Sunny with a Chance of Lizards

чимин нужно посчитать детей еще раз повторить хореографию проверить, чтобы все были в костюмах одеться в костюм самому накраситься о боже я уже слышу чей-то плач я дыши все будет хорошо, чимин~а чимин да, верно все будет хорошо ладно позже напишу ремень на моем костюме сломан какого хера другой учитель чинит его сейчас, потому что он шьет гораздо лучше меня трое детей не дойдут, потому что внезапно заболели гриппом???? придется чуть менять хореографию в последнюю секунду блять я если кто и справится с этим, то это ты ты профессиональный укротитель малышей балерунов не просто так чимин хах ну конечно но все равно спасибо, хен <3 ох ремень держится [фотография] зимняя королева вперед! без макияжа, потому что буду его сейчас делать я ох это пачка чимин да, пачка! не будет пуантов, потому что на парней их в сеуле не найти, но надеюсь, что этого будет достаточно для королевы я красивый ну, костюм красивый из тебя очень убедительная снежная королева нравятся блестки чимин нравятся блестки нравятся голубые лосины наверху будет что-то вроде искусственного меха, буду потеть в этом, как свинья но фиг с ним думаю, что выглядит великолепно я да, выглядит великолепно правда великолепно твои волосы очень подходят чимин ПРАВДА? я так счастлив ладно ладно, все уже на своих местах все битком столько камер и телефонов хехе все хотят заснять своего ребенка нужно все проверить в оставшиеся минуты увидимся на другой стороне! или поговорю с тобой на другой стороне хаха я удачи! ты и дети будете просто фантастическими чимин СПАСИБО ХЕН

***

      Пока Чимин выступает на финальном концерте года, Юнги делит свой диван и кошку с Хосоком. Они проводят уютный зимний день кино, завернувшись в одеяла и утонув в подушках, с мисками попкорна и бутылками из-под пива, разбросанных на кофейном столике.       Санни свернулась калачиком на коленях у Хосока, и он лениво поглаживает ее пальцами, пока поезд на экране несется сквозь снег. Юнги натягивает одеяло на плечи и утыкается в бок Хоска, легонько толкнув его и кошечку.       — Бедра, — бубнит он в толстовку Хоска.       — А?       Юнги поднимает голову, чтобы его было лучше слышно.       — У Чимина есть бедра.       — Оу, ну, я на это надеюсь.       — Нет, Хоби, ты не понял, — Юнги находит свой телефон в складках одеяла и показывает Хосоку фотографию Чимина в его костюме снежной королевы.       — О мой бог, — Хосок свистит, — у него и правда бедра. Мощные.       «Мощные» — правильное слово. «Аппетитные» — это уже другое. Чимин одет в облегающий, похожий на корсет топ, классическую балетную пачку, а снизу лосины, которые почти довели Юнги до гипервентиляции*. Эти стройные ноги, крепкие бедра — это что-то, что нужно... Боготворить. Обожать. Это что-то, что Юнги хотел бы обернуть вокруг себя либо же сесть сверху, он не привередлив.       — Он принцесса? — спрашивает Хосок. — Выглядит потрясающе.       Юнги мычит, уткнувшись в руку Хосока.       — Зимняя королева.       Они сидят так мгновение, а потом Хосок мягко тычет в него локтем.       — Сохнешь по парнише?       — Возможно.       — Хорошо, — Хосок перестает гладить Санни, чтобы вместо этого начать гладить по волосам Юнги. — Это нормально. Он очень красивый парень. И тебе нравится с ним разговаривать.       — Да, нравится, — говорит Юнги и вздыхает, — очень нравится.       Хосок мычит что-то и продолжает ласкать Юнги. Это расслабляет, успокаивает, и если бы мог, то Юнги бы тоже начал мурлыкать.       — Будешь что-то с этим делать? — спрашивает Хосок.       — Не знаю, — отвечает Юнги. Потому что он правда не знает. Очень страшно думать об этом в данный момент, поэтому он просто... Нет. Он не будет думать об этом, пока ему не придется.       — Ладно, — Хосок не спрашивает почему, за что Юнги ему бесконечно благодарен. Он бы не смог выразить свои эмоции словами, а Хосок все равно все понимает. — У тебя есть время. Это может стать твоим решением для нового года: понять, что делать с Чимином.       Юнги фыркает.       — Звучит так, будто я решаю, куда деть части его тела.       — Готов поспорить, что ты размышляешь сейчас о том, куда бы деть некоторые из частей его тела.       — О господи, — Юнги натягивает одеяло на голову и чувствует, как горит его лицо, — ты не мог так сказать.       — Я знаю, ты любишь меня, — Хосок улыбается, а Юнги не спорит: он любит его. Но он все равно невыносим.

