Punishments and discipline

      Пьетро нельзя назвать плохим братом. Нет, он вовсе таковым не был. Он был не только братом, он был самым настоящим другом, тем кому можно доверить все самые сокровенные тайны.       Они с Пьетро слишком хорошо знают друг друга.       Поэтому, когда она часто начала пропадать ночью, Пьетро, естественно, начал беспокоиться.       Ее отговорки он считал недостаточным объяснением тому, что она иногда пропадала аж до самого утра, так еще и не объясняла, где.       А Ванда злилась, что он ей не верит и ведет себя как курица-наседка. Такой чрезмерный контроль ей не нравился.       Это породило между ними трещину.       Раньше такого не случалось. И это делало ситуацию только хуже.       Легкий ветер приятно обдувал лицо, даря прохладу в теплую летнюю ночь. Перед ней, как тысячи звезд, рассыпались ночные огни. Красные, желтые, зеленые — все они переливались, мерцали, радуя глаз. С высокого небоскреба они казались намного более красивыми, чем если смотреть на них снизу.       Крыша небоскреба какой-то известной компании в последнее время стала излюбленным местом посещения Ванды. Это здание было ниже, чем здание Старк Индастриз, но выше остальных.       Она сидела на самом краю, свесив ноги и попивая вишневую газировку.       Сейчас ее радовала не только представшая перед глазами картина, но и ощущение свободы. — Ванда, что ты здесь делаешь?       Неожиданно раздавшийся за спиной голос заставляет ее вздрогнуть и поперхнуться напитком.       Она медленно поворачивает голову и встречается взглядом с братом. — Сижу, — беззаботно отвечает она.       Тот недовольно хмурится. — А ты что здесь делаешь? — Пришел узнать, чем ты занимаешься, — ответил он, подходя к ней поближе.       Девушка закатила глаза. — Пошли домой, — устало просит Пьетро.       Максимофф вздохнула, понимая, что спорить с ним все равно бесполезно. — Пошли, — угрюмо прошептала она.

***

— Мне это надоело! — девушка со злостью захлопнула дверь своей комнаты, не удосужившись впустить брата. — Иди к черту, Пьетро!       Похоже, тот наконец-то решает отстать от нее.       Девушка вздыхает и садится на кровать.       Ну и что, что подвергла себя опасности? У нее есть суперспособности, что ей может сделать обычное оружие? Вот именно, ничего! Ну и что, что ослушалась брата — он что, командир ей что ли?       Она втыкает наушники в уши, включая плейлист популярных попсовых песен.

***

      Злость на брата постепенно сходит на нет. Сейчас ей кажется, что зря наговорила Пьетро… то, что наговорила. Брат все-таки беспокоится о ней, а она этого не понимает.       В этом вся Ванда — сделать что-то не так, а потом сожалеть, что сделала это.       Она быстро встает с кровати и решительно идет к комнате брата.       Ее решительность пошатывается, когда оказывается перед дверью. Глубоко вздохнув, она медленно открывает ее.       Пьетро сидит на кровати, что-то печатая на ноутбуке. Он сразу замечает сестру. Молчание затягивается, а он продолжает выжидательно смотреть на сестру.       Снова глубоко вздохнув, она говорит: — Прости, Пьетро, мне жаль, — она опускает взгляд в пол, — Я не хотела тебе это говорить, просто иногда это надоедает, и я… Прости.       Парень вздыхает и улыбается. — Я знаю. Я просто за тебя волнуюсь.       Девушка улыбается, подходит к брату и крепко обнимает. — Прости меня, Петруша… Я больше не буду…       Тот закатывает глаза, но сестру обнимает, а потом тихо шепчет: — Если такое повторится, я тебя отшлепаю, — он старается, чтобы его голос звучал строго, хотя не очень получается.       Она хихикает, явно не веря в угрозу. Нет, ну не может же он ее, взрослую девушку, отшлепать, верно?

***

      Пьетро иногда кажется, что сестрица выводит его из себя нарочно. Вот просто берет и делает что-то назло.       А потом оказывается, что она хотела как лучше. Он, конечно, понимает желание сестры погеройствовать… Но не так же.       Он знает, что Ванда не со зла иногда бесит его, но кажется именно так. В детстве за серьезные проделки он шлепал ее по попе. А если быть честным с собой — этот способ действительно работал. В ближайшие несколько недель после наказания она вела себя как ангелочек.       В последний раз ей было четырнадцать, когда он применил этот способ.       Если Ванда вновь подвергнет себя или других опасности, то, похоже, ее придется отшлепать, чтобы это не повторилось.

***

      Взгляд Пьетро не сулил ничего хорошего. Это Ванда уже поняла.       На этот раз ей действительно жаль, что она не послушалась брата. Из-за этого чуть не пострадали люди. А вина Ванды в том, что она не придержалась разработанного плана, по которому она должна была помочь гражданским эвакуироваться, чего она, собственно, не сделала.       Избежать ужасной трагедии удалось чудом. Подоспевший Пьетро стал спасителем.       Когда они оказываются в ее комнате, время уже перевалило за полночь. — Прости, мне жаль, — говорит девушка, опустив голову.       Парень ничего не говорит. Сверлит недовольным взглядом сестру. Вздыхает. — Иди сюда, — говорит он, усевшись на кровать.       Ванда поднимает голову. Удивленно распахнув глаза, смотрит сначала на Пьетро, потом на его колени. — Нет, — она отрицательно качает головой, выставив вперед руки. — Ты не можешь это сделать! Я… я уже взрослая! — Ванда, тебе лучше сделать это самой. Если это сделаю я, тебе очень не понравится.       Она медленно пятится к двери. — Я предупреждал. — Парень уже через мгновенье оказывается рядом с ней, а уже через секунду она оказывается лежащей на его коленях. — Не надо! Пусти, Пьетро!       Весьма ощутимый шлепок по заднице заставил ее вскрикнуть.       Брат никогда не тратился на лекции и пояснения во время наказания. Просто наказывал.       Максимофф захныкала, когда шлепки спустились на чувствительную кожу бедер. — Пьетро, хватит! Я уже не маленькая! Ты не можешь меня так наказывать. — Как раз-таки могу.       Девушка со стыдом вспоминала, как раньше лежала на его коленях, получая порку. И вспоминать это, если честно, не особо хотелось.       На несколько секунд порка прекратилась. Пьетро оголил воспитательное место. Щеки Максимофф приобрели красный цвет. Ох, как же унизительно!       Теперь шлепки стали ощущаться гораздо сильнее. Ванда заерзала. — Мне жаль, брат, прости! — Конечно прощу. Только после наказания, — отозвался парень.       Он старательно обрабатывал каждый миллиметр девичьей попы. Кожа вскоре покраснела и приобрела малиновый цвет.       Девушка жалобно всхлипнула. Пьетро прекратил наказание и успокаивающе прошептал: — Всё, Ванда, всё. Наказание закончилось, я тебя простил. Всё хорошо…       Максимофф поправила одежду. Она уже не плакала, но ее глаза опухли от слез.       Парень обнял сестрицу и прошептал: — Чтобы больше такого не повторилось, хорошо? — Хорошо, — сказала девушка и добавила с улыбкой: — Петруша.       Пьетро закатил глаза, но улыбнулся.