Петруша

Петруша застыл посредине комнаты, глядя на шастающего из угла в угол друга. Ставрогин матерился себе под нос и носился с кучей вещей в руках, распихивая их по шкафам. Юноша слегка улыбался, закусывая щеку изнутри, дабы не расхохотаться. Он впервые видел такого растерянного и суетящегося друга. — Садись, — Николай кивнул на только что заправленную покрывалом постель. На столе стояла большая опустевшая чашка с фиксиками. Петя перевел взгляда на эту самую чашку и все же рассмеялся, не в силах себя сдержать. Образ такого серьезного и всегда собранного Коли ну никак не сочетался с обстановкой в его комнате! Сложно было поверить, что все это — ставрогинское. — Я был маленький, — парень закусил губу, пожав плечами, и Петру показалось, что особо выделявшиеся в темноте скулы заалели. А может быть так падал свет от горевших лампочек, Верховенский не знал. — На самом деле, — отсмеявшись начал юноша. — На самом деле, у меня есть точь-в-точь такая же, — Петруша ласково улыбнулся, наблюдая, как расширились глаза друга. Ставрогин усмехнулся и, кажется, уже начал успокаиваться. — Это судьба, mon cher, — ехидно молвил Nicolas, доставая из сумки учебник по алгебре. — Проведем этот прекрасный снежный вечер за решением алгорифмов и зеленым чаем? — Ставрогин наконец улыбнулся, окончательно расслабляясь на своей территории. — Звучит одновременно прекрасно и ужасно. Сомнительное удовольствие эта Ваша алгебра, Николай Всеволодович, — Петруша игриво бросил взгляд из под ресниц и склонил голову вбок. — Вам в любом случае нужно будет сдать сей предмет, Петр Степанович, — строго ответил парень, доставая из футляра прямоугольные очки в тонкой черной оправе. — И я Вам в этом со всем моим великодушием постараюсь помочь, — уверил Ставрогин и, подхватив со стола чашку, вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Вернулся он уже с двумя дымящимися кружками, доверху наполненными чаем, и с тарелкой печенья, покрытого бледно-розовой глазурью. — Приятного аппетита, — кивнул Николай, ставя посуду на стол и подкидывая в руках учебное пособие. — Но сначала алгебра, — Парень сел рядом с Петром, подцепляя закладку пальцем и раскрывая книгу на нужной странице. — Петруша, сядь ближе, — не отрываясь от учебника приказал Ставрогин, и, не дожидаясь дальнейших действий Пети, притянул его к себе за талию. — А теперь слушай, mon cher, — усмехнулся парень, рассматривая легкий румянец на щеках друга. **** — Вот так это решается, понял? Петь? Петруш? — Ставрогин нахмурился и повернул голову вбок, пытаясь рассмотреть друга. Тот, положив голову ему на плечо, обтянутое белоснежной футболкой более получаса назад, крепко спал. Ставрогин тихо вздохнул, подхватывая голову друга под затылок и перекладывая того на подушку, а затем укрывая одеялом. Взяв полуопустошенные кружки и тарелку с оставшимися двумя печеньями, Николай еще раз глянул на уснувшего Верховенского, и улыбка своевольно расплылась на его лице. Выходя из комнаты, парень закрыл дверь, намеренно не выключая подсветку. Уж он, Николай, как никто другой знал, что юноша безбожно боится темноты, и в его комнате всегда имеется небольшой светильник, который горит всю ночь. На часах было семь вечера. Как хорошо, что завтра воскресенье, и ему не придется будить Петрушу раньше времени.