***

      Позже вечером, когда Юнги чистит зубы, он получает сообщение от Чимина. чимин мы ВСЕ ЗАКОНЧИЛИ ХЕН МЫ ЗАКОНЧИЛИ ШОУ МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО [https://pbs.twimg.com/profile_images/789703170935054337/PuwuzvEl.jpg] ТЭ И ГУКИ ПОДАРИЛИ МНЕ ЦВЕТЫ ВСЕ ПРОШЛО ХОРОШО один ребенок начал в конце плакать но мы быстро предотвратили кризис и все хорошо провели время ХЕН ВСЕ ПРОШЛО ПРЕКРАСНО ВСЕ ЗАКОНЧЕНО и что мне теперь со своей жизнью делать       Юнги смеется, вдыхает из-за этого зубную пасту и начинает задыхаться. Когда он заканчивает выкашливать легкие, прополаскивает рот и вытирает слезы, он еще раз смотрит на фотографию Чимина, на его несправедливое лицо и небольшую, драгоценную улыбку. я поздравляю, чимин~а говорил же, что все будет хорошо ты проделал невероятную работу уверен, что все счастливы цветы потрясающие теперь тебе просто нужно начать работать над следующим шоу чимин это правда у нас есть небольшое мероприятие, шоу в конце мая но до него еще есть время ты занят? я могу позвонить?       Вместо того, чтобы писать ответ, Юнги натягивает футболку для сна и звонит Чимину.       — Я так счастлив! — Чимин восклицает ему в ухо. Юнги не видит его, но представляет, как тот вскидывает руки в воздух, грациозное вращение и ослепительную улыбку.       Если бы они были вместе, то Юнги бы спрятал ухмылку и опустил голову, потому что он бы весь покраснел. Но в своей тихой спальне ему нечего стесняться. Он просто счастлив, что счастлив Чимин.       — Я слышу, — говорит Юнги. — Я очень рад.       — Помнишь ту часть со снежинками, про которую я тебе рассказывал? — взбудараженно начинает Чимин. — Та, когда на нас должна была сыпаться блестящая фигня, имитируя снег? Двое детей забили на хореографию в этот момент и начали играть с блестками прям посреди сцены. И это моя вина, потому что добавил в шоу что-то отвлекающее. Но другие дети, которые чуть старше, продолжали танцевать. Были столкновения, один из страших врезался в младшего, но зато затем те, что отвлеклись, поняли, что сейчас не до блесток, и встали обратно в строй... Да. Извини, это неинтересно.       — Нет, интересно, — Юнги успокаивает его, потому что для него — да, это интересно.       Он уже лежит в кровати под одеялами, а Санни подкрадывается и заползает под них, чтобы прижаться к нему и его боку, лишая Юнги возможности повернуться в какую-либо сторону.       Честно говоря, Юнги сложно найти что-то, чем бы он предпочел заниматься в данный момент, кроме как слушать Чимина. Как тот говорит о чем угодно, а особенно о том, чем он так сильно увлечен.       — Я рад, что дети не начали есть эти блестящие снежинки.       — О господи, да. Это случилось... Два года назад, думаю? У нас были искусственные цветы и картонные декорации. Один из детей просто взял и откусил цветок. Нам пришлось остановить шоу минуты на три, чтобы заставить его выплюнуть.       Юнги смеется, наполовину приглушенный одеялом.       — Значит, блестяшек было слишком много?       — М-м-м, да, может, даже слишком. А потом ребенок, который начал плакать? Она, на самом деле, такая милашка. Она с нами уже больше года, зимняя королева, впадающая в спячку до следующего сезона, заставила ее плакать. Предполагаю, она подумала, что королева умерла? Но я не умирал и никогда бы так не сделал. Смерть в конце детского шоу, ты можешь такое представить? Но да, она начала плакать, когда зимняя королева... Я... Заснул, когда пришла весенняя королева, и она плакала громко, но оставалась одна небольшая сценка перед концом, в которой она не участвовала, так что мы быстро увели ее со сцены, а отец уже ждал, чтобы обнять ее. Это было мило, на самом деле. У меня, вроде, есть фотография? Я позже кину ее тебе.       Юнги согласно хмыкает, а Санни прижимается к его боку, мурлыча, и этот звук эхом отдается по всему телу.       — Ты прекрасно справляешься с этими детьми, Чимин~а.       — Я... Хах... — изо рта Чимина вырывается нервный смешок. Смущенный, может. Юнги бы не описал Чимина, как смущающегося, но его голос становится мягче и тише, когда делаешь ему комплимент. — Я делаю все, что в моих силах... Я... Не многие из них, если такие вообще будут, вырастут и станут танцорами, но я хочу, чтобы у них остались хорошие воспоминания о времени в студии. У их родителей тоже.       — М-м. Уверен, им понравятся видео того, как они едят картонные цветы перед целым залом.       Теперь Чимин смеется громко и звонко — это бальзам для души Юнги. Рукой, которая не держит телефон, он находит Санни под одеялом и начинает гладить ее по голове.       — Я правда люблю то, чем занимаюсь, — говорит Чимин.       — Я знаю. И люблю, что ты любишь то, чем занимаешься. Ты кажешься счастливым, когда говоришь о детях, студии, и это... — Юнги замолкает. Глаза закрыты, а в груди тянет. Теперь так всегда, когда он говорит с Чимином. — Приятно слышать, что ты так счастлив.       Небольшая, значительная тишина перед ответом Чимина могла быть просто игрой воображения Юнги.       — Спасибо, хен, — говорит Чимин. — Чем занимался сегодня вечером?       — Да ничем таким. Смотрел фильм с Хосоком. Уснул на нем. Теперь у него на толстовке пятно от слюны, ему от этого стало действительно противно, но. Не нужно было выбирать такой скучный фильм.       — Ох, так значит, ты любишь обжиматься и пускаешь слюни, понял.       — Чт... Нет, я...       — И ты ужасный партнер для просмотра фильмов.       Юнги фыркает.       — Ладно, да, я такой. Если фильм недостаточно интересный, я просто... Вырубаюсь. Временами даже в кинотеатре.       — Дедуля.       — У тебя точно плохой вкус в фильмах, такой же, как и у Хосок~и.       — Я возмущен. Мой вкус в фильмах просто прекрасен.       — Решим прямо сейчас? Назови свой топ пять.       И после они говорят часами.       Как и в любой другой день, когда у них есть время.       Сегодня они говорили о фильмах и экранизациях известных книг, о которых у Чимина есть непоколебимое мнение. Говорили о представлении балета на экранах, который отличается от балета вживую в целом, о различных этнических группах и сексуальных ориентациях, и Юнги очень, очень старается не поднимать победно кулак в воздух, когда у Чимина не оказывается предубеждений по этому поводу.       Не то, чтобы Юнги сомневался в этом. Но все еще нельзя знать наверняка.       — ... Меня это злит, знаешь, — Чимин вздыхает. — Мы живем в мире, в котором я... Должен подумать дважды прежде, чем взять за руку кого-то, кто мне нравится. Не говоря уже о том, чтобы поцеловать его.       За секунду в голове Юнги проносятся мысли: «Святое дерьмо, святое... Он сказал «его», «поцеловать его». Гей, гей, Чимин гей, и я гей, мы оба геи одновременно. Не будь странным, Юнги, блять, будь крутым, Юнги. Хотя бы раз в своей жалкой жизни, Юнги скажи что-нибудь прямо сейчас. Что мы только что говорили о том, чтобы не быть странным?»       — Эм, ага, — тупо говорит Юнги и в это же мгновение прекращает гладить Санни, чтобы закрыть рукой глаза. — В смысле. Блять. Нет, забудь. Я не хотел звучать так странно, просто запаниковал, да. Я полностью с тобой согласен, что это грустно и неправильно, что я тоже должен подумать прежде, чем взять за руку кого-то, кто мне нравится. Не говоря о том, чтобы поцеловать его.       Он надеется, что повторение слов Чимина произвело нужный эффект. Что Чимин все понял и что Юнги не звучал слишком странно. Бля, он реально неловкий. Воплощение неловкости.       Юнги ждет мгновение, два, его сердце все еще вырывается из груди.       — Значит, — с некоторым удивлением начинает Чимин, — любишь обжиматься, пускаешь слюни и гей. Вау, так много узнал о тебе сегодня, Юнги.       — Завались.       — А еще ты милый, когда паникуешь.       — О господи, — Юнги перекатывается в противоположную сторону от Санни и зарывается красным лицом в подушку.       — Ты покраснел? Ты краснеешь, когда паникуешь? Когда тебе неловко?       — Йа не кваснею, — Юнги звучит приглушенно.       — Краснеешь! — Чимин визжит. — МИЛЫЙ КРАСНЕЮЩИЙ ХЕН! — он начинает смеяться, и Юнги приходится отодвинуть от себя телефон, чтобы предотвратить случайное воспламенение своей головы.       Он не знает, как себя вести, как реагировать на это. Это все дружелюбно? Или же Чимин флиртует?       Блять, теперь так и будет, да? Теперь Юнги знает, что Чимин гей, он будет... Есть вероятность, что Чимин...       О нет.       Проебался. Юнги по полной проебался.       Смех Чимина стихает, и Юнги переворачивается обратно, чтобы подушка не мешала говорить.       — Я не знаю, что говорить, когда ты называешь меня милым, — признается он, сам не зная, почему говорит это вслух. Может, ему не стоит говорить так прямо. Быть таким открытым. Это нормально?       — Ты хочешь, чтобы я перестал тебя так называть? — спрашивает Чимин. И это звучит, как искренний вопрос. Как если Юнги ответит: «Да», — то Чимин перестанет. — Тебе некомфортно?       — ... Нет, — тихо говорит Юнги. Он смотрит на свой шкаф, изучает взглядом линии деревянного узора на дверце. — Я просто... Не привык к этому, вот и все.       — Ты не считаешь себя милым?       — Хм, нет, — говорит Юнги со слабой улыбкой, — я так не считаю.       — Я добавлю «не реалист» в свой список черт Мин Юнги.       Он скорее... «Напуганный». Чимин гей, и Юнги гей, и еще Юнги боится.       «Это может стать твоим решением для нового года», — сказал Хосок.       — Я правда рад, что шоу прошло хорошо, Чимин~а, — говорит Юнги вместо того, что он действительно хотел сказать. Я рад, что ты рассказал мне о том, как все прошло. Я счастлив, что ты разговариваешь со мной. Я могу о чем-то волноваться и быть депрессивной тучей, но ты делаешь все лучше и ярче, и я благодарен тебе за то, что ты есть в моей жизни.       — Я тоже, хен.       Какое-то время они молчат. Веки Юнги тяжелеют, и моргает он дольше обычного. После каждого раза становится сложнее открывать глаза. В какой-то момент он просто не делает этого, не открывает их и позволяет кровати забрать его.       — Спать? — спрашивает Чимин, и на мгновение кажется, что его губы почти касаются уха Юнги.       — Спать, — говорит Юнги.       — Спокойной ночи, Юнги-хен.       — Спокойной ночи, Чимин~а. Ты так хорошо справился сегодня. Хен гордится.       Чимин хмыкает, выдыхает, улыбаясь, и заканчивает звонок. Юнги сразу же засыпает.

