Sin City / Город грехов

Краткое содержание главы: Чимин нашел Алголь. Теперь он сможет увидеть Персея, стоит только соединить нужные звезды.

***

Юнги успевает схватить Тэхена за руку, прекрасно понимая, что если Тэхен сейчас выйдет из комнаты, то без жертв не обойдется. Знакомое безэмоциональное выражение лица заставляет его содрогнуться не то от холода, не то от ощущения опасности. Они знают номер комнаты Ника Миллера, их трое, и любой из них может легко справиться с ним, так что в Ви нет необходимости. Как бы ему ни хотелось отрезать этому человеку член за то, что он сделал с Чонгуком, Юнги знает, что это принесет больше вреда, чем пользы. – Тэ, пожалуйста, позволь хену разобраться с этим, а? – Юнги умоляюще смотрит на него, обхватив его лицо руками. – Обещаю, что верну его тебе невредимым. – Как когда пообещал, что с ним ничего не случится? – Тэхен пытается казаться резким, но Юнги видит лишь молодого перепуганного паренька, который напрасно пытается давить из себя крутизну. Так происходит всегда, когда речь заходит о Чонгуке. Он полностью меняется. Пока дело касается Чонгука, он остается Ким Тэхеном. Ужасающая личина Ви испаряется, и это в общем-то можно считать слабостью. Человечность в ситуации, где на кону стоят жизни, может привести к печальным последствиям, но прямо сейчас этот проблеск человечности помогает Юнги убедить парня остаться. – Ты можешь забрать мою голову, когда я вернусь, но, пожалуйста, доверься мне сейчас, хорошо? – Юнги пристально смотрит ему в глаза, пытаясь понять, получит ли он удар ножом или Тэхен уступит. Меньшая рука обхватывает лицо Тэхена, поворачивая его голову влево. – Послушай меня, Тэ. Послушай меня ради Куки, – голос Чимина стал намного спокойнее, он смотрит с волнением и пониманием. В его лице есть что-то такое, что заставляет убийцу кивнуть. – Я знаю, что ты переживаешь, но Миллер – глава опасной банды, а ты в курсе, как работает мафия. Убиваешь одного из них, а они убивают двоих. Кровь брата может быть отомщена только кровью. И если кто-то из нас: я, ты, Юнги или Чонгук, – отомстит им, они нанесут новый удар. Бесконечная сага. Никто из нас не выживет. Даже Чонгук. Из горла парня вырывается сокрушенный вздох, а голова падает на грудь. Юнги проводит рукой по его серебристым прядям. – Я приведу его к тебе. Юнги просит Чимина проинформировать Сокджина о ситуации и оставаться с Тэхеном, прежде чем выбежать из комнаты. Ни одна возможная причина провала операции, по мнению Юнги, не подразумевала, что Миллер окажется похотливым психопатом. Он тянется за пистолетом, как только видит Сокджина и Намджуна, ожидающих снаружи. «Я труп», – одними губами говорит он этим двоим, на что получает свирепый взгляд Сокджина и самодовольную ухмылку Намджуна. Юнги крепче сжимает ручку и вставляет отмычку. Они заходят внутрь, и на секунду ему кажется, что они ошиблись комнатой, но затем он слышит щелчок взведенного пистолета и чувствует дуло у своей головы, отчего у него кровь стынет в жилах. – Проходите, пожалуйста. Мы вас ждали, – заговорил незнакомый голос по-корейски. Юнги слишком напуган, чтобы пытаться опознать владельца голоса, поскольку неверно истолкованное движение может стать причиной кровавой дыры в его мозгу. – Закройте дверь, джентльмены, и опустите оружие. Человек, приставивший дуло к его виску, вырывает пистолет из рук. Он слышит, как двое других тоже бросают оружие. Черт. Когда мужчина отстраняется, Юнги наконец находит в себе мужество взглянуть ему в лицо. Миллер все еще направляет