Sin City / Город грехов

Краткое содержание главы: Где же Юнги?

***

В комнате пахнет пылью, плесенью и кровью, и даже при тусклом освещении можно различить темные пятна на сырых цементных стенах, которые точно не являются краской – Чимин здесь не первый. Это похоже на камеру пыток, только без свисающих цепей. Он чувствует себя квелым, растерянным и очень-очень напуганным. Грудь судорожно поднимается и опускается, легкая дрожь ужаса и холода ломает его тело и заставляет мышцы болеть от напряжения. Чимина поставили на колени в центре относительно небольшой комнаты примерно минут пять назад. Впрочем, могла пройти и всего лишь минута. Его окружают заключенные, которых он мельком видел во время прогулок, а это значит, что он где-то в блоке А. Перед ним тот, кого он все эти недели старался избегать. Му молча смотрит на него, прислонившись к стене и вертя в руках большой нож, от которого Чимин не может отвести взгляд. Он буквально и образно сел в лужу. В лучшем случае ему перережут горло. В худшем случае его будут пытать несколько часов и сдерут кожу заживо, а он будет рыдать и молить о пощаде. Чимин не знает, что ему больше ненавидеть: мучительную боль ожидания сейчас или момент, когда Му приступит к делу. В конце концов он решает, что это не имеет значения, потому что оба варианта ему одинаково ненавистны. Он закован в цепи, беспомощен и стоит на коленях, полностью находясь во власти этих головорезов, ожидая, пока они решат его судьбу. Му слегка наклоняет голову и подходит к мальчику твердыми шагами, все еще глядя на него. Ничего другого пока не делает. Чимин слышит собственное сердцебиение в ушах, перекрывающее все остальные звуки в комнате, кроме дыхания, которое прерывисто выходило изо рта. Чимин тоже смотрит. Он с трудом оторвал взор от полированного лезвия. - Чимин, верно? - Му наконец прерывает молчание, останавливаясь прямо перед дрожащим мальчиком. Чимин не реагирует, ужас обволакивает разум. Му по-детски хмурится, поскольку мальчик не отвечает на его вопрос, и направляет острие ножа на него. Все тело Чимина напрягается, холодная капля пота стекает по его лицу. - Я задал тебе вопрос, сука. - Д-да. Да. Да, - на этот раз Чимин не медлит ни секунды с ответом. Надо говорить. Если Му замолчит... он умрет. Он в этом уверен. Острие находится всего в сантиметре от его глаз. Му медленно опускается на колено, как будто не хочет пугать мальчика, что, конечно, смешно, учитывая, что это именно он держит нож у его лица. Через секунду Чимин чувствует, как острие надавливает ему на горло, невесомо скользя по коже. - Надо признать, у него есть вкус, - лезвие упирается в проступившую на горле вену. - Ты симпатичный, - Чимин не отвечает, не глотает, даже не дышит из страха, что кончик ножа проткнет его кожу. Одно неверное движение – и он труп. Му провел ножом вверх, слегка надавливая на кожу, позволяя мальчику осознать его наличие, а затем сунул нож в приоткрытые губы Чимина. - Прикуси его, только не поранься. Чимину хочется закричать, он даже пытается, но во рту так пересохло, что шум лишь отдается эхом в голове. Писк – это все, что слетает с его губ. Он прикусывает тяжелый металл, впивающийся в стенки ротовой полости. Во рту появляется привкус железа. Руки Чимина непроизвольно дергаются, наручники еще сильнее царапают кожу. Он чувствует знакомое обжигающее тепло в глазах. Отлично, он сейчас заплачет. Му встает, и Чимин прикрывает веки, боясь, что из глаз потекут слезы. - Это, - он жестом указывает на мужчин в комнате, хотя Чимин не может их видеть, - не в моем стиле, Чимин. - Он возвращается на прежнее место и снова опирается на стену. - Я бы приказал своим людям убить тебя. Быстро и легко. При этих словах Чимин широко распахивает глаза. Он не хочет умирать, не