***

чимин примеряю одежку на день рождения тэ и канун нового года мы купили билеты на эту вечеринку и она такая... не знаю, лакшери так что нужно нарядиться поэтому [https://lh3.googleusercontent.com/eoyBi6gsPysFXP7FMjqLQmGGS0tZ4kfckIg9GDp_QZXtimb9YquD3fk07kXJOpaWdqavYzMhHM4JAUdIvTy8swEJQNkr8LeXWA=s0] я вау чимин плохое вау или хорошее вау? я однозначно хорошее вау ты выглядишь великолепно блестишь напоминает твой костюм королевы чимин хазазвзпз это вообще не похоже на мой костюм королевы ты хоть как-нибудь в одежде разбираешься, хен? я я хорошо разбираюсь в том, как одеваться каждое утро и почти всегда получается с первой попытки чимин ХАЗПЗВЗПХВПЗАЗ безнадежный что ты обычно носишь? я ... футболки, штаны, обувь чимин цвета? какие-нибудь украшения кроме сережек? рваные джинсы? блузки? принты? я черный, не особо, временами рваные джинсы, точно никаких блузок, ну и принт, если меня заставит кто-нибудь из моих друзей чимин хах типичный гремлин

***

я нужно закончить с двумя песнями для того айдола и его продюсера, с которыми у меня была встреча, если ты помнишь чимин как я могу забыть его костюм я нужно закончить их и одну праздничную. бля хз зачем я за это взялся капитализм все это и? электричка тридцать первого числа чимин звучит... суетливо. осталось всего четыре дня до нового года о господи четыре дня как долго ты будешь у родителей? я три дня три бесконечно длинных дня чимин тебе не нравится дома? я там... нормально родители хорошие но они всегда спрашивают меня о работе и, я знаю, они не понимают, почему я ушел из крупной компании а это не то чтобы мне не нравится проводить с ними время я люблю их но но более трех дней с ними — ночной кошмар чимин попробуй подумать о том что там хотя бы будет вкусная еда? я да еда и собака, так что так я и отпраздную новый год а ты готов к вечеринке? чимин ага купил костюм и рубашку напоминаю, что день рождения тэ тридцатого тогда мы и начнем пить так что мне жаль, если я пропаду с этой земли до тех пор, пока не протрезвею я вхазахах это круто только если вы не решите покататься в своей квартире на байке или сделать еще что-то безрассудное чимин ахпзхХА ХЕН надеюсь, что мы так не сделаем о.О

***

я в студии закончил песни для айдола и осталась только праздничная, но из-за звона колокольчиков мне хочется лезть на стенку [https://pbs.twimg.com/media/EWy673lXkAQi-8y.jpg] чимин ты ты просто ты ПРОСТО ВЗЯЛ И ОТПРАВИЛ ФОТОГРАФИЮ МНЕ ДАЖЕ НЕ ПРИШЛОСЬ ТЕБЯ УГОВАРИВАТЬ ХЕН ТЫ ПРОСТО ВЗЯЛ И ОТПРАВИЛ МНЕ СВОЮ ФОТОГРАФИЮ я не ожидал такой реакции чимин ГСПД Я ТАК СИЛЬНО СТУКНУЛ ЧОНГУКА ПО РУКЕ ЧТО ОН ПОДАВИЛСЯ ЛАПШОЙ (мы наедаемся перед завтрашним стартом) ХЕН ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ ТАК ЕБАТЕЛЬНО ЭТО ВСЕ ВОДОЛАЗКА Я БЛЯТЬ Я БЫ В МГНОВЕНИЕ ТЕБЯ РАЗДАВИЛ я я не уверен, что был бы признателен тебе за это может но спасибо с тобой очень легко делиться фотографиями раньше никогда не получал ни от кого такой отдачи чимин а должен сохраню это в папку КРОШКА ЮНБИ ХЕН я господи