на него пистолет, передвигаясь по комнате. Он улыбается настолько бесяче, что Юнги хочется выбить эти слишком белые зубы. Он резко вдыхает, когда замечает Чонгука, почти без сознания лежащего на холодном полу. Мальчик дрожит, хотя его кожу покрывает тонкий слой пота. Рядом с ним на корточках сидит человек, приставив пистолет к его голове, и Юнги приходится приложить все усилия, чтобы не показать, как ему на самом деле страшно. Небольшое давление пальца – и мальчик умрет… Блядь. Он не хочет даже думать об этом. – Отпусти парня. Тогда мы сможем поговорить, – властно требует Сокджин, и Юнги чувствует гордость. Этот мужчина даже не мужчина еще. Это мальчишка, которому едва исполнилось восемнадцать, а он поймал всех в ловушку, и Юнги знает, что он действительно выстрелит, если его спровоцировать. – Отпустить – то единственное, что превращает вас в послушных псов? – он сильнее прижимает пистолет. – Тогда я не могу, увы. Юнги делает глубокий вдох, собираясь с силами и пытаясь проигнорировать оскорбление. Он не может позволить ему спровоцировать их. – Что ты с ним сделал? – спрашивает он, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Всего лишь немного рогипнола, – отвечает мужчина. – С ним все в порядке. Пока что. Юнги стискивает зубы, оглядываясь на Миллера, который теперь сидит в изножье кровати и наблюдает за ними, наклонив голову, будто смотрит интересный фильм. – Я пришел с щедрым предложением, и вот как ты мне отплатил? Миллер пожимает плечами. – Ваше оружие говорит об обратном. – А я должен был вручить букет цветов ублюдку, опоившему моего человека? – шипит Юнги, зная, что не должен быть таким смелым без пистолета, но притворяться беззащитной овечкой тоже бессмысленно. – Отпусти ребенка. – Что бы ты ни предлагал, меня это не интересует, – говорит Миллер, почесывая затылок пистолетом. – У меня выгодная сделка с господином Чжаном. Юнги хмурится. – Да кто ты вообще такой, черт возьми? – Это имя тебе ни о чем не говорит? – спрашивает Миллер. – Помнишь пожар в Сонгпа, а? Юнги внезапно перестает дышать, и лишь крепкая хватка на его плече не позволяет ему сорваться. Он чувствует, как побледнело его лицо. Чжан причмокивает губами. – Твоя проблема, Мин, в том, что ты оставляешь выживших. А что, по-твоему, могло произойти после убийства всей моей семьи? Думаешь, оставшиеся из нас убежали, поджав хвост, как побитые псины, и позволили тебе украсть у нас все? – Это наша с тобой проблема, – выдавливает из себя Юнги, пытаясь успокоить парня. – Отпусти ребенка, и тогда я дам тебе все, что ты захочешь. Он бросает быстрый взгляд на Чонгука. Он кажется слишком бледным. Возможно, у него упал уровень сахара в крови. – Перестань беспокоиться о шлюхе и начни беспокоиться о себе, Мин, – говорит Чжан, направляя пистолет на него. – Потому что ты тоже не уйдешь отсюда живым. – Ты ведь не хочешь поранить его, – говорит Юнги, бросая взгляд на Миллера. – Поверь мне, парень, ты хочешь. Миллер фыркает. – Боже, кому какое дело до уличной шлюхи? Юнги не может не рассмеяться. – Вы не знаете, кто он? – спрашивает он в неверии, переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Он не сказал вам, кто он такой? – Юнги видит проблески сомнения в глазах мужчины: тот облизывает внезапно пересохшие губы. Он действительно не знает, в какую игру ввязался: учуял деньги и без колебаний бросился в огонь. – Это твоя жизнь, чувак, но... знаешь, я бы не хотел, чтобы у меня на шее вырезали V за то, что я связался не с тем парнем. Чжан вскакивает на