сейчас. - Даже нападение на ту подстилку было не моей идеей. Я хотел его убить, но люди... люди - это животные... понимаешь. Так что, Чимин, ничего личного, - Чимин чувствует тонкую мокрую струйку, стекающую по подбородку, и сжимает дрожащими пальцами цепочку между наручниками. Его язык покалывет, и ему очень хотелось бы избавиться от этого острого предмета. - Но мне велели оставить тебя в живых. Не понимаю, почему... в смысле я понимаю... понимаю, что то, что я собираюсь сделать с тобой, сломает этого убогого пидораса больше, чем твоя смерть, но я не понимаю, почему дядя лично попросил меня сделать это. Ну, типа это реально жестоко. Ты разозлил влиятельных людей, Чимин... с кем ты вообще связался? Чимин рвано всхлипывает, его рубашка промокла от пота, несмотря на то, что в комнате было очень холодно. Он понятия не имеет, о чем Му говорит и с кем он связался. Он даже ничего не знает о дяде, которого упомянул Му, и самое главное... что может быть хуже мучительной смерти? Его желудок скрутило, сердце защемило, подкатила тянущая тошнота. - Было забавно наблюдать за вами, ребята, - Му издает глубокий и фальшивый смешок, не меняясь в лице. - Они думали, что тебя пронесло, сами себе не верили. Господин Ким даже сомневался в тебе. - Если бы Чимин не был так напуган, он бы удивился тому, как уважительно этот человек назвал Сокджина в отличие от остальных. - Это все потому, что я хотел подождать. Если бы я убил тебя месяц назад... черт, да даже две недели назад, это было бы бесполезно, потому что ты был просто чуваком, спасшим Юнги, но теперь... теперь все по-другому. Ему не плевать на тебя, ты больше, чем спаситель. Возможно, я бы назвал это любовью. Если делаю что-нибудь плохое, я стремлюсь к максимальному эффекту. Так что я ждал, и теперь наступило подходящее время. Этот трус только что изменил себе, чтобы защитить тебя, и я хочу, чтобы он знал, какими тщетными оказались его попытки, насколько он чертовски слаб. Я хочу, чтобы он пожалел, что вообще вступил в игру. Такой ублюдок, как он, не заслуживает трона. Ужас, словно ледяной холод, пробирает Чимина до костей. Невозможно убежать от того, что Му приготовил для него, и одинокая слеза все-таки скатывается по его щеке. От ее тепла на замерзшей коже по спине пробегает дрожь. Лезвие ножа еще глубже вонзается в плоть языка. - Но я готов договориться с тобой, Чимин. Я позволю тебе выбрать. Хочешь выбрать? - Чимин еле заметно кивает головой, но Му кажется довольным. - Видишь этих людей позади себя? Они все здесь ради тебя. Они хотят тебя, Чимин, все до единого. Они столько всего нафантазировали с того момента, как я сказал, что они смогут делать это столько раз, сколько захочется. Страх будто подушкой давит на нос и губы, Чимин, задыхаясь, открывает рот, и лезвие падает на пол с громким звоном. - Пожалуйста, - слабая мольба вырывается из ноющего горла. Он знает, что Му собирается сделать с ним, но он не готов. Он никогда не пройдет через это снова, его разум, его тело, он не переживет это, он знает. Он все еще чувствует его... руки... отвратительное дыхание... синяки... боль... стыд и отвращение к себе... тошнотворную липкую жидкость и кровь между бедер... Он не может. - Ш-ш-ш, - Му прижимает палец к ухмыляющемуся рту. – Я же сказал. Я готов договориться. Я даже прощу тебя за то, что ты выронил нож. - Ч-что м-мне с-сделать? - отчаянно умоляет Чимин. Слова выходят невнятными от страха и боли во рту. - П-пожалуйста. - Отсоси мне, и я не позволю им прикоснуться к тебе. - Ч-что? - Отсоси. - Ты, блядь, из ума выжил? - ярость подавляет страх, губы кривятся от отвращения. - Ты ужасно наглый для твоего-то положения, - Му не выглядит оскорбленным или расстроенным, все еще гадко и надменно улыбаясь. Он наслаждается этим. Глаза Чимина