***

      Они не расстаются навсегда. Они снова соберутся в конце недели.       Но когда Юнги, Сокджин, Намджун и Хосок стоят в гостиной квартиры Сокджина и Намджуна, утренний воздух окрашен меланхолией. Во что-то серое и пыльное.       — Вы же все будете писать, да? — спрашивает Хосок и его улыбка немного натянутая.       Юнги хочет усмехнуться, но ему так же не весело от того, что он оставляет их.       Или оставляет Сокджина, технически. Хосок уезжает в Кванджу, Намджун будет с родителями в Ильсане, а Юнги должен не опоздать на поезд до Тэгу через два часа. Единственный, кто никуда не едет, — это Сокджин. Он пару раз встретится со своей семьей за обедом, но в основном будет в их с Намджуном квартире.       — Конечно, мы будем писать, — говорит Намджун. Его рука обнимает Хосока за плечи и мягко притягивает к себе. — Мы напишем и пришлем тебе пошлых фоточек, — бормочет он Хосоку в волосы, на что тот смеется, прикрываясь ладошкой.       — Удалите меня из этого чата, — говорит Юнги, а потом косится на Сокджина. — Ты будешь ее кормить?       Сокджин поднимает бровь, будто оскорбленный намеком на то, что он не будет заботиться о Санни, пока Юнги нет.       — Я уже подготовил рецепты домашнего корма для питомцев.       — О, какое счастье, — невозмутимо говорит Юнги. — Как раз то, что мне нужно: вернуться к кошке, которая больше не ест корм, потому что ты ее испортил.       Они все хихикают, а потом стоят в тишине пару минут.       В конце концов Сокджин закатывает глаза и широко разводит руки.       — Давайте уже покончим с этим. Групповые обнимашки, групповые обнимашки, — призывает он, и все собираются в кучку, обнимая друг друга. Юнги хватается за свитер Сокджина и куртку Хосока и крепко держит.       Это всего три дня. Они скоро встретятся вновь.       Они прощаются. Юнги напоминает Сокджину не закрывать кухонное окно, чтобы Санни могла свободно выходить из квартиры, и не забывать менять ей воду. Он притворяется, будто очень занят сборами, пока натягивает ботинки, и оставляет своих троих друзей прощаться так, как они того хотят.       Краем глаза он замечает, как они крепко обнимаются, губы Сокджина прижаты к виску Хосока, а пальцы Намджуна запутались в волосах Сокджина. Юнги улыбается сам себе, поворачивается, чтобы взять свой небольшой чемоданчик и убедиться, что ничего не забыл, прежде чем отправится на вокзал.       И вот он, один в заполненном вагоне поезда, находит себе местечко у окна. Канун Нового года, из-за чего многие направляются домой к своим семьям, так что он рад, что смог найти себе хорошее место.       Юнги устраивается поудобнее, стягивает с себя пуховик и шапочку, достает телефон и наушники. Он включает плейлист, которого ему хватит на весь путь до Тэгу: спокойные гитарные мелодии и пение, музыка, которая трогает его сердце и облегчает беспокойство. Она отлично сочетается с поездом и пейзажами, что проносятся мимо.       Он не слышал ничего от Чимина со вчерашнего утра, когда Юнги пожелал Тэхену счастливого Дня рождения через Чимина и они немного попереписывались.       Он надеется, что с Чимином все в порядке. Что он хорошо проводит время.       Он надеется...       Стеклянные небоскребы и большие корпоративные вывески проносятся мимо, быстро сменяясь природой: голым, пустынным зимним пейзажем, лишь изредко покрытым тонким слоем снега.       Это не самое плохое чувство... Быть влюбленным... Вкрашиться в кого-то... Юнги не уверен, что из этого, но...       Да. Когда он слушает голос Чимина, позволяет смеху Чимина полностью заполнить его, когда Чимин визжит от негодования, когда Юнги дразнит его и когда он с такой страстью говорит о танцах, книгах, да вообще о чем угодно, на самом деле.       Когда он видит Чимина, его улыбку и его глаза... Его фотографии из повседневной жизни... Это не самое плохое чувство.       Оно огромное, нежное, но временами и удушающее. Юнги задыхается и не знает, что делать. Он очень радуется, что Чимин не видит его во время их разговоров. Но... Это не плохое чувство.       Может, Юнги сделает с этим что-то. Когда-нибудь. Может, скоро.       С медленной, проникновенной мелодией гитары в ушах, бросив взгляд на вечно зеленые деревья на холмах по другую сторону окна, Юнги наклоняется, чтобы достать сумку для ноутбука из-под сидения. Он достает блокнот, маленький, новый, который привык носить везде с собой.       Тот, в котором он еще не писал.       Но сейчас он достает и ручку, которую открывает зубами, и пишет: «Может, скоро».       А потом он просто... Продолжает писать. Предвкушение, надежда, предвкушение чего-то, ожидание, ожидание и страх одновременно.       Он бы мог зафиксировать это. Этот момент, этот поезд и этот праздник, Чимина и чувства, что он испытывает. Легкое беспокойство от того, что он снова встретится со своей семьей спустя столько времени. Спокойные ритмичные движения поезда. Приятное покалывание в груди от ожидания звонка или сообщения от Чимина, что он расскажет ему о всех приключениях, которые случились с ним со вчерашнего дня.       Поэтому Юнги пишет. Слова перетекают во фразы, строки. В них нет пока особого смысла, но поезд движется, а Юнги пишет. Он не думает об этом, не останавливается, чтобы не засомневаться и прекратить. Он просто... Пишет.       Когда он чувствует, что больше не может подобрать слов и они все сейчас перед ним на страницах, Юнги не колеблется и снова наклоняется, чтобы достать ноутбук из сумки.       Он отсоединяет наушники от телефона, чтобы подключить их к ноутбуку и открыть Cubase.       У него не получится много чего сделать без всего своего оборудования и студии, он едва может создать что-то, похожее на песню. Но может подобрать несколько аккордов, создать зачатки чего-то. Ностальгическая и нежная, гармонирующая с пылью сверкающего снега за окном и его робким творчеством.       Гитара, потому что она должна быть там. Позже добавит пианино, потому что Юнги все еще любит его.       Он не знает, закончит ли это, будет ли у этого название. Но у него есть чувства, которые ему захотелось вылить в песню.       Так что Юнги работает и творит. Совершенно неожиданно, но потихоньку, он снова начинает работать над своей музыкой.