ноги, крепко держа пистолет. – Заткнись нахуй, Мин, и встань на колени. Юнги приподнимает бровь, склонив голову набок. – А если я этого не сделаю? Ты застрелишь меня? – он раскидывает руки в стороны и делает шаг вперед. – Давай. Пристрели меня. Жми на спусковой крючок, чувак. Посмотрим, сколько ты продержишься после того, как убьешь меня. Палец мужчины двигается к спусковому крючку, а Юнги останавливается, глядя прямо ему в глаза. Он не знает, что делает, но пока пистолет не направлен на Чонгука, это победа. Он знает, что должен оттянуть как можно больше времени. Что-то подсказывает ему, что он нужен этому мужчине, иначе он был бы уже мертв, застрелен на входе или в ту секунду, как ступил в комнату. Рано или поздно что-то должно произойти. Он не знает что, он не знает когда, но это произойдет. Ему просто нужно сохранить их жизни до того момента. – Вот почему я никогда не оставляю кого-либо в живых, – Юнги слышит, как бурчит себе под нос Сокджин. – Хватит нести чушь, Миллер. Убей это подобие взрослого, и я оставлю тебя в живых. – Не-а, чувак. Я доволен своей нынешней сделкой, – парирует Миллер. – Ты убил всю мою семью, и теперь это я виноват? – поворачивает ствол в его сторону Чжан, враждебно прищурившись. – Ты не столько плохой, сколько просто жалкий, – сплевывает Сокджин. – Юнги чувствует, как его терпение иссякает, потому что он знает, что для него нет ничего более унизительного, чем терпеть угрозы и запугивания от какого-то сопляка. – Ты для меня лишь тот, кто мешается на пути. – Тебе следовало бы извиниться, кусок дерьма, – кричит Миллер, и Юнги замечает легкую дрожь в его руке. Затаив дыхание, он думает, что все идет либо очень хорошо, либо очень плохо. – Я не жалею о том, что сделал, – тихо говорит Сокджин, он спокоен и собран, в его голосе нет раскаяния. – Если ты меня действительно разозлишь, то будешь молить о пощаде на коленях. – Хотел бы я посмотреть, как ты меня заставишь. Прежде чем кто-либо успевает ответить или двинуться, вырубается электричество. Кромешная тьма. Это то, чего Юнги ждал, даже если не знал, чего именно. Он слышит, как люди кричат, вопят, грозятся. Блокируя проход за собой, он бросается вперед. Прямо сейчас в его сознании есть только один человек: Чонгук. Он падает на пол, ища руками в темноте его тело. Юнги вздыхает с облегчением, когда ощущает его рубашку, обхватывает мальчика руками и тянет его за собой в угол. С колотящимся в груди сердцем он прижимает его к себе, ожидая, что произойдет. Чонгук дрожит в его руках, хрипит. – Все в порядке. Хен здесь. Не бойся больше, – бормочет он, хотя и не знает, в сознании Чонгук или нет. Это все, что он может сейчас сделать. Бля. Ему не следовало впутывать в это дело ребенка. Он слышит какое-то движение в комнате и, нахмурившись, пытается понять, что происходит, но вокруг лишь тьма, он даже своей руки не видит. Когда шум становится громче, он прижимает лицо мальчика к своей груди одним ухом, прикрывая ладонью другое. Он не знает, сколько времени прошло. Может быть, пять минут, может быть, всего несколько секунд… такое ощущение, что прошла целая жизнь. Но потом все замирает. Абсолютная тишина. Его собственное сердцебиение, громко раздающееся в ушах, – все, что он может услышать в чернильном океане. Он слышит стон, а затем свет вновь разрежает тьму. Юнги вздрагивает, закрывает глаза на секунду, а потом замирает, увидев знакомое лицо, залитое кровью. Тэхен стоит посреди комнаты с брызгами крови на щеках, носу и рубашке с каменными, жестокими, не знающими