щиплет, комок подступает к горлу. Он начинает осознавать, что это он закован в наручники, что это он плачет, что это с ним сейчас сделают то, что он надеялся больше никогда не испытывать снова, не после всех стараний избежать этого. Он устало опускает голову, прижимая подбородок к груди. - Пожалуйста, - его голос звучит отчаянно даже для собственных ушей. Он на грани срыва. - Давай же, решай. У нас нет времени, - Му постукивает пальцем по запястью, хотя на нем нет часов. Чимин поднимает голову и смотрит на мужчину, тяжело дыша. Где же Юнги? Разве он не обещал защищать его? Он сказал, что к нему будут бояться прикоснуться, так что же это за ад? Почему он дал обещание, которое не смог сдержать? И Тэхен... он сказал, что защитит его. Где он сейчас? Почему никто не приходит ему на помощь? - Ты не заставишь меня, - Чимин пытается снова, умоляя глазами. Му понимающе кивает: - Окей. Все случается в одно мгновение. Рассудок Чимина слишком затуманен, чтобы понять, что происходит. Как будто все ускорилось, и только он один медленно соображает, не осознавая ситуации. Он слышит звук рвущейся ткани, прежде чем замечает кого-то позади себя. Что-то холодное и острое скользит по его коже, заставляя его дрожать. Рубашка спадает, обнажая кожу. Паника закипает в груди, во рту пересыхает, а свинцовая тяжесть в желудке заставляет испуганно вскрикнуть. Он не может этого допустить. В этом замороженном состоянии на ум приходит только одна мысль. - Я сделаю это. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Прекрати. Прошу, прекрати. Му с торжествующей ухмылкой на лице поднимает руку, и мужчина останавливается. Блядь блядь блядь блядь. Чимину хочется съежиться от хищных взглядов, и оголенный торс только усугубляет состояние. - Тогда чего же ты ждешь? - он подзывает мальчика. - Давай... о, и принеси мой нож. Чимин не хочет сдаваться так легко, он хочет сражаться, он хочет позвать на помощь... но к чему это приведет? К исходному положению с риском быть изнасилованным. Выбора у него немного. Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает воздух через приоткрытые губы, слегка сдвигаясь и наклоняясь, чтобы взять нож дрожащими пальцами. Он может это сделать. Это будет отвратительно, но все же лучше другого варианта. Он делает еще один глубокий вдох, тихие слезы стекают мокрыми дорожками... он может сделать это. Это всего лишь минет. - Что это еще за раздумия? Чимин бормочет извинения, медленно продвигаясь вперед и царапая колени о грубый пол. Он игнорирует боль. Он просто хочет пережить это и вернуться в свою камеру, чтобы быть подальше от этих похотливых глаз и этой жуткой комнаты, может быть, вообще подальше от этой сраной тюрьмы, вернуться в свою настоящую кровать, в свой теплый дом, в утешающие объятия Сок-и хена. Му берет нож из его рук и спускает штаны, высвобождая свой стояк и с интересом наблюдая за каждым движением мальчика, когда Чимин останавливается прямо перед ним. Каждая клеточка в теле мальчика кричит ему, чтобы он сопротивлялся, но он знает... Он знает, что от Му никуда не деться. Если он откажется, его швырнут к голодным животным. Поэтому он наклоняется вперед, слегка приоткрывая рот. Му усмехается, когда видит нерешительность мальчика, и, вау, он такой красивый. Сука Юнги на коленях перед ним, маленькая и уязвимая, трясущаяся, как испуганный зверек. Чимин вздрагивает, касаясь члена дрожащими губами. Он так мило зажмуривает глаза, чтобы заставить себя сделать это и удержаться на месте. Чимин чувствует тошноту, он понимает, что должен принять это, но не хочет. Это отвратительно, унизительно. Он не хочет. Он ощущает, как другие мужчины сверлят дыры в его спине, словно дикие звери, ожидающие, когда их пустят к добыче, и Чимин не хочет оказаться в их компании, поэтому