***

      Дом его семьи почти не изменился. Отец установил купальню для птиц у входной двери с тех пор, как Юнги был здесь последний раз.       Его детская комната тоже почти такая же, какой он оставил ее много лет назад, когда уезжал в Сеул. Односпальная кровать, которая теперь кажется слишком маленькой, чтобы быть удобной. Рабочий стол, заваленный бумагами и злыми текстами, которые писались «в стол». Книги, очень много книг. Взрослый Юнги уже и позабыл, сколько читал подросток Юнги.       Плакат Epik High висит над потрепанными дверцами шкафа. Затемненнные занавески на маленьком окне... Взрослый Юнги с легкостью мог повесить на подростка Юнги ярлык «эмо», если бы был с ним знаком.       Но родители рады его видеть. Они улыбаются и обнимают его, а брат похлопывает по спине.       Холли требуется немного больше времени, чтобы потеплеть к нему. Маленький коричневый пудель все еще маленький и коричневый и немного боится Юнги. Юнги протягивает ему пальцы, чтобы тот их понюхал, после чего пес неуверенно виляет хвостом в знак приветствия.       Сначала это какие-то простые темы. О погоде, как прошла поездка, как поживают Сокджин, Намджун и Хосок. И «О, Санни наверное сейчас очень большая? А ты перекрасил гостинную? Кстати, мама приготовила свою фирменную жареную рыбу».       Это помогает Юнги расслабиться. Теперь его отношения с семьей похожи на милые отношения с дальними родственниками, о которых ты редко слышишь. Когда рад, что у них все хорошо, но не хотел бы чаще видеть их в своей жизни.       Так проще.       Они едят вкусную еду, потому что готовили мама с братом, а после смотрят новогодние шоу. И пьют соджу.       Они смеются над несущественными вещами. Его брат упоминает о своей девушке. Говорит, что подумывает сделать ей предложение. Юнги рад. Приглашает их в Сеул, чтобы он мог встретиться с ней, но они оба знают, что этого, скорее всего, не произойдет.       К полуночи он уже в хорошем настроении, сытый и расслабленный от алкоголя. Мины обмениваются объятиями и добрыми пожеланиями, как делают почти каждый год. Юнги праздновал с семьей не каждый Новый год, но схема всегда одна и та же.       Он рад, что они не спрашивают его о работе или отношениях. Почему он, судя по всему, отказался от всех тех больших мечт, о которых всегда говорил. Но он и так хорошо справляется.       Это не их вина. Юнги предпочел не рассказывать им подробности своего срыва или его последствий, потому что он больше никогда не смог бы смотреть им в глаза.       Так легче.       Они еще немного смотрят телевизор, сонные и разморенные, а потом Юнги решает, что пора лечь спать.       Он ползет до своей комнаты, чистит зубы и умывается, а после не глядя сбрасывает с себя одежду и сворачивается калачиком на чистых, пахнущих свежестью простынях.       Он проверяет уведомления, видит поздравления с Новым годом в групповом чате, в котором общается со своими тремя друзьями. Одно из сообщений — видео, на котором Хосок и его сестра поют, и у них это даже неплохо получается.       Юнги печатает ответ, а также короткое поздравление Чимину.       Затем он бросает телефон рядом с подушкой и погружается в мир грез.