пощады глазами, пока пальцы крепко сжимают рукоять острого лезвия. От безумного лица Ви у Юнги по спине пробегают мурашки. Но затем взгляд Тэхена перемещается на дрожащую фигуру Чонгука и смягчается, а лезвие выскальзывает из его окровавленной руки. Юнги вздыхает с облегчением и выпускает Чонгука из хватки. Юнги позволяет Тэхену взять мальчика на руки и встает, оглядывая комнату и замечая безжизненного Чжана, лежащего на земле в луже собственной крови, – в его широко раскрытых глазах все еще виден ужас. Теперь это еще один призрак, который будет являться к нему по ночам. Чжан был просто ребенком, который потерял свою семью в юном возрасте и хотел отомстить. А сейчас он мертв. Он даже не успел спросить, что ему было нужно. Он поворачивается, когда открывается дверь, и вскидывает брови вверх, наблюдая, как Чимин затаскивает мертвое тело внутрь, а затем еще одно. – Какого хрена? Чимин игнорирует его и выпрямляется, тяжело дыша, как будто он только что пробежал стометровку. – Наши уже очищают улицу, они заберут оставшихся, когда ты закончишь, – он бросает на Тэхена свирепый взгляд. – И я не твой носильщик, чувак. В следующий раз я сам займусь убийством. – Чимин с полными беспокойства глазами подлетает к Тэхену, проводя рукой по потным волосам Чонгука. – Как он? – Что ты с ним сделал, сукин сын? – рявкает Тэхен. Юнги, наконец, снова замечает Миллера, прижавшегося спиной к стене и выглядящего как минимум испуганным. Необходимо признать, что внезапное появление Ви из ниоткуда напугало даже его. – Всего лишь... какие-то таблетки, – Миллер умудряется говорить, несмотря на то, что ощущает себя голым без своего пистолета. – Через несколько часов он придет в себя, даже не вспомнит... – он резко замолкает, тяжело сглатывая. Разум пустеет от напряженного взгляда Тэхена. Убийца смотрит на него с непроницаемым лицом. Никто не осмеливается сказать ни слова. Тэхен осторожно кладет голову Чонгука на колени Чимина и, потянувшись за простыней, встает, медленно вытирая кровь с руки, показательно не торопясь. Тэхен вытирает щеку, сосредоточенно нахмурив брови. Напряжение нарастает, Юнги становится тошно. Он знает, что остальные чувствуют себя не лучше. Тэхен отрасывает простыню и шагает к Миллеру. Мужчина сильно вздрагивает, когда Тэхен крепко хватает его за плечо, но позволяет убийце потащить его за собой. Тэхен резко толкает его, вынуждая сесть на край кровати, а сам встает перед ним. – Приятно познакомиться, господин Миллер, – говорит он своим спокойным деловым тоном. Юнги наконец-то может позволить своим напряженным мышцам расслабиться, когда замечает, что у младшего нет никакого плана по убийству его, как он надеется, будущего делового партнера. – Меня зовут Ким Тэхен, и я владелец этого отеля, – он улыбается, но улыбка эта не доходит до его глаз. – А теперь, если Вы не возражаете, мой друг поговорит с Вами. Миллер кивает, понимая, что скрывается за маской профессионализма. Юнги прочищает горло и подходит ближе к мужчине, стараясь не запачкать кровью ботинки. – Уверен, ты знаешь, кто я, – начинает Юнги, про себя благодаря небеса за свой твердый голос. – Теперь, когда твоя предыдущая сделка расторгнута, ты можешь заключить со мной новую? – А у меня есть выбор? – саркастически спрашивает Миллер, украдкой бросая быстрые взгляды на мертвые тела на полу. Юнги изучает комнату, прежде чем снова посмотреть на мужчину. – Мы не будем угрожать тебе пистолетом. – Его нож быстрее пули. Он кивает Тэхену, прищелкивая языком. Юнги заставляет себя