он открывает рот шире, опускаясь вниз. Му позволяет ему делать это по-своему, не принуждая его, и почему-то это еще больше ранит его гордость. Прерывистое рыдание вырывается из его горла, когда он заставляет себя еще сильнее прикоснуться к плоти. Он пытается заглушить свой разум, подумать о чем-нибудь за пределами стен, но нет ничего, за что можно было бы ухватиться, ничего, что могло бы унять боль. Внешний мир никогда не был добр к нему, едкие воспоминания больно колют сердце. Он берет глубже, мучительно давясь. Он не может поверить, что делает это добровольно, должно быть, это какой-то ебучий кошмар. - Жаль, что вы, ребята, этого не чувствуете, - Му стонет, глядя на своих людей. - Он создан для этого. Говорю вам, он шлюха. В этот момент Чимин плачет, как ребенок, громкие рыдания и рвотные позывы наполняют комнату, он впивается ногтями в ладони, изо всех сил стремясь удовлетворить Му. Он хочет, чтобы Му сделал хоть что-нибудь: схватил его, заставил его, - что угодно, что напомнило бы ему, что это не его выбор, что он не хочет этого, но то, как Му просто стоит, позволяя ему придерживаться собственного темпа, заставляет Чимина чувствовать себя грязным. Он знает... блядь, он знает, что у него не было другого выбора, но он не может контролировать свои чувства, он ненавидит себя за то, что он такой слабый, такой мерзкий. - Вот это моему братцу фартануло. Единственное, что удерживает Чимина в здравом уме, - это мысль о мести. От него никто еще не уходил безнаказанным, никто. Чимин видит, что Му что-то говорит, однако не понимает смысла слов. Все, что его волнует, - взять глубже, закончить как можно быстрее, уйти, и вот тогда он сможет утонуть в ненависти к себе, страхе и боли. Сейчас его цель - закончить этот кошмар. Когда горькая липкая жидкость заполняет его рот, он не знает, плакать ему от облегчения или от отвращения. - Глотай. Он отстраняется от члена и плотно сжимает губы, чтобы заставить себя проглотить сперму, - она сильно жжется во рту, израненном ножом. Тонкая рука нежно, но фальшиво ласкает волосы, и Чимин бы отдался этому прикосновению, если бы обмягкший член в нескольких сантиметрах от его лица не напоминал ему, что этот мужчина - хищник, а не укромное местечко. Он вздрагивает, когда острый кончик ножа впивается в кожу под подбородком, поднимая голову вверх. Он всхлипывает, сжимая пальцы. - Тебе страшно? - спрашивает Му, все еще задыхаясь от оргазма. - Да. Он это сделал. Так почему же Му его не отпускает? Он просто хочет уйти... он просто хочет вернуться в свою постель и заплакать, завернуться в одеяло и забыться в темноте. - Молодец. Чимин не отвечает, лишь смотрит в глаза, как будто от этого зависит его жизнь. Его тело болит от напряжения. Он даже не сглатывает, боясь пораниться об острие. - Интересно, как кузен отреагирует на это. Он убирает руку с ножом, оставляя Чимина трястись и мерзнуть. - Как бы то ни было, Чимин-а, заранее прошу прощения. Ничего личного. Чимин не успел осознать, что происходит, как в его голове разлилась ослепляющая боль от удара об пол, и теперь он осознал, как глупо поступил. Конечно, это не закончится минетом. Это была игра, ебаная отвратительная игра с самого начала. - Нет, - он умоляет, извиваясь. Наручники впиваются в кожу, больно раня. - Нет. Ты же обещал. Ты, блядь, обещал, - Чимин выкрикивает последнюю фразу, когда с него окончательно стягивают одежду. Он корчится и трясется, пытаясь сопротивляться, игнорируя боль в теле и то, как бетонный пол царапает кожу, он просто хочет уйти. Он пытается свернуться, но холодные пальцы обхватывают его лодыжки, удерживая на месте. Бежать некуда. Это происходит. Снова. После всего, что он сделал, чтобы прекратить это. - Перестань сопротивляться. Так будет легче. - Никто