***

      Когда звонит телефон, у Юнги практически случается сердечный приступ.       На какую-то сонную секунду он уверен, что это действительно так. Сердце в груди бешено бьется, и он понятия не имеет, где находится, потому что нет его родных подвальных окон, а кровать слишком маленькая. Проходит минута или две, прежде чем он понимает, что находится в Тэгу.       В комнате темно, но не понятно, это все еще ночь или просто затемненные шторы отлично справляются со своей функцией и не пропускают даже единственный лучик солнечного света. Его телефон все еще брынчит, слишком громко и раздражающе для тишины, стоящей в доме.       Юнги нащупывает его и, прищурившись, смотрит на имя Чимина на экране. Возможно, он поставил на заставку контакта его фотографию с красным носом Рудольфа, можете засудить его за это.       Юнги нажимает кнопку ответа и тут же вынужден отвести телефон от уха, потому что слишком шумно.       Играет музыка, и звучит гул сотни людей, которые поют и кричат одновременно.       — Чимин~а? — хрипит Юнги.       — Хен! — кричит Чимин, каким-то образом перекрикивая шум. — С Новым годом, хен!       Несмотря на то, что минуту назад Юнги увидел свет в конце тоннеля, а его мозг все еще пытается выбраться из объятий сна, он улыбается.       — Спасибо, Чимин~а.       — Подожди! Я Должен... — кто-то на фоне кричит ему что-то вроде: «О-о-о-о-о! Говоришь со своим Юнги-хеном!» — но прежде, чем Юнги заостряет на этом внимание, шум резко стихает. — Вот, — выдыхает Чимин, — так лучше?       — М-м-м, да, лучше, — говорит Юнги и удобнее устраивается в кровати, натягивая одеяло до подбородка. — И тебя с Новым годом.       — Спасибо, я... Мы все еще на вечеринке. Тут действительно весело. Мы выпили. Потанцевали. Я... На самом деле, не особо трезвый сейчас, но... Хотел услышать твой голос.       «Услышать твой голос».       Прошло примерно тридцать шесть часов с того момента, как они последний раз общались. Юнги скучал по нему. Чертовски скучал по нему и его голосу. Сука.       — Я... Тоже хотел услышать тебя, — признается Юнги, потому что его глаза закрыты, а так легче говорить такие вещи. Когда одеяло защищает его и его сердце. — Но не хотел прерывать ваше празднование.       — Не уверен, что увидел бы свой телефон. Но... Да. Хочу пожелать тебе больших успехов в новом году, хен, — можно легко услышать, как Чимин улыбается. Он звучит нежно, счастливо. — Надеюсь, что ты вновь сможешь заниматься своей музыкой и Санни не будет оставлять так много кровавых пятен на ковре, — он хрипло смеется, и Юнги кусает внутреннюю сторону своей щеки.       — Я надеюсь, что мы продолжим общаться, хен. Надеюсь... Может... — Чимин колеблется. — Может... Мы могли бы увидеться в этом году?       Юнги распахивает глаза.       Встретиться.       Его тело словно проваливается сквозь кровать.       Встретиться.       Он сказал это так легко. Так небрежно. Это то, о чем думал Чимин? Как он к этому пришел? Как он понял, что хочет этого? Чимин хочет...       — Если ты этого хочешь, конечно же, — сразу же добавляет он. — Это не... так важно или вроде того. Просто. Я не знаю? Думаю... Что хотел бы встретиться с тобой, поговорить. Увидеть тебя лично. Увидеть твой милый носик, — он хихикает, крошечный укол пронзает испуганное сердце Юнги. — Думаю, что было бы... Неплохо. Увидеть твою улыбку, подержать тебя за ру...       Голос Чимина внезапно обрывается. Он резко вдыхает на другом конце линии.       Юнги хочет, чтобы он закончил. «Что, что ты хотел сказать?»       — Ох, — Чимин выдыхает.       — Чимин~а?       — Ох, — повторяет он. Будто вдруг что-то осознал или вспомнил. — Ох... Блять.       — Чимин, что случилось? — Юнги сейчас в растерянности, не уверен, что происходит, где находится Чимин или что происходит вокруг него.       — Я... — Чимин начинает, но не заканчивает. — Ох, хен, — он говорит, и это что-то значит. Юнги не знает, что, но звучит это многозначительно. Голос Чимина полон чувств.       Юнги убирает телефон от уха, чтобы посмотреть время. Около четырех утра. Чимин веселится почти три дня и... Кто знает, сколько он пьет? Он говорит связно, но Юнги знает эти чувства, осознание глубоких мыслей, которые приходят в такое состояние, когда вы уже не веселитесь, но еще не готовы идти домой.       — Чимин~а, ты в порядке? — спрашивает он мягко.       — Нет. То есть, да, я... Бля, прости. Мне жаль, я не... Тэ был прав. Тэ был охренительно прав, — словно сам с собой говорит Чимин.       — По поводу?       — Ничего. Это... Ничего важного, — в словах Чимина нет особого смысла. — Вау. Это... Не лучший способ пожелать тебе всего самого хорошего в новом году. Прости, хен.       — Все в порядке, — это странно, Юнги признает, но ему важнее то, что с Чимином и его мыслями сейчас все в порядке.       Они мгновение молчат, после чего Чимин делает очень-очень долгий выдох.       — Юнги-хен. Юнги... — он звучит так, будто ему просто нравится это говорить. Юнги изо всех сил старается не думать об этом. И проваливается. — Я правда очень счастлив... Что ты случайно позвонил мне, а не Хосоку-щи. Так счастлив, что ты не умеешь правильно набирать номера.       Юнги улыбается и вновь закрывает глаза.       — Во-первых, я умею правильно набирать номера, а во-вторых... Я тоже очень счастлив, — счастливее, чем думает Чимин. — Все обернулось гораздо лучше, чем я ожидал.       — Хм, — Чимин улыбается, — расскажешь, как прошел твой день? — спрашивет он, и, как всегда, Юнги рассказывает.