улыбнуться. – Господин Миллер, как бы мне ни хотелось отрезать Вам голову, я не собираюсь развязывать войну с американской мафией. – Я слушаю, – говорит мужчина через несколько секунд. Юнги делает глубокий вдох. – Оружие в обмен на наркотики. Ты поможешь мне завладеть рынком оружия на Востоке, а я помогу тебе управлять рынком наркотиков на Западе. В качестве бонуса мы можем вытеснить итальянцев. – Я не идиот, Мин. Я знаю, что происходит в Сеуле. Ты в самом разгаре гребаной войны. Войны, которую ты проиграешь. Я не собираюсь проигрывать вместе с тобой. – А кто говорит о поражении? – Ну а в чем тогда смысл твоих действий? – он расправляет плечи, постепенно обретая уверенность. – Оставляешь меня в живых после того, как я обошелся с одним из твоих? Я тебе нужен, иначе ты проиграешь. Сокджин хлопает в ладоши, делая шаг вперед, чтобы встать рядом с Юнги. – Ладно, тогда давай перестанем притворяться. Мы облажались, а ты задолбался проигрывать итальянцам. Так что давай поможем друг другу. Все в выигрыше. Миллера снова скользит взглядом по телам, наблюдая, как лужа крови расползается все больше, а потом поднимает глаза на Юнги. – А если ты проиграешь? – Не проиграю. – Ну а если все-таки проиграешь? Юнги борется с желанием поморщиться, резко потирая рот рукой. На самом деле он не знает, кто победит. Даже если бы ему удалось заключить сделку, его позиция против торговли людьми и публичных домов стала бы проблемой. Но Миллеру это не нужно знать. Ему наплевать на будущее Миллера в этой войне. – Я начинал как наркокурьер, и посмотри, где я. Я не собираюсь останавливаться, – объясняет он. – Теперь ты можешь либо присоединиться ко мне, чтобы надрать задницу всяким выскочкам, либо трусливо засесть в своем маленьком безопасном домике, пока у какой-нибудь крупной банды не найдутся яйца забрать все, что у тебя есть. Выбирай сам, чувак. Я всегда могу найти кого-нибудь другого. – Условия? – Чистый мет. Заводская цена. Продавай его, за сколько хочешь. Но двадцать процентов мои, просто чтобы все поняли, кто поставляет. А ты получаешь двадцать процентов от моих сделок по оружию. Они будут заключаться от имени нас обоих. Миллер несколько секунд обдумывает предложение. – Что мне подписать? Юнги подзывает Намджуна движением руки. – Вы можете обсудить детали с господином Кимом. Он садится на корточки рядом с Чонгуком, наблюдая, как Чимин нежно гладит его по волосам своими маленькими пальчиками. Мальчик все еще бледен, как мел. Юнги развязывает платок на его шее и кладет ему на пульс указательный и средний пальцы. Есть. Чонгук привык глотать экстази, как конфеты, но пока все еще под действием снотворного. – Приятно иметь с Вами дело. Он встает, когда слышит Намджуна. – Замечательно. Надеюсь, это сработает, потому что я ненавижу убирать за ним грязь, – он делает жест в сторону Тэхена, отчего лицо Миллера теряет все краски. Тэхен усмехается. Садистский засранец наслаждается тем, что люди боятся его. – Господин, позвольте мне проводить Вас в Вашу новую комнату. Я попрошу подготовить для Вас вип-номер. Юнги ждет, пока Тэхен выведет мужчину из комнаты, а потом поворачивается к Намджуну. – Почему ты все это время молчал? – он хмурится и складывает руки на груди. – Спасал свою задницу, пытаясь избежать пули в лоб, – беззаботно пожимает плечами Намджун. – А как же моя задница? – Я твоя правая рука, приятель, а не телохранитель. Юнги кидает на него свирепый взгляд и негромко ругается, а затем хватает чистую простыню и сосредотачивает внимание на Чонгуке.