тебя не услышит. Никто не придет на помощь. Чимин не может так легко сдаться. Все, что он сделал, все эти боль и унижение, через которые он прошел, были для того, чтобы избежать именно этого, поэтому он плачет и орет, горячие слезы текут по лицу без остановки. Он ничего не может сделать... это... чувство беспомощности, беззащитности, страха... понимание, что от судьбы никуда не деться... блядь, он полный дурак. Как он мог быть таким наивным и так легко сдаться? Когда знакомая раскалывающая боль пронзила нижнюю часть тела, крик вырвался из его измученного горла. - Пожалуйста, - он умоляет, сам не зная о чем. Разум слишком замутнен, чтобы понять... может быть, о свободе... о пощаде... чтобы боль прекратилась... о достоинстве... чтобы муки покинули его ноющее сердце ... и, возможно, о смерти. Положить конец всему этому. Больше всего сейчас ему бы хотелось забыться, потерять сознание и ничего не чувствовать, но мир никогда не был добр к нему. Он чувствует каждое движение, каждый толчок, каждое прикосновение лапающих рук. Теперь он никогда не станет прежним. Он служил во благо страны, так за что он получил это наказание? Почему мир не принимает его доброту? В какой-то момент ему начало казаться, что это уже никогда не прекратится. Душераздирающие рыдания, громкие крики и бессвязное бормотание продолжали вырываться из груди, ведь ничего другого он не был в состоянии сделать. Чимин хочет освободиться от наручников, оттолкнуть мучителей, защититься, но ему остается лишь лежать, как разодранная кукла, и терпеть эти пытки. Он чувствует, как рвут и потрошат его тело, как из него вытекают вязкая алая жидкость и другие неприятные субстанции. Когда же это закончится? Когда прекратится боль? Какой же он идиот. Ебаный идиот. Надо было остаться с Сокджином. Надо было… Внезапно что-то сдавливает его горло, перекрывая доступ воздуха в легкие. Чимин не сопротивляется - лишь бы боль прекратилась. В глазах сгущается тьма, поглощая разум. Где же Юнги? Чимин не хочет умирать, но и продолжать тоже не может, поэтому безропотно уступает наступающему мраку.

***

[Флешбэк] Юнги сидел у дороги, обхватив себя руками, дрожа от пронизывающего ветра, непрерывно и судорожно стуча зубами. От смертельного холода и промокшей одежды губы уже посинели, однако Юнги не собирался сдаваться. Он должен был увидеть его. Охранники сидели в сторожке, наслаждаясь теплом обогревателя и попивая горячий кофе. Юнги был готов многое отдать ради частички этого тепла. Он чувствовал себя таким одиноким, покинутым. Наконец, через час или больше – для Юнги прошла целая вечность - металлические ворота с громким скрежетом отворились. К этому моменту он едва мог пошевелить конечностями, пальцы окоченели, а ноги замерзли так, будто на них вовсе не было кроссовок. Из дома выезжала машина, и Юнги понял, что это его шанс. Способа миновать охранников не было, так что нужно действовать быстро и смело. Поэтому, несмотря на сопротивление собственного тела, он заставил себя встать на ноги, чтобы успеть догнать машину. Кругом было безлюдно, его могли бы просто переехать, и никто бы и глазом не моргнул, но других вариантов не было. Он был в отчаянии. Машина остановилась всего в нескольких сантиметрах от него, однако никто не вышел. Черный красивый автомобиль, марки которого Юнги не знал, выглядел дорого. Снова пошел снег, накрывая его белым рыхлым одеялом, как в дешевой мелодраме. Все замерло, будто мир остановился. Остались только он и безжалостный холод... и удушающая боль в груди. Юнги судорожно вздохнул, когда задняя дверца машины наконец открылась и из нее, похрустывая черными кожаными ботинками по снегу, вышел высокий подтянутый мужчина, одетый в длинное черное кожаное пальто, отдающее дороговизной. У Юнги сперло дыхание, когда