***

      Они не говорят снова о том, чтобы встретиться. Чимин не поднимает эту тему до конца их телефонного разговора на рассвете, ни на следующий день после и во время последнего дня в доме родителей Юнги. А Юнги тоже об этом не говорит.       Он думает об этом, пока едет обратно на поезде в Сеул. Он не уверен, как много Чимин помнит из того, что сказал, если вообще помнит хоть что-то. Он не звучал сильно пьяным, но кто знает.       Когда холодные, бесцветные картинки проносятся мимо окна, Юнги смотрит в блокнот, где записал идеи для первой песни три дня назад.       Честно говоря, он слишком труслив, чтобы всерьез думать о встрече с Чимином или говорить с ним об этом.       Он боится любого исхода. Вдруг Чимин не помнит этого, и это будет неловкая ситуация для них обоих. Но он также боится, что Чимин вспомнит об этом и захочет довести дело до конца.       Это может быть и хороший страх. Юнги хочет этого... Он думает, что хочет... Может, он к этому еще не готов, но... Он хочет встретиться с Чимином. Он хотел бы этого в каком-нибудь будущем. Теперь он может хотя бы признать это.       Как и со всем остальным, на это потребуется время. Это все... Ему просто нужно еще немного времени.       Как с музыкой. Несколько дней назад у него не было собственных песен. Сейчас же он снова достает ручку и пишет о том, что чувствует. О своей неуверенности с Чимином и счастье, потому что увидится с друзьями, и о волнении, потому что пытается создавать свои песни.

***

чимин добро пожаловать обратно!!! я спс рад вернуться санни выбежала, когда я зашел в квартиру потом поняла, что я не джин-хен повернулась и ушла не оглядываясь он все это время готовил для нее чимин тебе нужно прокачаться, хен готовь для санни! я я дал холли одну вкусняшку и этого хватило, чтобы он начал радостно прыгать и просить еще было легко снова подружиться с ним чимин но санни явно королева здесь я грх королеве вновь придется привыкать к пище простых крестьян, к корму

***

я в студии сломалась система отопления и у меня замерзла задница пришел хоби заставил меня танцевать, чтобы согреться не знаю, почему я позволил ему сделать это с собой чимин хах потому что он твой друг? и ты любишь его? я ну если для тебя это причина чимин но да, на улице невероятно холодно [https://pm1.narvii.com/7034/c6dda433fd4cececbbe269e5f12f4927ffe74841r1-1536-2048v2_uhq.jpg] собираюсь идти в новой пушистой шапочке я миленько тебе идет чимин спасибо, хен <3

***

чимин мне сейчас нужно сделать кое-что не очень приятное необходимое, я немного боюсь мне нужен какой-нибудь стимул отправишь фотку? кошки собаки себя что-нибудь милое я [https://i.pinimg.com/originals/82/c5/14/82c514f964beb2f528f78f8c942a880a.jpg] 2 в 1 чимин аааааааааааааааааааааааааа АААААААААААААААААААААААААААА это то что мне нужно было это холли? он такой милый и ПУШИСТЫЙ я да это он так ты будешь в порядке? чимин пока не знаю но я позвоню тебе позже, ладно? я... хочу услышать тебя я все равно не собирался ближайшее время спать, так что буду ждать удачи? чимин да спасибо, хен поговорим позже

***

      Юнги не особо много думал о том, что такое неприятное должен сделать Чимин. Он провел свой вечер как обычно. Сделал яичницу с рисом и уселся есть ее на диван, пока морда Санни была всего в паре сантиметров от его тарелки.       Позже, когда зазвонил телефон, а Юнги принял вызов, он совсем не ожидал услышать, как Чимин плачет на другом конце линии.