***

Чонгук открывает глаза. Он не любитель ранних подъемов, вот спать до полудня – другое дело. Простыни приятно холодят кожу, так что хочется снова заснуть, но, уловив запах табака, он открывает глаза из любопытства. Вперившись в стену взглядом, Тэхен стоит, посасывая сигару и позволяя ей свободно тлеть. Спустя пару секунд Чонгук понимает: что-то не так. Он не помнит, как очутился здесь и почему голова такая ватная. Чонгук помнит, как зашел в бар, а потом – провал. Он наблюдает, как Тэхен выдыхает клуб дыма. Неужели он все испортил? Вот блин. Он все испортил. Он точно все испортил. – Т-тэ? – тихо зовет он. Старший так быстро поворачивается к нему, что вполне мог потянуть себе мышцу. С полными беспокойства глазами Тэхен обхватывает его лицо ладонями и спрашивает, все ли в порядке. Чонгук не отвечает, потому что от этого ему только хуже. Тэхен должен ругать его и злиться, а не нянчиться. Еще хуже ему оттого, что он разражается рыданиями. Он ничего не помнит, но чувствует столько физического и психического напряжения, что всхлипы сами срываются с его губ. Он полностью подавлен. – Кролик, что такое? – в панике спрашивает Тэхен, отбрасывая сигару в сторону. – Что болит? Почему ты плачешь? – он обвивает его обеими руками и притягивает к себе на колени, так что голова оказывается в изгибе шеи старшего. – Поговори со мной, Кролик. Пожалуйста, скажи мне, что случилось? Он целует его в макушку, прижимая к себе и перебирая все ласковые прозвища, которые только приходят в голову, пытаясь успокоить мальчика. От рыданий младшего щемит сердце. – Кролик мой, пожалуйста. Чонгук только качает головой. На самом деле он не может объяснить, почему ему так плохо. Слова не выходят из-за комка в горле, поэтому он просто льнет к старшему, крепко сжимая его рубашку. – Пожалуйста, скажи мне, что случилось, малыш. Ты меня пугаешь. – Я... я н-не знаю, – задыхается Чонгук. – Ну же, мой милый кролик, все хорошо, – шепчет Тэхен, успокаивающе зарываясь пальцами в волосы Чонгука. – Все хорошо. Я рядом, малыш. Он не выносит слез Чонгука. Старший утыкается носом в волосы младшего, утешая его, пока тот не перестает дрожать в его руках. Чонгук резко втягивает воздух и отстраняется, изучая лицо Тэхена, хотя слезы продолжают рекой течь по его щекам. Он изучает его красивые брови, длинные ресницы, на которых начинают скапливаться слезы, и милые родинки. – П-прости. – За что? – Не знаю, – едва выдавливает он. Тэхен видит, что мальчик сейчас снова заплачет. Господи, не надо. Он чмокает его в щеку и обхватывает лицо, глядя прямо в эти глаза испуганного олененка. – Тебе лучше? Чонгук кивает, но его губы подрагивают, когда он произносит: – Ч-что произошло? – Этот засранец подсыпал тебе наркотики. Это была ловушка, – вздыхает Тэхен. – А сделка? – Ну, мы разобрались с ней, но персидский ковер пришлось выбросить. Жалко. Чонгук не спрашивает, что он имеет в виду. Он ничего не хочет знать. Ему так много надо сказать, ему так надо извиниться, но стоит ему открыть рот, как он тут же разрыдается, поэтому он просто закрывает глаза и зарывается в объятия старшего, медленно и глубоко дыша. Печаль легла тяжелым давящим камнем на груди, но Чонгук ничего не может с ней поделать.

