Герман недовольный своим поражением. – У меня нет машины, Юлий. У меня мотоцикл. – Так даже круче! Никогда не катался на них. Можно будет поставить коробку в ноги? – Нет, нельзя. Не положено так. Сейчас, – мужчина встал и принялся искать что-то в шкафу. – Вот. Положим книги сюда. В руках у него оказался мешковатый дорожный рюкзак. – За спину себе повесишь и ладно. – А он не сильно тяжёлый будет? – Не тяжелее, чем твоя гитара. Хотя это только от тебя зависит. Сколько книг напихаешь – столько и потащишь. – Хитрый ты чёрт, Гера. А далеко дача-то? – Хм… Километров сто двадцать, думаю. Так что в твоих интересах не забивать рюкзак слишком сильно. Ты стартуй пока, а я пойду нам чай сделаю. Твои предпочтения не изменились? – Нет. Две ложки сахара. – И печенье? – И печенье. Спасибо. Герман пошёл на кухню, надеясь, что Юлий больше никуда не полезет и никакая очередная полка на него не упадёт. Из гостиной доносилось тихое пение, свидетельствующее о том, что с музыкантом всё в порядке и тот просто перебирает старые собрания сочинений уже давно ушедших авторов. Достоевский, Чехов, Гоголь… Все эти господа жили в шкафах сколько Герман себя помнил. И вот, по чьей-то детской прихоти, им придётся переехать в более далёкое место, туда, где их трудами уже точно никто не восхитится. Нельзя было сказать, что мужчина отпирался от подобной затеи, ему были безразличны русские классики, как и всё в этом мире. Он просто хотел следовать за кем-то, отключить голову и позволить хотя бы кому-нибудь принимать решения за него. – Я собрался, – Юлий появился на кухне, будто из-под земли. – Мне тут чай обещали, кажется. – На столе. Я могу оставить тебя одного в квартире на несколько минут? – Ты далеко? – Подгоню мотоцикл, – Аристархов вышел в коридор и накинул на себя кожаную куртку. – Пообещай мне, что не разрушишь тут ничего за это время. – Обещаю, – парень уже за обе щёки уплетал овсяное печенье. – Я думал, мы вечером поедем. – Мы к вечеру только доберёмся туда. Скоро вернусь, – бросил мужчина в ответ и скрылся за дверью. Время шло, чай был допит, посуда вымыта, а за окном слышался глухой звук мотора. Выглянув в окно, Юлий увидел, как к подъезду подъезжает его знакомый на чёрном металлическом коне. Картина выглядела впечатляюще, и парень даже на секунду подумал, что был бы рад кататься с Германом сутками напролёт. Но тот вряд ли был бы от этой идеи в восторге. Впрочем, Синицын давал себе отчёт в том, что все дела за раз не решаются и путь к доверию этой ледяной глыбы тернист и сложен. Но гитарист любил сложности и, почему-то, ему казалось, что впереди всё будет только лучше.