этот мужчина направился к нему, - он знал это лицо по фотографиям. Мужчина был слишком высоким, Юнги не доставал ему до плеч, так что пришлось собрать все свое мужество, чтобы заставить себя посмотреть ему в глаза и не выглядеть сопляком. - Что это недоразумение здесь делает? – спросил мужчина у подошедших к ним охранников. Его низкий голос звучал угрожающе и, Юнги был уверен, напугал их. - Он... он искал вас, господин Чо. Я сказал ему свалить. Мужчина ничего не ответил, вглядываясь в лицо окаменевшего дрожащего мальчика. Но он дрожал не только от холода – было что-то хорошо знакомое в его упрямых глазах... ярость, негодование и, возможно, немного восхищения, которое люди невольно испытывают перед вышестоящими. - Как тебя зовут, малыш? - Ю-юнги, господин, - горло словно пронзили бесчисленные иглы. – Я Ваш… - Я знаю. Как? Замерзший и измученный Юнги почувствовал, как от пробирающего мороза слабеют мышцы, а ноги отказываются повиноваться. Даже держать глаза открытыми было нелегко. - Отведите парнишку в мой кабинет, я разберусь с ним после совещания. Скажите Шиндону позвонить мне. Юнги послушно позволил затащить себя внутрь особняка - он все равно не мог идти самостоятельно. К тому же разве его цель - не этот дом? Все остальное не имело значения.

***

Чонгук направляется к камере Сокджина и Юнги, зажевывая нижнюю губу и теребя в руках сигарету. Он знает, что Тэхен там, скорее всего, ищет какие-нибудь способы спасти задницу того монстра. Но сейчас Мин - наименьшая из его проблем. - Тэ? Тэхен поднимает голову, как только слышит голос своего Кролика. Серьезность и беспокойство в его глазах сменяются нежностью, а лицо озаряет счастливая улыбка. - Кролик, - он протягивает руку Чонгуку, за которую тот хватается, и усаживает его к себе на колени, обвивая руками за талию. Он игнорирует отвращение на лице Сокджина, оставляя влажный поцелуй на шее парня. Чонгук осматривает бумаги, разложенные на кровати, фотографии незнакомых людей и какие-то непонятные ему графики. Сокджин улавливает его пристальный взгляд и прикрывает документы подушкой, недобро смотря на него. Почему его не посвящают в дела? Он уже не ребенок. Он в состоянии самостоятельно принимать решения. - Тебе не следовало оставлять Чимина, - говорит Тэхен, вынимания косяк из рук мальчика. Он не запрещает ему курить, но, честно говоря, ему это не нравится. Его мальчик слишком хорош для каких-то раковых клеток. - Да, я как раз насчет Чимина, - неуверенно отвечает Чонгук, - он... он еще не вернулся. - Что значит «не вернулся»? - Тэхен хмурится, убирая мальчика с колен. Его глаза бегают между Сокджином, прикрывающим лоб рукой, и Чонгуком, готовым разреветься. - Блядь, - ругается Сокджин себе под нос. - Я не... я не хочу устраивать драму, но... Но прошло уже два часа, - шепчет Чонгук. - Почему не сказал раньше? - Это не я его отпустил, - возражает мальчик с очевидным выражением вины на лице. - Подожди... что происходит? - спрашивает Тэхен, слыша, как в ушах стучит его собственное сердце. - Где Чимин? - Блядь, блядь... Он... Он... Я имею в виду… Он звучал так уверенно, что я отпустил его, но... бля... что, если ... - Сокджин поднимается на ноги, в отчаянии хватаясь руками за волосы. – Охрана увела его. Сказали, что у него посетитель и... и Чимин сказал, что все в порядке, поэтому я отпустил его, черт возьми. - И с тех пор он не вернулся? - спокойно спрашивает Тэхен. Ему очень хотелось бы надрать Сокджину задницу, но сейчас не время для обвинений. Чонгук трясет головой: - Он... он в порядке? Он не может потерять еще одного друга. - Сокджин... оставайся с Чонгуком. Не выпускай его из виду. А я пойду кое-что выясню. Сокджин согласно кивает. Он знает, что сейчас Тэхен - единственный, кто может противостоять охране.