***

– Ты когда-нибудь думал о них? – тихо спрашивает Юнги, рассматривая напиток в своей руке. – О людях, которых ты убил? Чимин перестает жевать гамбургер, явно не ожидая такого вопроса. Пожалуй, следовало догадаться, что их свидание закончится подобными философскими разговорами, еще когда Юнги предложил посмотреть на звезды в чистом поле вместо того, чтобы остаться в милом ресторанчике. – Нет, – шепчет Чимин. Чимин созерцает темнеющий над головой занавес, украшенный россыпью мириад бриллиантов. Последние десять минут он пытался разглядеть созвездия – это оказалось очень тяжело. Ему всегда показывал их Хосок. Чимин пытается найти хоть что-нибудь, по форме напоминающее «W». Если он найдет Кассиопею, то и Персея увидит. Они все кажутся ему одинаковыми, а вот Хосок знал каждую историю, стоящую за созвездиями, и Чимину нравилось слушать их, лежа рядом с братом на траве. – А это что? – спросил маленький Чимин. – Это созвездие Тельца, – ответил Хосок. Его рука уже затекла под головой Чимина, но он не обращал на это внимания. – Его назвали в честь Зевса. Чимин указал на самую яркую звезду. – Тогда это корова? Хосок хихикает. – Нет, милый. Это Алголь из созвездия Персея. – Они все одинаковые, – надулся он, чувствуя себя полным идиотом. – Персея послали убить горгону Медузу. Он настоящий герой, – объясняет Хосок. – Афина дала ему щит, и он использовал его отражение, чтобы победить Медузу. Он забрал ее голову. – За что? – За то, что она была плохой. – Откуда ты знаешь? – Так гласит миф. – Но тебя там не было. Так откуда тебе знать, хен? – он замолкает, пытаясь вспомнить все истории, которые рассказывал ему хен. – Мир заклеймил ее чудовищем, но что насчет Афины? Или Посейдона? Медуза была молода, красива. Она провела свою юность, готовясь стать жрицей. Это она стала жертвой Посейдона, но Афина ее наказала. Я думаю, Афина ревновала. Медуза была всего лишь пешкой в руках богов, проклятой изгнанницей, лишенной невинности и красоты за чужие грехи и пороки. Миф изображает ее чудовищем, хоя она им не была. Разве можно ожидать, что преданный и раненный миром человек останется хорошим? Хосок хмыкнул. – Ты сказал, что Медуза была беременна, когда ее обезглавили во сне. Герои так не поступают, хен. Чимин помнит, как однажды Чонгук назвал Юнги горгоной. Чудовищем. Может быть, он и вправду чудовище, но героев тоже не существует. Они все чудовища. – Я думаю о них, – прервал молчание Юнги, поворачивая голову и глядя на Чимина, – каждый день. – Почему? Юнги пожимает плечами. – Чжан был молод, я лишил его семьи. Именно я подтолкнул его к смерти. – Он вырос в мафии, он был таким до тебя. Это не твоя вина. – А еще я постоянно думаю о том офицере, – Юнги глубоко вздохнул и положил голову Чимину на плечо, переплетая их пальцы. Тепло. – Я... Я ужасно себя чувствую. Странно, что Юнги переживает больше, чем он, человек, который назывался его другом, человек, который выстрелил. – Мы ничего не можем сделать. – Я бы хотел посетить его могилу, – тихо произносит Юнги, – вместе с тобой. Чимин напрягся и втянул воздух. – Зачем мне навещать могилу того, кого я убил? – Не знаю, – Юнги чувствует, как дрожит рука Чимина, хотя, возможно, это его рука. Он ничего не знает. – Наверное, я просто не хочу идти туда один. – Не думаю, что нам стоит это делать. – Я не могу, Чимин. Мне нужно, – срывается голос старшего. Чимин замечает, как Юнги нервничает. – Мне нужно извиниться. Мне это нужно. – Не знаю, Юнги… – Ну пожалуйста. Чимин нашел Алголь. Теперь он сможет увидеть Персея, стоит только соединить нужные звезды.